Влес Кнiга  Iсходны словесы | Выразе | Азбуковник | О памянте | Будиславль 
  на первую страницу Весте | Оуказiцы   
Марш русских студентов
от 18.12.14
  
Выразе


За Русь, за Русь Святую Русь, за Русь Святую Русь



Марш русских студентов (мужской хор). Сл. Д.Н. Вергуна. Муз. И.И. Тёроха





За Русь, за Русь Святую Русь, за Русь Святую Русь,
Вперед, вперед на бой! Никто на бой не трусь, никто не трусь, не трусь!
Наш век идет любви, добра, наш век любви добра,.
Вперед же, Русь, вперед ур-ра на бой, вперед!
Вперед на бой, на бой вперед, ур-ра у бой, ур-ра, ур-ра!
Лет тысячу был век романский,
Вторую тысячу - германский,
А третья тысяча пришла,
Тут нас исторья призвала.
Ур-ра, ур-ра! Наш век русско-славянский,
Наш век идет любви, добра,
Вперед же, Русь, вперед же Русь. Ур-ра!
На бой! Ур-ра, ур-ра, ур-ра, ур-ра, ур-ра!
Живая мысль. Вып.8. 1903г., Львов (от Наташи Гаттас)
Д.Н. Вергун: Червоннорусские отзвуки
Д.Н. Вергун: Червоннорусские отзвуки. Львов 1901г. 144с.
Под таким скромным (отзвуки), но дорогим, по старинным воспоминаниям (червонно-русские), заглавием издан еще в 1901г. литературным кружком при русском студенческом Обществе Друг, сборник стихотворений редактора журнала Славянский Век д-ра Д.Н. Вергуна, заслуживающий самого широкого распространения и в Руси Державной, как по целостному национально-славянскому мировоззрению поэта, так и по всестороннему и правильному решению насущных вопросов жизни Руси и Славянства.
...Каким высоким восторгом, безграничною верою и пламенною надеждою на торжество родной Руси проникается сначала до конца песнь За Русь!?
Идет наш век - любви добра,
Вперед же Русь, ура, ура!...
И кто-ж рабам вернет свободу,
Кто правду даст людскому роду?
Лишь тот народ, что в жертву кровь
Несет за братство, за любовь,
Вот - жребий русскому народу!
А. Павлид. - Д.Н. Вергун: Червоннорусские отзвуки. Живая мысль. Вып.9. с.277-281, 1903г., Львов, (от Наташи Гаттас)
В последней четверти ХIХ в. во Львове существовало студенческое общество Академический кружок, а после его закрытия москвофильское литературное студенческое общество Друг. Его силами организовывались лекции, изучение русского литературного языка, беседы, литературные чтения. Количество членов к 1905 году насчитывало 124 человека. 30 января 1905г. состоялось торжественное заседание, посвященное 10-летию Друга. В отчетном докладе, подготовленном студентом Г.И. Навроцким, наряду с данными о количестве членов и культурной деятельности общества за десятилетие, были оглашены и сведения о том, что на съезде карпато-русского студенчества в сентябре 1902г. прозвучало требование реорганизации русско-народной партии, - соответствующее духу времени -, что - более живая часть молодежи -, к которой принадлежит большая часть членов Друга, требует настоятельно такой реорганизации, с чем не соглашаются предводители партии. А студент Б.Ф. Глушкевич в своей пылкой речи горячо говорил о борьбе русского гения - за священную идею свободы -. Русский гений, - восклицал он, - действительно страдал за свою идею: Рылеева ведь повесили; Достоевскому смертный приговор был заменен 10-летней каторгой; Пушкин был сослан в глухую деревню за две нерелигиозных строки в одном частном письме; Лермонтов был в тюрьме за стихотворение На смерть Пушкина; Чернышевский был сослан в Восточную Сибирь и провел там 19 лет. В тюрьме написал он целый свой роман Что делать?. Глеба Успенского тоже не миновала тюрьма: - он был даже наказан 25 розгами. Толстого же недавно отлучили от православной церкви, а Горькому угрожает ныне виселица -. При этих словах известный уже нам русский консул Пустошкин и несколько москвофильских лидеров, присутствовавших на собрании, демонстративно покинули зал. А горячий докладчик продолжал свою пылкую речь и закончил ее призывом принять в свое сердце русскую идею, а - русская идея - свобода, и русская идея - любовь, и русская идея - всемирное братство, и русская идея - мир...Не громы пушек правят народами и судьбами человечества, - воскликнул под конец оратор, - только эти незримые, тихие идеи, ибо всякая высокая идея есть жизнь и огонь, и движущая творческая сила! [56 с.130-131]. Речь очень понравилась сотруднику украинского народовского органа Діло, доктору И. Копачу, он кратко изложил в Діле сведения о вечере и довольно подробно речь Б. Глушкевича.
Иван Франко, старый опытный политик, сразу оценивший уязвимость высказываний студентов, обрушился на Ивана Копача со своих боевых партийных позиций в статье, опубликованной и на страницах Літературно-наукового вісника и отдельной брошюрой. Отвесив несколько нелестных комплиментов и Пушкину, и Достоевскому, и Льву Толстому, Иван Франко бросил обвинение бедным студентам: У вас нет никаких убеждений и никаких выработанных идей, и вы по инерции держитесь шаблонов, выработанных не вами, направления, цель которого одна - нажива, карьера, личная корысть, а при том - желание освободить себя от обязанности тяжкого труда на пользу самого ближнего, родного вам народа [134, с.256]. А И.С. Свенцицкий на страницах своего журнала Живая мысль в октябре того же отнюдь не мирного 1905г. поместил подлинные материалы злополучного вечера - и доклад В.И. Навроцкого, и речь Б. Глушкевича, и свою собственную речь за товарищеской беседой [56], а сверх того в разделе библиографии критику брошюры И. Франко [56, с.153-154. См. также 70, с.136-139].
- Н.М. Пашаева. Очерки истории русского движения в Галичине XIX-XX вв. Гл. 12. В преддверии Талергофа. Рубеж XIX-XX вв. 1914г. с.124-125
Как писал позднее известный уже нам С. Медвецкий, - с приходом коммунистов на нашу Родину осенью 1939г. русские общественные деятели были арестованы, вывезены, часть русской молодежи - студенты, по найденному в обществе Друг списку были арестованы и уничтожены [75, 1966, ? 9 - 10, с.5].
