Влес Кнiга  Iсходны словесы | Выразе | Азбуковник | О памянте | Будиславль 
  на первую страницу Весте | Оуказiцы   
Д.А. Марков. Адольф Иванович Добрянский (Из личных воспоминаний)
от 04.12.16
  
О памянте




В Карпаты, в Карпаты, где спит Святогор, откуда виднеется русский простор - ДиМитрий Вергун

Адольф Иванович Добрянский в молодом веку

Литературно-исторический журнал. Карпатский край. н.1. Карпатская Русь. Мукачево. 1923 октябрь (издатель "Русское Касино" в Мукачеве. Ответственный редактор и основатель А.В. Попов)

Д-р Димитрий А. Марков. Адольф Иванович Добрянский (Из личных воспоминаний). Карпатский край. н.1 (октябрь) с.25-32; н.2 (ноябрь) с.2-8. Мукачево. 1923
В сороковые годы, годы возрождения австрийских славян, было имя Адольфа И. Добрянского в Австрии очень популярно. С этого времени А.И. Добрянский стал известен и в России. У чехов были будителями народа Ф. Палацкий и И. Ригер, у словаков Л. Штур и Иван Гурбан. Подкарпатская и Галицкая Русь имела в 1848 году тоже своего будителя и государственного мужа, которым был А.И. Добрянский.
Уже до прихода русских войск в Венгрию А.И. Добрянский организовал против мадьяр, вместе с словаками, отряды добровольцев главным образом из крестьян. Вторжение русских войск за Карпаты для подавления мадьярского возстания выдвинули молодого в то время юриста и горного инженера на первый план. В качестве комиссара при русской армии А.И. Добрянский искренне полюбил русского солдата и подружился с выдающимися офицерами русской армии. Тесная дружба связала его надолго с храбрым генералом Ридигером. Переваливши Карпаты русская армия принесла порабощенным славянам не лишь освобождение, но она повсюду оставляла следы братства и родственности. Крестьяне угнетаемые и приниженные польскими и мадьярскими панами, видели в русских солдатах своих спасителей. Дружба династий, австрийской и русской, не мало способствовала хорошему настроению народных масс. Угнетенные славяне, особенно словаки и русские, почувствовали себя впервые вольными гражданами. Эта эра свободы не была однако продолжительной. Мадьяры, бывшие до 1861г. в загоне, затребовали вначале 60-х годов новой конституции. Под шумный клич „свободы народов они стремились к возстановлению привилегий шляхты и мадьярского режима. Звезда А.И. Добрянского стала постепенно гаснуть. Бывший верховный жупан четырех карпатских комитатов должен был подать в отставку. Дуализм, т.е. раздел Австрии на два государства на т. назыв. Цис-и Транслейтанию в 1867г., застал А.И. Добрянского уже мирным землепашцем в его имении в Земплинской жупе. Предложенный ему старым Тисой портфель мадьярского министра путей сообщения А.И. Добрянский отклонил. Он верил в шаткость дуализма, при том в то время он был предан Вене, т.е. царствующему дому. Избранный впоследствии депутатом будапештского парламента Адольф Иванович, после короткой парламентской каденции ушел совсем от политической деятельности.?
Вначале 80 годов русские галичане его вызвали в Львов. Галичане верили в авторитет А.И. Добрянского, они думали спасать себя от начавшихся преследований со стороны польской шляхты, которой не по вкусу было отрезвление и национальное просвещение галицко-русского крестьянина патриотическим галицким духовенством и мирской интеллигенцией. Переезд А.И. Добрянского, пользовавшегося еще в то время некоторым авторитетом в Вене, в Львов положению не помог. Клеветы польских министров Земляковского и Лебля, влияние поляка - кардинала Ледоховского победили на всей линии. Доклад галицкого правительства в Вену о „схизме и о „панславизме в Галичине нашел отзвук и в императорском дворце. Народный писатель и галицко-русский деятель, о. Иван Наумович, редакторы всех галицко-русских и буковинских изданий, политические деятели даже в провинциальных городах и селах и много крестьян были в один прекрасный день в 1881 году арестованы. Всех арестованных „панславистов было выше ста человек. Между ними старик А.И. Добрянский и его дочка Ольга Грабарь. Процесс длился целый год. Государственной измены не установили ни судьи, ни прокурор. А.И. Добрянский и Ольга Грабарь были освобождены. Четырех обвиненных приговорил суд к нескольким месяцам тюремного заключения за нарушение публичного спокойствия. Ольга Грабарь поселилась в России, А.И. Добрянский переехал из Вены на постоянное жительство в Тироль, в город Инсбрук вместе со своим зятем Юлианом Геровским. Последний был туда переведен, а Адольфу Ивановичу было в Вене предложено не вмешиваться впредь в дела Галичины и Подкарпатской Руси. Совет венского министра внутренних дел был для А.И. Добрянского до известной степени обязательным. А.И. Добрянский был действительным придворным советником (гофратом) и как таковой получал известное содержание. Пришлось считаться с оффициальным мнением венского правительства и переехать далеко от родной страны, в Тироль.
