Влес Кнiга  Iсходны словесы | Выразе | Азбуковник | О памянте | Будиславль 
  на первую страницу Весте | Оуказiцы   
Из песен Словенской Руси
от 12.03.16
  
Выразе



По колена в серебре, по грудь в золоте, во лбу светел месяц, по бокам часты звезды

Изобразительные мотивы в русской народной вышивке. Музей народного искусства (Русская народная вышивка архаического типа и ее образы). М., Сов. Россия, 1990г. 320с.
http://www.bolesmir.ru/index.php?content=text&name=o266 99Мб
Гл.2. Путеводная нить. Сказки, былины, заговоры...В связи с этим кругом задач имеет смысл обратиться к Сказке о Царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре Князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной Царевне Лебеди, созданной А.С. Пушкиным через одиннадцать лет после Руслана и Людмилы в 1831 году. Поэт трижды записывал текст этой сказки: в Кишиневе (1822 г.), от своей няни Арины Родионовны (1824г.) и еще один раз, в 1828г., правда, источник остался неизвестен (В.Я. Пропп. Русская сказка...с.69). Все это свидетельствует о том, что данный сюжет был достаточно широко распространен и стойко хранился в народной памяти, так что вряд ли имеет смысл искать исходный вариант среди сказок братьев Гримм, как это иногда делается. Здесь стоит вспомнить русскую народную сказку По колена ноги в золоте, по локоть руки в серебре - из собрания А.Н. Афанасьева (с.37)
...Имеется еще один вариант сказки По колена ноги в золоте, по локоть руки в серебре, где есть и одинокий остров в море-океане, и купцы на кораблях, и три чуда: первое - мельница, которая сама мелет, сама веет, около нее - золотой столб, на столбе висит золотая клетка и - ходит по тому столбу ученый кот: вниз идет - песни поет, вверх поднимается - сказки сказывает -. Второе чудо - золотая сосна, на которой сидят птицы и распевают райские песни. И, наконец, третье чудо - три брата, у которых - ноги по колена в серебре, по грудь в золоте, во лбу светел месяц, по бокам часты звезды -. Здесь, правда, есть еще и четвертый царевич, не отмеченный этими чудесными признаками, но зато он летает в царство своего отца мухой и комаром (с.38-39)
...Такой персонаж сказки О Царе Салтане как белка, которая - песенки поет, да орешки все грызет -, имеет себе аналог в германоскандинавской мифологии, где сохранился образ белки, связанной с мировым деревом Игграсилем, которая снует по этому дереву, являясь посредником между верхом и низом. Есть также предположение о том, что в Слове о полку Игореве, где, кстати, струны гусель (крыловидные гусли) сравниваются со стадом лебедей, Боян передвигался не мыслью по древу, а мысью, то есть белкой (51)
Светлана Васильевна Жарникова. Золотая нить. Вологда. 2003. 248с.
http://www.rulit.me/author/zharnikova-svetlana-vasilevna 17Мб
В некотором государстве жил-был один купец, имел он двух дочерей; как подросли они, разослал он афишки по всему государству: кто из царевичей возьмет замуж его младшую дочь, тому она родит троих сыновей - по колена в серебре, по грудь в золоте, во лбу светел месяц, по бокам часты звезды.
Приехал из иного государства Иван-королевич и женился на купеческой дочери; прожили они год, и родила она ему сына - по колена в серебре, по грудь в золоте, во лбу светел месяц, по бокам часты звезды. Старшая сестра-лиходейка позавидовала, подкупила бабку, та взяла ребенка и обратила голубем, а потом пустила в чистое поле, пришла к королевичу и говорит: Твоя жена родила котёнка! - Королевич рассердился, хотел казнить ее, но оставил до другого сына. На следующий год родила ему купеческая дочь такого же славного сына; бабка же, по наущению сестры лиходейки, и его обратила голубем, пустила в чистое поле и сказала королевичу, что его жена родила щенёнка. Немало королевич гневался, да рассудил дождаться третьего сына. Но и в третий раз случилось то же самое: бабка обратила мальчика голубем, а королевичу доложила, что у него не сын родился, а обрубок дерева. Все три брата-голубя собрались вместе и улетели за тридевять земель, в тридесятое царство. Королевич же рассудил подождать четвертого сына, а четвертый сын простой родился - ни в золоте, ни в серебре, без звезд, без месяца. Как узнал о том королевич, тотчас созвал своих вельмож и князей, и судили-рядили они, и все заодно положили: посадить королевну с ее детищем в бочку, засмолить и пустить по морю.
Вот посадили их в бочку и пустили по морю; бочка все дальше и дальше плывет, а у королевны сын не по часам - по минутам растет. Прибило волной бочку к острову и разбило ее о край берега. Сын с матерью вышли на остров, стали кругом осматривать, для жилья место выискивать. Заходят они в темный лес, и увидел сын: лежит на дорожке кошелек; поднял его и обрадовался - в кошельке кремень и огниво, будет чем огонь высекать! Вот ударил он огнивом о кремень - тотчас выскочили топорик и дубинка: Что делать прикажете? - Постройте нам дворец, да чтоб было что поесть-попить! - Топор принялся рубить, а дубинка сваи вбивать, и вмиг построили такой славный дворец, какого ни в одном государстве не бывало, - ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать, ни в сказке сказать! А во дворце всего вдоволь: чего только душа запросит - все есть!
Проезжали мимо острова купцы-торговцы, тому дворцу дивовалися; и приплыли они в государство Ивана-королевича. Как только привалили корабли с товарами к берегу, тотчас пошли купцы к королевичу с докладом, с гостинцами. - Гой, купцы-торговцы, - говорит им Иван-королевич,-вы много морей изъездили, во многих землях побывали; не слыхали ли где каких новостей? - Отвечают купцы, что на море-окияне, на таком-то острове доселева рос дремучий лес да разбой стоял: нельзя было ни пешему пройти, ни конному проехать, а теперь стоит там такой дворец, какого лучше во всем свете нет; и живет в том дворце прекрасная королевна с сыном. Иван-королевич тут же стал собираться на остров: хочется ему поехать, самому на то диво посмотреть! А старшая сестра-лиходейка давай его останавливать. - Это, - говорит, - что за диво! Вот диво, так диво: за тридевять земель, в тридесятом царстве есть зеленый сад: в том саду есть мельница - сама мелет, сама веет и пыль на сто верст мечет; возле мельницы золотой столб стоит, на нем золотая клетка висит, и ходит по тому столбу ученый кот: вниз идет - песни поет, вверх поднимается - сказки сказывает.
Поехали купцы назад и заехали к королевне на остров; она встречает их с честью, угощает с радостью. То, другое - стали разговаривать; купцы и рассказали, как были они у Ивана-королевича, как Иван-королевич хотел было на остров ехать, дворец смотреть и как старшая сестра остановила его. Сын королевнин все это выслушал, и только купеческие корабли отплыли, вынул свой кошелек, ударил огнивом о кремень - тотчас выскочили топорик и дубинка. - Что делать прикажете? - Чтоб утром около нашего дворца был зеленый сад, а в том саду была мельница - сама бы молола, сама бы веяла и пыль на сто верст метала; чтоб возле мельницы золотой столб стоял, на нем бы золотая клетка висела, и ходил бы по тому столбу ученый кот! - На другой день проснулись королевна с сыном, а уж все исполнено: около дворца сад растет, а в саду мельница, возле мельницы золотой столб стоит и ученый кот песни поет, сказки сказывает. Много ли, мало ли прошло времени - проезжают мимо острова купцы-торговцы, тому чуду дивуются; увидал белые паруса королевнин сын, обернулся мухою, полетел и сел на корабль.
Приплывают корабли в государство Ивана-королевича, привалили к берегу, стали на якорях, и пошли купцы во дворец с докладом, с гостинцами; вслед за ними и муха полетела. - Гой, купцы-торговцы, люди бывалые! - говорит Иван-королевич, - вы много морей изъездили, много разных земель видели; не слыхали ль где каких новостей? - Отвечают купцы: На море-окияне, на таком-то острове доселе рос дремучий лес да разбой стоял: нельзя было ни пешему пройти, ни конному проехать, а теперь там такой дворец, какого лучше во всем свете нет! Живет во дворце прекрасная королевна с сыном. Около дворца зеленый сад раскинулся, в том саду есть мельница - сама мелет, сама веет, на сто верст пыль мечет; а возле мельницы золотой столб стоит, на нем золотая клетка висит, и ходит по тому столбу ученый кот: вниз идет - песни поет, вверх поднимается - сказки сказывает -. Иван-королевич тут же стал собираться на остров - хочется ему на те дива посмотреть, а старшая сестра-лиходейка стала его удерживать-останавливать. - Это, - говорит, - что за диво! Вот диво, так диво: за тридевять земель, в тридесятом царстве есть золотая сосна, на ней сидят птицы райские, поют песни царские! - Тут муха озлилася, укусила тетку в нос - и в окно!
Прилетел королевнин сын домой мухою, обернулся добрым молодцем, вынул кремень и огниво, ударил - выскочили топор и дубинка: Что сделать прикажете? - Чтоб утром стояла в саду золотая сосна, на ней сидели бы птицы райские, распевали бы песни царские! - На другой день проснулись королевна с сыном - а сосна уж в саду растет. Опять проезжали мимо острова купцы-торговцы, тому диву дивовалися; и вот приехали в царство Ивана-королевича, и королевнин сын комаром обернулся да с ними ж на корабле приплыл. - Гой, купцы-торговцы, люди бывалые! - говорит Иван-королевич, - вы много морей изъездили, много разных земель видели: не слыхали ль где каких новостей? - Отвечают ему купцы: На море-окияне, на таком-то острове живет во дворце прекрасная королевна с сыном; около дворца зеленый сад раскинулся, в том саду есть мельница - сама мелет, сама веет, на сто верст пыль мечет; возле золотой столб стоит с золотою клеткою, и ходит по тому столбу ученый кот: вниз идет - песни поет, вверх поднимается - сказки сказывает. Да растет в саду золотая сосна, на ней сидят райские птицы, песни поют царские! - Иван-королевич тут же стал собираться на остров - хочется ему на те дива посмотреть, а сестра-лиходейка опять его удерживает: Это что за чудо! Вот диво, так диво: за тридевять земель, в тридесятом царстве есть три братца родные - по колена в серебре, по грудь в золоте, на лбу светел месяц, по бокам часты звезды! - Тут комар озлился, больней прежнего укусил тетку в нос, зажужжал - и в окно! Прилетел домой, обернулся добрым молодцем и рассказал про все матери. - Ах, - говорит королевна,- то мои сыновья, а твои братья! - Я пойду их отыскивать!
Долго ли, коротко ли - пришел королевнин сын в тридесятое царство, смотрит - дом на поляне: Дай зайду, отдохну! - Входит в горницу - там стол накрыт, на столе просвиры лежат, три бутылки с вином стоят, а нет ни души! Взял он, отломил и съел от каждой просвиры по кусочку, отпил из каждой бутылки по глоточку и спрятался за печку. Вдруг прилетают три голубя, ударились оземь и сделались добрыми молодцами - по колена в серебре, по грудь в золоте, во лбу светел месяц, по бокам часты звезды. Подошли к столу, глядь: просвиры надъедены, вино надпито, - и говорят: Если бы вор забрался, он бы все унес, а этот только попробовал; видно, добрый человек к нам в гости зашел! - Младший брат услыхал эти речи, вылез из-за печки и говорит: Здравствуйте, родные братцы! Матушка велела вам кланяться да к себе звать. - Что тут было радости, что веселья! После того ударились они четверо оземь, сделались голубками и полетели к своей матушке.
Вскоре опять проходили мимо острова купеческие корабли. Купцы-торговцы смотрят на тот остров да дивуются! Вот приплыли они в государство Ивана-королевича, пошли к нему, с докладом, с гостинцами. Он спросил их: Не слыхали ль где каких новостей? - Купцы рассказали ему про чудный остров: А на том острове живет прекрасная королевна с четырьмя сыновьями: три сына красоты неописанной - по колена в серебре, по грудь в золоте, во лбу светел месяц, по бокам часты звезды!
Иван-королевич не стал больше откладывать поездку, сел на корабль и поплыл к острову; а там встречают его жена и четыре сына. Целовались они, обнимались, про былое расспрашивали. Как узнал Иван-королевич всю подноготную, тотчас же отдал приказ прогнать сестру-лиходейку.
И стали они жить все вместе - жили долго и счастливо
Умопримечание В.Я. Проппа к 286: (с.492-493)
Записано в Саратовской области. Андр. 707. см. примечание к 283.
В сносках даны следующие варианты:
После слов - засмолить и пустить по морю (с.383) - вариант: Родила королевна разом трех сыновей, да таких красавцев, что нигде не видано, нигде не слыхано! У всех ноги в серебре, руки в золоте, во лбу светел месяц…
...К словам - ученый кот - (с.384): - вариант: морской
...К словам - королевнин сын комаром обернулся (с.385) дан вариант: пчелою
Народные русские сказки А.Н. Афанасьева в трех томах. Том 2. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1957. 512с. N283-287. По колена ноги в золоте, по локоть руки в серебре с.374-388
http://www.twirpx.com/file/1569128/ 17Мб
https://cloud.mail.ru/public/AguV/v9aJTzghQ
http://folk-tale.ru/avtorskie-skazki-rus/skazki-afanaseva/skazka1170.shtml