Ни имена, ни количество жертв автор не сообщает, у нас также нет сведений о них. Галичина вошла в состав Советской державы в качестве части Украины, что это будет значить в дальнейшем, еще никто не мог предполагать. Но советские власти сразу же ориентировались на украинские и проукраинские элементы, хотя всячески открещивались от украинского буржуазного национализма.
Тяжелой была проблема пятой графы в паспортах, т.е. определение национальности. Русским галичанам упорно навязывали национальность украинец, некоторые оказывали отчаянное сопротивление и все же отстояли свою русскую национальность. Все ключевые позиции в крае заняли украинцы (с.175)...
56. К торжеству 10-летия студенческого о-ва Друг. Живая мысль. 1905. Вып.25. Жовтень. с.126-145
70. В. Малкин. Русская литература в Галиции. Львов: Из-во Львов. ун-та, 1957. 164с.
75. С. Медвецкий. Борьба Прикарпатья за Русь. Свободное Слово Карпатской Руси (ССКР). 1966 - N1-2, c.8-10; N.3-4. c.10-11,16; N5-6. c.11-13; N7-8. c.13-16, N9-10, c.4-6; N11-12. c.5-8
134. Франко И. Искренность тона и искренность убеждений. Франко И. Сочинения в десяти томах. Т.10. М., 1959. с.244-259
Нина Магометхановна Пашаева. Очерки истории русского движения в Галичине XIX-XX вв. Гос. публ. ист. б-ка России. М., 2001. 201с.
http://www.ukrstor.com/ukrstor/paszaeva_oczerk.html
К торжеству
К торжеству 10-летия студенческого о-ва Друг
(Речь председателя о-ва, Богдана Феофиловича Глушкевича, в торжественный вечер 30 января 1905г.)
.
Многоуважаемые гости и дорогие товарищи!
У других, более сильных, более развитых обществ празднование торжества, подобного нашему, может иметь характер праздничного отдыха, заслуженного настоящим трудом. Там могут поздравлять друг друга молодые и старые члены данного общества словами: все у нас идет хорошо, мы развиваемся и крепнем, а культура наша обращает на себя внимание всех народов, несет к ним наш язык, помогает им на всяком шагу и поднимает их нашими понятиями, изобретениями, наукой, и нашим высоким, благородным миросозерцанием. - Но у нас, Галичан, племени слабого, мало-культурного и полуграмотного, у нас торжественный день 10-летия нашего студенческого о-ва не может быть, к сожалению, днем спокойного, безпечного отдыха, или праздных, пустословных поздравлений, а должен быть днем общего зазыва к более напряженной, дружной работе, днем всеобщего воодушевления, которое не оставляло бы нас - по крайней мере - в продолжении следующих 10 лет, которое согревало бы наши сердца и выразилось бы в длинной веренице доблестных подвигов и живых дел.
Вскинем беглый взгляд на наше прошлое, посмотрим на наши недостатки и постараемся узнать что нам прежде всего нужно. Десять лет тому назад, при основании Друга, русская речь звучала лишь несмело в устах немногих единиц, а большинство нашей интеллигенции прислушивалось к ней полунедоверчиво, как к какой-то диковине-новости. Ныне русская речь льется уже свободнее и громче. Звук ея слышен все чаще и чаще, и под деревенской крышей, и во всех собраниях студенчества, концертах, литературных вечерах, и в частном разговоре, и в песенке: она звенит и завоевывает себе надлежащее место и в журналах. Нельзя тут, как видим, не констатировать некоторого прогресса. Но все-таки этого еще мало. Если обратим внимание на нашу неподвижность - не станем же мы петь похвал самим себе, а должны сознаться, что подвижности у нас все-таки очень мало, в сравнении хотя бы с поляками и украинцами.
Посмотрим дальше на то оружие, которым мы боремся с нашими идейными противниками - и на те недоразумения в нашем же собственном таборе и на волнения внутри нашего о-ва, и мы убедимся, что мы и не в состоянии двинуться сильно и единодушно вперед. Причина тому - недостаток единодушия, уважения для чужого мнения, недостаток сознания общности стремлений, а главное - отсутствие настоящего понимания русской идеи. А эта идея должна ведь составлять прочный, объединяющей нас всех союз, в ней должны мы понимать друг друга и верить друг другу. Лишь дети могут довольствоваться разъяснениями в роде таких, как: русский это тот, кто пишет - ъ, ы и Ъ (ять) - и крестится трижды. Это ведь одни формы, а в формах не кроется идея, вся идея живого народа. Она кроется в духе, в известном настроении духа, и создает для себя же, смотря по обстоятельствам, все новые и новые формы. И если какие-нибудь люди, уцепившись за одни формы, думают, что в них-то и вся суть народной идеи и не обращают ни малейшего внимания на сущность народной жизни, то самопонятно появляются застой и безжизненность. Вот причины, почему, нередко, весь организм, вместо жить и обновляться, вянет и умирает. Печальные симптомы такого медленного увядания мелькают именно на горизонте нашей общественной жизни. Усваивая себе механически русский язык, мы совершенно упускаем из вида и забываем о русском духе, как будто бы он никак не заявил о своем существовании; - и мы не лишь обходим его молчанием, а осмеливаемся даже отрицать его, заменяя его другим духом, чуждым нашему гению и нашему народу. - Но еще пора нам очнуться, высвободиться от ложного гипноза и возстановить в наших сердцах настоящую русскую идею в ея чистом, полном блеске.
У всякого народа есть какая нибудь  идея, более материальная и узкая или же более духовная и широкая. Идея данного народа - это цель его жизни, это его культурное посланичество. Народ, лишенный всякой цели, погибает, как человек, порешивший, что в его жизни нет никакого смысла. Развитие всякого народа ведет его гений, воплощающийся и выражающийся в его искусстве, его языке, истории, творчестве, прежде же всего в его духовном творчестве т.е. в литературе. - Созерцая гений того или другого народа, выразившийся в религии, философии и литературе, мы можем определить степень культурного развитая этого народа и его будущую мировую роль. - Чтобы нам легче было ориентироваться, мы можем посмотреть, на польский народ. Его гений выражал польскую идею как нельзя лучше и яснее. И идея эта очень высока и очень благородна. Конечно, лишь в своей первоначальной чистоте: не станем ведь искать идеи народа и блеска его гения в пороках и страстях серой толпы. Польский гений верил в свое мировое посланичество, в свой т.н. мессианизм. Bog chce Polski, - пишет Словацкий (O potrzebie idei) - aby czyuila wysokosc miedzy wysokosciami, do ktorej daza w idealach inne narody -. - Во na ziemi Ьуe Polakiem - читаем в Psalmach Красинского - to zуe bosko i szlaclietnie!