С Адольфом Ивановичем Добрянским свела меня судьба в 1896 году. После окончания богословского факультета я переехал для изучения юридических наук в столицу Тироля, в Инсбрук. Славян в Инсбруке было достаточно. Большинство студенты и военные, офицеры - чехи и хорваты. Но было тоже несколько должностных лиц, между ними профессора университета, словинец Клеменчик и чех Невинный. Славянская, общественная жизнь группировалась в студенческом обществе „Велебит (Горные хребты в Далмации называются „Велебит).
Частная жизнь славян, интересовавшихся славянским движением и славянской наукой была сосредоточена в доме А.И. Добрянского. В „Велебите были членами славянские студенты. Общество имело свой оркестр т. назыв. „тамбурашский сбор, оно считалось satisfaktionsfahig т.е. многие студенты, особенно хорваты вызывали и были вызываемы на студенческие дуэли (Mensur, Paukerei). Общество „Велебит пользовалось признанием немецких студентов как славянское землячество с правом и обязанностью дуэлирования, имело некоторую библиотеку, много газет сербских, хорватских, словинских, словацких, чешских, русских, наконец, и „орудия студенческих дуэлей, сабли, эмблемы, бандажи и т.п. В городе пользовались славянские студенты уважением и симпатиями тирольских немцев, которые в то время, политически, были еще довольно толерантны. О „Великой Германии и всенемецком, всемирном господстве думали единицы, но, то не были настоящие тирольцы. Всенемецкой, азартной политике тирольцы не сочувствовали, от нее в то время, как могли, открещивались. На вечерах, устраивавшихся славянами были нередко гостями немецкии семейства, на концерте тамбурашского сбора - в пользу пострадавшего от землетрясения города Любляны - явились все высшие чиновники, даже штаб офицерского корпуса со служившим в Инсбруке майором, эрцгерцогом Карлом Фердинандом во главе. Уже в мою бытность в Инсбруке устроен был общий митинг немецких и славянских студентов, протестовавший против гнета немадьярских народностей в Транслейтании. Митинг был созван в год будапештской выставки и тысячелетнего юбилея существования мадьярского государства. На концертах, вечерах и торжествах присутствовал, конечно, покойный А.И. Добрянский. Являлся он обыкновенно в черном, гофратском сюртуке с русскими и австрийскими отличиями. На шее у него был на красной ленте орден св. Владимира. Появление А.И. Добрянского среди студентов вызывало бурю аплодисментов.