Картина Михаила Врубеля Тридцать три богатыря (1901, ГРМ)
http://vrubel.narod.ru/main_v.htm
Князь пошел, забывши горе,
Сел на башню, и на море
Стал глядеть он; море вдруг
Всколыхалося вокруг,
Расплескалось в шумном беге
И оставило на бреге
Тридцать три богатыря;
В чешуе, как жар горя,
Идут витязи четами,
И блистая сединами
Дядька впереди идeт
И ко граду их ведет.
С башни князь Гвидон сбегает,
Дорогих гостей встречает;
Второпях народ бежит;
Дядька князю говорит:
Лебедь нас к тебе послала
И наказом наказала
Славный город твой хранить
И дозором обходить.
Мы отныне ежеденно
Вместе будем непременно
У высоких стен твоих
Выходить из вод морских,
Так увидимся мы вскоре,
А теперь пора нам в море;
Тяжек воздух нам земли
А.С. Пушкин Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди
РигВеда. К Ашвинам
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_911.htm

РигВеда I, 34. К Ашвинам

Автор - Хираньяступа из рода Ангирасов (Hiranyastupa Angirasa). Размер - джагати, стихи 9, 12 - триштубх
1a…вы двое обратите взор bhavatam navedasa
1c…в холод himya
2b…о (вашей) страсти к соме somasya venam. …опоры укреплены skambhasa skambhitasa
5d…дочь Солнца sure duhita - Имеется в виду Сурья - возлюбленная Ашвинов
7c…Насатьи nasatya - Имя Ашвинов; этимология неясна; в РВ всегда в двойств. Числе, кроме как IV. 3.6
7d…как дыхание ветер atmeva vatah
9b…сопряжены sanilah - Букв. Происходящие из одного гнезда, тесно связанные, братские
9c…запрягание…осла…- В колесницу Ашвинов запрягались ослы (?), кони, быки, птицы
11c Сотрите…повреждения - В магической целебной практике ведийцев болезни и повреждения стирали, стряхивали, насылали с однгого человека на другого

1 Трижды сегодня вы двое обратите взор на нас!
(Пусть будет) исключительным ваш путь и дар, о Ашвины!
У вас ведь привязь, как у одежды в холод - завязка.
Пусть управляют вами мудрые.

2 Три обода у колесницы (вашей), везущей мед.
Все ведь знают о (вашей) страсти к соме,
Три опоры укреплены, чтобы (все) удерживать.
Трижды ночью вы выезжаете, о Ашвины, и трижды днем.

3 В один и тот же день трижды, о покрывающие (наши) ошибки,
Трижды сегодня жертву медом окропите!
Трижды, о Ашвины, сделайте вы набухшими для нас
Подкрепления, несущие награду, вечером и на заре!

4 Трижды совершайте объезд, трижды - к человеку, верному обету,
Трижды, а также трояко будьте милостивы к усердному (в жертвоприношении),
Трижды, о Ашвины, привезите вы радость!
Трижды сделайте кушанья набухшими для нас, как неисчерпаемая (дойная корова)!

5 Трижды привезите вы нам богатство, о Ашвины,
Трижды (приезжайте) на службу богам и трижды поддержите, молитвы!
Трижды счастье и трижды славу нам (принесите)!
На трехместную вашу колесницу поднимается дочь Солнца.

6 Трижды нам, Ашвины, небесные лекарства,
Трижды земные и трижды давайте из вод!
Благословение, счастье и благо моему сыну,
Тройную защиту привезите, о повелители красоты!

