Влес Кнiга  Iсходны словесы | Выразе | Азбуковник | О памянте | Будиславль 
  на первую страницу Весте | Оуказiцы   
Илья Иванович Тёрох. Отрывок из соч. Сварог. Предание
от 23.11.10
  
Iсходны словесы


Среди карпатского населения есть много легенд о сотворении Карпат. Согласно печатанной ниже легенде, или скорее - преданию, слышанному автором в с. Рожанка Выжняя (Скольского округа), создание гор Карпат и славян произошло много лет спустя после сотворения Богом мира, земли, людей, зверей, птицы и т.д. Бог, недовольный созданными Им в начале мира людьми, сотворит Карпаты и на них по Своему Имени русский народ для своей славы, который стали называть славянами, так как они, живя по Божьему, разглашали Божью славу по всему миру. И Господь, как всевед, предвидя грехопадение и грядущие с ним бедствия на земле, тут же, в раю, научил славян возделывать землю, скотоводству и всяким рукоделиям - Мирному Труду, чтобы Они могли переживать все беды и, славя Бога, существовали бы вовеки, учили бы других добру и подавали бы им помощную руку

Введение к преданию Карпаты и Славяне
Так как ниже печатаемое Предание является только отрывком из большого сочинения и вводит читателя сразу in medias res, не сообщая событий прошедших, ниже помещаем краткое введение к нему:
После создания своего Солнечного Царства-Господарства - Белого Света с землей, а на ней дедьков (безтелесных земных духов), людей, зверей, птиц, рыб, насекомых (комах), растений и т.д., Творец Господь - Дед Сварог и супруга его - богиня Слава возвращаются на небеса в свои чертоги. Для охраны, защиты и обслуживания Земли и Белого Света, Дед Сварог оставил в нем своих прибогов Сварожичей: Перуна, Дажьбога, Стрибога, Мокошь, Велеса, Ладу и др. Земля находилась тогда в небесном Звездном Дворе среди других звезд, тут же под самими небесами. Ея поверхность была ровна и гладка, без горбов и гор.
Вся земля была тогда раем и люди жили на ней, как у Бога за пазухой, без горя и тревог, в вечных радостях, забавах и пирах. Прибоги и дедьки смотрели за тем, чтобы их любимцы люди жили в полнейшем довольстве и были всегда счастливы. И люди блаженствовали под бдительной опекой Дедов и дедьков и были счастливы, как дети на руках у матерей. Боги и божки помогали им во всем и делали за них все земные работы.
Так простоял новосозданный свет (славян тогда еще не было на нем) много тысяч лет. Как-то раз зашел на небе разговор о Белом Свете и Баба Слава предложила Деду Сварогу сойти с небес к людям и земле посмотреть что у них делается, все ли там в порядке? Дед согласился и когда оба они - Дед и Баба снизошли с небес и очутились в Белом Свете на небосводе, Дед заметил, что нечистые силы только что похитили Персть-Землю из Звездного Двора и унесли ее далеко в низы вселенной, к Преисподней, близко зубов Черной Потьмы - ворот нечистого Черного Света. Чтобы не страшить и не смущать Бабы, Дед скрывает перед ней факт похищения Земли злыми силами и говорит ей, будто во время созидания Белого Света он по недосмотру и оплошности положил Землю слишком низко и слишком далеко от небес. Земля, одинока в бесконечном пространстве, убивается и с Кариной горько плачет. Дед и Баба в смущении, и не знают что делать: поднимать ли Землю к небесам, или же спускать небосвод к Земле, чтобы устранить дальность. То и другое требует много времени и большого труда, и Дед поникает головой от печали.
Вдруг Бабу осеняет благая мысль. Она утешает Деда, говоря, что не нужно ни поднимать Земли, ни опускать небосвода, и тут же советует ему создать на Земле горы, которые своими высотами упирались бы в небесный свод. Таким образом Земля, с верхами гор в Звездном Дворе, будет опять близко к небесам и дальность будет устранена. Дед так и делает. Подробное описание этого события, т.е. создания Карпат, а на них нового народа - славян, читатели найдут в ниже напечатанном Предании: Карпаты и Славяне.

Народный Сказ

В начале света
Персть Божья не была одета
В веночек из Карпатских гор.
Ея равнин простой узор
Не развлекал, не тешил ока.
Земля стояла одинока
Вдали от неба синевы,
И только изумруд травы
Цветил ея нагое тело.
И вширь, и вдаль все зеленело,
И лишь сапфир морей в дали
Пестрил скупой наряд земли.

Когда-ж, потом, Сварог Создатель,
Как несравненный Бог Ваятель,
Венец ей изваял из гор,
Заоблачный верхов узор
Стал милым, радостным для ока.
И Персть, уже не одинока,
Горами влившись в небосвод,
Оделась в красоту красот.

В тог миг, когда Великий Зодчий
Приблизил горы к небесам,
Он взял Персть-Землю в дом свой отчий
И стал о ней радети Сам.

с.118-119
Запев

Деду Велесе Небесен,
Глянь в свой черес, полон песен
И добудь мне дар святой
Спети Руси с простотой
Песню о Седых Карпатах,
О славянах в белых хатах,
Где ты встарь был так любим
И с благоговеньем чтим.

И сейчас, лишь песнь построю,
Потряси и калитою,
И в даренье мне стряси
Памятные на Руси
Гусли с струнами златыми,
Чтоб их звуками живыми
Я сопровождал мой сказ
И пленял во всякий час
Всех детей Великой Славы
От Амура до Велтавы
И от Струмы до Невы
Красотой святой молвы.

Внуче Велеса, Бояне,
Ты, кого так чтят славяне.
Помоги мне здесь и ты:
Сгладь мой стиль от хромоты.
Вей с любовью слово с словом
И со мною, в сказе новом,
Пой о русской старине
У Карпат, в Галичине

Предание
  
I

В небесах святых, во Вышних,
В царственных чертогах пышных,
Как-то раз, во век седой,
Перед самой Колядой,
Баба, помолившись Богу
Всемогущему Сварогу -
Света и земли Творцу,
Так прибавила к концу:

Дай же, Боже, в Белом Свете,
Чтоб земля жила в расцвете
Ныне, присно и всегда,
Бед не знала никогда!

Тут же завела беседу:
Час приспел, пора б нам, Деду,
Вновь сойти на Белый Свет
Ведь вестей оттуда нет.
Может в нем есть недостатки.
Может новые порядки
Надо б в свете завести.
Да посмотрим по пути,
Не вползли ли в свет напасти
Из Пекольной черной пасти,
Нет ли где какой беды
И цветут ли благ сады?

Бабе Преблагой в угоду,
Дед для крепы выпил меду -
Велеса соты-росы,
Осушил полой усы,
Черес подтянул под груди
И, сказавши Тако буди!,
Снял зобенку со стены,
Нож дорожный ткнул в ножны,
Посох взял с угла в подмогу
И пустился в путь-дорогу
Посмотрети Белый Cвет:
Нет ли лиха в нем и бед,
Не вползла-ль в него Обида,
Иль напасть другого вида?

Баба обок шла, рядком
И гуторила тишком:

Пусть бы в нашем Белом Свете
Персь-Земля жила в расцвете
Ныне, присно и вовек,
Бед не ведал человек,
Был бы предан Светострою -.
Идучи стезей крутою,
Снизошли с Лазорь Горы
Прямо в Перуна дворы.
Миновали Вил задорных
И Громовиков дозорных,
Стороживших Белый Свет
И теперь, за солнцем вслед,
Шли Лазоревой Межею.
Поздоровавшись с Зарею
У Даж-Божиих ворот,
Вышли на небесный свод.

Бросил Дед святые взоры
На Вселенной ширь-просторы
И с теплом смотрел вокруг.
Обласкал Восток и Юг,
К западу промолвил слово,
Северу сказал Здорово!,
Нежно к груди Высь прижал
И пригрел Лазурный Вал.
Но когда он в Низ нагнулся.
Сморщил лоб и ужаснулся.
С скорбию увидел он,
Что нарушен здесь закон:
Кто-то сбил с Небесной Близи
Персь на дно Исподней Низи,
Утащил ее вчера
Из-под Звездного Двора
И приблизил к срубам гнойным,
К Потеменным зубам разбойным,
К Свету Черному, к Греху
С огненным жерлом вверху.
Дед смотрел на Близь с укором
И сказал: Дружишь с позором!
Как посмела ты без нас,
Нарушаючи наказ
Нашей Мировой Скрижали,
Уступити землю Дали
И спустити Персть с высот,
Не спросивши нас вперед?!