На квартире А.И. Добрянского посещали очень часто славянские студенты. Симпатиями маститого старика пользовались православные сербы, русские и словаки. Последние чувствовались в доме Адольфа Ивановича как у себя, на родине. Словаков было 3 человека: Душан Маковский, Шкарван и Янко Когут. Все были на медицинском факультете. Первые два были фанатичными поклонниками учения Льва Николаевича Толстого. Шкарван до того перенялся было учением Льва Ник. Толстого, что отказался служить в солдатах, за что и просидел год в военной тюрьме. Душан Маковицкий вел аскетическую жизнь, раздавал последний грош бедным и ревностно распространял среди студентов появившиеся за границей философские сочинения Льва Ник. Толстого. После окончания студий Душан Маковицкий переехал, как извеетно, в Ясную Поляну, к Л.Н. Толстому, был личным другом последнего, был и при смерти великого русского писателя. Этот горячий прыжок своих любимцев в сторону русской Нирваны А.И. Добрянский переносил с некоторой горечью, но не перестал любить юных „толстовцевъ…
И я - то, уже с самого начала привязался к старику, но не могу сказать, чтобы сразу завоевал симпатию А.И. Добрянского. Прошло несколько месяцев, пока мы сблизились и стали настоящими друзьями. Мои статьи в „Галичанине и „Православной Буковине, брошюрка о берестейской унии, появившаяся оттиском в Черновцах, прежде всего, однако, первые хорошие свидетельства семестральных коллоквий, настроили старика в мою пользу. Не было почти дня, чтобы мы вместе не гуляли. Не пришел я, так А.И. Добрянский после обеда являлся за мной, в мой скромный, студенческий кабинет. Часто заходил и я вечером к А.И. Добрянскому, чтобы прочесть галицкие и буковинские газеты. А при нем в то время, как я впрочем уже намекнул, родной - то души не было. Далеко была Карпатская Русь, родные были разбросаны: кто в Подкарпатской Руси, кто в Буковине и России. Будучи ежедневным посетителем старика я изучал его суровый, автократический характер, его привычки, знал и его частную жизнь до мельчайших подробностей. А эта частная жизнь была своеобразной и в этом отношении - хотя сам то антагонист всяких „непротивленцев - А.И. Добрянский смахивал на Льва Н. Толстого. А.И. Добрянский вставал утром в 6, зимой в 7 часов. Принимал каждый день холодную ванну, затем делал комнатную гимнастику и, одевшись, читал в слух священное писание или Минею. После физической и духовной гимнастики А.И. Добрянский не завтракавши (зимой он выпивал стакан чистого чаю) садился за письменный стол. Писал он утром редко письма, обыкновенно, как сам он выражался, утром он сочинял. В бытность мою в Инсбруке появились его сочинения о календарном вопросе и об учении графа Льва Николаевича Толстого. Брошюры - всякая в сто страниц печати - были напечатаны в Петрограде. После появления полемической брошюры направленной против учения Л.Н. Толстого, Адольф Иванович стал писать широко и пространно о славянах, их минувшем, настоящем и будущем. Старик так и не кончил этого последнего своего сочинения, богатого материалами по славяноведению. Он остановился на 180-190 странице рукописи, записанной его тонким и четким почерком. Сбылись им часто повторяемые слова - Ars longa, vita brevis - И эту последнюю свою работу сочинял А.И. Добрянский тоже до обеда....
Обед подавался в 12 часов и состоял из трех блюд. Адольф Иванович быль большим любителем мясного супа и кушал его, как кушают наши крестьяне т.е. дробил хлеб и поедал всякий день обязательно 2 полные тарелки супа и много хлеба. Как настоящий демократ он видно придерживался и в этом отношении мужицкого взгляда, он убеждал нас, молодых, в том, что хлеб парализует мясные жиры, вредные пожилым людям. Вареной говядины А.И. никогда не ел, за то любил белое мясо - телятину, курицу и т.п. Скушав пирожное Адольф Иванович закуривал одну из своих трубок, которых у него было несколько штук. Трубки были поповского типа, на вишневых, длинных чубуках. За чтением газет и с трубкой в зубах я заставал А.И. Добрянского всякий день после обеда. В 2-3 часа пополудни мы уходили обыкновенно на прогулку за город, в хорошую погоду обходили красивую, быструю реку Инн и поднимались вверх по прекрасным, лесным аллеям - часто до соседних, пестрых тирольских деревень, окруженных горами в 2,000 метров высоты.?
Прогулки были единственным развлечением Адольфа И. Добрянского; в летнюю погоду они продолжались иногда 2 и 3 часа. Но Адольф Ивановичи любил - и то почти до последних лет своей жизни - погулять иногда так, как мог и умел гулять лишь настоящий турист, альпинист. За шесть, семь лет до своей смерти, 80-летний старик и 70-летний профессор петроградского университета Владимир Ламанский - умудрились взобраться на самую высокую гору возле Инсбрука, на хребет Вальдраст. Эта гора сама собой очень приступна и я лично не раз там бывал. Старички взобрались на хребет Вальдраст в сопровождении словинского медика Янка Блейвейса, кстати, внука знаменитого деятеля 1848 года, лишь на третий день...Но все-же, хотя и с остановками и передышками, они взошли и вернулись без ушибов. За то их вожатый, Блейвейс год позже слетел в окрестностях Инсбрука со скалистого утеса и сломал правую ногу.