7 Трижды, о Ашвины, достойные жертвы, день за днем
Добирайтесь до нас, (объезжая) вокруг трехчленного мира, (вокруг) земли.
По трем далям, о Насатьи-колесничие,
Приезжайте, как дыхание-ветер - на пастбища!

8 Трижды, о Ашвины, с реками - семью матерями (приезжайте)!
Три чана (с сомой). Трояко готовится жертвенное возлияние.
Над тремя землями паря,
Дни и ночи охраняете вы установленный свод неба.

9 Где три колеса трехчастной колесницы?
Где три сиденья, что сопряжены?
Когда (происходит) запрягание приносящего награды осла (? - cотрите повреждения),
На котором вы, Насатьи, приезжаете на жертвоприношение?

10 Приезжайте, о Насатьи: возливается возлияние!
Пейте мед устами, пьющими мед!
Ведь еще до зари посылает Савитар на регулярное жертвоприношение
Вашу колесницу, яркую полную жира.

11 Сюда, о Насатьи, с трижды одиннадцатью
Богами приезжайте на питье меда, о Ашвины!
Продлите срок жизни! Сотрите (телесные) повреждения!
Отвратите ненависть! Будьте спутниками!

12 На повернутой к нам трехчастной колеснице
Привезите богатство - здоровых героев!
Вас двоих, внемлющих, я зову на помощь,
И усильте нас при добывании наград!
РигВеда. К Ашвинам
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_911.htm
В связи с образом 33 богатырей из сказки О Царе Салтане, которые:
Все красавцы удалые,
Великаны молодые,
Все равны, как на подбор,
имеет смысл вспомнить, что в ведийской мифологии, как и в древнеиранской (Видевдат), общее число древнейших богов составило 33: Богов на небе - 11, на земле - 11, в водах - 11. В гимне Ригведы, обращенном к божествам утренней и вечерней зари, всадникам Ашвинам, певец зовет: Сюда, о Насатьи, с трижды одиннадцатью, то есть со всеми богами, живущими в глубинах неба - космического океана Вечности.
О том, что в Сказке о Царе Салтане остров Буян действительно является - тем светом -, местом, где обитают умершие, свидетельствует также постоянное оборотничество князя Гвидона, который для всех своих возвращений в мир живых (царство Салтана) использует чужое обличье. Общеизвестно, что в народных представлениях у мертвых нет обычного земного тела (у навей нет облика), поэтому они могут прийти в этот мир, только позаимствовав у кого-то его плоть. С этими представлениями связана традиция ряжения в Святки и на Масленицу - дни, посвященные предкам, возвращающимся в мир живых (c.52)
Светлана Васильевна Жарникова. Золотая нить. Вологда. 2003. 248с.
http://www.rulit.me/author/zharnikova-svetlana-vasilevna 17Мб
В Окияне-море пуп морской;
на том морском пупе - белый камень Олатырь;
на белом камне Олатыре сидит белая птица.
Летала та белая птица по городам и пригородам, по селам и приселкам, по деревням и придеревням; залетала тая белая птица к рабу Божиему (или рабе Божией) (имя рек) и садилась на буйную голову, на самое тимя;
железным носом выклевывала, булатными когтями выцарапывала, белыми крыльями отмахивала призоры и наговоры, и всякую немочь за синее море, под белый камень, под морской пуп
- текст заговора, записанный в начале XX века в Петрозаводском уезде Олонецкой губернии Н. Виноградовым

Рис. 96. Б.А. Рыбаков. Язычество Древних Славян
Большой интерес представляет композиция, изображенная на широком бронзовом браслете VII в. до н.э. из клада в Радолинеке близ Познани, т.е. на праславянской земле (Szafranski Wt. Skarby brazowe z epoki wspolnoty pierwotnej w Wielkopolsce. Warszawa; Wroclaw. 1955).
На широком щитке браслета посередине, от узкого конца браслета к другому концу, изображены шесть солнечных дисков, каждый с маленькими лучиками. У первого слева и третьего диска имеются изогнутые лебединые шеи, поднятые вверх. У четвертого и шестого дисков тоже есть лебединые шеи, но они опущены вниз. Диски делят щиток браслета на две половины; в обеих половинах симметрично расположена дважды повторенная главная часть композиции. На слегка изогнутой полосе, имеющей сходство с ладьей (по краям - лебединые шеи), изображена женская фигура в широкой юбке, с руками, простертыми вверх. Над женщиной - солнечный диск, аналогичный шести предыдущим. По сторонам женской фигуры еще два солнечных диска с лебедиными шеями в виде латинского s; шеи подняты, на голове черточками изображены присущие лебедям бугры на клюве. Судя по форме шеи, здесь изображен лебедь-шипун (Cygnus olor), распространенный в Северной Европе. У узких концов браслета снова выгравированы женские фигуры с поднятыми руками.
Два других, более узких, браслета из этого клада тоже украшены солнце-лебедями, но женской фигуры на них нет (c.341-342).
...Сочетание солнечных дисков с лебедями, так интересно представленное на вещах радолинского клада VII в. до н.э., не должно нас удивлять, так как в это самое время сочетание солнечной темы с темой лебедей встречается в искусстве и мифологии достаточно широко. Этрусскому искусству хорошо известно символическое изображение солнечного колеса, влекомого лебедями (Hahne Hans. Das Vorgeschichtliche Europe. Leipzig, 1910, s.58, tall. 68). В античной Греции сформировался целый цикл мифов о солнечном Аполлоне, неразрывно связанном с лебедями. Лебеди семь раз облетали Делос во время рождения там Аполлона. Аполлон-Солнце летал по небу в золотой колеснице, запряженной лебедями; в такой колеснице бог увозит Кирену.
Далеко не все праславянские, прагерманские, прибалтийские и вообще северные религиозные представления можно прямо соотносить с греческой мифологией; многое требует поправок на существенное различие темпа и уровня развития. Но именно по отношению к Аполлону и его лебедям мы располагаем многочисленными данными о связи этого мотива с севером. Лебедь - перелетная птица, улетающая на лето далеко на север, а на зиму возвращающаяся в широты Средиземноморья и Каспия. В Эклогах Гимерия приводится в пересказе гимн Аполлону: Когда родился Аполлон, Зевс, украсивши его золотой миртой и мирой, дал ему, кроме этого, возможность следовать на колеснице, которую влекли лебеди, и послал его в Дельфы...Аполлон же, взойдя на колесницу, пустил лебедей лететь к гиперборейцам -. Вернулся Аполлон с севера опять на лебедях, тогда, когда - было лето, даже самая середина лета...(А.Ф. Лосев. Античная мифология в ее историческом развитии. М., 1957,с. 407 - 408; см. также с.276).
Жрецами Аполлона считались сыновья Борея, северо-восточного ветра; во время жертвоприношений солнечному богу с северных Рипейских гор слетала туча лебедей, воспевавших Аполлона ( А.Ф. Лосев. Античная мифология..., с.406)...греческие мифы очень настойчиво связывали Аполлона с - самыми северными (гиперборейцами) людьми тогдашнего греческого географического кругозора. В античных сведениях говорится не только о том, что Аполлон-Солнце на зиму покидает ойкумену и отправляется к самым северным (аподемия Аполлона). Это можно было бы толковать как мифологическое объяснение смены летнего тепла зимними холодами, но в античном мире долго бытовали легенды о принесении даров в храм Аполлона на Делосе из отдаленнейших земель гиперборейцев.
Легенды, рассказанные Геродотом и повторенные Плинием и другими, вероятно, отражают какие-то реальные связи североевропейских племен с древними святилищами Греции (Дельфийское святилище будто бы основано гиперборейцами) и острова Делоса. В силу этого солнечных лебедей праславянского мира мы должны рассматривать не как механическое заимствование античного мифа, а как соучастие северных племен в каком-то общем (может быть, индоевропейском) мифотворчестве, связанном с солнцем и солнечным божеством.
В прикладном искусстве разных веков, как об этом уже приходилось говорить, идея суточного движения солнца выражалась обычно посредством двух видов существ: днем светило везут по небу кони (кони Гелиоса, миф о Фаэтоне и др.), а ночью - по подземному океану птицы: утки, лебеди, гуси. Возможно, что образ лебедей, влекущих светило и по океану и по небу, первоначальнее коней - ведь лебедь может и плыть и лететь; летящие лебеди более естественный образ, чем скачущие по небу кони. В восточной половине праславянского мира, как мы уже видели, культ водоплавающих птиц был сопряжен с ритуальными кострами-зольниками, связь которых с солнечным культом едва ли подлежит сомнению.

