Влес Кнiга  Iсходны словесы | Выразе | Азбуковник | О памянте | Будиславль 
  на первую страницу Весте | Оуказiцы   
А.С. Будилович и А.И. Добрянский-Сачуров и Славянское единство
от 14.11.16
  
О памянте


I тое Бозi вамо рещуть I да Ореовiе завiете любыте Света зелена i жiвотнiа I любыте друзе сва I быте мiрнiе мезде Родi


В Карпаты, в Карпаты, где спит Святогор, откуда виднеется русский простор - ДиМитрий Вергун

Антон Семенович Будилович и Адольф Иванович Добрянский-Сачуров в 1898г. По фотографии Макса Кетцлера в Инсбруке, Опубликованно впервые в книге Ф.Ф. Аристова - Карпато-русские писатели. М., 1916

Антон Будилович. Об основных воззрениях А.И. Добрянского. СПб., 1901, 17с.

Об основных воззрениях Адольфа Ивановича Добрянского
Предложение Совета СПб. Славянского Общества почтить поминальным словом в Общем Собрании 11 мая заслуги недавно скончавшегося червонорусского патриота и деятеля А.И. Добрянского было принято мною с тем большею готовностью, что с его именем связано для меня лично много дорогих воспоминаний. Начинаясь с того незабвенного дня, когда я впервые встретил А.И. осенью 1872г. в Вене с юною его дочерью Еленою, которая потом стала моею женою, воспоминания эти обнимают почти 30 лет, в течении которых я имел возможность не только видеться с А.И. ежегодно, но и находиться с ним в непрерывной, дружеской и родственной переписка. Благодаря этому я располагаю довольно обширными материалами для характеристики его личности и деятельности, которыми, как и завещанными им мне рукописями, и намерен воспользоваться для составления в близком будущем, подробной биографии этого замечательного человека.
В настоящем же собрании я не стану утруждать вас, М.м. Г.г.,напоминанием внешних фактов трудовой жизни Добрянского, тем более, что они более или менее известны из многочисленных его некрологов, напечатанных в наших газетах, вскоре после смерти его, последовавшей 6 марта с.г. Не стану останавливаться и на его служебных и общественных заслугах для Австро-Венгрии, как горного инженера, открывшего между прочим некоторые каменноугольные копи в Чехии: как австрийского комиссара при русской армии, именно в корпусе Ридигера в походе 1849г., присутствовавшего и при сдаче Гергея под Вилагошом; как даровитого администратора, посвятившего много лет неутомимой деятельности культурному и экономическому подъему его родной Венгрии, между прочим по устройству ее канализации и первых рельсовых путей; как блестящего, хотя и ненавистного большинству, оратора в заседаниях венгерского сейма 60-ых годов; наконец, как общепризнанного народного вождя угроруссов, отчасти и других венгерских славян, в их борьбе с мадьяризмом на поприще народном и вероисповедном.
Предоставленным мне получасом времени я воспользуюсь для того, чтобы обрисовать основные воззрения Добрянского, особенно те, которые имеют отношение к сегодняшнему торжеству в память Славянских Первоучителей и которыми определяется его принадлежность к деятелям кирилло-мефодиевского направления. В частности же я остановлюсь на вопросах:
1) как смотрел Добрянский на догматические и исторические отношения христианских церквей, в их взаимодействии с другими сторонами народной и культурной жизни славян?
2) В каком виде рисовались ему идеалы политической жизни славян? и
3) как представлял он себе их нормальные отношения в области научно-литературной, в частности по вопросу об общеславянском языке?
Взгляды Добрянского по этим вопросам могут служить затем критерием и для оценки общего его миросозерцания, тем более, что это был человек очень твердый и последовательный в убеждениях, развитых в стройную систему и проведенных в жизнь.
...Добрянский не был каким нибудь фантазирующим доктринером, смешивающим отдаленное и близкое, идеалы и действительность, а практическим политиком, имевшим верный глазомер и уменье избирать доступные пути в движении к отдаленным идеальным целям. Он знал, что исходной точкой в стремлении к восточной федерации должны быть не какие либо отвлеченные начала, а живые реальности, в виде напр. Австро-Венгрии, Германии, Турции и др. государств, где имеются то в центрах, то на перифериях элементы, из коих при благоприятных условиях в более или менее отдаленном будущем может выработаться несколько звеньев грекославянской федерации. Сверх того он понимал, что нужно принимать все законные физические и нравственные меры для ободрения и укрепления западных окраин грекославянского мира, в переживаемый ими тяжелый период, чтобы по отношению к ним не нашло себе применение предостерегающее изречение: пока солнышко взойдет - роса глаза выест!

Первобытные славяне в их языке, быте и понятиях по данным лексикальным. Исследования в области лингвистической палеонтологии славян Антона Будиловича. Посвящается Адольфу Ивановичу Добрянскому на Угорской Руси. Ч.I. Киев: Типография М. П. Фрица, 1878, 278с.
https://cloud.mail.ru/public/HFjf/sjsZvEo6d 10Мб