Прогулки по тирольским горам очень закалили А.И. Добрянского. На свой век - я застал старика уже восьмидесятилетним - Адольф Иванович были сильным и бодрым. Он ходил лучше по горах, чем многие молодые люди. Оттого его здоровье было великолепно, он видел хорошо, не знал искуственных зубов, а прическа его, когда-то кудрявых волос, была молодцовата. Единственный раз здоровье Адольфа Ивановича на короткое время пошатнулось. Тут я поневоле отойду от предмета: Это было на Пасху во второй год моего пребывания в Инсбруке. Начиная со страстного четверга Адольф Иванович постился. Здоровье его было, как обыкновенно, удовлетворительно, хотя вечером, в страстный четверг, он почувствовал себя „несвойски. Читая как обыкновенно, в слух, 12 евангелий, при чтении евангелия Иоанна он прослезился. Но пришла пасха...На пасху Адольф И. Добрянский не выдержал и съел, как и подобает русскому человеку, несколько крутых яиц. Этот пасхальный завтраки попил А. Иванович не вином, которого никогда не пил, а - по свое старому обыкновению - двумя или тремя стаканами холодной воды. Старый организм на сей раз не выдержал. А.И. слег в постель. За ним ухаживали два врача профессор Ланчнер и знаменитый ныне далматский хирург Якша Рачич. Старик пролежал две недели, но выздоровел. Лечению он подчинялся безпрекословно лишь сначала. Впоследствии, предписанные врачами порошки он не принимал и бросал их за свою кровать…До того осторожно относился А.И. Добрянский ко всяким лекарствам, принимание которых признавали лишь в крайних, необходимых случаях.
Наши общие прогулки не проходили, однако, в заурядной болтовне…Некоторые прогулки, особенно тогда, когда Адольф Ивановичи был в хорошем настроении, можно бы сравнить не то с римскими коллоквиями, не то с античными, греческими диалогами. До того разнообразны были знания этого всесторонне образованного человека. Конечно, Адольф Иванович, как все пожилые и заслуженные люди, любил больше всего говорить о минувшем. Вспоминая дела 1848 года, он с умилением и воодушевлением отзывался о выдающихся славянских, особенно галицких деятелях, о благородном и патриотическом карпаторусском духовенстве и его епископах, о душевных и моральных качествах русских солдат к офицеров, явившихся впервые в забытых Карпатах, словно апостолы и благовестители лучшего будущего славянских, в то время закрепощенных народов. Обширно передавал старики эпизоды из истории мадьярского возстания и подробности сдачи храбрых мадьярских войск. Командовавший мадьярскими войсками генерал Гергей предлагал было, по словам участвовавшого в переговорах А.И. Добрянского, посредством русского генерала Ридигера, венгерскою корону св. Стефана русскому царю Николаю I-ому. Последний предложения не принял и от возмещения убытков за вооруженный поход, достигавших 300 миллионов рублей, несмотря на решение русского штаба, отказался. Не обошлось при том и без колких замечаний маститого разсказчика по адресу австрийской династии, удивившей, как сказал Бисмарк в крымскою войну, мир своей неблагодарностью. В этом вопросе А.И. Добрянский сваливал вину за недружелюбное отношение Австрии к России в Крымскую войну в первом ряду на советников Франца Иосифа, в то время юного и неопытного. Он указывал, главными образом, на широкую антирусскую пропаганду при австрийском дворе католической шляхты, иезуитов и Рима. В связи с этим и как-бы в доказательство неджентльменского поведения Габсбургов, Адольф Иванович не преминул разсказать подробно о вынесенных ими лично впечатлениях и переживаниях при царском дворе, в Петрограде. А.И. Добрянский был в восхищении от своих трикратных свиданий с русскими императорами. Александром II-ым был А.И. Добрянский принят два раза. Первый рази вместе с другими славянскими деятелями в 1867 году, второй раз накануне русско-турецкой войны. На это последнее свидание И. Добрянский был экстренно вызван в Петроград. Россия готовилась к войне с Турцией и в Петрограде хотели лично узнать авторитетное мнение А.И. Добрянского насчет балканских славян. А.И. Добрянский знавший хорошо балканских славян, показал себя в этом вопросе лучше осведомленным и более русским чем русские дипломаты. На вопрос Александра II - как смотрит Адольф Иванович на болгарское возстание и на возможность русско-турецкой войны, А.И. ответил так, как мог ответить оторванный и порабощенный сын Руси. Он предложил Александру II-ому проект обмена Польши за Карпатские русские земли в связи с разделом сферы влияния на Балканах между Россией и Австрией.
