Влес Кнiга  Iсходны словесы | Выразе | Азбуковник | О памянте | Будиславль 
  на первую страницу Весте | Оуказiцы   
П.Н. Tpeтьякoв. Некоторые данные об истории Верхнего Поволжья
от 30.11.09
  
Выразе


Итак, на рубеже второго и первого тысячелетий до н.э. племена, населявшие болотистые низменности Верхнего Поволжья, покинули свои насиженные места и в поисках областей, отвечающих запросам их новой экономики, заняли обширные пространства по берегам Волги и ее притоков

1
Река Волга в своем верхнем течении - одна из самых молодых рек Восточной Европы. Как показали последние исследования Г.Ф. Мирчинка, основанные на огромном фактическом материале, современное русло Волги окончательно сформировалось здесь лишь в конце вюрмского времени, причем его направление не совпало с той гидрографической сетью, которая существовала в этой области в доледниковое и ледниковое время (Г.Ф. Мирчинк. Четвертичная история долины р. Волги выше Мологи. Тр. Комиссии по изучению четвертичного периода, т.IV, вып.2, 1935).
Спускаясь с высот Валдайского водораздела, ниже Калинина, Волга пересекает древнее доледниковое углубление, включающее в свои границы в настоящее время долину Тверцы, долину Шоши и группу британских болот. Далее это углубление определяется долинами рек Дубны и Нерли Волжской и прослеживается по долине Нерли Клязьминской до р. Клязьмы. Эта древняя западина представляет собою, как предполагает Г.Ф. Мирчинк, остатки долины большой доледниковой реки, имеющей свой источник на Валдайских высотах. Условно эту реку можно назвать пра-Нерлью. Поворачивая далее на север и прорезая широкую область моренных нагромождений, лежащих на доледниковом водоразделе, Волга вступает в огромную Молого-Шекснинскую впадину, являющуюся остатком большого озера эпохи вюрмского оледенения, а в доледниковое время долиной реки или системы рек, текущих с юга на север. Морены ледника замкнули эту долину с севера, в результате чего и образовалось здесь озеро, прорвавшееся впоследствии, в эпоху отступания ледника в юго-восточном направлении, в область долины р. Камы, одним из северных притоков которой была в ту эпоху пра-Унжа. Остается неясным вопрос о третьей обширной западине, которую пересекает Волга в своем верхнем течении, а именно - о широкой низине, лежащей между Ярославлем и Костромой, в междуречье Волги и ее притока р. Костромы. Во всяком случае ее древний доледниковый возраст не вызывает никаких сомнений.
Таким образом, Верхняя Волга возникла в эпоху отступания ледника, в результате стока вод, скопившихся в обширных западинах, окруженных моренными образованиями. Пробив себе путь в моренных грядах, Волга увлекла воды на юго-восток к бассейну р. Камы и этим самым положила начало созданию современного ландшафта этой страны.
Разрешение вопросов, связанных с проблемой заселения человеком севера Восточной Европы, в частности и Верхнего Поволжья, в настоящее время упирается в недостаток фактических данных. Здесь эти вопросы затрагивать нецелесообразно. Следует лишь указать, что население могло появиться на севере Восточной Европы только в послеледниковое время. В области же Верхнего Поволжья люди смогли поселиться несомненно лишь в эпоху, следующую за формированием современного ландшафта.
В районе пересечения Волгой долины древней пра-Нерли известны два местонахождения каменных орудий, возраст которых является очень древним. Одно из них расположено вблизи дер. Соболево на Волге, а другое - в низовьях Нерли у дер. Скнятино. Найденные там каменные орудия близки по характеру остаткам эпипалеолитического возраста. Их исследование, однако, еще не закончено.
В суббореальный климатический период, абсолютные даты которого проблематично определяются как третье и частично второе тысячелетия до н.э., северная половина Восточной Европы была уже довольно густо заселена. К этому времени относятся многочисленные остатки неолитических поселений. Верхнее Поволжье, составляющее центральную часть всей этой территории, не являлось исключением, и культурные остатки неолитического возраста известны здесь в большом количестве. Некоторые из них подвергались исследованию путем археологических раскопок (П.Н. Третьяков. К истории доклассового общества Верхнего Поволжья. Изв.Гос.Акад. истории матер. культуры, вып.106, 1935).
Контуры исторического процесса, протекавшего в Верхнем Поволжье в неолитическую эпоху, еще только начинают намечаться. Число исследованных памятников пока что очень невелико, причем подавляющее их большинство раскопано за последние годы и добытые материалы еще далеко не изучены. Однако ясно, что в этой отдаленной эпохе покоятся корни многих явлений, возникающих на пути дальнейшей истории населения Верхнего Поволжья. Поэтому, не останавливаясь здесь на всестороннем освещении неолитических материалов, все же необходимо обратить внимание на некоторые их стороны, представляющие интерес для понимания дальнейших этапов исторического процесса.