А наша идея, где же наш мессианизм? - Разве правы в своих укорах и в своем презрении к нам наши противники, именующие нас рабами и угнетателями, подобострастными льстецами тирана и врагами всякой душевной человеческой свободы? - Поистине они до некоторой степени справедливы, по чудной трагике нашей жизни. По-тому, что мы никогда не оппонируем им, как вольные духи, никогда не назовем себя Свободы духовными сынами, но взирая на наши внешние кандалы, на наш рабский государственный строй, мы чувствуем себя безсильными правдою стереть наш стыд, а ухитряемся, как бы нам нашего противника побороть ложью. - Нас привыкли называть заскорузлыми цареславами и поклонниками старых, отживших идеалов. - И мы как будто бы приспали под этим внушением и стали действительно считать себя такими, - вместо встрепенуться, одуматься и вскричать: Да, ведь мы не такие; да ведь это явная ложь и клевета! Ведь нам нельзя быть такими! - И если мы до сих пор так не закричали, то действительно крайняя пора сделать это теперь, пока нас ждет еще русский гений, пока не потухла в забытой святыне наших сердец последняя искорка его великого пламени!
Раньше могли мы ведь оправдываться нашей отсталостью, нашим незнанием русского гения, но сегодня, когда о нем знает весь мир, когда дела его и речи громко пронеслись по всей земле, сегодня стыдно было бы и нечестно защищаться и извиняться невежеством. - Отстаивать старые девизы, потерявшие всякое значение для нового человека, проповедывать средневековые схоластические понятия, отрицать свободу совести и т.п. - все это позволительно нам еще и сегодня, хотя нам нельзя этого делать ныне во имя русского гения и русского народа. Потому, что высокое чело русского гения всегда было озарено звездою Свободы, а сам русский народ, хотя был, по словам Достоевского - извне порабощен, но никогда не был душевным рабом. - Slowanic sa czynnikami duchowej wolnosci - читаем в одном письме Republikanina z Ducha Словацкого. И действительно: русский гений всегда высоко держал знамя Свободы и боролся под этим высоким знаменем. От других же народов, у которых есть тоже любовь свободы мы еще тем отличаемся и тем их превосходим, что наша любовь не лишь узко - национальная, что вольными мы желаем видеть не лишь самих себя, но также всех наших земных собратьев.
Быть может, возразят нам некоторые, что нет никакой французской, ни польской, ни русской идеи, а есть лишь одна идея: общечеловеческая. Да, пусть будет, не станем много спорить. Но дело в том, что нам, именно - нам русским, наилегче стать общечеловеками. А это преимущественно по двум причинам: во I-ых наши страдания, наша долговечная недоля и неволя сделали нас способными к пониманию всякого чужого горя и чужой души. Так ведь и человек, который никогда не страдал, не в состоянии проникнуть в душу другого и исполниться всепрощающей любви. А во II-ых - что очень важно - наш могучий, великий и свободный язык, тот язык, что по словам Тургенева - не может не быть дан великому народу - он подает нам те крылья, на которых мы, превосходя другие народы, возносимся к наиболее отдаленным вершинам общечеловеческой культуры. Огромное и незыблемое значение нашего языка открылось тоже и Достоевскому, когда он остроумно заметил, что мы говорим на всех языках, а прочие европейцы говорят лишь на одних своих. Общечеловеческие идеалы живут таким образом не вне нас, а в нашей же собственной природе, в нашем народном духе, в нашей живой потребности человеческого всеединения. Русская, национальная русская идея - это именно идея общечеловечности.
Уже в Пушкине сверкает эта всемирность, которую Достоевский считает одною из самых главных черт нашего гения. В этой-то всемирности и заключается все высокое наше посланичество. Народ, в духовном смысле - немощный, безидейный и ничтожный не может получить из рук судьбы никакого мирового посланичества; он, как слабое дитя, не в состоянии ничем помочь и ничему научить своих товарищей, и все его силы употребляются им на сохранение одной его личной жизни. Русский же гений, едва лишь проснувшийся к самосознанию, силен уже на столько, что идет и проповедует благую весть о духовной свободе и о высоком достоинстве человека не лишь своим, но и другим народам, с гениями которых он чувствует себя заодно. Нам нужно лишь вспомнить, что сочинения Толстого переведены сегодня на 49 языков и что тот народ, который первый сбросил с себя иго средневекового рабства и в изступленном восторге всенародным хором возвестил: liberte, egalite et fraternite, что этот народ первый воздвигает памятник Толстому в своем столичном городе. Мы не можем здесь представить всей борьбы русского гения за священную идею свободы. Ограничимся лишь указанием на стихотворения Рылеева, на сочинения Герцена, Чернышевского, Достоевского, Тургенева и Толстого. Приведем в память дальше и то, что русский гений действительно страдал за свою идею: Рылеева ведь повесили; Достоевскому смертный приговор был заменен 10-летней каторгой; Пушкин был сослан в глухую деревню за две нерелигиозных строки в одном частном письме; Лермонтов был в тюрьме за стихотворение На смерть Пушкина; Чернышевский был сослан в восточную Сибирь и провел там 19 лет. В тюрьме написал он целый свой роман: Что делать?; Глеба Успенского тоже не миновала тюрьма - он был даже наказан 25 розгами. Толстого же отлучили недавно от православной церкви, а Горькому угрожает ныне виселица. Уже Пушкин, который, как сам говорит в своих письмах, благоразумия ради не хотел публично высказывать своих политических и религиозных воззрений, он уже писал, конечно, в нецензурном стихотворении Вольность следующие безстрашные, знаменательные строки:
Увы, куда не брошу взор
везде бичи, везде железы,
законов гибельный позор,
неволи немощные слезы!
Везде неправедная власть
в сгущенной мгле предразсуждений,
повсюду рабства грозный гений
и к славе роковая страсть.
...
Внемлите истине цари,
ни наказания, ни награды,
ни мрак темниц, ни алтари
не верные для вас ограды!
А посмотрите затем на русскую идею у Достоевского! Возьмите Поучения старца Зосимы в Братьях Карамазовых. Сколько тут благородной мысли, сколько тут великого сердца, которое нас пленяет во всякой строке, сколько тут истинного, живого христианства! Он не проповедует национального шовинизма, не проповедует отмщения врагам и притеснения свободы совести и гонения на сектантов. Вся проповедь его заключается во всеобъемлющей и всепрощающей любви. Братья - учит нас старец Зосима, - любите человека и во грехе его, ибо сие уж подобие Божеской любви и есть верх любви на земле. Любите все создание Божье, и все целое и каждую песчинку. Каждый мостик, каждый луч Божий любите. Будете любить всякую вещь и тайну Божью постигнешь в вещах. Постигнешь однажды и уже неустанно начнешь ее познавать все далее и более, на всяк день. И полюбишь, наконец, весь мир уже всецелою, всемирною любовью -. А дальше мы находим в этом же самом сочинении Достоевского замечательное разсуждение о том, что нельзя никого судить, нельзя быть ничьим судьею - и не потому, что нам. запретил это какой-нибудь авторитет (Дост. даже не упоминает о словах Христа: Не суди!), а потому, что мы быть может, наибольше виноваты за преступление стоящего пред нами брата-человека, потому, что - каждый единый из нас виновен за всех и за вся несомненно -. И это познание подчеркивает Достоевский нарочно, и называет его венцом всякого человека на сей земле. Тут уже имеем, и будущего Толстого, который всю свою силу вложил в основание этих нравственных законов - не суди! и не убий! И таким образом мы понимаем духовную связь двух великанов нашей мысли, и созерцаем тот ареол гностического познания, который все ярче и ярче озаряет их чела.
Знаменательно еще то, что эти глубокомысленные проповеди не влагает Достоевский в уста какого-нибудь ученого, кончившего всякие заграничные и заморские курсы. Нет! Он велит нам искать этого познания в духовном творчестве народа - и вот поэтому он нам первый свидетель тому, что русская идея живет во всей своей чистоте - именно среди народа, что русский гений именно вполне народный гений. В самом деле, мы будем радостно удивлены верностью этого свидетельства, мы убедимся, как дивно понимает народ высокую идею своего гения когда вдумаемся во все самобытное творчество нашего народа и во весь склад его собственного мировоззрения. Надо лишь сердечным чутьем прикоснуться к этим высоко этическим началам, живущим в народных сказках, легендах и пословицах, в которых столь простодушно излагаются христианские истины и так непосредственно отражаются жажда деятельной, полной самопожертвования любви и незыблемая вера в правду, в то, что - Бог не в силе, а в правде, и в то, что - все минется, а правда останется.
Надо прислушаться к тому народному сердцу, в котором даже под грубой оболочкой из вне налетавших, и потому преходящих пороков, живет неотъемлемое сознание внутреннего благородства, чтобы поверить словам Достоевского, что народ наш - богоносец, и что не фантазировал и Тютчев, когда проникнут силою святости народной идеи, возвестил:
Всю Тебя, земля родная,
в рабском виде, Царь небесный
исходил благословляя.
Но мы не вполне представили бы идею русского народа, неразделимо связанную с идеей истинно-христианской, если бы ограничились указанием на одни лишь сказки, пословицы и легенды. Идея русская нисходит уже со сфер абстракции и безтелесной теории и принимает плоть. Обратим внимание на все это множество песен, гимнов и псалмов свободных христиан, живущих ныне не лишь тысячами, но и сотнями тысяч по всем областям русской земли, - и нашим глазам откроется вся живучесть и вся духовная мощь нашего народа. Ибо - в самом деле - пусть нам покажут другие народы что-нибудь подобное; пусть позволят сравнить свое народное творчество, свои духовные песни с этими гимнами и псалмами свободных христиан! А нужно еще добавить, что у них давно уже имеются народные школы, что у них выше культура, а у нас народ учится еще только грамоте, да и то не везде еще.
Таким образом обрисовывается нам резкая противоположность двух культур: материальной, дряхлеющей ныне и духовной, новой - только что пустившей свои жизненные ростки. С глубоким пониманием Христа, сказывающемся в отрицании не лишь убийства, но и всякого насилия вообще, соединена у лучшей части нашего народа огромная нравственная сила. Среди этих простых мужиков отказывающихся - во имя Христа и во имя всечеловеческой любви - от участия в войне и в военной службе, есть настоящие нравственные герои, жертвующее своей жизнью за свою высокую идею. Были случаи, когда такой крестьянин-юноша, исповедующей всемирное братство, пел, как Гус на костре, свои псалмы в то время, когда полупьяные солдаты, по повелению свыше, секли покровавленными розгами его тело. Были случаи, когда мать-крестьянка, у которой отняли шесть человек сыновей и сослали в Сибирь, не плакалась на свою горькую судьбу, а одобряла еще своих сыновей и считала себя счастливой, что родила в мир неустрашимых свидетелей истины! В прошлом столетии мечтал великий Гете о том, чтобы видеть ein freies Volk auf freien Erden, а ученые коммунисты, как Saint-Simon, Fournie и Proudhon писали пространные научные трактаты о замене существующего