Предложение это на Совете министров не прошло несмотря на то, что подобный проект - по инициативе вероятно А.И. Добрянского - со времен перехода Карпат русскими войсками был представлен раньше уже генералами Пашкевичем и Ридигером. Эти политические взгляды Адольфа И. Добрянского мы находим отчасти в так называемой балканской Interessenspharenpolitik министра иностранных дел гр. Голуховского, подобная же политика была в планах последнего русского посланника в Вене, барона Шебеко.?
Очень лестно отзывался А.И. Добрянский об императоре Александре III. Его поездка к Александру III-му - она была последней его поездкой в Россию - состоялась в начале 80-тых годов. А.И. ездил туда вместе с протоиереем Наумовичем и другими Галицкими деятелями, дабы выхлопотать кредит для „Земледельческого Кредитного Заведения во Львове. Этот единственный галицко-русский крестьянский банк очутился перед банкротством - благодаря нефтянным спекуляциям главного директора, иностранца Михалека и его агентов, Франкля, Киндлера и Хувеса. Сотням и тысячам крестьян угрожала продажа с публичных торгов их имущества. Пришлось старику ехать в далекий путь. Благодаря авторитету Адольфа Ивановича поездка не лишь увенчалась полным успехом, но Адольфа Иванович был принят опять в экстренной аудиенции царем Александром III. Александр III, пленил старика своей простотой, демократичностью и патриотизмом. Он был хорошо осведомлен о тяжелом положении русских под польским и мадьярским владычеством. Из разсказов о приеме у русских императоров я видел, что это были, может быть, самые счастливые моменты в жизни Адольфа Ивановича. Был-же покойный А.И. Добрянский искренний и убежденный монархист!..О своих переживаниях в Петрограде Адольф Иванович другим славянским студентам не разсказывал и со мной об этом он больше никогда не говорил.
Д-р Димитрий А. Марков. Адольф Иванович Добрянский (Из личных воспоминаний). Карпатский край. н.1 (октябрь) с.25-32; н.2 (ноябрь) с.2-8. Мукачево. 1923
http://rusyns-library.org/karpatskij-kraj-1923-1-oktyabr/
http://rusyns-library.org/karpatskij-kraj-1923-2-noyabr/
Я отклонился немного от моей задачи разсказать о частной жизни А.И. Добрянского в Инсбруке и поделиться моими воспоминаниями о нем с читателями.
С окончанием каждой нашей прогулки обрывался интересный разговор. Каждому из нас нужно было идти продолжать свою работу. Я спешил домой читать кодексы, А.И. Добрянский - отдохнув немного, писал письма или перечитывал от А до Я газеты и журналы, которых у него было очень много. Вечером, в 8 часов, я обыкновенно опять являлся на короткое время, на этот раз не для разговоров, а для просмотра галицких и буковинских газет. В девять часов вечера я оставлял квартиру Адольфа Ивановича. После ужина, состоявшего из двух стаканов молока, немного меду или овечьего сыра, А.И. Добрянский серьезным трудом уже не занимался. Безпокоил опять свои старые кости гимнастикой, а затем в 10-11 часов ложился спать. Спал он лето и зиму при открытом окне, насколько не было бури (sirocco) или сильных морозов. Открывал он окно сверху или же в другой комнате. Воздух, большое количество выпиваемой до обеда воды, гимнастика - вот трилистник и разгадка долгой жизни и трудоспособности А.И. Добрянского...
Жизнь А.И. Добрянского в Тироле не была, однако, монотонной и его пребывание в Инсбруке трудно назвать заточением. Адольф Иванович был в живой переписке со своими родными и со многими славянскими деятелями. Он часто писал и получал письма о семейных делах, о хозяйстве в своих имениях от супруги Элеоноры Добрянской, женщины очень умной и представительной. Ему писали почти все дети и многие внуки. Сам старик был особенно в живой переписке с ректором юрьевского университета, зятем А.С. Будиловичем и с дочкой Ольгой Грабарь, сын которой Игорь Грабарь известен ныне всему образованному миру. Игорь Грабарь - я опять отойду немного от предмета - переселился после львовского процесса вместе с матерью в Россию. Как молодой художник написал он несколько замечательных картин и был некоторое время преподавателем в академии художеств в Мюнхене. Как критик и историк искусства он составил знаменитую историю русского искусства, в которой, кстати, изобразил много деревянных храмов его родной страны, Прикарпатской Руси. Игорь Грабарь ныне академик и работает безпрерывно на пользу русской науки и искусства в Петрограде.