Адольфу Ивановичу Добрянскому
на Угорской Руси
Посвящение

Глубокоуважаемый Адольф Иванович!
В истории развития народного самосознания австро-угорских славян Ваш имя всегда будет занимать одно из первых мест, наряду с именами Шафарика, Коллара, Штура и немногих других. В течение трех уже десятилетий Вы были и остаетесь одушевленным и непреклонным знаменосцем борцов за идею славянского освобождения и объединения в той стране и при таких обстоятельствах, где и самые мужественные из славянских патриотов падали духом и оставляли ряды. Целое поколение славянских деятелей воспиталось под благоприятным влиянием Ваших идей и примера. Глубина сосредоточенной на Вас любви всех сознательных друзей славянства и ненависти его врагов одна может измерить значение Ваших заслуг для славянской идеи.
К сожалению, Ваш имя и плодотворная деятельность всего меньше известны в той стране, на которую всегда с особенною любовью обращено было Ваше внимание и которая имеет полное право гордиться Вами, как верным и славным сыном своего народа, именно в России. Но придет время, когда ее историк поймет связь между судьбами Руси равнин и Руси гор и отведет Вам почетное место в ряду политических и общественных деятелей русского народа.
Счастливые обстоятельства позволили мне не только ознакомиться полнее других с Вашей деятельностью, но и вступить с Вами в дружеские и родственные связи.
Не имея возможности другим, более достойным Вас образом, публично выразить мое удивление к Вашему уму, характеру и деятельности, я позволил себе украсить Вашим монументальным именем первые страницы настоящего труда, посвященного изследованиям языка, быта и понятий первобытного славянства. Мною руководило при этом и убеждение, что Вы принадлежите к числу тех политических людей, которые не только понимают связь настоящего с прошедшим, но и свои общественные идеалы выработали на основании глубокого изучения прошлых судеб народов. Лишь в этой глубине исторического образования могу я найти себе разгадку той ширины и глубины Вашего политического миросозерцания, которые действуют столь неотразимо на каждую открытую мысль и смелый характер.
Мои изследования стремятся вызвать хоть блудячие огни, хоть туманные тени из могил первобытного славянства. Руководствуясь их указаниями, быть может, удастся, если не мне, то другим изследователям, разгадать некоторые из тайн, окружающих эти загадочные могилы непробудного прошлого. Кто привык, как Вы, давать вес урокам прошлого, тот, и не будучи спиритом, легко поймет интерес вызывание душ из гробов прародителей современного славянства и бесед с ними.
В этих соображеньях нахожу я поддержку для своего мнения, что Вы благосклонно примете украшенный Вашим именем труд и правильно оцените мысли и чувства, руководившие мною при этом посвящении.
Aнтон Будилович.
Нижин 1878
Введение В ряду источников для изучения первобытных эпох жизни народов одно из первых мест занимает язык. По своей древности он ровесник первых человеческих могил, костей, орудий; но по своей выразительности он далеко превосходит эти немые следы человеческого прошлого.
...Значение языка, как древнейшей и важнейшей летописи народов, не ускользнуло от внимания исследователей и славянских древностей. Перечисляя источники и пособия для изучения «Славянских старожитностей», Шафарик указывает и на язык славянский, говоря: Итак, сам язык - старый, точный и богатый - каковым, вне всякого сомнения, является наш славянский - ведет свое начало из времен гораздо более давних, чем все прочие языки в нашей истории - письменные и неписьменные. Во многих отношениях это неоценимый источник для познания наших народных древностей - а зачастую, когда иссякают все прочие, и единственный, неожиданно обильно просвещающий нас - будь то старинные письменные памятники, в которых отдельные славянские слова упоминаются еще в Геродотовы времена, полноценная письменность, берущая свое начало в 855 году от Кирилла и Мефодия, или живая кладезь современной народной речи. Во всех этих случаях язык сообщает множество разнообразных идей и фактов, подробно рассказывающих о недоступных прежде древнейших вещах и явлениях (Sebrane spisy, I, 27).
В применении к русским древностям такой взгляд на язык с большой ясностью выражен за 28 лет перед ним И.И. Срезневским: Для изучения событий времен позднейших есть у историков много различных материалов, есть летописи, записки современников, памятники юридические, памятники литературы, наук, искусств, живые предания народа. От первого же времени нашего народа не сохранилось почти ничего подобного, - и первые страницы нашей истории остаются незаписанными. Они и останутся белыми до тех пор, пока не примет в этом участия филология. Она одна может написать их. Пусть она и не скажет ничего о лицах действующих, пусть обойдется в своем рассказе и без собственных имен; без всего этого она будет в состоянии рассказать многое и обо многом. Она передаст быль первоначальной жизни народа, его нравов и обычаев, его внутренней связи и связей с другими народами - теми самыми словами, которыми выражал ее сам народ, - передаст тем вернее и подробнее, чем глубже проникнет в смысл языка, в его соотношении с народной жизнью, и проникнет тем глубже, чем бо?льшими средствами будет пользоваться при сравнении языков и наречий сродных (Мысли об истории русского языка. 1850, с.20,21).
В подтверждение этих воззрений приведен автором анализ 22 слов, важных в истории древнерусского права и быта.
С большой настойчивостью обращался к языку при исследованиях археологических чешский ученый Воцел. Уже в 1850 году в своей статье «О древних жителях чешских земель, среди индоевропейских народов расселившихся» он включил язык в круг источников славянской археологии, разобрав с этой целью дюжины три славянских слов. Лет через 14 Воцел опять возвратился к этому вопросу в статье «Об образовании славянских народов в первоначальных местах их обитания»: В незавидной роли окажется тот, кто покусится на изучение начал образования славянского народа. Исторических сообщений о них не хватает, а некоторые материальные реликвии и памятники старины, открытые в древнеязыческих могильниках, ясно могут служить лишь в выяснении отдельных периодов древних веков. Поэтому, кажется, даже не было почвы, которая могла бы послужить наверняка такой основой для исследования. Однако сохранился памятник старины, спрятанный вовсе не в древних останках могильников, самое дорогое сокровище, из прошлого сохраненное и с жизнью славянских народов сросшееся, - сохранился славянский язык, его же корни в мглистой древности, выходят далеко за границы истории. В языке образуется дух и естественная народная сущность, являющаяся, следовательно, нитью Ариадны, по которой мы можем искать в доисторическом лабиринте важные результаты, которых иначе найти нельзя -. Взгляд этот подтвержден Воцелем и на деле разбором более сотни древнейших славянских слов.
...Как ни ценны упомянутые нами и многие другие опыты применения лингвистики к славянской археологии, этнографии и культурной истории, однако нельзя не признать, что они не только не исчерпали, но едва лишь затронули обширный материал славянского языка в применении к задачам историческим. Лексикальное богатство славянского языка, взятого в совокупности его живых и вымерших говоров, измеряется не дюжинами, даже не тысячами слов, а сотнями тысяч! Один «Толковый словарь живого великорусского языка» Даля содержит до 2 000 000 слов; прибавьте сюда запасы малорусских и белорусских говоров, исчерпайте исторические памятники русского - и вы легко достигнете 300 000 слов нарицательных. Число имен собственных, особенно названий топографических, едва ли не превзойдет этой суммы. Таким образом, лексический запас русского языка на всем пространстве его распространения и за все периоды развития превышает, без сомнения, полмиллиона слов. Но русский язык есть не более как одна, хотя и сильнейшая, ветвь языка славянского; до какой же цифры дойдет сумма слов во всех славянских наречиях в совокупности! Если произвести самый полный учет обширного числа синонимов в разных славянских наречиях, то и тогда останется неисчерпаемое обилие материалов для исследований как лингвистических, так и исторических.
...Принимая мысль о прямом отношении между распространенностью и древностью славянских слов за достоверное научное положение, решился и автор предлагаемого труда представить ряд исследований об эпохах или относительной древности слов применительно к эпохам народной жизни. В ходе этих исследований постепенно определились и установились следующие общие правила для хронологии славянских слов.
1. Древнейшими словами нашего языка должны быть признаны те, которые, будучи повсеместно распространены в славянских наречиях, встречаются и в других арийских языках. Это остатки дославянского периода жизни языков нашей семьи; их можно уподобить орудиям каменного периода в палеонтологии.
2. Второй слой составляют те слова, для которых не представляется параллелей в других арийских языках, но которые встречаются во всех главных представителях славянской семьи языков. Это слова праславянские - остатки бронзового периода лингвистической палеонтологии.
3. К третьей группе принадлежат слова, свойственные двум основным группам славянских наречий, но не известные в третьей. Это древний, но не праславянский уже слой языка: мы называем его древнеславянским - железным периодом лингвистики.
4. Последнее, наконец, и новейшее наслоение языка представляют слова, свойственные отдельным наречиям или немногим ближайшим членам нашей семьи языков. С точки зрения общеславянской такие слова представляются областными провинциализмами.
Эти общие правила не имеют однако абсолютного значения, а должны быть ограничены в применении разными побочными условиями и соображениями.
...Из имевшихся в распоряжении автора лексикологических пособий, список которых будет помещен ниже, выбраны те коренные, а отчасти производные и сложные слова, которые показались автору имеющими бОльшую или меньшую важность для характеристики разных сторон народного быта и понятий славян. Таким образом, составился запас от трех до четырех тысяч славянских названий важнейших предметов и явлений, качеств, действий и отношений, которые рассортированы затем в группы: 1) имен существительных, 2) прилагательных, 3) глаголов и 4) частиц.
...Автор предлагаемого исследования очень далек от мысли о непогрешимости всех частностей избранного метода и всех подробностей его применения и выводов...
Общеславянский язык

Славянская Дума. Вып.2.
Ряд статей по важнейшим для сознательного Славянства вопросам.
Ф.Ф. Аристов. Общеславянский язык.
Москва, Славия, 1911