В лужицкой половине, помимо радолинского клада и схожих с ним находок, встречены ритуальные предметы, еще более близкие к мифу о солнечной колеснице, влекомой водоплавающими птицами. Таковы бронзовые и глиняные колясочки, близкие к очковым фибулам с птицами. В Каловице близ Тшебницы (Польша) найдена бронзовая коляска с тремя колесами, четырьмя водоплавающими птичками и двумя фигурками быков. Аналогичная глиняная коляска с тремя птичками была найдена в кургане в Бжезняке в Поморье (Hensel W. Polska Starozytna, s.239, rys. 211; s. 240, rys. 212). Три колеса, перекрещенные спицами, явно воспроизводят солнечный символ в его наиболее простой форме, а троичность их прочно вписывается в устойчивое представление об утре, полдне и вечере.
Интересной параллелью солнечным коляскам северо-западной части праславянщины являются две вотивные колесницы из Дуплян (Банат близ Белграда), найденные за пределами славянских земель того времени, но по своему содержанию весьма к ним близкие.
Колесницы в виде плоского лотка показаны условно. Сзади два колеса, спереди - одно. На каждой колеснице стоит человеческая фигура и изображены рельефно три птицы (утки?). Д. Бошкович дал очень интересную реконструкцию одной из повозок, установив, что над одной (мужской по признаку пола, но не по одежде) фигурой находился полусферический символ солнца, украшенный 12 лучами. Птиц Бошкович называет лебедями или утками (Boskovic Djurdje. Quelques observations sur le charcultuel de Dupljaja, s.41-45, ill. XXIV). Одежда мужской фигуры орнаментирована концентрическими кругами, одежда второй (женской?), помимо таких солнечных кругов, украшена на груди и у чресел тремя крестовидными знаками. Драга Гарашанина связывает эти находки с мифом об Аполлоне и лебедях (Garasanin D. Prilog proucvanju dupljajskih kolica. Старинар, Београд, 1951, т.II, с.270). В этом вполне можно согласиться с исследовательницей, добавив, что все трехколки от Дуная до Балтийского моря также входят в разряд вещей, свидетельствующих о знакомстве с мифом о полете Аполлона к гиперборейцам на лебедях (Д. Бошкович приводит интересные данные о том, что в окрестностях Дуплян местные краеведы собрали более 200 глиняных колесиков. См.: Boskovic Dfurdje. Quelques observations..., s.44. Возможно, этот участок Дуная, откуда открывался прямой путь к Олимпу и к Делосу, был как-то причастен к процессиям дароносцев Аполлона. Большое количество глиняных колесиков размером с пряслице и более крупных найдено на священной горе Собутке около древней цистерны. См.: Cehak-Hotubowiczowa H. Badania..., s.71) (с.343-345)
Борис Александрович Рыбаков. Язычество древних славян. 2-е изд.; М.: Наука, 1994г. 610с.
http://www.twirpx.com/file/1041888/ 19Мб
http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000031/
Вольх Всеславьевич

По саду, саду, по зеленому,
Ходила-гуляла молода княжна
Марфа Всеславьевна,
Она с каменю скочила на лютова на змея;
Обвивается лютой змей
Около чебота зелен сафьян,
Около чулочика шелкова,
Хоботом бьет по белу стегну.
А втапоры княгиня понос понесла,
А понос понесла и дитя родила.
А и на небе просветя светел месяц,
А в Киеве родился могуч богатырь,
Как бы молоды Вольх Всеславьевич.
Подрожала сыра земля,
Стреслося славно царство Индейское,
А и синея моря сколыбалося
Для-ради рожденья богатырскова,
Молода Вольха Всеславьевича;
Рыба пошла в морскую глубину,
Птица полетела высоко в небеса,
Туры да олени за горы пошли,
Зайцы, лисицы по чащицам,
А волки, медведи по ельникам,
Соболи, куницы по островам.
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_57.htm

Родословiе ЯромiровЪ iже съварахъ ВълъховЪ (лЪта от СМ)
…А Вълъхъвъ съварахъ Ъсте СловЪнъвъ от iхъ рода же, iже СловЪнЪ IрмЪръскыя
…Яръмiръ же съварахъ ВълъховЪ въ лЪто 5926 iзъшедъ от IрмЪря съ родъмъ своя на отоку на Руянь въ лодiяхъ аже въдалъ отЪнь бо Руянь отчiна рода iхъ
…Въ лЪто 5955 прiiдутъ къ Руянi рымъляны же а готъфЪ ОнЪ же ЪстЪ супостатЪ ярыя а кърЪпъкiя словЪнъскы роды А бысть сЪча вЪлiя а оуязъвлЪнъ Яромiръ абiе оумЪрлъ въ сь лЪто Аже съварахъ Ъго Бодуогънатъ прiведъ от Русi пълкы многы от сътрЪца ОрЪя от СловутiчЪ А прiiдутъ дружiны чюдi а сумi А iзънiчьтожа рымъляны а готъвЪ
А въ лЪто 5956 оустремiся Бодуогънатъ съ пълкы вЪлii словЪнъскы а рускы А поiдутъ от РюгЪнi въ лодiяхъ многы на зЪмлi готъфскiя а рымъскiя А разорi iхъ А многы гърады пожъгоша А пълънъ вЪлiй iмаа
А въ лЪто 5959 прiiдутъ СловЪны а Русы въ зЪмлi чюжiя алЪманъскы а франъскЪ а iныя А сЪдЪ съ роды своя

Родословие Ярмира, первенца Волхва (годы от РХ)
От: Волхва (Вълъховъ) (352) и Шелони (ШЪлоня) (от чуди (от чюдi Чялонь), союз в 370
Ярмир (Яръмiръ) (393, 447 убит римлянами) ->
Бодуогнат (Бодъогнатъ) (418) ->
Одоарк (Одоаръъкъ) (437, 493 убит Теодорихом в Риме - от ТЪодорiха въ гърадЪ РiмЪ)
…Волхв - первенец (греч. - съварахъ) Словена, и восходит к роду словен ирмерских.
…Ярмир же, первенец Волхва, в год 418-й от РХ ушел с родом своим из Ирмеря на остров Рюген (на отоку на Руянь) в ладьях (въ лодiяхъ), которые дал ему отец, потому что Руген - отчина их рода (бо Руянь отчiна рода iхъ).
…В год 447-й от РХ пришли к Ругену (къ Руянi) римляне и готы (рымъляны же а готъфЪ), то есть враги злые и сильные (супостатЪ ярыя а кърЪпъкiя) словенским родом и была великая битва (а бысть сЪча вЪлiя), и был убит (оуязъвлЪнъ) Яромир в тот же год 447-й от РХ, и в тот же год его первенец Бодуогнат (Бодуогънатъ) привел полки многие (пълкы многы) из Руси (от Русi), от дяди своего Орея от Словен (от сътрЪца ОрЪя от СловутiчЪ). И пришли дружины чуди и суми (а прiiдутъ дружiны чюдi а сумi) и уничтожили (iзънiчьтожа) римлян и готов.
А в год 448-й, от РХ устремился (оустремiся) Бодуогнат с полками великими словен и русов (съ пълкы вЪлii словЪнъскы а рускы), и пошли (поiдутъ) они из Рюгена (РюгЪнi) в ладьях (лодiяхъ) на земли готские и римские (готъфскiя а рымъскiя) и разорили (разорi) их, и многие города их сожгли (пожъгоша), и полон огромный взяли (пълънъ вЪлiй iмаа).
И в год 451-й от РХ пришли словены и русы (СловЪны а Русы) в земли чужие германские и франкские, и другие (въ зЪмлi чюжiя алЪманъскы а франъскЪ а iныя), и осели там с родами своими (а сЪдЪ съ роды своя)
Будинский Изборник. Ветвь первая, что от Альбиса
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_483.htm
51. Волх Святославьевич (Всеславьевич) (с.255-261)
Зап. от А.М. Крюковой в с. Нижняя Зимняя Золотица 29 июня 1899г.
Переняла от покрученников, приходивших в Золотицу с Мезенского берега