Помимо семьи А.И. Добрянский был в переписке с многими русскими и славянскими деятелями и учеными. Много писем приходило из Вены и Галиции, меньше из Подкарпатской Руси. В мой бытность в Инсбруке переписывались с А.И. Добрянским лишь некоторые угрорусские священники (Ставровский, Фенцик, Ханат). Кстати, с приездом в Инсбрук, показывал мне А.И. русское письмо Фирцака, бывшего уже в то время мукачевским епископом. После того епископ Фирцак не лишь по руски, но вообще не писал. Из Будапешта получал Адольф Иванович письма от протоиерея Кордасевича и председателя судебной палаты Рубого. Часто приходили письма из России от русских профессоров, историков и славистов, нередко от некоторых, православных архиереев. Снимки киевского и московского митрополитов с подписями находились в альбоме фотографий на видном месте, кроме сего были снимки и письма от епископов западной Руси.
В живой переписке состоял Адольф И. Добрянский с ученым протоиереем о. Мальцевым, издавшим в Берлине много богословских книг. Из политических деятелей писали старику выдающиеся чешские политики, Браумер, известный моравский депутат, каноник Вурм, депутаты Грегр, Вашатый и мн. другие. И с Югославией был А.И. Добрянский в живых сношениях, получал загребские научные издания, получал газеты и письма от хорватских и словинских деятелей. Не забывал своего бывшего шефа и гофрата, его сослуживец, президиальный секцийный шеф т.е. статс-секретарь министерства внутренних дел, барон Эрб. Друг большой галицко-русского народа т. зов. старорусской партии, барон Эрб до конца жизни был в большой дружбе с Адольфом И. Добрянским. Эрб вышел в отставку за времен министерства Казимира Бадени. Почтенный, венский бюрократ не пожелал служить и в первые месяцы правительства Бадени подал в отставку. Кровавые выборы в Галиции, введение фонетического правописания, переведение иезуитской реформы в галицко-русских, василианских монастырях, церковный собор в Львове для введения целибата - те дела бывшего польского губернатора, назначенного после такой широкой деятельности министром-президентом в Вене, они не могли внушить доверия у исполнительного и маломальски честного бюрократа. В талант польского министра-премьера барон Эрб не верил, под ним служить не пожелал.
***
Разнообразности жизни в Инсбруке пособствовали посещения старика знакомыми и друзьями. До моего приезда в Инсбрук посетителей и знакомых в доме А.И. Добрянского было много. Предупредительная хозяйка дома, г-жа Геройская и ее муж д-р Юлиян Геровский, любили общество. У А.И. Добрянского были гостями знакомые его и Геровских. После переезда Геровских в Черновцы, число посетителей значительно сократилось. В хороших сношениях и дружбе был А.И. Добрянский с директором государственных доменов в Инсбруке, гофратом Главачком. Главачек и его супруга заходили обязательно раз в неделю к А.И. Добрянскому. За то Адольф Иванович был по воскресеньям и праздникам обязательным гостем в доме Главачков. Всякий праздник и воскресенье была у Главачков партия виста. Партнерами были Адольф Иванович, Главачек и еще два советника. Сам-то Главачек служил когда-то подобно барону Эрбу, молоденьким секретарем в отделении, в то время известного шефа департамента А.И. Добрянского. Будучи в Инсбруке уже дольше время Главачек считал себя более немцем, чем чехом. Таковы были и прочие партнеры виста. Главачек был высоким чиновником, в политику не вмешивался, но лично высоко ценил знания и характер бывшего начальника департамента. От поры до времени, в наши русские праздники Адольф Иванович принимал гостей у себя. Это было лишь в большие праздники и в день рождения. Нередко являлись к нему в такие дни студенты с музыкой, иногда особенно на Рождество на первый или второй день был А.И. Добрянский гостем православных, сербских студентов, которые по всем правилам сербского обряда шумно праздновали свой „Божич.