Содержание.
I. Теория.
Древний церковно-славянский язык, как первый общеславянский литературный орган. Заслуга в этом свв. Кирилла и Мефодия. Возникновение в последующие века трех теорий по вопросу об общем языке Славян: 1) искусственного создания общеславянского языка (Сербо-Хорват - Крижанич, Словак - Геркель и Словенец - Маяр), и безжизненность этой попытки; 2) литературной взаимности (Коллар, Ригер) и ея невыполнимости и 3) возведения частного славянского наречия на степень общеславянского литературного языка (Юнгманн и Штур). Постановление Славянского сьезда в Софии (1910г.) о необходимости пользоваться русским языком, как общеславянским, при взаимных сношениях Славян.
II. Практика. Изучение русского литературного языка за пределами России: в свободных славянских землях (Болгарии, Сербии и Черногории) и у пока еще несвободных Славян Австрии и в частности у Русских Галичан. 100 тысяч петиций галицко-русского крестьянства о правах гражданства русского языка. Русский язык в венской Державной Думе и речь Д.А. Маркова. Сочинение немца Кудентова, требующего, чтобы русский язык был вторым государственным языком Австрии. Русский язык, как защитник славянской свободы. Поэтическое выражение этого у А.А. Ашкерца. Указатель литературы.
Общеславянский язык Первым общеславянским литературным языком был древний церковно-славянский. Таким образом, Славянские Первоучители, свв. Кирилл и Мефодий, еще тысячу лет тому назад не только теоретически, но и практически разрешили вопрос о литературном обьединении Славянства при помощи одного, общего для всех них языка. Кирилло-мефодиевский (древне-церковно-славянский) язык был в продолжении нескольких столетий литературным языком сперва всего Славянства, а затем большей его части. В настоящее время, он удержался лишь в богослужении православных Славян, почему и носит название церковного славянского языка. В последующие века мысль об общем языке Славян никогда не умирала и по этому вопросу образовались три теории.
1) Теория искусственного создания общеславянского литературного языка, представителями которой были Сербо-Хорват - Юрий Иванович Крижанич, Словак - Геркель и Словенец - Маяр. Первый из них написал (в 1666г.) грамматику сочиненного им (из русского и сербо-хорватского языков) всеславянского языка, второй также составил грамматику изобретенного им общеславянского языка, но уже на основе словенцкого наречия (издана в Пеште, в 1826г.) и наконец, третий не только составил грамматику (1863г.), но даже издавал на сфабрикованном им всеславянском языке газету Славянин. Все эти попытки изобрести новый общеславянский язык - безжизненны, так как всякий язык живет и развивается вместе с народом, а не фабрикуется подобно волянюку или эсперанто. Для образования общего литературного языка есть лишь одно действительное средство - возведение частного славянского наречия на степень литературного органа.
2) Теория литературной взаимности в лице Коллара и Ригера, требовала от каждого образованного Славянина знания четырех общих языков: русского, польского, чешского и сербо-хорватского. Эта идея лучше всего выдержана в сочинении Коллара: О литературной взаимности между различными племенами и наречиями славянского народа (1837г.), где автор ссылается на пример древней Греции.
Литературная взаимность на практике не выполнима, так как никто, кроме ученых славяноведов, не станет тратить время на изучение четырех славянских языков. Это лучше всего доказали Славянские Сьезды: Пражский (1848г.) и Московский (1867г.), где Славяне, не будучи в состоянии свободно обьясниться на четырех общих Славянских языках, должны были пользоваться для своих речей языками немецким и французским. Да и ссылка на пример древних Греков тоже мало убедительна: ведь впоследствии отдельные диалекты были в Греции заменены общим литературным языком.
3) Теория возведения частного славянского наречия на степень общеславянского литературного языка. Основателями этой теории являются Чехо-славяне Юнгманн и Штур. Ввиду тяжелых политических условий, Юнгманн, при вопросе об общеславянском языке не мог открыто указать на русский язык, который он без сомнения ставил на первое место в ряду других славянских.
В предисловии к своему переводу Потереннного Рая (в 1810г.) Юнгманн писал: не требуй любезный патриот, чтобы возвышенная поэма была опозорена обыденным языком; как Славянин, привыкай лучше к хорошей Славянщине (в языке), и с людьми разсудительными разделяй стремление чтобы мы - Чехи постепенно шли навстречу всеобщему литературному языку.
Но окончательно формулировал вопрос об общеславянском литературном языке Штур, который в своем знаменитом сочинении Славянство И Мир Будущего (1867г.) http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_233.htm высказался следующим образом: Славяне имеют все основания обратится к одной литературе, и к тому их обязывают общечеловеческие, политические и исторические соображения. О выборе этой литературы не может быть ни какого спора, если не хотят перемешивать из пустого в порожнее. За исключением Русской, все Славянские литературы ограничены небольшими племенами и, следовательно, небольшими областями. Следовательно, при вопросе об общеславянском литературном языке может быть выбор только между ДревнеСлавянским и Русским языком. Но ДревнеСлавянский язык уже вышел из общежития, почти мертвый, лишен гибкости и увлекательности живого языка, а мы нуждаемся в живом слове. Итак остается только Русский язык, как исключительно на то способный, ибо этот язык величайшего, единственно самобытного и на обширном пространстве земли господствующего Славянского племени, которому уже и без того по праву принадлежит главенство в нашей народной семье.
Юнгманн и Штур имеют много выдающихся последователей среди славянских писателей и ученых. Так, общеславянское значение русского языка отстаивали и теперь отстаивают: Чехославяне - Шафарик, Кузмани, Годжа, С.О. Гурбан-Ваянский; Словенцы - Подгорник и Ашкерц; Сербо-Хорваты - Орешкович, Полит-Десанчич, Сретькович, Тресичь-Павичичь; Болгары - С.С. Бобчев, проф. Цонев и проф. Милетичь; Русские - М.П. Погодин, проф. А.С. Будилович (лучший знаток этого вопроса и автор двутомного труда Общеславянский Язык), акад. В.И. Ламанский, акад. А.Н. Пыпин, проф. П.А. Кулаковский, акад. А.И. Соболевский и русские Галичане - А.И. Добрянский, Д.Н. Вергун и Д.А. Марков.
Итак, большинство славянских ученых стоит не за искусственное создание всеславянского языка и не за литературную взаимность, а за возведения русского языка на степень общеславянского органа.
Мы перечислили отдельных писателей и ученых, отстаивающих эту теорию. Надо еще добавить, что она получила признание и со стороны Софийского Славянского Сьезда (1910г.) на котором (по предложению болгарских профессоров Цонева и Милетича, было постановлено, чтобы Славяне впредь при взаимных сношениях пользовались русским языком, как общеславянским. Таким образом, в общественной жизни русский язык получил все те права общеславянского органа, которые тысячу лет тому назад при Кирилле и Мефодии, принадлежали церковно-славянскому языку.