Дед смотрел на Персть с терзаньем
И страдал ея страданьем.
Над землей носился Страх,
А под ним, с тоской в очах,
С торбой дум печалетворных
И с зобенкой мыслей черных
Суетился Серый Сумь.
Дед серел от горьких дум,
Глядючи на землю с жалью.
Про себя сказал с печалью:

Прагрех Перстью овладел...
Горестный ея удел!
Смерил даль к земле с Зарницы
Пядью пресвятой десницы,
В Ждыню отослал Покой,
И поник главой с тоской.
- Вот и новая забота,
Вот и новая работа! -
Молвил Бабе Дед Сварог.
- Нет хозяйства без тревог!
В час творенья, созиданья
Столько я вложил старанья,
А тебе тут вот и на:
Пакость и напасть одна,
Горе злое и мученье?...
Славо, сделай одолженье,
Глянь на Персть, туда вон в даль:
Ну, скажи же, не беда-ль?
Кажется, что слишком низко,
Слишком далеко, не близко
Персть спустил я от небес,
От лазурных сих чудес...
Далина от небосвода!
Нужно много бега, хода,
Чтоб добраться до земли.
Как я мог в дакой дали
Положити Персть Земную,
Дорогую нам, родную
Роженицу всех плодов
И любимицу Дедовь? -
Молвил с выдумкой вертвлявой,
Чтобы скрыти перед Славой,
Что табун нечистых сил
Землю с неба уносил
Прямо к Злыне и Страданью.
Давши волю Нареканью.
Дед еще и Ворчею
Напустил на речь свою:
Где-ж мои тут были очи!
Не хватило-ль силы-мочи
Персть свести на Звездный Путь
И поднятии хоть чуть-чуть
В Высь сюда, до небосвода?
Отошла б тогда Невзгода
И с земли без бед, хлопот,
Был бы близкий переход
Прямо под мои ворота.
А теперь опять работа:
Все занятья с рук бросай
И оплошность исправляй!

В грустном, горьком настроеньи
И в глубоком размышленьи
Дед еще раз смерил даль
И воскликнул: Вот печаль!
Дальняя с земли дорога
До небесного порога,
Даль и к солнцу в крутизне.
Что-ж бы тут чинити мне:
Землю-Персть ли поднимати,
Или небо пригибати,
Чтобы сократити даль?
Время зря теряти жаль,
Жаль и Персти роженицы,
Света тучной молодицы.
Плачет, бедная, навзрыд,
Что к звездам ей путь закрыт!

Оба, прямо, без обхода,
Вниз спустились с небосвода
По Перуновой Скале
И приблизились к земле

II

Прыгаючи черной жабой,
Пакость взвыла перед Бабой:

Пакостити буду всем,
Всем на свете надоем!
Пакостити буду всем,
Все утехи в свете сьем!
Пакостити...

С горем в сердце безутегным,
Шагом идучи неспешным,
Сум серел от горьких дум
И гуторил наобум:

Ой ты горе, гореванье.
Гореваньице-страданье!
Нет на свете сем огня,
Чтобы сжечь дотла меня!
Нет на свете сем огня,
Чтобы сжечь дотла меня!
Ой ты горе...

Зашипели пек и срубы,
Взьелись черти-душегубы
С ярости, что Бог в хвале
Снизошел с небес к земле.
В Черном Свете, в тьме кромешной,
В царстве Потьмы многогрешной
И Греха, владыки зла,
У пекольного жерла
В черных дьмах едких, жгучих
И в огнях шальных, трескучих
Поднялся весь грешный род
На Господень в свет приход.
Злыни, кривды и коварства,
Беды, муки и мытарства,
Словно стаи злых волков
Выли с бездн до облаков:
Деду, дай нам Персть Земную!

- А не дашь, то завоюю! -
Завопил Горыныч змей:
Прагрех Лютич Горесей.

Злоба злилась злей и злее:
Правда, красных солнц светлее.
Мучит Кривду на земле...
Бей Добро, топи во зле!
Правда светит на земле...
Бей ее, топи в смоле!
Правда...

Тявкала Распрыня Злости:
Миру б поломати кости.
Крайняя уже пора,
Чтоб его взяла Мара!
Крайняя уже пора,
Чтоб его взяла Мара!
Крайняя...

Улыбаючись лукаво,
Льстыня ластилася: Славо!
За тобой я в пек пошла-б!
Про себя: К Маре всех Баб!
За тобой я в пек пошла-б!
Про себя: К Маре всех Баб!
За тобой...

Злость тузила Ярость сзади:
Ты на Ласку, мести ради,
Пакость с Гневом натрави -
Злу на смех, на зло Любви!
Ты на Ласку Гнев трави -
Злу на смех, на зло Любви!
Ты на Ласку...

А Обида, в яром гневе,
Рявкала Враждыне деве:
Гневош - сын мой, Мстыня - дочь,
Мстим с Гордыней день и ночь!
Гневош - сын мой, Мстыня - дочь,
Мстим с Гордыней день и ночь!
Гневош...

Злыню Гнев колол в печенку:
Ты за Правдою в догонку
Кривду лютую пошли,
С ней Коварство с жалом Тли,
Чтобы с помощью Злобы
Завели ее в трущобы,
Где, раздевши догола,
Всю растлили злом дотла
Небу и богам для страха,
Не оставили и праха
В знак, что Злынюшка шустра,
Крепче всякого Добра.
И в чертог Добрыни-Бабы
С честью завели тебя-бы.
Посадили б на престол,
Как владычицу всех зол
И вопили б: Слава Злыне!
Стыд, позор и срам Добрыне!
Царствуй, Злыне, много лет,
Бей, бедами Белый Свет!
Царствуй, Злыне, много лет,
Бей, бедами Белый Свет!
Царствуй...

От душевной Грызи-Муки
С треском заломавши руки,
Горемычный Грусти кум
Вновь заныл от черных дум:
Ой ты горе, гореванье,
Гореваньице-стенанье!
Нет таких на свете сил,
Нет таких вожжей, удил,
Чтоб могли меня уняти!
Нет таких на свете сил,
Нет таких вожжей, удил,
Чтоб могли меня уняти!
Ой ты горе...

Тут не выдержала Мати.
Вскипятивши желчь в себе,
Полный ход дала Журбе:

Пакосте! Со сна, иль спьяна
Вторглась ты сюда, погана?
Суме! Мыслю, не с небес
Ты на землю в свет залез?!
Безутешный господине:
По какой-такой причине
Ты забравшись в наш удел,
Горем горьким загалдел?
Тфу, поганче! Пек! Исчезни
И сердец, и душ болезни
Ты не смей нести в сю тишь.
Прочь в потьмы1 А кишь! А кишь!!
Не позволю я бродягам
Пакостити света боагам.
Вон! В вертепы к злым бедам!
Прочь с очей! Не то задам
Вам такую макогоном
И с размахом, и с пригоном,
Что уж больше никогда
Не полезете сюда.
Сьели вы мою печенку
И грызете селезенку,
Взволновали кровь мою,
В грудь вогнали Грусть змею!
Убирайтесь прочь отсюда,
А иначе ждите худа:
Деда позову сейчас,
Чтобы вас на срубы стряс.
Нужно бытии иль нахалом,
Или Потьмы попихалом,
Чтоб нести на землю в свет
Горы горя, бури бед?

Стрясши со спины Тревогу,
Слюнил Сум слюной Сварогу:
Пусть я зол и плох и лют,
Горе мыкати - мой труд!
Ой ты горе, гореванье,
Гореваньице-рыданье! -
Вновь замямлив невпопад
Горемыкин, Муки брат.

Дед, с укором произволу,
Сум и Пакость скрыл под полу
И сказал: Се ваш приют.
Хорошо вам будет тут.
Пак закройте рты, ни слова,
Чтоб не пакостити снова.
Здесь у нас, такой закон,
А не то - под макогон!
Или сброшу вас на срубы
Черной Потьмы прямо в зубы,
А оттуда в потроха:
В пек горючий, в стан Греха.
Или отошлю к Морилу,
Чтобы вас зарыл в могилу,
Иль отправлю в Ледоскал,
Чтоб Коструб вас льдом сковал.
Здесь же, под полой, привольно,
Лишь не действуйте, крамольно,
Исполняйте мой приказ
И никто не тронет вас...

- Что-ж ты делаешь, о Боже!
Разве их жалеешь тоже?!
Ой укусят, гладь не гладь! -
С сердцем возражала Мать.

- Это, Славо, лучше плети.
Всякий должен присмерети,
Хоть бы сам Горыныч злой,
Под моей смирен-полой! -
Отвечал Господь Всесила.

Мать с восторгом похвалила:
Деду, нет тебя, добрей!
Слава милости твоей!
О, святейшая правото,
О, полнейшая доброто,
Без начала, без конца
Милосердие Творца!
Пусть сидят, покамест, злюки
Под полой и спят от скуки,
А потом их отдадим
Белунам-дедькам твоим,
Чтоб, без злобы, пак дрючками
И здоровыми пинками,
Заметаючи их след,
Выгнали за Белый Свет.

III

Загрустила Слава Мати,
Стала с жалью Персть ласкати,
Говорила: Брось ты плачь,
Будет и тебе калач!
Не карися ты с Кариной,
Не кручинься со Кручиной,
С Радой ты дружись всегда:
С ней и горе не беда!
Плач-Карины горьки слезы
Огорчают радость, грезы,
А тогда и Горевит
Сердце горестью разит.
Страх твой вовсе не тревожный,
А для нас - пустяк ничтожный
Перемена дали в близь.
Ты не плачь, а веселись.
Мы-ж тебя, на радость Злыне,
Не оставим в сей пустыне,
Дальность к небу сократим,
Близь сведем к звездам моим!

