Влес Кнiга  Iсходны словесы | Выразе | Азбуковник | О памянте | Будиславль 
  на первую страницу Весте | Оуказiцы   
Деятельность А.И. Добрянского в качестве комиссара при русской армии в 1849г.
от 01.12.16
  
О памянте




В Карпаты, в Карпаты, где спит Святогор, откуда виднеется русский простор - ДиМитрий Вергун

А.И. Добрянский-Сачуров в 1866г. По фотографии Боршова и Доктора в Будапеште. Опубликованно впервые в книге Ф.Ф. Аристова - Карпато-русские писатели. М., 1916
http://elib.npu.edu.ua/info/R7PQTirgQriXuO 8 Мб

19 апреля (1 мая) 1849 года А. И. Добрянский был назначен помощником гражданского комиссара при русском войске графа Франца Зичия, а 13 (25) июня - гражданским комиссаром при 3 корпусе генерала Ридигера. Последний очень ценил советы А.И. Добрянского, знавшего хорошо местность, людей и общее положение вещей в Угрии. На прощание Адольф Иванович получил от Ридигера благодарственное письмо. Вообще А.И. Добрянский пользовался большим уважением и любовью со стороны военно-начальствующих лиц, что последними не раз подчеркивалось и на деле. Так, напр., князь Паскевич подарил ему два драгоценных пистолета.
А.И. Добрянский участвовал в больших сражениях при Вацове и Дебрецине. А в селе Артанде близ Великого Варадина ему пришлось присутствовать при приеме графом Ридигером мадьярской военной депутации, которая от лица всей армии просила о присоединении Угрии к России. Под Вилогошем А.И. Добрянский был единственным представителем Австрии, и ему передали пленных.
Во время похода Адольфу Ивановичу пришлось пережить немало тяжелых минут, вследствие чего пошатнулось его крепкое здоровье. Он везде освобождал из тюрем заключенных мадьярами ни в чем неповинных славянских деятелей, следил, чтобы не было грабежей, и заботился о продовольствии войска. Интересно при этом отметить, что местное мадьярское население не хотело отпускать съестных припасов для австрийских солдат, наоборот, для русских воинов оно делало все охотно. Это мадьяры объясняли тем, что австрийцев считают своими врагами, а русских - союзниками, так как после окончания возстания примут подданство России. За свою деятельность в качестве военного комиссара при русской армии в 1849 году, А.И. Добрянский был награжден сразу двумя орденами: св. Владимира 4 ст. (указ дан 20 авг. (1 сент.), а грамота - 16 (28) сент. 1849г.) и св. Анны 3 ст. (указ дан 21 авг. (2 сент.), а грамота-2 (14) сент. 1849г.) Это необычайное пожалование надо объяснять по всей вероятности тем, что к ордену Владимира его представил князь Паскевич, а к ордену Анны - генерал Ридигер.
Заметим при этом, что австрийский император разрешил А.И. Добрянскому русские ордена принять и носить, русскую же медаль в память похода с надписями „За усмирение Венгрии и Трансильвании - и „С нами Бог! разумейте, языцы, и покоряйтеся, яко с нами Бог" принять, но не носить (об этом сохранилось особое письмо графа Зичия от 20 июня (2 июля) 1850 года), может быть, потому, что видел в последней надписи намек на предложение русскому царю угорской короны; в австрийской же медали за угорский поход А.И. Добрянскому отказано (бумага венского „Platz Commando" от 2 (14) дек. 1882 года).
Ф.Ф. Аристов (Заведующий славянским отделом в журнале Русский архив): Адольф Иванович Добрянский-Сачуров. Русский архив. М., 1913, кн.1-2, N3, с.377-411; кн.1-2, N4-5, с.663-706
Русский архив издаваемый Петром Бартеневым. Все номера с 1863 по 1917. Всего томов 156

http://www.runivers.ru/gal/today.php?ID=450165

А.С. Будилович. О значении русского похода в 1849 году для австро-угорских народов. СПб: печ. Е. Евдокимова, 1896, 20с.
http://dlib.rsl.ru/01003553635