Ай ведь было во городи в Цернигови (!),
Ишше был тут ведь жил Светослав-то свет,
Не простого-то он был роду - боярьского.
Ай родилось у ево-то молодой жоны,
Молодой жоны, боярины-то всё большой-то ей (богатыриця была),
Да родилсэ у ей да цядо милоё,
Молодой-то у ей Волх да Светославьёвич;
Он родивши-то у ей, как будто гром огремел.
Говорить-то тут Волх да таковы слова:
Ай родима моя матушка, любимая!
Ай не пелёнай ты в пелёны меня в шолковыя,
Ай не овивай ты миня в пояса всё золочоныя;
Надевай ты лучше на меня же, моя матушка родимая,
Надевай-ко на меня всё латы богатырьския,
Надевай-ко на миня-то всё ведь шляпу-ту всё богатырьскую,
Не малу-ту, не велику шляпу - всё во сто пудов,
Ты клади-ко, моя матушка родимая,
Ты клади-ко мне-ка в руку-ту в праву мне паличю цяжолую,
Мне тяжолу клади палицю, всё девяносто пуд,
Да клади ты во леву мне руку, матушка, да плетку шолкову,
Ай клади ты мне-ка, матушка, да во мои-ти во резвы ноги,
Ты клади мне-ка всё зело да копьё востроё,
Ай клади ты, матушка, седёлышко клади чиркальскоё,
Ты клади-ко мне всю принадьлежносьть богатырьскую.
Я родилсэ от боярина, скажу-то, матушка, - я не боярьской сын,
Я родилсэ от боярина - я богатырь сильнёй,
Ише тот ли я Волх да Светославьёвич -.
Тут ведь матушка родима ужахнуласе.
Ише стал у ей Волх-от Светославьёвич,
Ише стал тут у ей да все осьми годов;
Ёго стала уцить грамоти сама да родна матушка.
Научила хорошо ево всё к святой грамоты.
Ише тут-то славной Волх да Светославьёвич
Он ведь пал-то на свети-то как всих хитрей,
Он-то всех ведь пал-то хитре да изо всех мудрей,
Ише тот ли ведь волх да Светославьёвич
Овернулсэ-то он перьво всё серым волком,
Во второй раз овернулсэ чорным вороном,
Он ише же овернулсэ ясным соколом,
Он ише же овернулсэ-то оленём златорогиим (золоты рога),
Он ише же обернулсэ горносталюшком,
Как ише Волх овернулсэ мурашом малым.
Шьчо приходит ко родимой своей матушки
Ище тот ли свет-Волх да Святославьёвич
Говорит то родной матушки да таковы реци:
Уж ты гой еси, матушка моя родимая!
Как гремит-то про меня слава великая,
Ай велика-та славушка, немалая -.
Ишше стал у нас Волх-свет Светославьёвич
Подьбиратьце стал годами, стал побольше тут.
Говорит-то тут Волх да Святославьёвич:
Уж ты вой еси, родима моя матушка!
Мне-ка шьто то ведь, братцы, как придумалось
Собирать мне разьве силушку великую;
Собирать-то мне-ка силу надоть с трёх земель,
Мне-ка с трёх надоть земель да сь трёх всё городов -.
Собирал-то он как силушку три годицька;
Назьбирал-то он ведь силушки да десеть тысецей.
Прогремела-то, прошла слава великая
Про того ли шьчо про Волха Святославьёвича,
Шьчо родилсэ-то когда, то ведь взошол, скажут, светёл месець,
Розошлись турки, олени по темным лесам, -
Шьчо во том ли славном городи в Цернигови (!)
Зародилсэ-то во ту пору, во то время,
Как богатырь-то родилсэ-то могуць-сильнёй
Ище тот ли славной Волх да Святославьёвич;
Ай родилсэ - на родинах будто гром зьгремел.
Как хотела пеленать ево родима-та всё матушка,
В пелены-ти пеленать да всё в шолковыя,
Не дозволил пелёнать да в пелёны себя.
Не дозволил овивать-то поясами золочоныма;
Как дозволил славной Волх наш Светославьёвич
Одевать ёму родимому тут латы богатырьския,
Приказал положить маменьки родимоюв
На головушку-ту шляпочку всё двесьти пуд,
Ише палицю велел он класьть да девеносто пуд,
Шьчо во ту велел во рученьку во правую,
Во леву руку ведь плётоцьку шолковую,
Он ведь в ноги-то велел ведь класьть да как зело востро копьё,
Он велел-то как нагалишшо с вострым ножом,
Он велел положить-то седёлышко черкальскоё,
Он велел всю принадьлежносьть богатырьскую.
Прогремела прошла славушка по всей земли
Про того ли про славного, могучого богатыря,
Про того прошла слава про Волха Святославьевича;
Докатилась-то, дошла слава великая
До тово ли до Иньдейска (Вендейска?) славна города,
До тово ли до царя, царя Иньдейськово.
Говорил-то ведь тут да царь Иньдейськия:
Нам ведь надоть наладить оружья-ти всё военныя,
Приготовить надоть нам ведь всё стрелы калёныя,
Ай не подошол шьтоб под нас богатырь-от пресильния,
Ише сильней-от, могуцёй Святославьёвич -.
Отправляитце Волх да Светославьёвич
Со своей-то он со силушкой великою
Он под тот ли под город Индейськой-от
Ко тому ли ко князю ко Индейському;
Вот пошли-то они да тут отправились.
Остоялись они да во тёмных лесах;
Их состыгла-то тут всё ночка тёмная;
Заспала-то всё его сила великая;
Тут не сьпит-то ведь Волх да Святославьёвич.
Овернулсэ он ноцью волком серым-то.
Овернулсэ он оленем златорогим то,
Он ведь стал-то тут по? лесу побегивать,
Он ведь стал-то имать да чёрных соболей,
Он ведь стал-то имать всё куници и лисици-ти;
Он розьвёртывалсэ опять сильним, могуцим всё богатырем.
Он как стал-то ведь шить да всё куньи шубы,
Он куньи-ти шубы шить, всё соболинныя,
На свою-ту всё на силу на великую,
Шьтобы в стужу-ту было им тепле ходить, -
Да носят пушшай всё куньи шубы-то,
Ишше куньи, всё шубы соболяныя.
Тут они пошли, поехали с того места;
Приежали недалёко тут к богатому ко городу,
Ко тому ли к богатому, к Индеи-то,
Ко тому-ту к царю всё ко Индейському
Ай ко той ли царици-то к Елены Олёксандровны.
Тут овёртывалсэ всё Волх-от Светославьевич,
Овернулсэ-то он да чёрным вороном,
Полётал-то он да по тёмным лесам;
Увидал-то он богатой город всё Индею-ту,
Розьвернулсэ он тут да добрым молодцём,
Ише сильним, могуцим всё богатырём.
Говорит-то ведь Волх Святославьёвич:
Вы ведь стойке-тко, моя сила великая:
Вы останьтесь-ко, моя вы силушка великая:
Овернусь-то я теперь да ясным соколом,
Полечу, сяду к царю я на окошоцько,
Я ведь всё-то у царя буду выслушивать -.
Овернулсэ славной Волх да Святославьёвич,
Овернулсэ-то он да ясным соколом,
Полетел прямо к царю да на окошоцько.
Говорил-то ведь тут да царь Индейския
Со своей-то он с молодой же со царицою,
Как со той со Еленой с Олёксандровной,
Говорит-то царь про Волха Святославьёвича:
Нам не надоть ли, царица, запиратьце-то на крепки крепосьти -
Говорит-то царица-та Елена Олёксандровна:
Не поминай-ко-се ты, царь, да царь Индейскии,
Ты того ли ведь Волха Святослвьёвича:
Говорить-то про ево да думать страшно всё;
Он родилсэ на святой Руси, тебе будёт противницёк -.
Тут сказал-то молодой да царь Индейськия:
Ты не бойсе, не страшись, молода моя царица ты,
Елена ты всё Олёксандровна!
Приналажоно у нас-то для ево, всё приготовлёно,
Для того ли у нас Волха Святославьёвича
Оружья у нас да со стрелами со калёныма -.
Тут ведь выслушал прехитрой-от богатырь наш,
Ише тот ли славной Волх всё Святославьёвич.
Он овернулсэ тут скоренько горносталюшком,
Вырывал-то он ведь матушку сыру земьлю,
Попадал он ко военным славным к оружьям,
Вынимал-то всё у их стрелки калёныя,
Закопал, зарыл во матушку в сыру землю,
Иступил-то, приломал востры штыки железныя,
Всё зарыл-то у их, спрятал в матушку в сыру землю.
Увидали тут народ да люди добрыя,
Шьчо идёт-то силушка великая
Шьчо ко тому ли царю, цярю Индейському,
Шьчо ко той ли ко стены всё городовою;
Они стали запирать ту-ту стену городовую;
Ай на те ли на предметы, крепки крепосьти
Не попасьть будёт некакому сильнёму, могучому богатырю,
Не пролесьть-то будёт Волху горносталюшком!
Овернулсэ он скоренько ясным соколом,
Вылётал он церез стену городовую,
Прилетел-то он к своей силы великою.
Говорит-то всё ведь Волх да Святославьёвич,
Говорит-то он, скоро да всё росказыват:
Заперьлись-то они в стену городовую.
Выходи-тко, моя сила, из белых шатров,
Отыскал тольки в стены я место полого -.
Ище тольки было тою шшолкой мурашу пройти.
Овернулсэ он да мурашом скоро
(Во второй раз певица пропела:
Овернулсэ он маленьким все мурашочиком),
Овернул-то он силы десеть тысецей
Он ведь всех-то их ведь малыма да мурашочками;
Он во сьтену-ту зашол да сам ведь всих провёл,
Розьвернул тогды свою силу великую,
Ишше сам-то розьвернулсэ славной Волх Святославьёвич,
Розьвернулсэ он да могуцим, сильним богатырём,
Надевал-то на себя он платьё богатырьскоё,
Надевал он на себя латы железныя,
Принималсэ за цяжолу свою палицю,
Он за ту свою за сабельку за вострую,
Он ведь зацял тут да всё помахивать
Со своей-то со силушкой сь великою;
Как избили-то ведь всю силу Индейськую;
Он оставил тольки тысечь да красных девушок,
Ише тот ли наш ведь Волх да Святославьевич.
Как замкнулсэ царь с царицей на крепки замки;
Он стоптал-то, росьпинал да розьбивал у их крепки замки;
Он ведь брал-то всё царя, царя Индейского,
Он ведь брал-то царя да за жолты кудри,
Он кинал-то ведь царя всё о кирпишной мос;
Тут славы царю поют да в старинах скажут.
Сам ведь брал-то за себя да всё в замужесьтво,
Молодую брал царицу-ту
Ише ту ли Елену Олександровну;
Он женил-то всих дородьних этих молодцов, -
Досталось-то на кажного по красной всё по девушки.
Населилсэ он в Индеюшку богатую
Ише тот ли славной Волх да Святославьёвич,
Он на место-то настал да стал царём царить,
Свою силушку заставил тоже в городи Индейськом жить,
Со своима-ти им жить с жонами с молодыма всё.
Завладел-то славной Волх всё Святославьёвич,
Завладел он всё Индеюшкой богатою
Беломорские былины, записанные А. Марковым. М., 1901, 619с.
http://www.twirpx.com/file/1285852/ 28мБ
https://cloud.mail.ru/public/2c5A/GEgL7f5tE
Беломорские старины и духовные стихи: Собрание А.В. Маркова. РАН. Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом). СПб.: Дмитрий Буланин, 2002
http://feb-web.ru/feb/byliny/texts/bst/bst-215-.htm
Вольх Всеславьевич