Изложив теорию общеславянского (русского) языка перейдем теперь к его практике.
Нигде русский литературный язык не изучается так основательно, как в Болгарии. Здесь он проходится, в качестве обязательного предмета, в средней школе настолько хорошо, что болгарская учащаяся молодежь в состоянии пользоваться русскими пособиями прямо в подлиннике. Делу распространения русского языка среди Болгар также весьма способствуют хорошо составленные русские отделы библиотек, лекции о русской литературе, читаемые в славянских обществах, а в особенности открытая в 1910г. русская книжная торговля.
В Сербии русский язык изучается в 7 и 8 классах мужских гимназий и реальных училищ, а также проходится в духовных семинариях и так называемых высших женских школах. В высшей сербской школе (университете и военной академии) имеется лектура русского языка.
В Черногории русский язык введен, как обязательный предмет, во всех классах духовной семинарии и мужской гимназии. Особенно же хорошей является постановка русского языка и литературы в цетинском женском институте императрицы Марии, где русский язык наравне с сербским, служит языком преподавания в продолжении всего 6-летнего курса.
Хуже всего обстоит дело с изучением русского языка у пока еще несвободных Славян Австрии, где правительство не позволяет введения этого языка в славянских средних школах, хотя бы даже и в качестве необязательного предмета. В силу этого, австрийские Славяне принуждены изучать русский язык и русскую литературу частным путем в Кружках любителей русского языка или, как их обыкновенно называют Русских Кружках. Среди них особенно выделяется Кружок Любителей Русского Языка в Вене, председателем которого состоял редактор-издатель всеславянского журнала Славянский Век - д-р Д.Н. Вергун.
Говоря о Славянах Австрии, необходимо выделить Русских Галичан, для которых русский язык является не только близким и родственным (как для других славян), а вполне своим и родным. Несмотря на параграф девятнадцатый австрийской конституции, обещающий каждой нации свободное употребление своего языка, Русские Галичане, на 4 миллиона населения, не имеют ни одной школы с русским преподавательским языком. Вообще русская речь совсем не допускается в официальных сношениях с представителями государственной власти. Галицко-русский народ, однако, продолжает мужественно бороться за права гражданства русского языка и подал в австрийскую Державную Думу сто тысяч петиций, которые гласят следующее:
Высокая палата! Галицко-русский народ по своему историческому прошлому, культуре и языку стоит в тесной связи с заселяющими смежные с Галицией земли малорусским племенем в России, которое вместе с великорусским и белорусским составляет цельную этнографическую группу, т.е. русский народ. Язык этого народа, выработанный тысячелетним трудом всех трех русских племен и занимающий в настоящее время одно из первых мест среди остальных мировых языков, Галицкая Русь считала и считает своим и за ним лишь признает исключительное право быть языком ея литературы, науки и вообще, культуры. Доказательством этого является тот факт, что за право этого языка у нас в Галиции боролись такие выдающиеся деятели, как епископы: Яхимович и Иосиф Сембратович, ученые и писатели: Зубрицкий, Наумович, Площанский, Добрянские, Устианович, Дедицкий, Головацкий, Петрушевич, Гушалевич, из младших же - Залозецкий, Свистун, Хиляк, Мончаловский, Иван Левицкий, Дудыкевич, братья Марковы, Вергун, Яворский, Святитский, Глебовицкий, Глушкевич, Полянский и многие другие. Общерусский литературный язык у нас в Галиции в повсеместном употреблении. Галицко-русские общественные учреждения и студенческие общества во Львове, в Черновцах, в Праге, в Вене ведут прения, протоколы и переписку на русском литературном языке. На этом же языке у нас сызнова издавались и теперь издаются ежедневные и повременные издания, как: Слово, Пролом, Червонная Русь, Галицкая Русь, Галичанин, Беседа, Страхопуд, Издания Галицко-Русской Матицы, Русская Библиотека, Живое Слово, Живая Мысль, Славянский Век, Издания Общества им. Михаила Качковского, расходящиеся в сотнях тысячах экземпляров. Ссылаясь на вышеизложенное, высокая палата изволит признать законодательным порядком за общерусским языком права гражданства в пределах королевств и земель представленных в венском парламенте; ввести русский язык, как преподавательский, в начальных школах и средних учебных заведениях и прочих училищах русской части Галиции, что будет содействовать поднятию низкого уровня образования в этих школах; основания русского университета во Львове, безотлагательно же учредить при Львовском университете кафедры русского литературного языка, русской литературы, русской истории и истории русского права -.
Замечательна в этом отношении также речь д-ра Д.А. Маркова, которую он произнес на запрещенном русском языке в венском парламенте 27 июня 1907г. Самый факт выступления галицко-русского депутата затронул весьма важный вопрос: могут ли не только Русские, но и другие Славяне пользоваться Русским языком в парламенте. В настоящее время существует следующее положение вещей: все депутаты (исключая русских) имеют право говорить на своих родных языках, но конечно, на практике пользуются лишь немецким.
Почему бы славянским депутатам не избрать Русский язык за общеславянский и при парламентских выступлениях?
На это ответил в своей интересной брошюре немец, граф Генрих Куденгове. Он предлагает, чтобы в Австрии было два государственных языка: немецкий и русский.
Тут мы должны отметить весьма важную черту в вопросе об общеславянском языке. До сих пор говорилось, что русский язык следует употреблять Славянам при взаимных сношениях, т.е. в своих внутренних делах, и всегда обходился молчанием вопрос о том, какой язык будет посредником Славян с другими народами, т.е. в их внешних делах. Граф Куденгове, говоря о Немцах и Славянах, указывает на русский язык. Но ведь Славяне находятся в постоянных сношениях не только с Немцами, но и с другими народами. Необходимо и здесь также (исключая официальной политики, где принят французский язык) всегда пользоваться отдельным Славянским народностям общим для них всех русским языком. В противном случае получится то, что на различных международных сьездах (писателей, ученых, художников, врачей и проч.) Славянам придется говорить на иностранных языках.
Изучение Русского Языка делает быстрые успехи среди Славян, которые видят в нем Защиту для себя от иноземного порабощения. Общеславянский (русский) язык должен распространяться без всякого принуждения, так как он служит великой задаче обьединения и освобождения Славянства. Замечательное верное выражение этой идеи находим в стихотворении словенского поэта А.А. Ашкерция - Русский Язык:

Язык ты русский, великан славянский!
Как мог бы раб быть вместе и герой?
Как дал бы ты сковать себя в оковы?
Как мог бы ты мириться с злою тьмой?

Нет, нет, не можешь ты служить тиранам
И создан ты чтобы весь мир встряхнуть
Чтоб вестником быть правды и свободы
Из тьмы нам к солнцу уготовить путь!

Зажги же луч, язык могучий, русский
И всех согрей от балтских берегов
Чрез степи, горы, тундры и чрез реки
До океана Тихого валов!

И от морей полночных, ледовитых
До Индии да грянет голос твой,
Воздвигнет слабых он из бед и праха
И свет свободы принесет с собой!

Литература:
Проф. А.С. Будилович, Общеславянский язык, 1892г., 2 тома, там же приведена и полная библиография по этому вопросу
Акад. А.Н. Пыпин. Теория общеславянского языка, 1892г., Вестник Европы, кн. 4 и 5, представляет разбор названного сочинения проф. Будиловича
Проф. Цонев. Общо-славянски език, Юбилеен сборник на Славянската Беседа, 1880-1905г.
Акад. А.И. Соболевский, Вопрос об общеславянском языке, 1909г., Славянские Известия, кн. 4
Ф.Ф. Аристов. Общеславянский язык. Славянская Дума. Вып.2. Ряд статей по важнейшим для сознательного Славянства вопросам. Москва, Славия, 1911; Прикарпатская Русь. Львов. 1911 N552
http://dlib.rsl.ru/01003776042 6.3Мб
Ф.Ф. Аристов. Общеславянский язык
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_719.htm
http://www.proshkolu.ru/user/baobab57/blog/479425

Общеславянский язык в ряду других общих языков древней и новой Европы. Соч. Антона Будиловича. Увенчано первою Кирилло-Мефодиевскою премиею и издано иждивением С.-Петербургского Славянского благотворительного общества. Том I. Очерки образования общих языков южной и западной Европы. Варшава. 1892
***
Елене Адольфовне Будилович, урожденной Добрянской, посвящен этот труд. Автор

К читателю...Приступив осенью 1885г. к собиранию материалов по истории образования общих языков южной и западной Европы, автор расчитывал найти в западных литературах если не общий свод относящихся к этому предмету данных, то по крайней мере исчерпывающие монографии по отдельным языкам. Кое что в этом роде и отыскано было, особенно в литературе немецкой, благодаря между прочим указаниям, обязательно доставленным автору профессорами П.В. Никитиным по языку греческому, И.В. Помяловским по латинскому и А.Н. Веселовским по языкам романским и германским. Однако собранные этим путем материалы оказались весьма недостаточны. Для пополнения их автору пришлось летом и осенью 1884 года предпринять поездку в Вену, Париж и Берлин, где по возможности просмотрены были как книги, так и журнальные статьи до этого года по истории языков западной Европы.
Наиболее данных удалось подобрать по языкам французскому и немецкому; несколько скуднее они по языкам древним и итальянскому, a еще менее - по английскому и испанскому. Все же автор успел, кажется, выяснить себе и читателю в общих чертах условия образования этих семи языков, в более или менее продолжительные периоды исторической их жизни.
…Перейдя затем ко второй части темы, относительно зарождения общего языка в среде славянских народов, автор встретил и здесь немаловажные затруднения, обусловленные отчасти и скудостью книжных средств в библиотеках Варшавы. Для устранения этих затруднений пришлось обратиться к содействию некоторых славяноведов, между которыми автора с особенной благодарностью должен назвать заметки университетских коллег К.Я. Грота по истории сербохорватского языка и Ф.Ф. Вержбовского по истории польского языка, а затем харьковского профессора М.С. Дринова по истории болгарского языка, загребского академика Фр. Рачкого по истории сербохорватского языка и высокоученого угрорусского деятеля Адольфа Ивановича Добрянского по истории угрославянских церквей.
Первая часть предлагаемого сочинения была готова к лету 1888г., но вторая поспела лишь к концу этого года…
...Введение. Постановка вопроса. Избираемый путь его разрешения
Глава 1. Образование общего греческого языка
Глава 2. Образование общего латинского языка
Глава 3. Образование общего латинского языка
Глава 4. Образование общего испанского языка
Глава 5. Образование общего французского языка
Глава 6. Образование общего английского языка
Глава 7. Образование общего немецкого языка
Заключение об образовании общих языков
А.С. Будилович. Общеславянский язык в ряду других общих языков древней и новой Европы. Т.I. Очерки образования общих языков южной и западной Европы. Соч. Антона Будиловича. Варшава: изд. иждивением С.-Петерб. слав. благотворит. о-ва, 1892. 436с. (О культурном единстве всего греко-славянского мира)
http://e-heritage.ru/ras/view/publication/general.html?id=48268065

Общеславянский язык в ряду других общих языков древней и новой Европы. Соч. Антона Будиловича. Увенчано первою Кирилло-Мефодиевскою премиею и издано иждивением С.-Петербургского Славянского благотворительного общества. Том II. Зарождение общего языка на славянском Востоке. Варшава. 1892

Предварительные замечания
Глава 1. Диалектические отношения славян
Глава 2. Образование и судьбы общего церковно-славянского языка
Глава 3. Распространение сербского, чешского и польского языков на площади смежных славянских наречий
Глава 4. Выступление русского языка в роли общего на славянском востоке
Глава 5. Теоретическая разработка вопроса об общеславянском языке
Послесловие…Не удивительно, что русский язык со времен Ломоносова сделал столько и таких завоеваний, о каких не могли мечтать ни сербский, ни чешский, ни польский языки. С поражающей быстротой он совершил процесс внутреннего преобразования; освободился если и не вполне, то в значительной степени от иноязычных примесей в составе и строе; объединил все главные ветви русского племени; подчинив своему верховенству целый ряд инородческих диалектов и областных литератур; ограничив права или лучше притязания иноземных общих языков, и наконец, расширил круг то прямого, то косвенного воздействия на целый ряд смежных языков.
Таким образом, он фактически стал уже общим языком всего восточного славянства, до некоторой же степени - и восточного христианства, с его культурными спутниками в пределах империи и соседних областях. В этой своей роли русский язык и независимо от инославянских занимает в настоящее время по размерам внутренних и внешних сил одно из первых мест между общими языками Европы, Азии, Америки. Но он не достиг еще меры своего возраста. Ему предстоит не мало новых мирных завоеваний. Уже и теперь его эхо раздается в ущельях Балканов, Альп, Судетов, достигая берегов Адриатики, Архипелага и Пропонтиды.
В прежние времена лишь отдельные личности, стоявшие на значительной высоте созерцания и одаренные особенной силой зрения, как напр. Крижанич, Юнгман, Кузмани, Штур, могли разглядеть в отдалении восход этого нового светила. Теперь оно настолько поднялось на горизонте, что его не замечают лишь слепые. Как туман, разлетаются при этом освещении фантастические теории о язычной взаимности, об общеславянском волапюке, о наиорганичнейшем диалекте. Историческая действительность выступает со своими требованиями и инстинкт самохранения учит народы различать друзей от врагов. Все более укрепляется убеждение, что русский язык не недруг прочих славянских, не соперник их в борьбе за жизнь, а наоборот, могущественный и надежный союзник. Для всех становится ясно, что ни польскому, ни чешскому, ни словинскому языкам не устоять в борьбе с немецким, ни словенскому в борьбе с немецким, итальянским, мадьярским и румынским, ни болгарскому в борьбе с румынским, турецким, греческим и опять немецким, если не послужит им опорой и щитом язык русский.
…Приняв русский язык добровольно, как люди свободные, а не рабы, славяне западные и южные будут иметь полную возможность сами определить те области научной и художественной литературы, международных и внутренних отношений, употребления государственного и школьного, как они пожелают передать языку общему. Они сами определять меру самостоятельности, и сферу деятельности своих частных языков, даже своих диалектов, руководствуясь при этом заветом блаженного Иеронима: in necessariis unitas, in dubiis libertas, in omnibus autem caritas. Почин в этом отношении должен принадлежать им, а не нам и потому еще, что там настоятельнее чувствуется потребность в общем славянском языке, как противовесе немецкого.
Мы и теперь можем назваться beati possidentes, ибо имеем уже вполне довлеющий своим целям орган для выражения всех явлений нашей жизни и всех движений мысли. Возможное полное осуществление язычного единения славян для нас важно лишь в том отношении, что оно служило бы лучшей гарантией сохранения наших братьев от онемечения. С тем вместе оно обезпечило бы нам культурное соратничество тридцати миллионов родственного нам по крови, отчасти и по духу племени.
Будучи поставлены на рубеж нашего немецкого миров, эти миллионы славян своим переходом на ту или другую сторону могут существенно изменить шансы предстоящей великой борьбы. Вот почему и мы должны идти на встречу стремлению славян к объединению на почве русского языка и по возможности выровнять пути к его осуществлению. Мы обязаны устранить между прочим и отмеченные выше недостатки нашего языка, которые имеют, положим, историческое оправдание, но лишь в прошедшем, а не в настоящем и тем менее в будущем.
Момент осуществления мечтаний Крижанича, дум Юнгмана и планов Штура может быть и близким, и далеким, смотря по ходу политической, общественной и литературной жизни России. Под напором важных событий (выражаясь словами Штура) он может наступить весьма скоро. Но возможно и то, что при известном традиционном искусстве немцев ссорить славян между собою, некоторые из них очень долго или и совсем не успеют приобщиться к нашей духовной жизни, сотрудничеством в словесной области. И тогда им придется признать над собою общий язык, но уже не славянский, а немецкий, итальянский или другой иноплеменнический.
Не раз уже указываема была аналогия язычной системы славян с нашей планетною системою, в которой солнце соответствует языку общему, планеты - языкам частным, луны или спутники -диалектам, разбитые астероиды - дробным говорам. В этом сравнении действительно есть общие элементы, хотя иносказательного лишь рода. Как солнце служит центром притяжения для планет и поддерживает их круговращение по предустановленным орбитам, заливая их волнами и света и теплоты, так общий язык должен быть средоточием и опорою дробных ветвей славянства, в коловратностях судьбы и счастья. А с другой стороны, как планеты расчленяют солнечную систему, перерабатывая в новые формы космические вещества и силы, так и частные языки с диалектами и говорами должны служить в нашей племенной системе элементом разнообразия и красоты, источником новых возбуждений, а вместе ареной для проявления и переработки духовных сил племени.
По установлении нормальных отношений в сфере язычной, немедленно пробегут по всем частям нашего племенного организма объединительные токи и в прочих областях народной жизни. Так возстановится мало по малу потрясенное ныне единство ее содержания и форм, ибо, по учению древнего мудреца - слово есть образ дел.
А.С. Будилович, Общеславянский язык в ряду других общих языков древней и новой Европы. Т.II. Зарождение общего языка на славянском Востоке. Соч. Антона Будиловича. Варшава: изд. иждивением С.-Петерб. слав. благотворит. о-ва, 1892. 374с.
http://e-heritage.ru/ras/view/publication/general.html?id=48268059
Взгляд А.И. Добрянского на вопрос об общеславянском языке