Мать замолкла на мгновенье.
Вдруг явилось к ней Виденье
И она, обнявши Рок,
Предвещала как пророк:

Вижу как твои низины -
Неприглядные равнины
Дуются и там, и тут...
Подымаются...растут
Выше туч, под Зорьки своды...
Пучатся, как в бурю воды,
Вал земной на вал бежит,
А из них растет Бескид.
Громы, грохоты и трески,
Яростные молний блески...
Тут и страшно, и чудно,
Тут и любо заодно...
Вижу: вздутые просторы
Горбятся в горбы и горы
Выше звезд, под небосвод...
Чудо...Красота красот!..
Ты теперь как будто с нами
И лучистыми верхами
Дивных, безподобных гор
Украшаешь Звездный Двор...
Вижу я, как Деды боги,
Бросивши свои чертоги,
Спешно сходят на горбки
И ласкают гор вершки...
А меж ними Белогора -
Радость для души и взора,
Мать всех гор и верх верхов,
Вдохновенье для стихов!..
Вижу, как мои богини
Обнимают горы сини
И в лазурной крутизне
Балуют тебя оне,
Как земную Персть царицу,
Как родимую сестрицу,
Как любимую звезду
В Божыш царственном саду
Слышу, молвят:
Персть Земная,
Наша ты теперь, родная!
Ныне ты уж Зем-Звезда,
Божьей будешь навсегда!?

Вновь умолкла на часочек.
Плетучи из слов веночек,
Радункой озарена,
Продолжала как со сна:
Вижу, как, отерши слезы,
Мигом распускаешь розы,
Покрываешь рай земной
Цветоносной пеленой...
Кланяешься Деду в ноги
И идешь в его чертоги
Счастья, радости полна,
Что уже ты не одна...
Празднуешь над Злом победу
И ликуешь: Славься, Деду,
Что премудрейшим судом
Взял меня ты в отчий дом.
Опечалилася Слава.
- Привела напасть лукава
Труд и хлопоты опять! -
Нарекала Божья Мать. -
Пак не дам я Злыне воли,
Вырву Персть из рук Злой Доли,
Вытяну из мук Туги...
Боже милый, помоги!

IV

Тут негаданно, нежданно
Прилетели к ней незванно
Золотые мысли две
И засели в голове.
С мыслями слетела Млада,
А за ней сестричка Рада,
Бабке отдали поклон
И присели с двух сторон.
Вмиг помолодела Мати,
Стала радостью сияти,
К Деду повернулася,
Сладко улыбнулася,
Развязалась с огорченьем
И, прогнавши с облегченьем
Все морщины вон с чела,
Речь такую повела:
Световиде мой родимый,
Блаже, Боже наш любимый!
Вижу и сама беду:
Вместо розы - лебеду.
Дело сложно и тревожно,
Но всему помочь, ведь, можно.
Нет орешка без ядра,
Нет и худа без добра.
Вот, сейчас же, мысль благая
И взаправду золотая.
Крепко залегла в мой ум
И роится в нем от дум.
Приумолкла Слава Мати.
Стала красных слов искати
И, доверившись уму,
Речь вела, как по письму:
Проясни, о Боже, взоры
И создай на Персти горы:
на низах - горбатые,
на верхах - рогатые.
Пусть бы выдувались горы,
Словно в бурю вод просторы,
И стремились в крутизну
К громовержцу Перуну,
Персть топтали бы низами,
Твердь бодали бы верхами
И синели будто цвет,
Радостно на целый свет.
Пусть бы просекали тучи,
Громы бы несли трескучи
Через боры и леса
И на свет, и в небеса.
А когда вершины белы
В звездные войдут пределы
И чрез них в небесный двор,
То тогда - и впредь с тех пор,
Коль вдруг явится потреба,
Близко будет с тверди неба,
Для работников земных -
Наших прибогов родных
Я на Персть по ним спускатись,
Я с земли на твердь взбиратись
Отдохнути в ласках снов
После их земных трудов.
Персть, хотя и будет низко,
Но от неба будет близко.
Шаг один-другой с горба,
Здесь и кончится ходьба:
Тут уж солнце золотое,
Тут уж чудо голубое,
Тут уж и небесный свод -
Сажень от твоих ворот.
Так, с верхами в Звездный Стан,
С высью в голубом тумане,
Эти горы сбавят даль
И труда не будет жаль.
Так и отойдет потреба
Поднимати Персть до неба,
Иль спускати вниз с высот
До земли наш небосвод -.
Вдруг запела тут кукушка.
Мать замлела: Щебетушка!..
Будут горы с ворожбы!..
Пой, зазулько, на горбы,
На лесистые вершины,
На цветистые долины.
Вещая та песнь твоя,
Сбудется мечта моя!
От такой беседы Славы
С радостью шумели травы:
Расцветем на Грай-Горах
В Деда Перуна дворах,
Над лесными полосами,
Близко зорь, под небесами!

V

Деда ум был полон дум.
Он за раду спрятал Сум,
Взвесил Славы предложенье,
Взял его под разсужденье
И решил благим судом
Персть ввести в свой отчий дом.
Мысль о Грай-Горах горбатых.
О крутых верхах чубатых
По душе ему была.
Ум калила добела.
В думах он творил уж горы,
Рисовал верхов узоры.
Вычислял их высоту.
Каждому кряжу, хребту
Красоту давал другую.
Так вглубился в мысль благую,
Что забыл наличность бед.
Бабу, небеса и свет.
Думала гадала Мати:
Дед не хочет гор создати..,
Горем мучится лихим!..
Что же мне чинити с ним?
Как бы повести беседу,
Чтобы доказати деду
Скудность вида сих долов?
Где бы взяти сильных слов? -
Тут явился в помощь Велес.
Дунул в чародейский черес.
Калитой еще потряс:
Славо Мати, в добрый час!
Помощь в горе и забаве! -
И в сей миг насыпал Славе
Много мыслей золотых,
Слов ядристых, налитых.
Говорила Баба Деду -
И Всевиду, и Всеведу,
Мысли на слова клала,
Тут и речь из слов плела:
Горы, в дивном синем цвете,
Будут чудом в Белом Свете
И из нашей злой беды,
Как из волн валы воды,
На равнинах брызнет диво:
Гор валы сотрут игриво
Сей равнинный скучный вид.
Наш Перунко загремит,
А тогда и сини горы
Загремят как Божьи хоры.
Каждый гром: Тра-трас! Тра-трас!
Отразится в них сто раз
Отголосками живыми,
Громовыми, боевыми
И тебе, и мне в привет
Загудит на целый свет! -
Так влюбилась в горы Баба,
Как в Дунаец дева Лаба.
Все и всех клала в свой стих,
Лишь бы похвалити их.
...
IX

И взмолилась Слава Богу,
Вековечному Сварогу.
Злыню вызвавши на бой,
Руки вознесла с мольбой:

Светозаре мой могучий,
Ты тишайший и гремучий!
Будет воля тут твоя,
Сбудется и мысль моя.
Ты-ж работник на все руки
И хитер ты на все штуки.
Боже, Землю пожалей!..
И не жди, а поскорей
Дай ей, сотвори ей горы,
А на них леса и боры,
Верховину ей создай,
А тогда земной наш рай
Зарастет еще милее,
Расцветет еще пышнее.
С гор сих, полная красот,
Русская Земля пойдет,
А на ней мой род славянский,
Русский твой народ троянский.
Сотвори-ж их, сотвори,
Персть придвинь к лицу Зари!

Внучка Желя тут вскочила
И из Славы глаз скатила
Слезку - жгучую печаль,
А с слезой слила и Жаль
На подмогу бабке милой.
Жаль взвилася с едкой силой
И тайком, исподтишка,
С нежной струйкой ветерка
Проскользнула в грудь Сварога.
Размягчилось сердце Бога,
Как вощина от тепла.
Жалость и его взяла.
Стал он, как и Слава Мати,
Сума суму сумовати
И, со скорбию в груди,
Кликнул Желе: Подойди!
Взял ее за обе ручки
И, смотрячи в очи внучки,
Так ей с лаской говорил,
Жалостной журьбой журил:

Ах ты Желенько слезлива,
Мягкосерда и тосклива,
Без отрады, без утех!..
Мало ли тревог у всех,
Чтоб еще их бити жалью
И печалити печалью?
Мало-ль у меня хлопот,
Огорчений и забот?!
Что-ж ты мучишь нас кручиной
И наводишь плачь с Кариной,
Жалосте ты пакостна,
Жельна ты, не радостна!
Землю желями вскормила,
Бабки очи заслезила,
Оба голосят навзрыд.
Внуко, и тебе не стыд?!
Что же это, в самом деле:
Все мы подчинились Желе,
Киснем кислым киселем
И, в добавок, слезы льем!..
Цыть!.. Не плачь уж, Славо Мати.
Горы, ведь, пустяк создати.
Вознесу их до небес,
Будут чудом всех чудес.
Лишь один прыжок с Полицы,
С Плоской, Варла иль с Тарницы
Будет до небес туда!
Пальцем срою без труда
Эти гладкие просторы.
А с высокой Белогоры,
С золотых ея вершин,
Будет только шаг один.
Не карись! Развею Злыню
И возстановлю Добрыню.
Ну-ка, Славо, грусть долой!
Будь веселой, удалой,
Как бывало ты доселе
В каждый час и в каждом деле,
С ясным, поднятым челом
В радости и в горе злом.
Не рыдай и не терзайся,
Над землей не убивайся,
Вмиг ей слезы оботру,
Тут и прогоню, к добру,
Эту плаксу поскорее…
Желько, мчись домой! Быстрее!
Мама маковик печет,
Пряник, сладенький как мед!

Желя, полная тревоги,
В слезы - и давай Бог ноги
По Перуновой Скале
Прямо к небу в синей vukt
И к пекарне мамы Лады -
Без дороги, через гряды,
Через плетень и цветник
Ести мамин маковик.