Кроме знакомых в Инсбруке Адольф Иванович имел мало посетителей. Зимой его родные или знакомые в Тироль не заезжали. Скорее летом или осенью. Из родных были с визитом в Инсбруке помимо уважаемой Элеоноры Добрянской и ее дочери Веры, зять Будилович, сын Мирослав и его супруга. Сын Мирослав был всего раз и то с особого разрешения венского правительства. В Австрии считали Мирослава Добрянского долгое время виновником львовского процесса и въезд в Австрию был ему долгое время воспрещен. Мирослав Д. был действительным статским советником при варшавском генерал-губернаторе, он пособствовал много отделению Холмщины от Царства польского. К сожалению этого проекта, инициатива коего родилась в Инсбруке, Мирослав Д. не дожил. Он скоро потом от разрыва сердца скончался.
Из профессоров университета заходили к Адольфу Ивановичу от поры до времени доктор богословия и библиофил, фамилии которого ныне уже не помню, затем барон Мирбах, Клеменчич и палеограф Калтенбрунер. Последний читал в университете в Инсбруке и о календарном вопросе. Его появление у Адольфа Ивановича не было однако без политического значения. Министерство просвещения; во главе которого стоял поляк Ритнер приказало немцу-профессору написать брошюру о превосходстве календаря григорианского над юлианским. Из Львова были присланы Калтенбрунеру разные статьи о календарном вопросе, появившиеся в галицкой, польской и русской печати полемического и не совсем научного характера. Калтенбрунер не знал славянских языков, пришлось мне быть переводчиком. Галицкие материалы церковно-политического характера почтенного профессора не убедили. Его окончательно разубедил в несвоевременности календарной реформы в Галиции А.И. Добрянский. Калтенбрунер отстрочил свою работу на неопределенное время. Польский министр Ритнер ушел в отставку, брошюра не появилась, календарная реформа в Галиции на время провалилась.
Случилось, что в Инсбрук заехали необыкновенные гости. А.И. Добрянского посещали иногда видные политики и дипломаты из Балкан и России. Граф Н. Игнатьев, министр внутренних дел и известный инициатор „Земского Собора, Константин Петрович Победоносцев, оберпрокурор св. Синода и митрополит, гр. Шептицкий - были в последние годы с визитом у Адольфа Ивановича. Из русских ученых были в Инсбруке профессора Ламанский (двукратно), Петров, Соколов, Пальмов, Флоринский и Марр. Посещение Победоносцева было для старика неожиданностью. Победоносцев явился у Адольфа И. Добрянского в 7 часов утра, застал старика после ванны полунагим и за гимнастикой. Два дня я А. Ивановича на глаза не видел. Старые знакомые были все время вместе, делали экскурсии, гуляли, вечером до поздней ночи оставались в гостиннице Europe. Лишь на третий день я был представлен человеку, который 25 лет ведал судьбами России и русского народа. Константин П. Победоносцев показался мне статным и представительным джентльменом. Его бритое, умное лицо в разговоре ниразу не шевельнулось, лишь изредка из под огромных, американских очков блеснул огонек его как сталь холодных очей. Не то римский патриций-полководец, не то выхоленный испанский иезуит времен Торквемады. Таким и был знаменитый автор „Московского Сборника, приспособлявший с безпощадной святостью и слепым фанатизмом - словно Андрей Первозванный - под крестным знаменем выписанные кличи: Самодержавие, православие и народность! Но в краеугольном строительстве русской государственности этот безспорно выдающийся государственный деятель забывал часто на просвещение русского мужика. В своих теоретических выводах и на практике считал Победоносцев общее образование темных, русских, народных масс несвоевременным и ненужным обременением государственной казны.