В конце 1880-х гг. зять Адольфа Ивановича проф. А.С. Будилович (А.С. Будилович, перед смертью был редактором Московских Ведомостей) был занят составлением своего большого труда „Обще-славянский язык (увенчанного затем Петроградским Славянским Благотворительным Обществом Кирилло-Мефодиевскою премиею и изданного в 1892г. в двух томах). Желая узнать мнение по этому вопросу своего знаменитого тестя, он обратился к нему с рядом вопросов, на которые А.И. Добрянский-Сачуров ответил обстоятельным письмом, напечатанным, с согласия автора, в „Варшавском Дневнике" (1888г., н.183,184 и 188) и отдельным оттиском (Варшава. 1888г. в 24стр.) под заглавием: Взгляд А.И. Добрянского на вопрос об общеславянском языке.
Указав на то, что все славяне, кроме поляков, признают „необходимость духовного объединения всех ветвей славянского народа, именно посредством общеславянского языка, каковым по общему согласию должен быть язык русский" (стр.1), автор доказывает необходимость очищения последнего от ненужных немецких и романских слов, странно образованных глаголов на „ировать" („напр., телеграфировать вместо телеграфовать" - стр.3), и читаемых на немецкий лад греческих слов (в роде „библиотека" - стр. 2-6). „А как легко русским сделать это!" - восклицает Адольф Иванович. - „Стоит лишь основать славянскую академию словесных наук, которая в виду предстоящего объединения в языке является необходимою уже для того, чтобы выработать применение азбуки ко всем наречиям, издать общеславянскую энциклопедию и т.п. Эта академия уже при составлении помянутой энциклопедии могла бы поставить себе целью очищение русского языка, а сверх того привела бы в порядок и историю славян, составляемую до сих пор тоже по вкусу не-славян" (стр. 6). „Да, очищение языка не представляет для русских особенного затруднения. Русский язык сам по себе богат словами и формами, старославянский - тоже, а в славянских наречиях находится среди мало пригодного плеонастического материала многое, чем можно и должно воспользоваться" (стр. 7). После такого очищения общеславянский язык мог бы занять „место не-славянских языков: во-первых, в устных и письменных сношениях славян между собою, а во-вторых - в высшей области наук" и проникнуть „не только в верхние, но постепенно и в низшие слои всех ветвей славянского народа" (стр. 8). Далее (стр. 7-22) Адольф Иванович говорит о том, каких уступок (преимущественно в школьной области) можно требовать от каждой из живущих в разных политических условиях частей славянского племени в пользу обще-славянских церковного и гражданского (т.е. церковно-славянского и русского) языков? Дело сводится к изучению этих языков и преподавании на них некоторых предметов.
При этом А.И. Добрянский-Сачуров дает краткий обзор политического положения славян. Касаясь польского вопроса, он говорит, что с ним „пора покончить...тем или иным способом. Если бы поляки Русского Государства...искренно отказались от своих мечтаний и политических заблуждений и были готовы занять подобающее положение среди славян, к которым до сих пор относились враждебно, то думаю, что им в краях, заселенных более или менее сплошною польскою стихией, возможно было предоставить значительный простор в употреблении своего наречия (стр. 10).
Кроме уступок в пользу общеславянского языка в школьной области, А.И. Добрянский-Сачуров советует еще славянам: „а) не заниматься творчеством новых слов, а брать их из общеславянского языка; б) заменить выражения как нововыкованные, так и взятые из других соседних наречий, но не привитые еще прочно народному множеству, выражениями, употребляемыми в русском языке; в) употреблять из находящихся в местных говорах синонимов преимущественно те, хотя бы менее обыкновенные, менее распространенные, которые находятся и в русском языке, г) разъяснять как значение русского и старославянского языков, значение для славян, и преимущества кириллицы, и стараться о введении их в жизнь по возможности, д) употреблять в сношениях со славянами общеславянский язык (стр. 23).
Статья А.И. Добрянского-Сачурова весьма интересна не только своими выводами и широкой постановкой затронутого вопроса, но также и тем, что будучи написана по-русски, дает представление о языке автора (с.689-691)
Ф.Ф. Аристов (Заведующий славянским отделом в журнале Русский архив): Адольф Иванович Добрянский-Сачуров. Русский архив. М., 1913, кн.1-2, N3, с.377-411; кн.1-2, N4-5, с.663-706
Русский архив издаваемый Петром Бартеневым. Все номера с 1863 по 1917. Всего томов 156