X

После Желина ухода
Вышли из-за небосвода
Злые, лютые враги
Сума, Жели и Туги:
Рада с Бойкой и Забавой.
Закружились перед Славой,
В капли растворилися,
Тут же и разлилися
На лице ея сияньем.
Смыли жалость ликованьем,
Выгнали из груди Сум,
А с ума гурьбу злых дум,
В сердце дунули утеху
И от вихорного спеху
Сбились зорькой на венце
И улыбкой на лице.

Слава знала уж что горы,
Будто в бурю вод просторы,
Вознесутся до небес.
Грусть прошла, и пыл воскрес.
С ласкою прильнувши к деду,
Завела, опять беседу.
Слово словом словячи,
Говорила, молвячи:
Мысль вторая, золотоя,
Как и первая - святая,
Мучит голову мою.
Сотвори еще в раю
На горах, на полонинах
И вокруг, на всех равнинах
Славы и Сварога люд.
Невеликий будет труд.
Эту мысль я обласкала
И она мне нашептала,
Чтоб создати тех людей
Из Дажь-Божиих лучей.
Распрострешь святые руки,
Тут сейчас Дажь-Божьи внуки
Из лучей нагрянут в свет
И воскликнут: Славься, Деде!
Брызнут новые раяне:
Роугсы, а по мне - славяне.
Святороугсы в честь твою,
А славяне - в честь мою.
Лучевые Божьи дети
Будут красотой блестети.
В нашей ласке и хвале,
Будут дивом на земле.
Живы, радостны, безпечны,
Ласковы, добры, сердечны -
Как все мы на небесах,
Будут житии Злу на страх.
Полны нашей благодати,
Будут на земле сияти
В солнечной любви святой -
Правдою и добротой.
За душевные красоты,
Безкорыстные щедроты,
За добро и мир в ответ
Им поклонится весь свет.
А через долготерпенье,
Из колена в поколенье,
Возлюбивши Мирный Труд,
Беды все переживут.
Как поборники свободы
Обласкают все народы.
Несучи им мир богов,
Всякому на братский зов
Хорса ласковые внуки
Попадут на помощь руки
И сердечно обоймут.
Славен будет русский люд!

Вседостойна, величава,
Всеблаженна Баба Слава
Деду поклонилася,
Молвила-молилася:
Помогай нам, Бог, на горы,
На горбы, верхи и боры!
Сей на роугсов, на славян,
Гор горбатых поселян!
Помогай на верховины,
На луга и полонины!
Боже, мига не теряй,
Обдари горами рай!
...
XVII

Вдруг раздались крики, смехи,
Вновь какие-то потехи,
Что-то новое опять! -
Удивилась Слава Мать. -
Что за суета такая? -

Глядь, на стрежень вод Дуная
С криком всплыл из вод шальных
Хор Русалок, дев речных.
Молоды, с упругим телом,
Девственны и чисты в целом,
И душисты, как сирень,
И огнисты, как кремень,
Продвигалися со спехом
И смеялись странным смехом,
Будто кто их щекотал.
Без одежды, покрывал,
Глаз прельщали наготою
И, готовячись к постою,
Чтоб вниманье всех привлечь,
В пенье облекали речь;
Чтоб их слушали и Деды,
Поючи вели беседы,
Да не просто, а стихом,
С вечным звонким хиха-хом.
Статны, с синими глазами,
Бойки, с русыми косами,
Все красивы на подбор,
Вмиг пленили Славы взор.
Будто тисовые челны,
Быстро разсекали волны
И плескалися в воде.
Полно было их везде.
То спускалися в глубины,
То всплывали из пучины
Снова на речную гладь.

Стала спрашивати Мать:
Кто вы, девы, и откуда?
Ведь такого в свете люда,
Чтоб, как рыбы, жил в воде,
Я не видела нигде.
Чьи вы будете, девицы:
Дети ли Земли Царицы,
Дочки ли Живой Воды,
Или вы с иной звезды? -

Тут Русалочка из Дона -
Златокудрая Девона
Славе молвила в ответ:
Наш родитель - Белый Свет,
Матка наша - Землевода,
Мы сего, земного рода,
Как и бабки, и дедьки.
Терем наш на дне реки
В царстве дедька Водяного,
Мокрого царя речного.
Нас поставил Дед Сварог,
Чтоб Даж-Бог земли не жег.
Мы на Персти - слуги Тучи
И несем из рек текучи
Воды на луга, поля,
Чтоб рождала мать земля.
Без Русалки, водной Мавки,
Ни одной не будет травки.
Без Русалок, водных дев,
Не взойдет нигде посев.
Где нет Мавки, там пустыня,
Там бушует Мри-Морыня,
Там нет боров, ни долин,
Там везде песок один! -
Средь потех, сует и давки,
Белораменные Мавки
Вышли на берег реки
И пустились на лужки.
Стройны, кряжисты, бедристы,
Мощны, жилисты, грудисты
И заманчивы как грех,
Привлекали очи всех.
Впереди неслись Светлана -
Мавка из верховьев Сяна,
Звонимира из Днестра,
Перуника из Днепра,
Зорька из низовьев Калки,
А за ними шли Русалки
Из других Сварожьих вод.

Собрались на хоровод,
Чтоб потешилася Слава -
Так же, как она русява,
Синеока, как оне.
И в ударе, и в огне,
Под свистение пищалки,
Вслух поведали Русалки
Милозвучные стихи,
И с раскатным хихи-хи! -
Подвязавши крылья Скуки,
С Радункой взялись за руки,
Заплелися на ходу
И запели под дуду
Хороводную веснянку -
Тиверскую Надднестрянку.
Коло завиваючи,
Пели, припеваючи:
Ой Дунай, разлились воды
На четыре тихи броды,
Ой Дунай, Дунай, Дунай,
Лились воды через край!
- Ой Дунай, текли ручьями,
Быстротечными реками.
Ой Дунай, Дунай, река,
Широка и глубока!
- А у брода у первого
Заливался соловей.
Свет-соловушко твой мил
Зелены сады цветил.
- А у брода у второго
Куковала пташечка.
Свет-кукушечка мила
Тепло летечко звала,
Ой Дунай, Дунай, звала.
- А у брода третьего
Ржал ретивый ворон-конь.
Свет-конек ретивый ржал,
Далеконький путь вещал,
Ой Дунай, Дунай, вещал,
- То-ли у четвертого
Горько плачет девица.
Свет-красотка лиха ждет,
Знать за нелюба идет,
Ой Дунай, Дунай, идет! -

Слава с ласковым вниманьем
И с сердечным трепетаньем
Наблюдала их игру.
А лесовики в бору,
Слушаючи Мавок пенье,
Приходили в восхищенье,
Прыгали по деревам
И кричали Слава вам!
От потех, изо всей силы
Им рукоплескали Вилы
На небесных облаках.

Погулявши на лужках,
Мавки ринулись гурьбами
В прибережный лес с дубами
И, взобравшися на них,
Вновь запели звучный стих,
Зааукали крикливо,
На ветвях качались живо,
Прыгали с крутых высот
И ныряли в бездны вод.
...
XXI

- Ну, уже конец работе! -
молвил Дед - И чур заботе!
Отошлю к Покою труд
И создам наш Божий люд:
Святорусский люд славянский,
Настоящий люд селянский,
Знающий косити луг
И вести по ниве плуг -.
И пославши Труд к Покою,
Дед благой, десной рукою
Осенил верхи трикрат,
Дунул на кряжи Карпат
И Сварожьи сини горы,
И дубровы, и самборы
Вдруг наполнились людьми,
Солнечных лучей детьми -
Святовнуками Даж-бога,
От простертых рук Сварога
Нарождались из лучей
Сотни мощных силачей.
Новые взошли раяне:
Святорусские славяне.
Удалой, живой народ -
Для утех и для невзгод.

А меж ними два братана,
Два буяна-великана:
Святогор - тиун верхов
И Микула - страж долов.
Оба - газды по призванью,
Дарованью и желанью.
Святогор, как сын Карпат
Горный царь и пастырь стад,
А Микула, сын Подолья -
Царь раздолья и приволья,
Пахарь, жнец, косарь долин,
Словом - полный селянин.
В свет явился он над Бугом
Уж с косой, серпом и плугом.
Сам небесный Светозар
Дал ему те дива в дар.

Лишь вступил на Персть Микула,
Затряслась земля, вздрогнула,
Гнулась под его пятой
И кричала: Легче!..Стой!..
А Бескид стонал: От буя
На ногах с трудом стою я! -
В час, когда Тур Святогор
Обходил дозором бор.
И от мощи с них текущей,
На версту вокруг них бьющей,
Все слабело, мучилось,
Набухало, пучилось:
Брызгали из русел воды,
Вырами бурлили броды,
Подымалась мурава,
Колыхалася трава,
Пни шатались как пьянчуги,
Горки гнулись от натуги,
Скалы с гор катилися,
Люди с ног валилися.
Еле их земля носила,
Так переливалась сила
В богатырских жилах их -
Богоживных, не людских.
Вдруг задорливый Микула
От избытка сил, с разгула,
Плуг метнул под небеса.
Только через три часа,
Облетевши Серп и Зорьку,
Плуг Микулы, весом в горку,
В Микуличине завяз:
Святогору на показ.
Брошен лишь одной рукою,
Лемеш с тяжестью такою
Наземь грохнулся с небес,
Что сейчас же с глаз исчез.
Плуг совсем из виду скрылся
И с чепегами зарылся,
Словно мышь, хомяк иль крот,
Вглубь земли локтей с пятьсот.
Богатырь мигнул шутливо,
Подтянул ремень, и живо
Выдернул сукатый клен,
Молвячи: Не клен, а лен!
И сейчас, без напряженья,
С криком: Сдайся без сраженья
И служи мне, сук, как дрюк! -
Вырвал с корнем толстый бук.