СловЪнЪ съ отокЪ Руянь рюгЪнъскiя суть ВЪнъды
Словене с острова Руян рюгенские суть Венды - ->
Волхв (352) -> Ярмир (393) -> Бодуогнат (418) Царь скиров и венедов - царь съкiръвъ а вЪнъдъвъ -> Одоаркус (437, 493 убит Теодорихом) -
Сей же Одоаръксъ въсъпрiiмi въ РiмЪ въластi от Эйрiха А въ лЪто 5984 пълЪнi цЪзарi рiмъскы Ромула А глаголютъ же бо от Ромула Рiмъ зача а от Ромула же Рiмъ съконъчаша А въ лЪто 6001 прiiгрядЪ Теодорiхъ а уязъвi Одоаръка
Одоакр воспринял власть в Риме от Эйриха и в 476 году пленил римского цезаря Ромула, и потому говорят, что Рим начался от Ромула и от Ромула Рим скончался, и в 493 году пришел Теодорих и убил Одоакра
Одоакр. Конец Западной Римской Империи
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_502.htm

…В русском эпосе только один Волх умеет обращаться в животных, и с этой стороны он также принадлежит к числу наиболее древних русских героев, как и по признаку охоты, которая служит единственным средством существования для него и для его дружины (с.46)
…Часть былин не принадлежит к киевскому циклу потому, что они создались еще до образования Киевской Руси. Содержание их было таково, что они не поддавались процессу циклизации. Таковы, например, былины о Волхе и о Святогоре. Они не были притянуты к киевскому циклу вследствие специфичности их содержания, что будет видно ниже при анализе этих былин (с.66)
…Количество работ, посвященных этой былине, очень велико. Большинство ученых возводило образ Волха к историческому Олегу. Основные аргументы следующие: сходство имен, слава Олега как мудреца-хитреца (что будто бы соответствует мудрости Волха, умеющего превращаться в животных). Легендарный поход Олега на Царьград сопоставлялся с эпическим походом Волха на Индию. Смерть Олега от змеи сопоставлялась с рождением Волха от змея и т.д. Ни один из этих аргументов не выдерживает критики. Другие ученые видели в нем фигуру не историческую, а мифическую. Так, А.И. Буслаев отождествляет его со змеем, по новгородскому преданию засевшим в Волхове и преградившим речной путь; от этого змея и река будто бы названа Волховом, а до этого она называлась Мутной (Историч. оч., I, с.8; Народн. поэзия, с.32-35,268). Орест Миллер видит в Волхе одновременно и исторического Олега и индоевропейское божество; он сопоставляет его с Индрой. Волх рассматривается как божество охоты (Илья Муром., с.188 и сл). Некоторые искали происхождение образа Вольги на Западе. Веселовский сближает его с германским Ортнитом на том основании, что Ортнит - сверхъестественного происхождения и тайно проникает в город, где находится его невеста, хотя Вольга ни к какой невесте не проникает (Мелкие заметки к былинам, XV. - Журн. мин. нар. просв., 1890, III, с.24-26). И.Н. Жданов возводит образ Волха к новгородскому апокрифическому сказанию о Симоне-волхве. - Сравнение новгородского сказания с апокрифической легендою о Симоне-волхве дает основание догадываться, что наш Волх - Волхв, одно из превращений Симона-мага -. По Жданову, Волх, совершающий поход на Индию, - другой герой. Этот герой возводится к западноевропейскому Роберту-Дьяволу, к которому Жданов возводит и Василия Буслаевича (Русский былевой эпос, с.404-424). М. Халанский подробно сопоставил все летописные сказания о Вещем Олеге и все данные эпоса о Вольге и пришел к выводу об их соответствии. Аналогии, приводимые Халанским, весьма искусственны. Так, призвание Микулы Вольгой приравнивается к призванию варягов и т.д. (К истории поэтических сказаний об Олеге Вещем. - Журн. мин. нар. просв., 1902, N8, 1903, N11). С.К. Шамбинаго находит, что в образе былинного Вольги ассимилировались образы Олега и Ольги. Шамбинаго пытается установить существующие редакции былины, но делает это формалистически. По его мнению, Вольга - не оборотень. Былинные строки об оборотничестве Вольги Шамбинаго понимает как поэтическое сравнение (К былинной истории о Вольге - Волхе Всеславьевиче. - «Журн. мин. нар. просв.», 1905, XI). Н. И. Коробка возводит былинного Вольгу к летописной Ольге; образ этот, однако, по мнению Коробки, создался не в Киеве, а представляет собой киевское приурочение международных - поэтических формул - (Сказания об урочищах Овручского уезда и былины о Вольге Святославиче - Изв. Отд. русск. яз. и слов. АН, 1908, I).
В советское время утверждение, что былинный Волх - исторический Олег, повторил А.Н. Робинсон. Он считает, что образ Волха - отразил некоторые особенности исторического облика Олега вещего и, возможно, осложнился впоследствии легендарными чертами князя чародея Всеслава Полоцкого (ИКДР, т.II, с.149). Такого же мнения держится Д.С. Лихачев. В образе Вольги он видит князя-кудесника. - К таким князьям-кудесникам в сравнительно уже позднюю эпоху причислялись двое князей - Олег Вещий в X веке и Всеслав Полоцкий во второй половине XI века. Их обоих, а может быть и еще кого-нибудь третьего, и соединил в своем образе былинный Вольга (РНПТ, т.I, с.200-201). С нашей точки зрения таким механическим соединением художественные образы не создаются (с.565)
II. Древнейшие герои и песни. Волх Всеславьевич
Былина о Волхе Всеславьевиче во многих отношениях представляет собой интереснейшую проблему. Выше уже приходилось указывать, что она, по нашим данным, принадлежит к числу древнейших, что она как целое сложилась задолго до образования Киевского государства. Ей присущи черты некоторой грандиозности, некоторого размаха, величия, воинственности, и этим она для народа сохраняла свою привлекательность в течение ряда столетий. Вместе с тем она по своему замыслу чужда новой киевской эпохе. Можно проследить весьма интересные попытки ее переработки: попытки эти должны быть признаны мало удачными и художественно малоубедительными.
В науке не было недостатка в трудах, посвященных этой былине. Большинство ученых с полной уверенностью утверждало, что Волх этой былины не кто иной, как Олег. Такая точка зрения должна быть признана совершенно фантастической. Поход Волха на Индию отождествлялся с походом Олега на Царьград, хотя в походе Волха, описанном в былине, нет, как мы увидим, буквально ничего, похожего на поход Олега, каким он описывается в летописи. Легендарная смерть Олега от змеи сопоставлялась с рождением былинного Волха от змеи, хотя и здесь ровно никакого сходства нет, кроме того, что в том и в другом случае фигурирует змея. Были и другие теории, но данная теория преобладала. Несмотря на ее полную и очевидную несостоятельность, она была повторена и некоторыми советскими учеными.
Былина о походе Вольги известна в 11 записях, но не все они равноценны:
К.Д. 6; Рыбн. 38 (ср. Гильф. 91), Рыбн. 146; Гильф. 15, 91 (ср. Рыбн. 38); Гул. 35; Онч. 84; Марк. 51; Крюк. I, 39; Сок. 76 (ср. Кон. 12); Кон. 12 (ср. Сок. 76).
К.Д. - Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым. Редакция С. К. Шамбинаго. М., 1938
Рыбн. - Песни, собранные П.Н. Рыбниковым. Изд. 2, т. I-III. М., 1909-1910
Гильф. - А.Ф. Гильфердинг. Онежские былины, записанные летом 1871 года. Изд. 4-е, т. I-III. Изд. АН СССР, М.-Л., 1949 и сл.
Гул. - Былины и песни Южной Сибири. Собрание С.И. Гуляева. Под ред. В.И. Чичерова. Новосиб., 1952
Онч. - Н.Е. Ончуков. Печорские былины. Зап. Русск. географ. общества по отделению этнографии, т. XXX. СПб., 1904
Марк. - А. Марков. Беломорские былины. М., 1901
Крюк. - Былины М.С. Крюковой. Записали и комментировали Э. Бородина и Р. Липец. Летописи Гос. лит. музея, т. I, кн.VI. М., 1939. То же, т.II. Летописи, кн.VIII. М., 1941
Сок. - Онежские былины. Подбор былин и научная редакция текстов Ю.М. Соколова. Подготовка текстов к печати, примечания и словарь В. Чичерова. Гос. лит. музей. Летописи, кн. 13. М., 1948
Кон. - Сказитель Ф.А. Конашков. Подготовка текстов, вводная статья и комментарий М.А. Линевского. Петрозаводск, 1948
Две записи сделаны повторно и по существу совпадают (Гильф. 91 = Рыбн. 38, от Романова, Сок. 76 = Кон. 12, от Конашкова). Из оставшихся девяти записей три отрывочны и содержат только начало. Похода в них нет (Гильф. 15, Онч. 84, Гул. 35). Запись от Конашкова также фрагментарна. В ней нет начала и нет описания похода. В этой записи содержится лишь описание того, как Волх подслушивает разговор турецкого султана и как он расправляется с ним. Из пяти остальных записей одна, а именно запись Маркова от Аграфены Матвеевны Крюковой несомненно восходит к книжному источнику - к тексту Кирши Данилова, хотя разработка и иная. Зависимость эта может быть доказана документально. Текст Марфы Семеновны Крюковой (дочери А.М. Крюковой) частично восходит к материнскому тексту, но сильно отличается от него. Отдельные детали образа Волха могут быть дополнены текстами былины о встрече Вольги с Микулой Селяниновичем. Некоторые из этих записей начинаются с рассказа о чудесном рождении Вольги и о его оборотничестве.
Полученная картина показывает, что былина обладала какими-то достоинствами, которые не дали ей вымереть вплоть до XIX века. Вместе с тем мы видим, что о походе Волха фактически повествуется только в 4-5 записях. Чаще поется только о рождении Волха, поход отбрасывается. Это наводит на предположение, что былина о походе Волха обладала какими-то недостатками, особенностями, которые не удовлетворяли художественных запросов народа.
Рассказ о рождении Волха (или, как он также иногда именуется - Вольги Всеславьевича или Святославьевича), каким оно описывается в былине, сохраняет древнейшие тотемические представления о животных как о предках человека и о возможности рождения великого охотника и волхва непосредственно от отца-животного. Волх рождается оттого, что мать, спускаясь с камня, неосторожно наступает на змея. Змей обвивается вокруг ее ноги, и она зачинает (К.Д. 6 и др. Волх рождается с восходом солнца или луны (К.Д. 6). При его рождении гремит гром (Марк. 51), колеблются земля и море. Сохранилось это начало, конечно, не потому, что сохранилась вера в такое рождение, а потому, что картина эта полна величественности. Художественность ее отметил В.Г. Белинский в своем пересказе сюжета этой песни. - Это - апофеоза богатырского рождения, полная величия, силы, - так пишет он об этом начале (В.Г. Белинский. Полное собрание сочинений. Изд. АН СССР, т.V, 1956, с.397-398).