http://www.runivers.ru/gal/today.php?ID=450165

Славяне, конечно, за исключением поляков, хотя и них заметен некоторый оборот к лучшему, в новейшее время значительно преуспели. Признана ими необходимость духовного обьединения всех ветвей славянского народа, именно посредством общеславянского языка, каковым по общему согласию должен быть язык русский. Победило повсюду сказавшее значение деятельности многочисленно русского племени в областях науки и письменности вообще; замолкли окончательно голоса, требующие образования нового общеславянского языка, и все толки об общеславянском языке относятся в настоящую пору собственно к русскому языку. При всем том возможно и даже следует говорить об образовании общеславянского языка, так как всякий живой язык изменяется, и притом в направлении поступательном, если это язык с будущностью, а таков безспорно язык русский; следовательно развитие русского языка в направлении, какое ожидается от общеславянского языка западными и южными славянами, может и должно назваться его образованием.
Не раз слышал я, правда, и горькую критику русского языка не только от так называемых пуристов, разсуждающих иногда поребячески, но и от настоящих мыслителей, от людей знающих. Филологам эта критика может показаться неосновательною, пожалуй, и смешною; но и тем не менее считаю себя обязанным коснуться ее уже потому, что мне представляется желательным дело духовного обьединения славян, а следовательно и удовлетворение способствующих ему, какими являются именно эти критики.
Западных, отчасти и южных славян огорчает то, что влияние, приобретенное немецкою стихией с начала XVIII столетия на сохранившийся дотоле в славянской чистоте русский язык, не изчезает; напротив, несмотря на изменившиеся обстоятельства, оно растет и становится прочным. Благодаря этому русский язык не только переполнен немецкими, или употребляемыми в немецком языке романскими и романско-германскими выражениями, вытесняющими коренные славянские синонимы, но приобретает постепенно и странные славяно-немецкие спряжения заимствованные у немцев…
…Побуждений к очищению языка у русских кажется больше чем у немцев, так как последние уже обьединены общенемецким языком, а у славян только-что созрела охота к подобному обьединению; сознание же народного достоинства же у славян не должна стоять ниже чем у немцев. А как легко русским сделать это! Стоит лишь основать славянскую академию словесных наук, которая в виду предстоящего объединения в языке является необходимою уже для того, чтобы выработать применение азбуки ко всем наречиям, издать общеславянскую энциклопедию и т.п. Эта академия уже при составлении помянутой энциклопедии могла бы поставить себе целью очищение русского языка, а сверх того привела бы в порядок и историю славян, составляемую до сих пор тоже по вкусу не-славян. Сколько уже я сам заметил вопиющих недостатков и неточностей в русской истории!
Да, очищение языка не представляет для русских особенного затруднения. Русский язык сам по себе богат словами и формами, старославянский - тоже, а в славянских наречиях находится среди мало пригодного плеонастического материала многое, чем можно и должно воспользоваться. Основание славянской академии - дело нетрудное для 80-миллионного Русского народа. Вот другое оправдание надежды на очищение русского языка, требуемое как народным требуемое как народным достоинством великого и даровитого народа, так и прочным духовным объединением славян. Этой надеждой одушевляются славяне и сказанные критики. Они считают необходимым духовное объединение всех ветвей славянского народа при посредстве общеславянского языка, дабы он занял место неславянских языков: во-первых, в устных и письменных сношениях славян между собою, а во-вторых - в высшей области наук, и чтоб этим путем он проник не только в верхние, но постепенно и в низшие слои всех ветвей славянского народа.
Имея ввиду такую задачу общеславянского, то есть русского языка, не трудно было бы определить призвание его в системе образования, в разных отделах науки и вообще в тех областях, в
который он должен бы более или менее проникнуть, если бы государственная жизнь всех славян была одинакова. Но этого нет и едва-ли будет, чего не следует упускать из виду, так как это обстоятельство немало воздействует на жизнь славян вообще и на народную их жизнь в частности. Я того мнения, что касательно областей, в которые должен более или менее проникнуть общеславянский язык, следует подразделить славян на живущих:
а) в пределах Русского государства;
б) в самостоятельных славянских государствах, связанных с Россией, к которым можно причислить Черную Гору и Болгарию;
в) в самостоятельных славянских государствах, не связанных с Россией, именно в Сербии;
г) в не славянских государствах, именно в империях Австрийской, Немецкой и Турецкой.
В русском государстве излишне толковать о русских, так как русский язык призван быть общественным, а следует иметь в виду единственно поляков. Пора покончить с польским вопросом тем или иным способом. Если бы поляки Русского Государства, в виду происшествий в великой Польше (в Познанском княжестве), искренно отказались от своих мечтаний и политических заблуждений и были готовы занять подобающее положение среди славян, к которым до сих пор относились враждебно, то думаю, что им в краях, заселенных более или менее сплошною польскою стихией, возможно было предоставить значительный простор в употреблении своего наречия. При этом условия для общеславянского языка было-бы достаточно удержать исключительное свое господство в системе высшего образования, в делопроизводстве генерал-губернаторства, губернских ведомств, уездных начальств, судебных палат, окружных судов и всех государственных учреждений, подведомых министерствам войны, путей сообщений и финансов. В системе низшего и среднего образования могло бы тогда господствовать польское наречие. Но при этом русская грамота и письмо в теоретическом и практическом изучении, в связи с краткою сравнительною грамматикой языков русского и польского, остались-бы обязательным предметом преподавания в самых низших учебных заведения; в средних же необходимо было-бы изучение старославянского и русского языков и преподавание на последнем истории с географией и греческого языка, для которого следовало бы назначить более часов, чем для его латинской копии. В уединенных управлениях и низших судах, и по уголовным делам даже в окружных судах возможно бы дозволить yпотребление польского наречия настолько, чтобы на нем принимались объяснения и выдавались по требованию решения, написанные кириллицей. В жизни общин (городов, посадов, волостей, сел) могло бы господствовать польское наречие, - только в сношениях с русскими ведомствами или общинами должен-бы употребляться общеславянский язык. Господство польского наречия допускается в частной жизни, к которой я причисляю и поэзию, притом в полной мере, без ограничения, только не в ущерб русских жителей, как это существует, сколько мне известно, и теперь.
Так мне представляется удовлетворение желаний на счет языка русских подданных польского племени, если бы, повторяю, оно, или вернее безусловно руководящие им сословия шляхты и ксендзов в самом деле отказались от своих мечтаний и были бы готовы занять принадлежащее им место среди славян. Но я плохо верю раскаянию этой стихии…
…дополнительными требованиями я считаю самыми существенными и по их простоте, так как они сводятся лишь к тому: а) не заниматься творчеством новых слов, а брать их из общеславянского языка; б) заменить выражения как нововыкованные, так и взятые из других соседних наречий, но не привитые еще прочно народному множеству, выражениями, употребляемыми в русском языке; в) употреблять из находящихся в местных говорах синонимов преимущественно те, хотя бы менее обыкновенные, менее распространенные, которые находятся и в русском языке, г) разъяснять как значение русского и старославянского языков, значение для славян, и преимущества кириллицы, и стараться о введении их в жизнь по возможности, д) употреблять в сношениях со славянами общеславянский язык.
…Водимый желанием точно передать свои взгляды на предмет, я вообще не стеснял себя назначенными границами, а высказал по вопросу желаемого духовного объединения славян посредством общеславянского языка все, что лежало на сердце, все, что я считаю полезным для достижения успеха в совместимых с соображениями южных и западных славян, желающих, как сказало ниже: а) замены чуждых языков своим общеславянским как в отношениях славян между собою, так и в области науки и б) постепенное сближение славянских наречий с общеславянским языком. В самом деле, все требуемые уступки в пользу общеславянских языков - церковного и гражданского - имеют в виду стеснить среди славян область господства не местных говоров, а чуждых славянству языков, или стремится к созданию условий, необходимых как для достижения замены чуждых языков родным общеславянским, так для сближения славянских наречий с общеславянским языком. А все это возможно высказать, как и желательно, не касаясь упоминания государственной жизни или каких либо государственных соображений, которые, как входящие в другую область, я неохотно связываю с принадлежащими к духовной области народными делами, так сказать, по необходимости, чтобы доказать верность моих взглядов.
А.И. Добрянский-Сачуров. Взгляд А.И. Добрянского на вопрос об общеславянском языке. Варшава. 1888. 24с.
Вопрос об общеславянском языке