Страх чудились все Микуле,
Силе крепыша в разгуле
И, сопячи от натуг.
Год откапывали плуг.
Откапавши из могилы.
Люди не имели силы -
Сто буянов не могли
Сдвинути его с земли.
Сели на плуг и от жали
С Желей горько зарыдали.
Не помог бы Святогор,
Плуг бы вяз там до сих пор.

XXII

Не поверят маловеры
Святогор, силен без меры,
С удальством, в прыжке одном,
Гору вывернул вверх дном
И на радость Светострою
Стал играти той горю,
Будто маленьким бобом,
Да поставил вновь горбом
В то же место без подпоры.

- Столько сил у Вернигоры,
Сколько в океане вод.
Крепкий будет русский род:
Лемки, Бойки и Гуцулы.
Много их и у Микулы,
Коль с низин-то он, не с гор,
Плуг подкинул в Звездный Двор.
Ввек прославятся буяны,
Праславянские братаны:
Валидуб Хлебодар,
Валигор Буй Тур Овчар! -
Говорила Баба Деду.
- С ними Славь вокруг обьеду
Вдоль по твоему плечу,
И славянство обучу
Полевому, луговому,
Сельскому труду благому:
Как в земном быту людском
Ниву резати плужком,
Как коровоньки доити,
Пчел водити, прясти нити,
Да и как в печи печи
И коржи, и калачи.

Тут оратаю кивнула:
Селянинович Микула,
Знай, и ты Тур Святогор!
Выходите на дозор,
Стерегите верховины
И подгорья, и равнины,
Научайте всех славян
Яровой сейбе семян,
Как им стричи луг-долину,
Холити товар-скотину -
И коровку, и вола,
И лошадку для седла.
Как в глухих лесах дремучих,
Полных трав, цветов пахучих,
Разводити пасеку,
Собирати патоку.
Как им плугом рыти ниву,
А потом чесати гриву -
Скибы из борозд, весной,
многозубой бороной.
Как им, бьючи злую долю,
Зерна сыпати по полю,
Мяти коноплю и лен
Для куделей, веретен.
Как пускати вниз под колос,
С жнивной песней звонкий голос,
Слати в стебельки серпы,
Перевеслати в снопы
Злаков полевых царицу -
Колосистую пшеницу,
Как на них травити цепь,
Чтобы в печке пекся хлеб.
Велесе, бери овчара,
Ты же, Ладо, хлебодара,
Как любимцев всех богов,
Под небесный свой покров.
Пусть Волос питает волос,
Лада охраняет колос,
Все растенья и листву.
К вам обоим я зову:
Милуйте народ сей новый.
Ласковый он, не суровый,
с правдою в душе прямой.
Это Деда люд, и мой! -
Утвержден потом Сварогом,
Велес стал и Скотьим богом.
Лада, как его жена, стала сторожем зерна.

Вновь парячи над горами
С распростертыми руками,
Дед из солнечных горнил
Дальше излучал-творил
Богоносный, незлобливый,
Чистый сердцем, справедливый
Свой и Славы чудо-люд.
И нежданно, там и тут,
Зазвенела песня Богу,
Сотворителю Сварогу
Из трепещущих грудей
Новосозданных людей,
Песнь хвалебна, величава:
Слава в небе Богу, слава!
Славен буди наш Творец,
Бог богов и Бог Отец!
Славен наш Господь в сияньи,
Дивен, мощен в созиданьи!
Боже наш, сияй, сияй,
Милуй наш славянский край!

XXIII

Венчиком сияли горы
На далекие просторы,
Дулись на челе земли
И терялися в дали.
Гордо в высь неслись Карпаты,
Круто в низ вились их скаты.
Восхищался ими свет.
А Сварог, Создатель Дед,
Реючи под небесами,
Молвил Персти: Ты уж с нами!
Брызгал в землю красотой
И десницею святой
Посылал ей в утешенье
И свое благословенье.
Загляделись небеса
На земные чудеса.
Все другие Деды боги
Вышли спешно на пороги
Солнечных своих дворцов,
И со всех небес концов
Устремили с лаской взоры
На Карпатские Грай-Горы
С русским людом на скалах.
- Дивен Бог в своих делах!
Сроду, как живу, отмала
Гор таких я не видала! -
Лада молвила богам. -
Радость тварям, гордость нам! -
А богатый бог Дед Велес
Развязал свой полный черес,
Песни из него сновал
И метал к подножьям скал
Коломыйки удалые,
Залихватские, живые,
Думки Багровецкие,
Шумки Лозовецкие
И, потрясши калитою, молвил:
Песней грусть покрою!
Сыпьтесь песни на горбы
Для забавы и гульбы,
Веселите верховины,
Велеснев, а с ним равнины,
Восторгайте Белый Свет
И несите мой привет
Вниз на Белые Карпаты
В терема, дворцы и хаты! -
И стрясала калита
Прямо пастушкам в уста:
Фралы, гайды и сопелки,
Сим - трембиты, тем - свирелки,
Третьим - дудки из коры
И фуярки для игры.
Велес сыпал их и в долы
Прямо в руки и подолы
Подгорян и подолян,
И для русских поселян
Величавой Белцаревны,
Щумной Русской Королевы -
Сих средь русских сел вельмож,
И для Равы Русской тож.
Чтоб не знали пальцы скуки,
Слал им и бандуры в руки
Гусли сладкошумные,
Кобзы многодумные,
Балалайки и торбаны.
Молвил:
Пусть растут бояны,
Соловьи славянских стран
У хорватов и полян! -
Засвистели вдруг свирели,
А трембиты так ревели,
Что вздремнувший Дед Бескид
Крикнул: Ой, Перун гремит! -
- Ой как чудно! Ой, как мило! -
Яри говорил Ярило. -
Краше житии людям там,
Чем на небе здесь богам.
Радость и душе и взору! -
И сошел на Белогору,
И привел на землю в рай
Красную весну и май.
А за ним сошел Купало
И принес с небес немало
Всяких зерен и плодов
В дар славянам от Дедов.
Оба с тех времен менялись
И в раю чередовались:
Что Ярило, полон сил,
Яр-Весною наярил,
Все то, лишь пригрел Купало,
Поспевало, дозревало
Людям в миски и горшки,
А скотинке в желобки.
Стало на земле пышнее,
Краше, лучше и милее:
То Ярило цвет и май,
То Купало урожай.

XXIV

Персть-Земля отерла слезы,
Родила для Славы розы
И покрыла рай земной
Цветоносной пеленой.
Поклонились Деду в ноги
И, отрясшись от тревоги,
Счастья, радости полна,
Что она уж не одна,
Что оан теперь с звездами
И лучистыми верхами
Солнечных Карпатских гор
Украшает Звездный Двор,
Загудела: Славься Боже!
Честь тебе за то, Сварже,
Что премудрейшим судом
Взял меня ты вновь в свой дом! -

От такой ея беседы
Ликовали в небе Деды,
В двор Перунов снизошли
И ласкали лик земли.
А небесные богини
Обнимали горы сини
И в лазурной полосе
Целовали земли все,
Баловали Персть царицу,
Как родимую сестрицу,
Как любимую звезду
В Божьем царственном саду.
Говорили: Персть Земная,
Наша ты теперь, родная!
Ныне вновь ты Земь-Звезда,
Божьей будешь навсегда
В красоте небесной Славы!

С торжеством шумели травы
Выше Тучи, на горах
И в Перуновых дворах
Над лесными полосами,
Близко зорь, под небесами,
Где витают лищь орлы,
Пели Деду похвалы.

Все хвалило Бога Деда.
Задушевна шла беседа
На земле и в небесах
О великих чудесах.
И в порыве упоенья,
Громовая песнь хваленья
И богов, и всех людей,
Слившись в пенистый ручей,
Под раскат громов трескучих
И гуденье гор толкучих
Поплыла в лазурной мгле
По небу и по земле
До конца концов вселенной
С сей добавкой вдохновенной:
Дивен, славен, трижды свят -
Дед Сварог, творец Карпат!   
...
XXVIII

Горы горбились горбами,
Будто океан валами
И стремились в крутизну
К Громовержцу Перуну.
Тут топтали Персть под Тучей,
Там бодали твердь над Кручей
И синели, словно цвет,
Радостно на целый свет.
Мир с восторгом встретил горы.
Дивны были их просторы:
Вдоль подоблачной межи
Черевистые кряжи,
Несучися к Громобою
Взор манили высотою.
Из горбов росли вершки,
Будто храмы высоки,
Будто замки и палаты.
Горделивые Карпаты
И крутые их хребты,
Были полны красоты,
Смело просекали тучи
И несли с Небесной Кручи
Громовые голоса
И на свет, и в небеса.
Персть, хотя лежала низко,
Но была от неба близко.
Свет блистал от грома стрел.
С радостью Перун смотрел.
Новосозданные горы
Завели с ним разговоры:
Каждый гром с пальбой - Тра-трась!
Отражался в них сто раз
Отголосками живыми,
Громовыми, боевыми,
И гудел на целый свет:
Честь тебе, Великий Дед!
...
XXXI