общественного строя новым строем-без собственности земли и без этой страшной стены, разделяющей бедных и голодных от сытых и богатых. Но первого практического исполнения этих теорий не дождались мы от материалистских западных культур. Исполнение это принес миру наш народ, не знавший даже ничего об этих ученых выводах, а поддавшийся лишь ведению своего внутреннего гения. - Сошлись вот десять тысяч духоборов, разделили между себя свою землю и стали жить, как христиане первых веков, в благополучии и без лишних забот. И показали они миру, что коммунизм возможен лишь там, где есть настоящая любовь, и что целые кучи юридических книг, преисполненных хотя бы и наилучшими параграфами, ничего не помогут там, где нет взаимной любви в основании жизни людей и где нет известной прирожденной нравственности. Правительство ограбило сначала этих добрых, мирных и трудолюбивых людей, подвергало их затем разным преследованиям, а наконец, когда они решительно отказывались платить подати и отбывать воинскую повинность, велело им оставить пределы родной земли, пределы России. Тогда духоборы обратились ко всему миру с запросом, существует ли где-нибудь на нашей планете такая свободная земля, которая приняла бы их и позволила бы им трудиться мирно и быть независимыми. На этот знаменательный зов новых людей - откликнулся, как и следовало надеяться, новый мир - Америка, указавшая им у себя землю, где эта частица русского народа проживает до сих пор, не порабощенная никакой насильственной властью. Если бы жил теперь еще автор Фауста и видел этих вольных человеческих сынов на вольной зеленой ниве, быть может возрадовалось - бы его сердце и слетели бы с уст слова:
Zum Augenblicke каnn ich sagen:
Verweile doch! Du bist so schon!
Трусливо - хитрые духи регресса и обскурантизма могут нам тут заметить, однако, что это Толстой именно позвал за собой такие огромные массы русского сектантства и что они делают все по его научению. Но с одной стороны такого рода выводы опровергает история, доказавшая, что это т.н. свободно-христианское движение среди русского народа существовало уже в то время, когда Толстой не написал еще ни одной строки. Но если бы и принять та-кой вывод за верный, то и тогда в нем заключалась бы некоторая доля правды о русском гении, правды состоящей в том, что Толстой не говорит сам за себя, что он не оторван от широкой русской земли, а является именно ея пророком, ея Лютером. Устами его говорит не лишь одно сердце, а миллионы русских сердец, сделавших его выразителем своих стремлений, своего внутреннего желания всеобщего мирного братства народов и своей веры в то новое слово русского народа, которого сила должна обновить всю Европу.
Таким образом мы представили главные черты русского гения и русской идеи. И, взаправду, нам Галичанам, живущим в условиях все-таки большей внешней свободы, чем наши закордонные братья, нам не извращать этой идеи и не унижать ее. Все наши усилия должны быть как раз направлены к тому, чтобы поднять ее как наивысше перед лицом народов и сохранить всю ея чистоту и святость. - Нынешний торжественный день должен быть днем победы нашей вольной и правдивой мысли. Сила русской идеи должна проникнуть в наши сердца и передаваться будущим поколениям вместе с молоком матери. Пока у нас не будет глубоко сознательной женщины, пока не найдется среди нас ни одна сестра - героиня, готовая жертвовать собой за священную идею нашего гения - дотоле мы останемся слабы и весь наш восторг засядет на мелководьях ничтожных разсчетов, лени и эгоизма. Понимающая русскую идею мать будет иначе сберегать своего сына от украинофильства. Она не станет ему внушать шовинистское отвращение ко всему украинскому, не станет называть всех украинцев изменниками, опасными радикалами и атеистами, а скажет своему сыну без вражды и ненависти - что русская идея более свободная, чем украинская, и более чистая и высокая, и более всечеловеческая. И тогда мы не будем терять дорогого времени на выдумывание разных ругательных слов, как оружия против украинцев; ихние же глаза отучатся сверкать злобой при словах Москва и Россия. - И полякам скажем мы, что мы почитаем и любим их гений, на сколько он гений истины. Пускай не хмурят они на нас чела при мысли о Сибири. Мы, ровно же, как и они, ненавидим сибирские остроги, нам в равной мере ненавистны тиранские цепи, сковывающие свободную мысль и работу.
В торжественный день нашего 10-летия ударим мы в колокол и пусть прозвенит наше воззваниe: Идею русскую примите в ваши сердца и воплотите в себе в настоящем чистом виде. Идею эту сейте и насаждайте вокруг себя вашими восторженными взорами и вашими правдивыми речами и вашими - благословением русского гения искрящимися делами! Пусть смолкнут наши недоразумения: в полной же гармонии всех наших стремлений, а равно в наших отношениях к другим партиям и другим народам пусть отразится наше сознание, что русская идея - свобода, и русская идея-любовь, и русская идея - всемирное братство, и русская идея -мир. В действительности борются и боролись народы и культуры не железным оружием, а духовным. Силен и безсмертен не тот, кто больше мечей сковал и больше пушек поставил у границ своих владений, а тот, кто более правды принес на землю и чья идея более чистым и более вечным блеснула светом. Не громы пушек правят народами и судьбами человечества, только эти незримые, тихие идеи: ибо всякая высокая идея есть жизнь, и огонь, и движущая, творческая сила!
Живая мысль. Вып.25. К торжеству 10-летия студенческого о-ва Друг. 1905. Жовтень. с.126-145 (от Наташи Гаттас)
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_722.htm
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_740.htm
Д.Н. Вергун: Червоннорусские отзвуки
Д.Н. Вергун
Червоннорусские отзвуки
Львов 1901г.
Издание Литературного кружка при галицко-русском студенческом обществе Друг
От издателей