К экстренным посещениям следует присчитать и визит митрополита графа Шептицкого. Назначенный львовским митрополитом, граф Шептицкий прямо из Рима заехал в Инсбрук в тамошнюю иезуитскую коллегию. При инсбрукском университете был, как известно, католический, богословский факультет. Богословские науки продолжались здесь полных шесть лет. Профессорами были выдающиеся католические богословы разных народностей. Здесь воспитывалась польская и мадьярская шляхта, здесь выводились кандидаты в епископы и архиепископы Австро-Венгрии. Тут учился некоторое время граф Щептицкий. Будучи с визитом у своих протекторов, граф Щептицкий счел нужным посетить православного схизматика и панслависта, Адольфа И. Добрянского. Гр. Шептицкий не быль сам. Отправив часть галицких пилигримов из Рима обратно в Галицию, явился гр. Шептицкий в Инсбруке с выбранными, русскими патриотами, архидиаконом Литвиновичем, помещиком Малецким, советниками Проскурницким и Лесковацким. Адольф Иванович Добрянский личний друг архидиакона Литвиновича, любезно принял графа Шептицкого и до некоторой степени увлекся в то время молодым, униатским архиереем. Но увлечение Адольфа Ивановича было краткосрочно. Граф Шептицкий не исполнил требований, касавшихся церковно-политических дел в Галиции, он скоро потом показал свое настоящее лицо. Из Павла стал Саулом и гонителем всего, что так или иначе носило отпечаток русскости. На этом конечно вопрос сближения востока с католической церковью не выиграл, а проиграл. Адольф Иванович был именно тем человеком который своим веским словом мог проторить дорогу начинаниям графа Шептицкого. Но те начинания и церковная политика графа Шептицкого ввиду русских не были искренни. Поэтому и его стремления имели, по моему мнению, в виду лишь личною карьеру, его пробы сближения с восточной церковью носили характер не деловой, они были театральным экспромтом без серьезности и положительных успехов. Приезд графа Шептицкого для меня и моих настоящих воспоминаний был последним, крупным эпизодом. Несколько месяцев позже я оставил Инсбрук. В Инсбрук переехала супруга Адольфа Ивановича Элеонора Добрянская. Незадолго после моего отъезда стал Адольф Иванович Добрянский серьезно болеть и в несколько недель позже он скончался. Его бренные останки были, согласно его последней воле из Инсбрука перевезены в родную землю, в Подкарпатскую Русь и там похоронены (Чертеж, Земплиаская жупа). Своим имуществом распорядился покойный таким образом, что свою супругу Элеонору назначил тестаментарным экзекутором своей последней воли. Своим детям и внукам установил Адольф Иванович легаты. Крестьянам деревень Чертежное, Габура, Дрины завещал покойный под выкуп все свои помещичьи земли (парцеляция). Мне, его последнему ученику, досталась, согласно завещанию, некоторая доля инсбрукской библиотеки покойного Адольфа Ив. Добрянского.
Такова была, на сколько ныне вспоминаю, семейная и частная жизнь Адольфа Ив. Добрянского в Инсбруке. Чтобы дать верную картину деятельности Адольфа Ивановича необходимо составить не бегло и наскоро написанный очерк, а нужно составить биографию этого выдающегося карпаторосса. Дела Адольфа Ивановича Добрянского, которых было очень много, хранятся в его сочинениях, брошюрах и статьях, разбросанных и часто безъименных по разным русским и славянским изданиям. У меня имелись до войны, некоторые сочинения и брошюры Адольфа И. Добрянского. К сожалению жестокая война лишила меня свободы (3 года военных казематов!) она лишила меня и библиотеки. Книги были конфискованы и переданы в Красный Крест в Вене для раздачи и чтения по госпиталям и лагерям русских военнопленных. Тем самым пропали материалы, на основании которых можно-бы избрать известную схему, установить данные и составить верную характеристику всей деятельности А.И. Добрянского. Русский патриот, националист, знаменитый богослов, историк, филолог и широко образованный ученый и политик Подкарпатской Руси вполне заслужил на то, чтобы его мысли и его взгляды сделались в Подкарпатской Руси общеизвестными, популярными. Многие взгляды Адольфа И. Добрянского не потеряли значения поныне, они могут быть достоянием новой, ныне воспитываемой карпаторусской интеллигенции. Задача будущего карпаторусского историографа собрать все материалы, касающиеся выдающегося политика и ученого Поркарпатской Руси - Адольфа Ивановича Добрянского. Таким образом пополнится история Подкарпатской Руси, это и будеть monumentum aere perennius.
Д-р Дмитрий Марков, бывший член австр. парламента и галицкого сейма.
Дмитрий Андреевич Марков (1864-1938). Адольф Иванович Добрянский. Иллюстрованный Русско-Американский Календарь на год 1924. Издание Общества Русских Братств в Соед. Штат. Сев. Америки (RBO - Russian Brotherhood Organization)
http://lemko.org/pdf/KLS1924.pdf
http://www.carpatho-russian-almanacs.org/RBO/RBO1924/Dobransky.php

Д.А. Марков. Последнее слово перед Австрийским военным судом
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_454.htm
А.И. Добрянский. Патриотические письма
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_426.htm
А.С. Будилович и А.И. Добрянский-Сачуров и Славянское единство
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_424.htm
Ф.Ф. Аристов. Карпаты - общеславянская прародина
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_669.htm
КарпатоВедение
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_755.htm

  

  
СТАТИСТИКА

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001