Выше Зори, на свободе,
Дед присел на небосводе
У Даж-Божиих горнил,
Бабу обок посадил,
Прояснил святые взоры
И, смотрячи вниз на горы
И на Персть с услАдою,
Говорил с отрАдою:
Насланное Злыней худо
Превратил я в благо, в чудо.
Отряслися мы от бед
И уже напасти нет.
Землю из Исподней Низи
Мы свели к Небесной Близи
И в подарок Перуну
Устранили далину -.
Холячи вершок Бескида,
Продолжал: Прошла Обида,
Cум развеялся как дым.
Правда с рвеньем молодым
Снова свету засияла,
Как сияла изначала,
И из Ждынь, поднявши бровь,
К нам Покой вернулся вновь.
В срубах Потьма с страхом вздрогнет:
Тьме уж больше в свете
Дорог нет,
Прочь ушел лукавый Грех
От земли и тварей всех.
Скрылись в ужасе коварства,
Беды, муки и мытарства,
Кривда с срамом отошла
К Лютичу в трущобы зла,
С нею поплелась и Злыня.
И опять царит Добрыня.
Персть со славой, как княжна,
Вновь в наш двор водворена,
Светит наравне с звездами
И отнесь уж будет с нами! -
С радости заплакал Дед
И ласкал сквозь слезы свет
Ласкою своей благою.
Тут и молвил: Мир Покою!
Кончил дело Труд Святой
И с наградой золотой
Подошел к желанной цели! -

Дед и Баба все глядели
На Родную Персть свою.
Праздник шел в земном раю,
От Днепра до Одры, Савы,
Там справляли День Всеславы:
Торжество торжеств славян,
Святосвят славянских стран.

С грохотом толкли Карпаты.
И серпаны, и хорваты -
Первые - сыны равнин,
А вторые - верховин;
Вагры, лютичи, радары,
Ободриты и болгары,
Гипревяне мудрецы
И кочубы удальцы,
Вильцы, бодричи, поляки,
Венды, чехи и словаки,
Стодоряне, гломачи
И мильчане силачи,
Пруссаки - одни на взгорьях,
А другие на поморьях -
Все - из сел и деревень,
Праздновали Славы День.
И словинцы, и венеты,
Анты, вещие поэты,
Тиверцы - их свояки,
Угличи - их земляки,
Деревляне и бужане,
И дулебы-велиняне,
Кривичи, дрегОвичи,
Полочане, пскОвичи -
Чествовали без кручины
Бабы Славы именины.
Падки на кулачный бой
При оказии любой
Буй-славяне забияки
И радимичи гуляки.
Русь-поляне - все хохлы,
Северяне удалы,
Тульцы, вятичи танцоры,
Суздальцы - легки на споры,
Все от пня троянского,
Русского-славянского
Прославляли благ княгиню,
Всеславянскую богиню,
Мать щедрот и славу слав
На полянках средь дубрав.
Верховинцы, подоляне,
Лужичане, поморяне
И полещуки в лесах
Чтили Славу в небесах.

В боголесьях-святогаях,
Близко вод живых в дунаях,
В светлых рощах луговых,
У деревьев вековых
Собирались для молений
И для жертвоприношений
Матери всех матерей,
Вдохновенью кобзарей.
Жизнерадостны, беспечны,
Ласковы, добры, сердечны,
Все нарядны и в венках,
И с цветочками в руках
В гай спешили с ликованьем.
В боголесьи с упованьем
Все клонились до земли
И молились: Мать, внемли!
Не лишай нас наслажденья,
Роскоши и упоенья
Славити вовек тебя! -
Всяк молился про себя.
Вдруг, под листьев трепетанье
И под тихое шептанье
Голубых дунайских вод,
Поплыла под небосвод
Песнь сердечного моленья,
Песня песен восхваленья
Всеми чтимой, дорогой
Бабе Славе всеблагой.
За щедроты, в воздаянье,
Пели Славе величанье
- Похвалу Тебе повем! -
И молились вместе с тем:

Проходили мы лужочки,
Собирали в них цветочки
Сочных и душистых трав
Для тебя, о славо слав,
В сей великий день и час.
Славо, Славо, слушай нас!
Мы срывали их без жали
И в цветы с любовью клали
Нашу преданность тебе.
Мати, чтим тебя в мольбе
В сей великий день и час.
Славо Боже, слушай нас!
К людям милостивой буди
И к любвеобильной груди
Нас прими и даруй вновь
Нам взамен свою любовь
В сей великий день и час.
Славо, Славо, слушай нас!
Мати наша пресвятая,
Не забудь, о всеблагая,
Небу преданных людей,
Нас земных твоих детей
В сей великий день и час.
Славо Боже, милуй нас!
О, прими сии моленья
И дары, и приношенья
С снисхождением благим.
Мы цветы тебе дарим
В сей великий день и час,
Славо, Славо, милуй нас!
И поем тебе хваленье
И сердца свои в даренье
Мы кладем у ног твоих
Ради ласк твоих благих
В сей всеславный день и час.
Славо Боже, милуй нас!
Удостой живым вниманьем
Прибегающим с лобзаньем
К пресвятым твоим стопам.
С лаской снизойди ты к нам
В сей славянский день и час.
Славо, Славо, милуй нас! -
Тут богини для потехи
Грызли парами орехи.
Ядрышком делилися
И вовек дружилися.
Связывали в круг цветочки,
Целовались чрез веночки
И шептали каждый раз
- Слава в небе вяжет нас! -
Посестры и побратимы
Жили дружно как родимы.
Поцелуи и орех
Навсегда сродняли тех,
Кто братался иль сестрился,
Дружбой вечною божился
Быти братом иль сестрой
Доброй ли, иль злой порой.

XXXII

Начались в раю забавы.
Хороводили в честь Славы,
Танцевали на лужках
И гаилками в лесках.
Шум и песни хороводов
Новосозданных народов
Плыли к небу на порог
И вились у Бабы ног
Стебельками наливными
И цветами золотыми.
Слава Мать вила в пучки
Наливные стебельки
И душистые листочки,
Из пучков плела веночки
И на голову клала.
От безмерного тепла
К люду новому, сияла…
- Сызмала я не бывала
Так сердечной, как сейчас.
Миг счастливейший для нас! -
Говорила Мать Сварогу. -
Отогнали мы тревогу,
Да еще и горы тут
И славянский-русский люд! -
Велес, преисполнен ласки,
Песнями для игр и пляски
Царски наделял славян.
Вещий внук его Боян,
В отповедь земному хору,
Соскочил на Белогору
И, спустившись в рай по ней,
Затянул с душой: Гей, гей!..
Заиграли в руслах воды,
Заплелися хороводы,
Разбрелися по лужкам,
По цветистым бережкам. -
А за ним спустились Лада,
Чича, Ляля, Любичь, Млада,
И другие бОжичи,
Прибоги сварОжичи,
Чтобы День Великой Славы,
День молитвы и забавы
Провести с славянами,
Новыми раянами.
Все явились с дарами,
С полными блаженств руками
Для Даж-божиих детей,
В день Все-Славы их гостей.
Со Сварожьим наставленьем
И небес благословеньем
Лили на славян родных
Реки благостей земных.

Неба и земли услада -
Красоты богиня Млада,
С лаской обнимала их,
Тут и в милостях благих,
Полной горстью, до отвала,
Красотой их пеленала
Без белил и без румян.
Жива же лила в славян:
Удаль в кровь и крепость в жилы.
А Ярило, царь яр-силы
И семеноносный бог,
Страстью их любовной жег.
Целомудрия ограда,
Страж супругов Баба Лада,
Ласку, нежность в них лила
Из любовного котла,
Чтобы были наготове
В их Ярилиной обнове
Под супружеский венец;
Чтобы Люль, ловец сердец,
Сплевши в праздник нареченных
Косы и усы влюбленных,
Без труда кресал кремень
В час покладин, в Ладин День.

XXXIII

Слухи о Карпатском чуде
И о новом Божьим люде
Вмиг проникли и дошли
До всех уголков земли.
И к дедькам дошли те слухи,
И земные твари-духи:
Златокрылые дедьки -
Безтелесные божки,
Взволновалися как дети,
Так хотели поглядети
Новосозданных славян.
Белобог, их вождь-буян,
Сообщил им первым делом,
Что случилось в Свете Белом
И тиунам дал приказ
Огласити сей указ:
Белбожкам всех дедьчьих станов:
Суш и водных океанов
И воздушных всех сторон,
Шлет Белбог земной поклон.
Весть пришла к нему из рая,
Что Сварог и Мать Святая
С неба к Персти снизошли
И на голове земли
Сотворили горы-диво;
Что в раю теперь шумливо,
Что среди земных красот
Новый нежится народ.
Помолившись Деду Богу,
Собирайтесь в путь-дорогу,
Прямо в Божий райский сад
На кряжи крутых Карпат
В гости к новому народу,
Вам в приятность и в угоду
Славе нашей и людей.
Честь, хвала да будет ей! -
Сдавши караул Забою
Белобог с женой Зоею
Суетились больше всех
И сбирались в рай наспех.
Те невидимые твари
Опьянели, как от гари -
От утехи, что Троян
Создал новый люд - славян.
И дедьки, как Деды боги,
С буйным ветром, без дороги,
Понеслись к хребтам Карпат.