Мы решились издать стихотворения Д.Н. Вергуна, чтобы доказать, что Червонная или Галицкая Русь производит не одних только украинофильских или русько-украинских поэтов, пишущих на языке Шевченка, но и певцов общерусских, выливающих свои звуки и на языке Пушкина и Гоголя.
Что касается чистоты русского языка Д.Н. Вергуна, то через чур придирчивым критикам считаем нужным заявить, что Д.Н. Вергун учился сначала в польском начальном городском училище в Городке близ Львова, прошел потом немецкую гимназию во Львове и сначала польский, потом немецкий университет, во Львове и в Вене.
Грамматические правила общерусского языка Д.Н. Вергуну пришлось усваивать по немецким учебникам, так как других тогда (в 80-тых годах) во Львове, а может быть и во всей Галиции, нельзя было достать.
Настоящий сборник стихотворений Д.Н. Вергуна да послужит доказательством, что усвоение общерусского литературного языка вовсе не трудно для галицкого малоросса, хотя бы ему и не приходилось жить в России, а в уголке русской земли, где каждая общерусская книжка считается чуть-ли не клеймом государственной измены Австрии.
Прав был Богдан Андреевич Дедицкий, издав в 1866 году брошюру: В один час научиться малороссу по русски!
Особенности языка Д.Н. Вергуна, где они резко бросаются в глаза, следует отнести, во 1-ых, к малорусскому происхождению его (и Гоголя сначала обвиняли москвичи в том, что он плохо пишет по русски, что не помешало ему, впоследствии, стать общепризнанным образцовым русским писателем!), во 2-ых же, к его неоспоримому праву вносить в общерусский язык и свои местные, червонорусские, карпатские обороты.
Только таким образом может обогащаться и крепнуть могучий и свободный русский язык!
Д.Н. Вергун бывал и в России, даже 4 раза, но всегда на очень короткие сроки. Первый раз в 1895 году, чтобы в Петербургской публичной библиотеке написать свою докторскую диссертацию о Мелетии Смотриком.
Стихотворения, печатаемые здесь, помещались с 1891г. в львовской Беседе - О.А. Мончаловского (1891-1897), в Живом Слове - Ю.А. Яворского (1899) и в Славянском Веке, издаваемом самим Д.Н. Вергуном в Вене с 1900г.
Львов, в июле 1901г.
Литературный кружок
общества галицко-русских студентов
Друг во Львове (Народный Дом)
Посвящение
Посвящение
Мое-ли это, или перепевы
чужих напевов, мне запавших в душу,
сказать так трудно!...Но, когда посевы
падут на камень иль пустую сушу,
тогда возможно-ль ждать от них плодов?
Ведь нет?! Так с Богом в свет,
без лишних слов...
Оглавление
Боевые кличи
За Русь
За Русь, за Русь!
(Слова к студенческому маршу)
Посвящается русскому студенческому обществу
Буковина в Вене