Холмистая равнина северо-восточной Европы, занятая в суббореальное время смешанными лесами, была заселена в ту эпоху далеко неравномерно. Густо населенные местности чередовались с огромными незаселенными пространствами протяжением в десятки и сотни километров. Незаселенными оставались не только водоразделы, занятые лесами, но и берега крупных рек в областях высокого рельефа. Свои поселения люди основывали преимущественно в низменных местах, богатых водой, озерами, реками, болотами. В эпоху засушливого суббореального климата в этих местах сосредоточивался и животный мир: лоси, кабаны, бобры, дикая птица. Эти же места наиболее соответствовали запросам рыболовства - основного вида хозяйственной деятельности у населения севера Восточной Европы в неолитическую эпоху.
В Верхнем Поволжье местами сосредоточения населения являлись в ту эпоху главным образом области старых доледниковых низменностей, о которых говорилось выше, а также берега больших озер этой страны, лежавших на периферии указанных низменностей, таких, как Плещеево, Неро, Галичское, Чухломское (рис.1). В области первой верхневолжской низменности, там, где русло Волги пересекает долину доледниковой пра-Нерли, известно несколько неолитических поселений, среди которых выделяется группа древнейших памятников этого рода: Льяловская стоянка, стоянка у с. Языкова и стоянка у с. Никола-Перевоз. В области Молого-Шекснинской низины также имеется ряд древних неолитических, местонахождений, открытых и частично исследованных в 1933-1936гг. Наконец, в области Костромской низменности сосредоточено несколько исключительно богатых неолитических стоянок, из которых некоторые также примыкают к древнейшим памятникам этого рода.
Если выйти за пределы Верхнего Поволжья и попытаться набросать более широкую картину населенных областей эпохи неолита, то на юго-востоке, в низовьях Оки и Клязьмы, располагалась тогда одна из наиболее населенных местностей, так же как и верхневолжские, окруженная обширными незаселенными пространствами. На северо-западе, в районе Бологое и Вышнего Волочка, начиналось другое густо заселенное пространство, обнимающее собой, по-видимому, всю обширную область послеледниковых озер, простирающуюся отсюда на север вплоть до Карелии, область, почти не изученную в отношении неолита, за исключением некоторых пунктов.
Однообразие нерлитических памятников с ямочно-гребенчатой керамикой, обнимающих весь север Восточной Европы, в значительной мере является кажущимся, основанным на общем, суммарном подходе к материалу. Если же обратиться к детальной характеристике памятников, то сразу станет ясным, что население каждой из перечисленных выше населенных местностей имело свои локальные особенности, отражающиеся и в керамике и в кремневых и каменных изделиях и наконец, в формах жилища. Эти локальные особенности, выявляющиеся на материалах неолитических памятников, видоизменяясь в различных направлениях, присущи и более поздним памятникам, относящимся уже к эпохе металла. В эту эпоху, как мы увидим ниже, население овладевшее скотоводством и земледелием, уже выходит далеко за пределы низменностей, занимая берега рек и озер в области возвышенного ландшафта. Но некоторые свои древние особенности оно все же сохраняло, что дает возможность подходить к разрешению вопросов генетического порядка для древнейшей эпохи.
2
Наиболее ранним из всех исследованных в Верхнем Поволжье неолитических памятников является известная Льяловская стоянка (С. Жуков. Неолитическая стоянка вблизи с. Льялова. Тр. Антропол. инст. I МГУ. (Прилож. к Русск. антропол. журналу, т.XIV, вып.1-2, М., 1925), расположенная в верховьях р. Клязьмы, следовательно, в области низины, образовавшейся на месте долины доледниковой р. пра-Нерли. Культурные отложения стоянки, исследованные при участии палеоботаников и других специалистов-естественников, с полным основанием могут быть отнесены к концу атлантического климатического периода, когда леса верховьев Клязьмы состояли из дуба, ольхи, березы, ели, т.е. имели характер смешанных с преобладанием лиственных пород. Другие такие же древние памятники пока не известны, за исключением верхневолжских макролитов - грубых каменных орудий, близких североевропейским ранненеолитическим, - обнаруженных в некоторых пунктах около Ржева и Старицы. Однако геологические условия их залегания и другие сопровождающие их культурные остатки не известны, и в силу этого обстоятельства верхневолжские макролиты представляют собою далеко не полноценный, а в некоторых отношениях даже сомнительный научный материал.
Помимо отсутствия среди культурных остатков Льяловской стоянки каменных полированных орудий и наличия грубых орудий из кремня, в том числе орудий типа pic, инвентарь стоянки совпадает с материалами других более поздних неолитических стоянок. Льялово дает ту же ямочно-гребенчатую керамику - большие сосуды с яйцевидным дном, те же кремневые наконечники стрел и костяные гарпуны, наконец, тот же ассортимент охотничьей добычи (лось, кабан, бобр, водяные птицы). Огромные скопления раковин моллюсков Unio, встреченные в культурном слое Льяловской стоянки, также нередки в других более поздних неолитических местонахождениях. Однако это несомненно черта весьма древняя. Таким образом, при наличии некоторых древних черт Льяловская стоянка не выпадает из ряда других неолитических памятников, и генетическая связь ее с ними является совершенно бесспорной.