Белобог, безмерно рад,
Чрез скалистые заборы
Вниз спустился с Белогоры
Посмотрети новый люд.
И нежданно, тут как тут,
Все дедьки, их бабки жены,
Запрудивши неба склоны,
Собрались со всей земли
И подарки принесли.
Роем облепили горы
И другие все просторы,
Где шумел без бед, забот
Новосозданный народ.
От голов их шло сиянье,
От телес благоуханье -
Будто от живых кустов
Сладко пахнущих цветов.
Златокрылы, снежнобелы
В разные Карпат пределы
Стаями слетАлися,
Тут и обьявлялися
Ради праздника славянам.
Разсыпались по майданам
И для радостей, потех
Вверх на крылья брали тех,
Кто, гонимый любознаньем,
Пожелал с большим вниманьем
Посмотрети небосвод
И весь мир с его высот.
Смельчаков несли далеко,
Поднимали их высоко,
Выше туч, во Звездный Двор,
До подошв Лазурных Гор.
И все время, как летели,
Крылья пели, как свирели,
Сурны, гусли и торбан,
Точно гуслил сам Боян.
Пролетевши дальни дали,
Смелых наземь опускали
С страшных облачных высот
Тут же, у родных ворот.

И по всей земле, повсюду,
Радовались Славы люду,
И кричали: Казаки!
Крепыши, не хиляки!

с.36-37
Русские галичане, буковинцы и карпатороссы являются потомками древних русских племен - хорватов, тиверцев и улучей, населявших нынешнюю Галичину от рек Попрада и Дунайцев до реки Сяна, и, далее на восток, земли вдоль рек Днестра, Серета и Прута вплоть до их устьев, т.е. до Чёрного моря. Древние немцы называли эти племена - антами, т.е. великанами, а древние греки называли тиверцев - Великая Скуфь (сидящие по Днестру до моря). Великая Скуфь значит то же, что анты, т.е. великане. Хорваты населяли западные Карпаты и западное Подкарпатье, тиверцы и, дальше на восток, улучи, занимали средние и восточные Карпаты и восточное Подкарпатье по обоим сторонам Днестра и верхнего Буга.
с.38-39
Хорваты или горваты - слово славянское (с корнем грв или грб - горб), оно анапогично словам лужичане, поморяне, поляне, подоляне и т.п., и тождественно со словом горбаты, т.е. горцы или жители горбов, гор. Такое же значение имеет слово карпаты, т.е. горбы, горы. Жителей гор кликали хорватами, а жителей долов - серпанами (от слова серп), т.е. возделывавшими землю жнецами-хлебопашцами в противоположность горцам-хорватам, занимавшимся скотоводством.
В V в. по Р.Х часть галичан (и хорватов, и серпан, т.е. горцев и подолян) перебрались на Балканы, на землю известную им по их походам с варяжскими разбойными рыцарями на богатую Византию. Серпане (нынешние сербы) разместились, более или менее, на балканских равнинах, а хорваты (нынешние хорваты) заняли и здесь гористые стороны.
Сербы и хорваты составляют один и тот же народ в этнографическом, особенно в языковом отношении. Хорваты, как и сербы, крещёные св. Кириллом и Мефодием, были православными и употребляли в письме кириллицу. Как воинствующий Рим вместе с Польшей набросили силой, огнем и мечом русскому народу в юго-западной Руси и в Галичине (а с Венгрией в Карпатской Руси) т. наз. унию с папой римским, так точь в точь Австрия и Венгрия, следуя девизу - разделяй и владствуй, для разделения и полнейшего ослабления беззаветно храброго (юнацкого) сербско-хорватского народа, набросили хорватам, попавшим под их иго, такою же брутальною силою римо-католическую веру и заставили их употреблять вместо кириллицы латинскую азбуку. Таким образом, посеяв национальный сепаратизм, раздор и вражду в едином народе, немцы Габсбурги преспокойно владычествовали над хорватами в течении многих столетий, вплоть до Великой Войны.
Болгары населяли в древности нынешнюю Карпатскую (Угорскую) Русь и переселились на Балканы раньше сербов и хорватов. Соседи галичан - жители Волыни, которая в старину была частью Червонной Руси, являются потомками русских древних племен велинян и дулебов, а нынешние жители земель по обеим сторонам среднего и нижнего течений Днепра - потомками русского племени полян, или руссов, или (как их называли греки) россов. Тиверцы и улучи были на своих землях автохтонами, а поляне пришли на Днепр позже с Дуная.
...
XXXVII

Хваты-ж те Дажь-Божьи внуки.
Никогда не будет скуки
У славянских удальцов:
И танцоров, и певцов.
Дан их балует безмерно
И Боян их любит верно,
Крепко любит, вот смотри:
Все поют, как кобзари! -
Говорила Деду Слава -
Беззаботнейшего нрава!
Видно, все в меня пошли:
Радость, грусть ли - пой, шали!
Танец - их житье досужье,
Песнь и удаль - их оружье.
Хоть и бей их бед беда,
Не погибнут никогда!
От велика и до мала -
Все славянского закала:
Рослые, не малыши,
Здоровяки, крепыши.
Души их всегда открыты,
А сердца в любви зарыты.
Носят их в руках они,
Чтобы в горестные дни,
Лишь услышат ближних зовы,
Были, тут как тут, готовы
Всем помочь в лихой нужде,
В горе горьком, в злой беде!

С поднятой пушистой бровью
Обнял Бабу Дед с любовью,
В очи ей душой смотрел
И безмерной лаской грел.
За великую услугу
Дед расцеловал супругу.
Холячи ее душой,
Молвил с нежностью большой:
Да, без твоего совета
Не была бы Персть одета,
Не было б ни русских стран
Ни мечтателей славян.
И без твоего моленья
В день сей не было б творенья,
Не было б и гор Карпат.
Все теперь пошло на лад.
Молвят: И царю на царстве,
И газде на господарстве -
Счастье мудрая жена.
Головы две - не одна:
Коль одна не разгадает,
То другая размотает.
Говорится, молвится,
Да еще послОвится:
Умная жена для мужа,
Что хромому палка дюжа:
Подопрет неверный ход
И хромой не упадет.
Жены для мужей - зарницы,
То же, что для глаз зеницы.
Без зеницы в оке тьма,
Хоть и нет на нем бельма.
Правду говорю, не сказку!

Вновь излил на Бабу ласку,
Сердцем ей смотрел в глаза.
Благодарности слеза,
Слезы радости сердечной,
Преданности безконечной
Потекли из Бабьих глаз.
- Ну, довольно нам проказ,
Райской праздничной потехи.
Пусть в раю грызут орехи,
Нам пора стезей прямой
Отправлятися домой, -
Молвил Бабе в рай глядевшей,
Счастливой, но ослабевшей
И от бед, и от утех. -
Нужно нам итти наспех,
Коляду бы повстречати
В нашем Храме Благодати
На Престоле Мировом
Велеленным торжеством,
Совершити б с службой требу.

Повернувши взоры к небу
На крутой Лазурный Вал,
С наставленьем продолжал:
Вот уходят Труд с Истомой,
Их сменяют Сонность с Дремой
И сейчас же, сгоряча
Гнуть Слабка и Силича.
Поспевает час дремоты
Отдохнути б от работы,
Да пора б в обьятьях сна,
В мягких кудриках руна
Отлежати утомленье,
Чтоб скрепити силы, рвенье,
Иль прилечь бы на печи,
Чтоб приснились калачи.
Лишь не долго, Преблагая,
Чтоб не вьелась мать Лентяя:
Лень - заядлый враг труда,
Пакость, вред, - всему беда.
Вечно нежится в дремоте
И мешает так работе,
Как оковы на руках
Или путы на ногах.

Изложивши Сю науку,
Дед Бабуню взял за руку,
Свет поцеловал в чело,
Попрощался с ним тепло,
И на небо взял дорогу,
Прямо к своему чертогу.
Баба с Дедом шла рядком
И молилася тишком:
Дай же, Боже, в Белом Свете,
Чтоб земля жили в расцвете
Ныне, присно и вовек,
Бед не ведал человек,
Кланялся всегда Добрыне,
Не давал свободы Злыне.

Раскалился небосвод
На Господень переход
И горел над Грай-Горами
Разноцветными огнями.
Лился огненный потоп.
Из-под Божьих дивных стоп
Молнии вились трескучи
Стал встречати Коляду
И неслись с Небесной Кручи
Змиями на небосклон -
Змии змиям в перегон.
Громы били, рокотали
И Сварога провожали
Грохотами Славь Творца!
До ворот его дворца.