За Русь, за Русь, святую Русь,
вперед на бой, никто не трусь...
Идет наш век - любви, добра,
вперед- же, Русь, ура, ура!..

Лет тысячу был век романский,
Вторую тысячу - германский,
А третья тысяча пришла -
тут нас судьба уж призвала,
ура, наш век русско-славянский...
 
Идет наш век любви, добра,
вперед же, Русь,  ура, ура!

На нашем знамени - народ,
мы дружно с ним идем вперед,
народ Богдана и Петра,
святая Русь, ура, ура!..

Он победил мир басурманский,
сберег нам светоч християнский,
горя любовию святой
за братьев жертвовал собой,
ура, народ русско-славянский!

Идет наш век любви, добра,
вперед же, Русь,  ура, ура!

Могуч был Рим - его рабов
очеловечил свет Христов,
но ненасытный капитал
людей в ярмо вновь заковал...

И кто-же им вернет свободу,
кто правду даст людскому роду?
Лишь тот народ, что в жертву кровь
несет за братство, за любовь,
вот жребий русскому народу!

Идет наш век любви, добра,
Славянство - Русь,  ура, ура!

Вена, 1897
Д.Н. Вергун: Червоннорусские отзвуки. Львов 1901г. 144с.
http://www.litres.ru/dmitriy-nikolaevich-vergun/chervonnorusskie-otzvuki/ 2.1Мб

Песнь преступников
Песнь преступников
Песнь преступников
Песнь преступников
Живая мысль. Вып.6. 1903г. Песнь преступников (Мужской хор). Сл. Н.А. Некрасова. Муз. И.И. Тёроха (от Наташи Гаттас)

Николай Алексеевич Некрасов (1821-1877). Песня преступников

1

Дружней! работа есть лопатам,
Недаром нас сюда вели,
Недаром бог насытил златом
Утробу матери-земли.

Трудись, покамест служат руки,
Не сетуй, не ленись, не трусь,
Спасибо скажут наши внуки,
Когда разбогатеет Русь!

2

У ней, родимой, требы много:
Бедна по милости воров!
В ней пышны барские чертоги,
Но жалки избы мужиков.

Недостает у ней дохода
В неурожай кормить крестьян,
И нечем выкупить народа
Царю у палачей-дворян!..

3

Пускай бежит в упорном деле
С нас пот ручьями, как вода,
И мерзнет на клейменом теле,
Когда почием от труда.

Пускай томимся гладом, жаждой,
Пусть дрогнем в холоде зимы,
Ей пригодится камень каждый,
Который добываем мы!

Ее сложил в часы недуга
Наш тихий, вечно грустный Крот,
и часто, поминая друга,
В своем углу ее поет
Прощенный ссыльный. Здесь мы гости,
Сюда вернулись мы не жить -
С отцами рядом положить
Трудом изломанные кости,
Но рады, рады и тому!..

Начальство к нам добрее стало,
Получше отвело тюрьму
И хорошо аттестовало.
Что будет с нами - до конца
Тяжелой было нам загадкой,
Но в умиленные сердца
Прокрался луч надежды сладкой.
Так, помню, солнышко украдкой
Глядит, бывало, поутру
И в нашу черную нору…

Но он надежде верил мало,
Едва бродя, едва дыша,
И только нас бодрить хватало
В нем сил…Великая душа!
Его страданья были горды,
Он их упорно подавлял,
Но иногда изнемогал
И плакал, плакал. Камни тверды,
Любой попробуй…но огня
Добудешь только из кремня.
Таков он был. Воспоминанья
Страшней не помню: знал и я
Изнеможение страданья, -
Но что была печаль моя?
К довольству суетному зависть,
Быть может, личная ненависть,
Тоска по женщине пустой,
С тряпичной, дюжинной душой,
Томленье скуки, злость бессилья.
Я, говорят, был мелко зол
В моей тоске…Не так орел
Свои оплакивает крылья,
Которых мощь изведал он,
Которых царственная сила
Его под небо уносила…
Да! возвращаясь с похорон,
Недаром в голос мы сказали:
Зачем его Кротом мы звали?
И мертвый сходен он лицом
С убитым молнией орлом! -

О чем была его кручина?
Рыдал ли он рыданьем сына,
Давно отчаявшись обнять
Свою тоскующую мать,
И невеселая картина
Ему являлась: старый дом
Стоит в краю деревни бедной,
И голова старухи бледной
Видна седая под окном.
Вздыхает, молится, гадает
и смотрит, смотрит, и двойной
В окошко рамы не вставляет
Старушка позднею зимой.
А сколько, глядя на дорогу,
Уронит слез - известно богу!
Но нет! и бог их не считал!
А то бы радость ей послал!

Любовь ли бедного томила?
Что сталось с нею? Позабыла?
Или грустит…и далеко
Несется…мысленно заглянет
И содрогнется глубоко?
Где ей? в ней сердца недостанет!
Ах! чувство женское легко!
Они его хранят, лелеют,
Покуда радует оно,
Но если тучи тяготеют
И небо грозно и темно -
Его спасти им не дано!

Быть может, он душою верной
Припоминал былых друзей;
В кичливой гордости своей,
Быть может, враг высокомерный
Ему являлся в час ночной…
И с криком кинувшись, ногами,
Отягощенными цепями,
Топтал он призрак роковой?

Или изгладила чужбина
Всё то, чем молодость жила,
И только слезы гражданина
Душа живая сберегла?
Как знать! Пред ним мы дети были,
Ничем мы права не купили
Делить великую печаль;
Не все мы даже понимали,
За что его сюда заслали,
Но было трудно, было жаль.
Закоренелого невежду
Спроси, и тот отдать бы рад
Свою последнюю надежду -
Под небо родины возврат -
За миг единый облегченья
Его тоски, его мученья.
Но только правосудный бог
Утешить мученика мог.
И скоро гробовые двери
Пред ним открылись, но не вдруг
Клейменых каторжников друг
Сошел в них: роковой потери
По капле яд глотали мы.
Почти два года из тюрьмы
Не выходя, он разрушался.
Зачем? Известно небесам!
- Чтоб человек не баловался, -
Смеясь, говаривал он нам.
И день и ночь поочередно
Его мы ложе берегли,
Зимой окутывали плотно,
Весной на солнышко несли
(Был для того у нас устроен
Снаряд особенный): больной
Кивал тихонько головой
И как-то грозно был спокоен.
Не шевельнется целый день;
Тосклив и кроток беспредельно,
Молчит: так раненный смертельно,
Глядит и смерти ждет олень…

И наконец пора пришла…
В день смерти с ложа он воспрянул,
И снова силу обрела
Немая грудь - и голос грянул!
Мечтаньем чудных окрылил
Его господь перед кончиной,
И он под небо воспарил
В красе и легкости орлиной.
Кричал он радостно: «Вперед!» -
И горд, и ясен, и доволен;
Ему мерещился народ
И звон московских колоколен;
Восторгом взор его сиял,
На площади, среди народа,
Ему казалось, он стоял
И говорил…

Прошло два года.
Настал святой, великий миг,
В скрижалях царства незабвенный,
И до Сибири отдаленной
Прощенья благовест достиг.
Разверзлась роковая яма,
Как птицы, вольны вышли мы
И, не сговариваясь, прямо
Пришли гурьбою из тюрьмы
К одной могиле одинокой.
Стеснилась грудь тоской жестокой,
И каждый небо вопрошал:
Зачем он жил, зачем страдал,
Зачем свободы не дождался?
- Чтоб человек не баловался! -
Один сказал - и присмирел.
Переглянулись мы уныло,
И тихий ангел пролетел.
Лишь буря, не смолкая, выла
И небо хмурилось. Земли
Добыв лопатою привычной,
Мы помолчали - и пошли.
И жизнь пошла чредой обычной!..