Вопрос об общеславянском языке в западническом освещении
В апрельской и майской книжках «Вестника Европы» напечатана обширная статья или, вернее, - две статьи А.Н. Пыпина под заглавием «Теория общеславянского языка». Хотя статьи эти составляют собственно разбор моего труда «Общеславянский язык в ряду других общих языков древней и новой Европы» (В 2 т. Варш., 1892), тем не менее они имеют интерес и сами по себе, как самоновейшее выражение взглядов по этому вопросу одного из компетентнейших представителей отживающего толка наших западников. Это обязывает меня с должным вниманием, и не в виде самообороны, а в интересах дела, остановиться на статье г. Пыпина.
Но прежде чем говорить о его теории, я позволю себе ознакомить читателя, в возможной краткости, с характером и главными положениями разбираемой им книги, чтобы на этом фоне яснее обрисовался последний фазис западнического учения об общеславянском языке.
Главным содержанием моего сочинения являются исторические обзоры образования общих языков древней и новой Европы, а именно: греческого и латинского, итальянского, испанского и французского, английского и немецкого в первом томе, а церковнославянского, сербского, чешского, польского и русского - во втором. Из 12 глав всего сочинения лишь одна (5-я во II т.) и два послесловия (в I и II тт.) имеют более теоретический характер, да и то не вполне, ибо в первой рассматриваются - также в историческом освещении - взгляды славянских писателей на вопрос об общеславянском языке, в последних же дается свод прежних исторических же наблюдений, причем лишь вкратце и в самых общих чертах намечен мой взгляд на будущность общеславянского языка. Отсюда уже следует, что г. Пыпин выразился очень неточно, озаглавив свою критику: «Теория общеславянского языка», если хотел охарактеризовать в этом заглавии суть моего сочинения, а не своей статьи.
Что касается выводов, к которым я пришел на основании исторических аналогий и наблюдений прошлого славян, то они заключаются собственно в следующем. Каждый большой исторический народ в известный период своего развития доходит при благоприятных условиях до образования общего языка, который является затем столь же важным фактором его дальнейшего развития, как общая государственность, общая церковь, наука, литература, вообще культура. И славяне уже со времен кирилло-мефодиевских стремятся к образованию общего языка. Отчасти они и достигали этого на почве языков церковнославянского, сербского, чешского, польского, русского; но в полной мере стремления эти пока не осуществились. Они, однако, продолжаются, особенно в среде угрожаемых немецким языком западных славян, и не могут считаться невыполнимыми. Когда и как это осуществится, никто предсказать не может, но единственной возможной формой язычного объединения славян следует признать принятие ими русского языка для тех отраслей науки, литературы и публичной жизни, где теперь господствуют у славян языки чужие, особенно немецкий, итальянский, мадьярский и турецкий.
Призвание общего языка славян - поддержать их частные языки в борьбе с инородческими, а не вытеснить эти частные языки из доступных им сфер живого и письменного употребления. Русский язык должен быть союзником других славянских, а не их противников. Славяне настолько обособились уже друг от друга, что не могут рассчитывать на столь тесные формы язычного единения, как господствующие ныне в Италии, Испании, Англии; но с другой стороны - они не настолько еще разошлись, чтобы их языки навсегда оставались в таком взаимном разобщении, как, положим, равносильные романские языки: итальянский, испанский и французский, или германские: немецкий, английский, шведский. Если же славянам не удастся теснее примкнуть к языку русскому, который и без славян имеет уже значение общего языка для всех народов нашей 120-миллионной Империи, то вряд ли удастся им устоять в борьбе с языками инородческими, особенно немецким. Последний и теперь уже имеет значение высшего, или общего, языка для многих западнославянских народностей, являясь в их среде орудием и предтечею германизации.
Вот сущность того взгляда на общеславянский язык, который является результатом исторического изучения вопроса о нем, а вовсе не «идеалистических желаний, своего рода веры», как голословно, со скучными повторениями (I, 770; II,303) утверждает г. Пыпин.
Теперь мы перейдем к его «Теории общеславянского языка», чтобы видеть последнюю «эволюцию» этого вопроса в голове наших западников. Но при передаче этой теории мы находимся в большом затруднении. Дело в том, что г. Пыпин написал и эту свою статью столь же сбивчиво, как все прочие публицистические свои статьи...
А.С. Будилович. Вопрос об общеславянском языке в западническом освещении (20 мая 1892). Славянское обозрение. Книга V-VI. с.45-64

...Литературная взаимность Славян похвальна и достойна всякого уважения, но это слабая помощь в нужде и никогда она не может глубоко проникнуть в жизнь всех племен. Славяне имеют все основания обратится к одной литературе, и к тому их обязывают общечеловеческие, политические и исторические соображения. О выборе этой литературы не может быть ни какого спора, если не хотят перемешивать из пустого в порожнее. За исключением Русской, все Славянские литературы ограничены небольшими племенами и, следовательно, небольшими областями. Следовательно, при вопросе об общеславянском литературном языке может быть выбор только между ДревнеСлавянским и Русским языком. Но ДревнеСлавянский язык уже вышел из общежития, почти мертвый, лишен гибкости и увлекательности живого языка, а мы нуждаемся в живом слове. Итак остается только Русский язык, как исключительно на то способный, ибо этот язык величайшего, единственно самобытного и на обширном пространстве земли господствующего Славянского племени, которому уже и без того по праву принадлежит главенство в нашей народной семье. Сверх того, из всех языков Славянских, этот самый богатый, сильный и полнозвучный, запечатленный могуществом; Сербский язык по этим качествам занимает вторую за ним степень. Этим мы не хотим, однако сказать, что по принятии Славянского общелитературного языка уже ничего не надобно писать на отдельных наречиях и преимущественно, на пр., поэтических произведений. Но нам не надобно только оставаться при отдельных наших словесностях. Что может на пр. представить Датская литература сравнительно с Немецкой? Русская литература и по тому еще заслуживает предпочтение для принятия за общеСлавянскую, что ея азбука вполне и без всяких затруднений передает на письме Славянские звуки, тогда как, напротив, другие Славянские литературы, за исключением Сербской, с трудом пользуются Латинской азбукою. По самолюбию людскому, нельзя ожидать, что наши племена добровольно решились на этот обьединительный шаг, и при нынешнем чужеземном господстве, ни коим образом нельзя провести этой меры. Это великое дело решится ко благу Славян только под напором важных политических событий. Между тем полезно пока возбуждать этот вопрос, говорить об этом предмете и приготовлять к тому умы.
Людевит Штур. Славянство и мир будущего. Послание славянам с берегов Дуная Людевита Штура. Перевод неизданной немецкой рукописи, с примечаниями Владимира Ламанского. Издание Императорского общества истории и древностей российских, при Московском университете. Москва. 1867. 191с.
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_233.htm
http://stur.ucoz.org/index/tvorchestvo_ljudovita_shtura/0-10 pdf
А.И. Добрянский и его жизнь и деятельность
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_445.htm

  

  
СТАТИСТИКА

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001