Имя героя, Волх, указывает на то, что родился великий кудесник, волхв. Он рождением связан с природой, как с природой и борьбой с ней была связана вся жизнь первобытного человека. Предки русских, раньше чем стать земледельцами, зависели от охоты, которая когда-то была основной формой добычи средств существования. Когда Волх рождается, звери, рыбы и птицы в страхе прячутся: родился великий охотник.
Рыба пошла в морскую глубину,
Птица полетела высоко в небеса,
Туры да олени за горы пошли,
Зайцы, лисицы по чащицам,
А волки, медведи по ельникам,
Соболи, куницы по островам.
(К.Д. 6)
Волх умеет обращаться в животных: рыб он ловит в образе щуки, птиц - обернувшись соколом, лесных зверей - серым волком. Он чародей и оборотень.
Песня о Волхе подтверждает точку зрения акад. Грекова на языческие верования восточных славян. - По-видимому, - пишет он, - у восточных славян долго сохранялись пережитки, связанные с тотемическими представлениями, например вера в оборотничество, то есть в превращение людей в зверей. Кроме зверей, славяне поклонялись камням, деревьям, ручьям, рекам. Пережитки этих верований долго существовали и после принятия христианства (Очерки истории СССР. Период феодализма IX-XV вв., ч.I. Изд. АН СССР, М., 1953, с.102). В былине прямой веры в оборотничество уже нет, оно использовано только как поэтический прием, но создаться образ героя-оборотня мог только тогда, когда эта вера еще была.
Родился герой, соответствующий идеалам первобытно-общинного строя: великий охотник и колдун, умеющий покорять себе природу, и в первую очередь - животных, от которых когда-то зависела вся жизнь человека.
Но Волх не только великий охотник, он и великий воин. Как воин он, однако, совершенно не похож на воинов позднейшего русского эпоса - на Илью, Добрыню, Алешу.
Он воюет так же, как охотится: путем волшебного умения, хитрости-мудрости. Поход Волха, цель этого похода, определяются совершенно иной идеологией, чем те войны, в которых принимают участие основные герои русского эпоса. Правда, Волх или Вольга набирает себе дружину вовсе не как колдун. В одном варианте он даже возглавляет огромное войско в 40 000 человек. Но для Волха характерно не это. Для него характерны и специфичны черты волхва и кудесника. Победу он одерживает своим волшебным искусством, а не искусством военным, хотя он, едва родившись, уже просит пеленать его не пеленой, а в латы:
Ай и гой еси, сударыня матушка
Молода Марфа Всеславьевна!
А не пеленай во пелену червчатую,
А не пояси в поясья шелковые.
Пеленай меня, матушка,
В крепки латы булатные,
А на буйну голову клади злат шелом,
По праву руку палицу,
А и тяжку палицу свинцовую,
А весом та палица в триста пуд.
(К.Д. 6, ср. Марк. 51)
Образ этот напоминает выражение из Слова о полку Игореве: под трубами повиты, под шлемами взлелеяны, концом копья вскормлены. Образ пеленаемого в латы ребенка присоединен к Волху позднее, но он не изменил его природы оборотня.
Решающим моментом для оценки и определения Волха являются, однако, не столько обстоятельства его рождения и воспитания, сколько характер и цель совершаемого им похода.
Русский эпос знает и признает для своих героев только один вид войн - войны справедливые, войны, целью которых служит защита родины от нападения врага.
На первый взгляд может казаться, что и Волх совершает именно такой поход. В некоторых вариантах поход вызван похвальбой индейского царя, что он возьмет Киев и сожжет его церкви (К.Д. 6). В других случаях царь хвастает, что он поедет воевать на святую Русь, девять городов он похваляется подарить своим сыновьям, а Киев взять себе. Жене он обещает привезти дорогую шубу.
Картина получается совершенно определенная: Волх отправляется в поход потому, что Киеву грозит опасность, и эту опасность он хочет предотвратить. Но это - позднейшее наслоение. Можно утверждать, что древнейшая основа песни была иной, и что эту основу народ отбросил. Волх первоначально совершал набег с совершенно иными целями: поход Волха был чисто хищнический. Достаточно сравнить защиту Киева от татар. Калина или Батыя Ильей Муромцем или Василием Игнатьевичем с той войной, которую ведет Волх, чтобы сразу увидеть разницу между подлинной защитой Руси и такой защитой, которая представляет собой лишь малоубедительный предлог для нападения. Волх сам ведет свою дружину к индейскому или турецкому царству и вплотную подходит к городу раньше, чем индейский царь вообще что-либо может предпринять. Можно было бы предположить, что Волх избрал наиболее совершенный способ защиты, а именно нападение. В таком случае он был бы более совершенным защитником родины, чем Илья Муромец. Явно, что это не так. О целях Салтана он узнает волшебным образом: он обращается в птицу и подслушивает разговор его с женой. Сказочный характер такой разведки совершенно очевиден. Но очевидно также, что намерение Салтана привезти жене из Киева шубу, подарить своим девятерым сыновьям девять русских городов не идет ни в какое сравнение с теми страшными и исторически реальными угрозами, с которыми в эпосе под Киев подступает Батый. Враг, на которого надвигается Волх, не имеет определенного исторического лица. На пять самостоятельных вариантов мы имеем три разные страны и трех разных врагов, против которых он воюет: это Индия, Золотая Орда и Турция. Былина отражает не те исторические войны, которые вела древняя Русь, а межплеменные схватки, набеги, которые в позднейшее время получили неустойчивое историческое приурочение.
Волх - предводитель этого набега не как военачальник, а как кудесник. Его волшебное искусство обеспечивает успех предприятия. Чтобы снабдить свою дружину всем необходимым, он обращается волком и соколом; охотой он и кормит дружину и одевает ее в шкуры убитых им зверей. Воины, одетые в звериные шкуры, отражают древний охотничий быт. В Волхе, заботящемся о своей дружине, есть несомненная привлекательность. Такая строка, как - дружина спит, так Волх не спит, выражает идеал военачальника, всем существом своим преданного своему делу и своим людям. Дружина же по существу представляет собой не княжескую дружину позднейшего типа, а скорее беспорядочную орду завоевателей. Успех предприятия решается - хитростью-мудростью - их предводителя. Все это объясняет нам, почему эта былина была почти забыта, когда создался собственно воинский эпос. Волх летит в индейское царство соколом и там обращается в горностая или других животных. Здесь он портит оружие врага: в образе горностая он перекусывает тетивы у луков, от стрел он отламывает наконечники, в образе волка он перекусывает горла лошадям и т.д. У - ружей огненных - он вынимает кремни, причем наличие в одной и той же песне древних луков и стрел и нового огнестрельного оружия нисколько не смущает певцов. Такое неслаженное сосуществование старого с новым чрезвычайно характерно для этой песни.
Совершив это дело, Волх будит свою дружину и ведет ее в индейское царство. Дружина робеет, увидев неприступные стены, но Волх обращает всю свою дружину в муравьев. Они перелезают через стены или сквозь ворота, а в индейском царстве Волх вновь превращает их в мо?лодцев. Призыв, с которым он к ним обращается, выдает цель похода, определяет его идеологию:
Гой еси вы, дружина хоробрая!
Ходите по царству индейскому,
Рубите старого, малого,
Не оставьте в царстве на семена!
(К.Д. 6)
В описании похода Волха мы видим остатки тех варварских времен, когда совершались жестокие набеги одних племен на другие. Щадят только молодых женщин. Сам Волх расправляется с индейским царем Салтаном Ставрульевичем и берет за себя его молодую жену, а дружину он женит на девушках. Завоевателям достается богатая добыча, и песня кончается грандиозной картиной дележа этой добычи: Волх делается индейским царем и выкатывает для дружины золото и серебро; он наделяет дружину целыми табунами коров и коней, так что на каждого из дружинников приходится по сто тысяч голов. Если до сих пор мы видели охотничий характер дружины, то теперь имеем набег в целях добычи скота. О защите Киева уже нет и помину. Сам Волх в Киев не возвращается и остается здесь царствовать, и дружина, переженившись, также остается в Индии.
Все это позволяет нам сделать следующее заключение: древнейшая основа песни о походе Волха - песня о набеге первоначально в поисках охотничьих угодий, позднее - в целях угона скота. И начальник дружины и сама дружина - охотники, питающиеся и одевающиеся охотой. Набег носит хищнический характер: все население перебивается, скот и имущество распределяются между победителями. Между ними же распределяются женщины, и победители не возвращаются, а остаются жить на занятых местах. Такое повествование обладает некоторой занимательностью, но оно уже не соответствует идеологии ни Киевского государства, ни киевского эпоса. Позднее самим народом была сделана попытка приурочить этот поход к своим позднейшим историческим интересам. Волх был представлен защитником Киева (теперь он мог получить имя Вольги и отчество Всеславьевича), его противник приобретает либо сказочно-фантастическую окраску, превратившись в индейского царя, либо мнимо-историческую - царя Золотой Орды или турецкого султана. Однако эта попытка не была доведена до конца, осталась незавершенной и поэтому неудачной, и песня о Волхе-Вольге была почти забыта и заброшена, вытесненная подлинно-героическими песнями об отражении русскими татар. Она принадлежит к числу наиболее редких песен русского эпоса. Часто о походе Волха совсем не поется, поется только о его рождении, хитрости-мудрости, о наборе дружины. Это - не забывчивость, не искажение, а отбрасывание из песни идеологически не соответствующих историческому развитию народа элементов. Много позднее образ Волха был использован уже как чисто отрицательный и противопоставлен Микуле Селяниновичу (с.70-75)
В.Я. Пропп. Русский героический эпос. Из-ие второе, исправленное. Гос. из-во худож. лит-ры. М., 1958
http://feb-web.ru/feb/classics/critics/propp/rge/rge-001-.htm