Приложение
В распоряжении автора имеется записка о походе 1849г. одного из тогдашних австрийских военных коммисаров, прикомандированного во время похода к III корпусу, графа Ридигера. Вот некоторые выдержки из этой записки.
„...Русские войска, как должно быть памятно всем участникам 1849г., еще перед вступлением в Галицию и Силезию, были приветствуемы, как освободители, не только русскими галичанами, но также галицкими мазурами (поляками) и чехомораванами, ибо эти мазуры столь же боятся возстановления Польши, как чехи и моравяне усиления наступательного германизма, против которого они борются в течение уже тысячи лет. Еще с большим одушевлением встречаемы были войска кн. Паскевича славянами и румынами Угрии и Семиградья, которых они спасали от терроризма мадьярских верховодов. Лишь с этого времени прекратилась деятельность мадьярских правительственных коммисаров и военных судов, которые покрыли страну виселицами и наполнили тюрьмы ослушниками из немадьяр. Не удивительно, что русское население жупаний Шаришской (Saros), Абауйской (Abauj), Боршодской (Borsod), целыми массами устремлялось к главной дороге, по которой двигалась из Дукли к Мишковцу (Miskoloz) превосходно снаряженная русская армия, охотно снабжая ее и подводами, и продовольствием, и вообще угощая по мере средств своих братьев и избавителей. С таким же восторгом встречены были в Семиградии войска генерала Лидерса единоверным им румынским населением, которое также страдало не менее славян от мадьярских коммисаров и кровавых судов.
Одушевление славянского населения Угрии еще более возрасло, когда оно убедилось, что может объясняться с русскими воинами на своем языке, молиться с ними в одних (червонорусских) храмах, когда открыты были, по приказанию военных коммисаров этой армии, тюрьмы, переполненный политическими преступниками, и когда за поставляемый армии подводы, продовольствие и т.п. народ получал золото и серебро, вместо господствовавших дотоле кошутовскнх банкнотов. И русские войска были радостно удивлены, встретив в неприятельской стране столь дружественное и даже родственное население. Многие солдаты были даже искренно убеждены, что они все еще находятся в России и все спрашивали, где же, наконец, находится земля неприятельская, мадьярская. Лишь к югу от Мишковца, где протекает р. Топля, еще в XI в. служившая (по Chronicon Hungaropolonicum) границею между Венгрией и Русью, совершенно изменились эти условия, ибо в самом Мишковце солдаты могли еще объясняться с жителями, даже мадьярского происхождения, на языке славянском.
Поход через мадьярскую часть Угрии между Мишковцем и Великим Варадином, не занял бы много времени, если бы авангардному III корпусу гр. Ридигера не пришлось дожидаться у Дёндёша (Gyongyos) армии Гергея, пробивавшейся из-под Коморна и Вайцена на юг, для соединения с главными мадьярскими селами. При этом в армии Гергея оказалось много дезертиров: например, у Балаша-Дярмат от 4 до 6,000 славян и румынов спрятались в кукурузу и затем отдались русским, которые распустили их по домам. В Дебречине и мадьярское население было очаровано гуманным обращением русских войск с жителями по взятии этого города и, между прочим, торжественным молебном этих войск на главной площади.
Вообще, после Дебречинского сражения, изменился взгляд на русских и в среде мадьярского населения, которое по прокламациям своего правительства привыкло считать русских солдат какими-то разбойниками, вообще выродками человечества. Уже в Беретьо-Уйфалу (Веrettyo-Ujfalu), по пути из Дебречина в Великий Варадин, явился к военному коммисару III корпуса один из влиятельных местных обывателей и заявил ему по секрету, что жители Беретьо-Уйфалу и его окрестностей, незаконно лишенные своих прав, коими они прежде пользовались, как вольные гайдуки, охотно подчинятся русскому царю и даже примут его веру, которая некогда господствовала у их предков. Несколько же дальше, в селении Артанде (Artand), близ Великого Варадина, явилась особая депутация, состоявшая из генерала Пельтенберга (Poltenberg), подполковника Беницкого (Beniczky) и ротмистра pp. Ветлена (Bethlen), от имени уполномоченной на то диктатором Кошутом армии. Депутация эта просила у генерала гр. Ридигера свободного пропуска в русскую главную квартиру, чтобы поднести угорскую корону и армию императору Николаю или, буде это окажется невозможным, великому князю Константину, либо, наконец, герцогу Лейхтенбергскому, и испросить для сего содействия фельдмаршала кн. Паскевича.