Хотелось мне увидеть мать,
Но что пришлось бы ей сказать?
Кто подтолкнуть не устрашится
Утес, готовый обвалиться,
На плечи брата своего?
Кто скажет ей: Уж нет его!
Загородись двойною рамой,
Напрасно горниц не студи,
Простись с надеждою упрямой
И на дорогу не гляди!»
Пусть лучше, глядя на дорогу,
Отдаст с надеждой душу богу…
Но люди звери: кто-нибудь
Утес обрушит ей на грудь…

Кто знал его, забыть не может,
Тоска по нем язвит и гложет,
И часто мысль туда летит,
Где гордый мученик зарыт.
Пустыня белая; над гробом
Неталый снег лежит сугробом,
То солнце тусклое блестит,
То туча черная висит,
Встают смерчи, ревут бураны,
Седые стелются туманы,
Восходит день, ложится тьма,
Вороны каркают - и злятся,
Что до костей его добраться
Мешает вечная зима.
1856

Несчастные
...
Не вдруг мы поняли его,
Но он учить не тяготился -
Он с нами братски поделился
Богатством сердца своего!
Забыты буйные проказы,
Наступит вечер - тишина,
И стали нам его рассказы
Милей разгула и вина.
Пусть речь его была сурова
И не блистала красотой,
Но обладал он тайной слова,
Доступного душе живой.
Не на коне, не за сохою -
Провел он свой недолгий век
В труде ученья, но душою,
Как мы, был русский человек.
Он не жалел, что мы не немцы,
Он говорил: Во многом нас
Опередили иноземцы,
Но мы догоним в добрый час!
Лишь бог помог бы русской груди
Вздохнуть пошире, повольней -
Покажет Русь, что есть в ней люди,
Что есть грядущее у ней.
Она не знает середины -
Черна - куда ни погляди!
Но не проел до сердцевины
Ее порок. В ее груди
Бежит поток живой и чистый
Еще немых народных сил:
Так под корой Сибири льдистой
Золотоносных много жил -.
...
Но спит народ под тяжким игом,
Боится пуль, не внемлет книгам.
О Русь, когда ж проснешься ты
И мир на месте беззаконных
Кумиров рабской слепоты
Увидит честные черты
Твоих героев безыменных?
О ней, о родине державной,
Он говорить не уставал:
То жребий ей пророчил славный,
То старину припоминал,
Кто в древни веки ею правил,
Как люди в ней живали встарь,
Как обучил, вознес, восславил
Ее тот мудрый государь,
Кому в царях никто не равен,
Кто до скончанья мира славен
И свят: Великого Петра
Он звал отцом России новой.
Он видел след руки Петровой
В основе каждого добра.
Сто вечеров до поздней ночи
Он говорил нам про него -
Никто сомкнуть не думал очи
И не промолвил ничего.
Он говорит, ему внимаем
И, полны новых дум, тогда
Свои оковы забываем
И тяжесть черного труда.
Встает во мраке подземелья
Пред нами чудный лик Петра,
И, как монашеская келья,
Тиха преступников нора.
Сносней наутро труд несносный,
Таскаешь горы не плечах,
Чтоб трудолюбец венценосный
Сказал спасибо в небесах...
Да! видит бог, в кровавом поте
Омыли мы свою вину
И не напрасно на работе
Певали песенку одну:
...Вплотную к работе над поэмой Несчастные Некрасов приступил в ноябре-декабре 1856г., будучи на лечении в Риме. В письме к Тургеневу от 25 ноября 1856г. он сообщал: Я не писал к тебе потому, что работал 24 дни ни о чем не думал я, кроме того, что писал. Это случилось в первый раз в моей жизни...Что вышло, не знаю - мучительно желал бы показать тебе...
...Однажды, в шестьдесят третьем, кажется, году, отдавая мне томик своих стихов, он (Некрасов) указал мне на одно стихотворение, Несчастные, и внушительно сказал: Я тут об вас думал, когда писал это (т.е. об моей жизни в Сибири), - это об вас написано... (Ф.М. Достоевский. Полн. собр. худ. произв., т. XII. М.-Л., 1929, с.348).
...В настоящем издании восстановлен полный текст Песни преступников с порядком расположения частей по автографам ИРЛИ Б и ГБЛ (Зап. тетр. No 4). В прижизненных изданиях Некрасов, стремясь намекнуть читателю на то, что последнее восьмистишие исключено по цензурным причинам, нумеровал второе восьмистишие определенным образом: или 2,-3, или 3, оставляя над этой цифрой цифру 2, пробел и черту (см.: Другие редакции и варианты, с. 323--324). Третье восьмистишие цензура не пропустила даже в 1905г., когда А.Н. Пыпин хотел опубликовать его в книге Н.А. Некрасов (см. корректурную гранку книги А.Н. Пыпина. ИРЛИ, ф.250, оп. 5, N49).
http://az.lib.ru/n/nekrasow_n_a/text_0270-1.shtml

  

  
СТАТИСТИКА

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001