76. Султан турецкий (Вольга Святославович) - Пудога. Ф.А. Конашков
А как ведь цярь - султан да турецкие
А сидел с цярицей турецькою,
А ведь сидел он, думушку думал-то,
А ведь советы он сидел да советовал
А со своей он цярицей со турецькой:
Ай ты, моя цяриця турецькая,
Вчерась-то я советов понаслушался,
Я понаслушался, понадумался:
Как великa славушка идет на Киев-град,
А видь поболе идет на солнышко,
А видь на солнышка на князя на Владимера,
А в полон забрать молоду жону,
А молоду жону да Опраксию -
Нунь видь сама-то красавица,
А привезёна из города из Красного,
Из того ли она села да из богатого,
От царя ли Романа Митриёвича.
Как и я-то видь послушался да и позадумалси:
А как взять видь силушку
А ведь тут мни да как хотелоси,
А видь тут князьям - боярам подарычки,
А видь привезут тибе видь с Киева,
Ай ведь привезут те шубыньку соболиную,
А те шубоньку соболиную,
А одеялышко чистых шелков. -
А отвечала-то цяриця турецькая:
Ай ли ты, князь-салтан да турецкии,
А не дёржи худого да на разуми!
А как во этоем городи есть во Киеви,
А видь исть и сильный могучий богатыри,
А видь не придется держать шубоньку соболиною,
А не придется мни окутаться
А одеялышком-то чистых шелков. -
А в тую пору в тое времячко
А ведь он-то все тoё повыслушал,
А не успел собрать силы сильные, -
А он брал видь сорок тысячёв,
А ведь ходил в новый город, Киев-град,
Как спожечь-то он, головней скотать,
Как князей-бояр во полон забрать,
А как молоду жону-то Опраксию,
Тую видь красавицю,
А хотел вид рука пoд ручку.
А и как в тoё время, в тoё времячко
А как стоял Вольгa да Будимирович.
А видь и брал Вольгa Салтана за белы руки,
А за

  

  
СТАТИСТИКА

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001