Хотя гр. Ридигер откровенно высказал свое мнение, что вряд ли кто возьмется передать такое ходатайство императору Николаю, столь дружественно расположенному к австрийскому императору, тем не менее названная депутация отправилась в русскую главную квартиру и мадьяры были убеждены в благоприятном ее приеме кн. Паскевичем, как это обнаружилось при дальнейшем следовании III корпуса, из Великого Варадина в Киш-Ены (Kis-Jeno).
Хотя страна эта заселена почти исключительно румынами, однако, в ней встречаются и отдельные мадьярские селения, например, Салонта (Szalonta), Фекете Ардов (Fekete Ardо), затем Надь Зеренд (Nagy Zerеnd) и др. Во всех этих селениях народ с одушевлением разсказывал о предстоящем счастии включения Венгрии в состав могущественной и богатой России. Для русской армии эти поселяне доставляли охотно и в отличном виде нужный провиант, тогда как к Австрии относились самым враждебным образом. Известно, что и генерал Гергей не желал сдаться австрийским войскам, а единственно русским, как он и действительно сдался под Вилогошем русскому корпусному командиру гр. Ридигеру. Необходимо заметить, что сдача эта была вызвана крайней необходимостью, а именно усиливающимся дезертирством солдат и очень враждебным отношением к революционным войскам со стороны местного румынского населения. Австрийскому военному коммисару при III русском корпусе, следовавшему со взводом казаков из Вилагоша в Киш-Ены, после сдачи Гергея, пришлось лично освободить от неминуемой смерти нескольких мадьярских кавалеристов, захваченных по пути румынскими крестьянами.
Пленные мадьяры сумели скоро расположить к себе русских офицеров и солдат указанием на то, что они поднесли императору Николаю I корону и армию Венгрии, и вообще своим уменьем прилаживаться. Всем бросилось тогда в глаза демонстративное братанье победителей с побежденными, тогда как между офицерами союзных армий, т.е. русской и австрийкой, постепенно развился трудно объяснимый антагонизм, так что с обеих сторон пришлось принимать энергические меры против все учащающихся поединков между этими офицерами. Этим обусловлено было и ускорение передачи мадьярских пленников австрийским войскам. Но и после того мадьярские поселяне с отвращением относились к Австрии и сопротивлялись снабжению австрийских войск необходимым провиантом. Это случилось, например, в селении Фекете-Ардов с эскадроном австрийских кавалеристов, с бар. Рейшахом во главе. Когда австрийский коммисар III русского корпуса, прибывший в это селение с 20 казаками, спросил у местных стариков о причине отказа в доставке провианта войскам австрийским, тогда как русским он был доставлен исправно и охотно, старшины ему ответили: „мы имеем основание считать русских солдат своими друзьями, а австрийских врагами". Конечно, этот резон не подействовал и провиант был реквизирован силою.
Когда по окончании войны была отчеканена в память ее медаль с надписями: „За усмирении Венгрии и Трансильвании" и „Разумейте языцы и покоряйтеся, яко с нами Бог", то австрийское правительство, дозволив своим подданным, участникам похода, принять эту медаль, не разрешило ее носить, может быть, предполагая в этой надписи намек на предложение царю венгерской короны".
***
А.И. Добрянский. Патриотические письма
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_426.htm
А.С. Будилович и А.И. Добрянский-Сачуров и Славянское единство
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_424.htm
Ф.Ф. Аристов. Карпаты - общеславянская прародина
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_669.htm
КарпатоВедение
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_755.htm

  

  
СТАТИСТИКА

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001