Через звездные пороги
Дед вошел в свои чертоги,
В Горния Небес взошел,
Сел со Славой на престол,
В Ждыню отослал Заботы
И, почивши от работы,
Под колядку Ой в саду,
Стал встречати Коляду.
КолядА

Голос Народа (Н-р 34. Львов. четверг. 25 декабря 1914, с.6. Редактор И.И. Цьорох)
Днесь вси возыграйте
В дланы (ладони) восплещайте
В день сий превеликий
Радости то ликий
Се бо Творец всего света
Пришел в последнии лета...
...
И со нами обитати на земле
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_752.htm
КолядА Слово темное и до сих пор невыясненное. Одни пытаются найти его корень в римских Calend-ах, другие видят в нем корни слов коло (диск солнца) и ладо. Одни считают Коляду божеством, другие - названием праздника. По всей вероятности это был общий праздник всех богов (на подобие христианского праздника Всех Святых) по случаю обратного поворота ушедшего в даль солнца (солнцеворота), как бы рождение его (dies solis natalis), Праздник Мирного Труда миролюбивого, земледельческого славянского народа, Праздник Благодарности Богу и прибогам, как земным работникам, за прошедший год, а вместе с тем и общее поминовение душ усопших предков, соединенное с Колядой, как и с другими великими славянскими праздниками (Великднем, Русалиями), о чем свидетельствует блюдо кутьи в сочельник и оставление ея после Святой Вечери на стол на ночь для душ.
Коляда праздновалась в декабре месяце, называемом до сих пор в Галичине Груднем (в старину - Просинцем), т.е. после окончания всех хозяйственных работ (обмолота, прядения и т.д.), в то время, когда земля покрывалась грудой (твердой мерзлостью) и когда можно было приглашать (просить) в гости знакомых и родственников из других селений, так как в другое время, из-за непроходимых тогда болот, этого нельзя было делать.
Праздник Коляды был чрезвычайно радостен (он таков и теперь), особенно для детей и молодежи, которая организованными группами в личинах (масках) и без них, с туром (ныне цапом-козою), с заученными маленькими пьесками колядовала, т.е. воколо (кругом) все дворы селения и под окнами пела колядки, а с туром заходила и в избы потешить и старых, и молодых.
В русской части Галичины Коляда начинается в Святый Вечер или в Добрый Вечер обильной, состоящей из двенадцати блюд Святой Вечерей (сочельником) накануне Рождества Христова. Как только появятся первые звезды, хозяин, в сопровождении детей и челяди, вносит в избу заранее заготовленный сноп пшеницы, ржи или овса, с ним и вязанку мягкой соломы. Сноп ставят на лаве (скамье) за стол или скрыню, заменяющую стол, в углу на покутьи, чтобы он, как почетный гость, опирался в две стены, а солому разстилают на полу избы. Сноп величают Дедом, а солому Бабой (местами - Дедухом). Во время Вечери Деда гостят, вкладывают в него понемногу от всякого сухого блюда. По соломе дети кувыркаются , кукарекают, блеют и т.д. Святая Вечеря состоит из растительных блюд - даров опекунши растений богини Лады. Воскуривши яловец (можжевельник), хозяин берет паланичку (тонко печеный хлеб, в роде толстой лепешки), смазанную медом (в других местностях поджаренным луком), желает всем здоровья и счастья, отрывает кусочек для себя и предлагает за тем по старшинству всем присутствующим. Всякий щипает (отрывает) себе кусочек и сьедает для здоровья и счастья. Стол покрыт скатертью или убрусом, под ним сено, а во всяком углу стола под скатертью зубец чесноку (против злых духов). Посредине стола два хлеба: Маланка и Василь (Лада и Велес), в верхний вкладывают свечу. Вокруг хлебов чесноковый венец. Маланку ставят на верху, Василя внизу (В Калушском у. в Галичине в день Нового Года (Василий - Велес) оба хлеба купают в реке или в колодце, после чего, покрыв пол хаты полотном, катят оба хлеба от порога к столу и опять ставят на стол, но теперь - Маланку внизу, а Василя на верху).
Вечеря состоит почти из всех национальных безмясных блюд: борщ, всякого рода вареники (с картошкой, капустой, гречневой кащей с грибами, пшеном, сливами и т.п.), пирожки, голубцы, вар (вареные сушеные фрукты), капуста, свекла, горох, фасоль и бобы, грибы, мед, фрукты и орехи. Обязательное блюдо, без которого нет Святой Вечери и которое кушают обыкновенно последним - кутья: вареная пшеница с медом, тертым (макогоном в макотре) маком и тертыми орехами. Хозяин берет немного кутьи в ложку и со словами Сейся, родися жито, пшеница и всякая пашница - сеет ее по потолку. Чем больше прилипнет кутьи к потолку, тем больше будет урожай для хозяина в наступающем году. Во время и после Вечери под окна подходят колядники. Где их не желают по скупости или другим поводам, стучат в окно, и колядники безмолвно уходят. После ужина пастух связывает все ложки веревочкой, чтобы товар (скот) во время пастьбы не расходился. Избы в праздник Коляды не метут (Баба на полу) и сора из хаты не выносят, чтобы не вынести вместе с ним ниспосланного в Коляду счастья и т.д. Коляда изобилует множеством других мелких обрядов и обычаев, уцелевших в одних и погибших в других деревнях и уездах, как тоже и гаданиями.
Упоминаемая в Предании колядка
На самый день Коляды заготовляются дары скотьего бога Велеса: окорока, ядерницы (желудки и кишки с кашей и кусками сала), колбасы и т.д. К этому празднику более зажиточные хозяева колют и режут безрог (свиней), овец, телят и т.д.
В колядках упоминается имя Лады и Деда Ладо, а некоторые из них оканчиваются припевами Ой Дай-Боже! или Ой Дай-Бог! Перед Святой Вечерей, чествуя богиню здоровья и крепости Живу, в некоторых местностях моются в реках и потоках, как в Живный Четверг, считая воду в этот вечер целебной, что вместе с Дедом и Бабой, Дажь-Богом, Велесом и Ладой свидетельствует о соборности праздника Коляды, заменяющего белорусский праздник Дзядов.
Следует подчеркнуть, что этот праздник, как ни один другой, сберег почти полностью свой древний, дохристианский облик, о котором упоминает автор рукописи Жизнь Владимира Великого. Святая Вечеря, забавы и увеселения (продолжающиеся до Щедрого Вечера), хождение с туром, надевание личин, пение колядок и щедровок, и проч., и проч., происходят ныне так же, как почти тысячу лет тому назад, до принятия христианства. И сама бес Коляда, как ее назвал автор упомянутой рукописи, все ея обряды - глубоко нравственны и чрезвычайно милы. Весь праздник дышет любовью к Богу, предкам и живущим ближним, и даже к скоту. Воскурив яловец в избе, хозяин, тут же перед Святой Вечерей, отправляется с ним и хлебом (в некоторых местностях с особо для этой цели печеными калачиками) в хлева и на птичий двор и балует им всю домашнюю скотину и птицу. В этот Добрый, Святый Вечер скот и птицы разговаривают человеческим языком. Но храни Господь подслушивать: любопытного ждет верная семерть. В праздник Коляды постоянно поздравляют друг друга и желают всяких благ: Помогай Бог на счастье, на здоровье! Дай вам Бог из росы и воды! Сейся, родися для вас и худобки! И в миски, и в желобки! Дай Боже счастья! Дай Боже, дай Боже, дай Боже и вам! Поздравляют и хозяина, и хозяйку, их детей и всю челядь, и всякого в избе особо. Многие колядки, которые поются под окнами, содержат в себе и всякого рода пожелания, но обычай сохранился, что один из колядников, после окончания пения колядников под окном, входит в избу и обязательно еще раз поздравляет и желает - виршуе (так как все поздравления и желания приукрашены рифмой), после чего получает коляду, т.е. или деньги, или что-нибудь сьестное.
Упоминаемая в Предании колядка в Галичине в общем употреблении:
Ой в саду, садойку
Там павойки ходят,
Там повойки ходят
И перойки ронят. И т.д.
В иных местностях поют: садочку или садоньку, павочки или павоньки, перячка или перонька.
й у садоньку
Ой у садочку павоньки ходять,
Павоньки ходять, пірячко ронять.
Ходить за ними красна дівонька,
Піря збирає, вінок збиває.
Та схопилися буйні вітрове,
Буйні вітрове, шайні дощове.
Шайнули вільком у тихі води,
У тихі води, в глибокий Дунай.
Записав Філарет Колесса, село Пантна. Антологія лемківської пісні (Упорядник М. Байко). Львів, Видавнича фірма Афіша, 2005
http://www.proridne.com/pisni/ОЙ%20У%20САД...И%20ХОДЯТЬ.html
Колядники ідуть - сигнал трембіти і рогу
http://trembita.org.ua/Kosmatski_muzyky/Ko...ity_i_rohu.html
Створення світу
http://trembita.org.ua/Tini_zabutykh_predk...nnia_svitu.html
Народные песни Галицкой и Угорской Руси, собранные Я.Ф. Головацким (три части в четырёх томах). Издание Императорского Общества Истории и Древностей Российских при Московском Университете, 1878  
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_243.htm
http://www.onlinedisk.ru/file/566407 59.9 Мб
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2185203 61.7 Мб
Народные песни Галицкой и Угорской Руси, собранные Я.Ф. Головацким
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_243.htm
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_248.htm
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_260.htm
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_250.htm
Песни Гуцульские (В Яворове, округа Коломийского)
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_257.htm
Песни Угорской Руси, собраныя Талапковичем, бывшим священником в Белках
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_254.htm
Песни, собранныя Александром Духновичем в Пряшеве
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_256.htm
Песни, собранныя в Стрыйском округе Иваном Гушалевичем
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_258.htm
Песни русскаго Маковицкаго люда в Угрии, собранныя Александром Павловичем, приходским священником в селе Беловеже, Пряшевской Епархии
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_262.htm
Песни Русинов-Лемков в Галиции, собранныя Алексеем Ивановичем Торонским
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_261.htm
Коломыйки и шумки, собранныя найболее в Подгорье Счастным Саламоном
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_277.htm  
Илья Иванович Тёрох. Карпаты и Славяне
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_353.htm
И. Тёрох. Отрывок из соч. Сварог. Предание. Перечень упоминаемых в предании мифологических имен
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_355.htm

  

  
СТАТИСТИКА

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001