Неолитические стоянки в области первой Верхневолжской низины обнаружены еще у с. Никола-Перевоз на р. Дубне, у дер. Языково на р. Яхроме - притоке р. Медведицы (3 стоянки) и на побережье Петровских озер в области Оршинских болот у дер. Заречье, у с. Петровского, у дер. Остров, у с. Спас-на-Сози (Археологические работы Академии на новостройках в 1932-1933гг. Изв. Гос. Акад. истории матер. культуры, вып.109, 1935, с.43-44) (рис.1). Несомненно, что в этом районе имеется еще ряд стоянок, пока не известных.
Археологические раскопки были здесь произведены лишь в двух пунктах: на торфяниковой стоянке у дер. Языково и на стоянке у с. Никола-Перевоз (Б.С. Жуков. Теория хронологических и территориальных модификаций некоторых неолитических культур. Этнография, 1929, 1). Культурные наслоения дали характерный неолитический инвентарь. Их особенностью, не повторяющейся более нигде, является наличие в нижних горизонтах культурного слоя особой керамики, отличной от ямочно-гребенчатой, покрытой нарезным узором из прямых линий. На Языковской стоянке обнаружен также неолитический могильник с захоронениями в вытянутом положении (Он же. Происхождение человека. Госиздат, 1931, с.204-205. - О.Н. Бадер. Археологические работы у дер. Языково. Антропол. журнал, 1936, 2).
На материале неолитических памятников первой Верхневолжской низины ярко выявляются некоторые черты, общие для памятников всех других районов. Прежде всего бросается в глаза, что древние поселения располагались не по берегам больших рек - ни по Волге, ни по Медведице, - а по маленьким рекам и по берегам озер. Это обстоятельство в свете данных этнографии находит себе исчерпывающее объяснение в тех способах ловли рыбы, в том техническом вооружении рыболовства, которые имелись у населения эпохи неолита. Рыба ловилась путем сооружения заколов и с помощью сетей. Масштабы того и другого приемов ловли в условиях неолитической техники были естественно невелики, и крупные реки еще не были освоены для рыболовства.
Далее необходимо указать на очень миниатюрные размеры поселений эпохи неолита. 1000-2000 кв. м, максимально 3000 кв. м, - вот обычные размеры площади распространения культурных остатков. Нередки стоянки площадью 500-600 и даже 300 кв. м. Опять-таки, опираясь на этнографические данные, находим, что в условиях примитивного рыболовства, протекавшего на маленьких речках, большие группы населения обитать в одном пункте не могли, так как в целях получения необходимого для своего пропитания количества рыбы им пришлось бы значительно расширить район своего промысла, а это неизбежно влекло за собою распадение поселка на части.
В области Молого-Шекснинской низины известно 17 местонахождений неолитических стоянок, большинство из которых обнаружено по берегам р. Мологи и ее притоков (Археологические работы Академии на новостройках в 1932-1933гг. Изв. Гос. Акад. истории матер. культуры, вып.109, 1935, с.103,120-132,140-142. Некоторые из перечисленных памятников, в частности стоянка на устье р. Яны, были исследованы автором в 1936г.) (рис.1). Наиболее ранними здесь являются стоянки у дер. Воятицы на р. Шексне, на р. Яне вблизи ее впадения в Мологу, на старице Мологи в устье р. Нуги и на р. Исть, также, по-видимому, старице р. Мологи. Последние три стоянки образуют компактную группу, к которой, возможно, относятся еще две стоянки в низовьях р. Яны у деревень Сенцы и Нентино.
Однако их культурные отложения, очень бедные содержанием, совершенно уничтожены распашкой, и поэтому их характер не может быть точно установлен.
Здесь мы сталкиваемся еще с одной чертой, присущей поселениям неолитической эпохи, которая выявляется повсеместно там, где исследования были произведены с исчерпывающей полнотой. Речь идет о группировке неолитических поселений, отражающей несомненно конкретные черты социальной структуры той эпохи. По-видимому, поселения, составлявшие одну такую компактную группу, принадлежали одному роду. Этнографические материалы, рисующие эпоху, предшествующую делокализации родовых групп, вполне подтверждают это предположение. Группа памятников на Петровских озерах, о которой речь шла выше, также, вероятно, составляет остатки поселений одного рода. Такую же группировку мы встретим и в области Костромской низины. В низовьях р. Оки группировка неолитических памятников также выявляется с достаточной полнотой (О.Н. Бадер и М.В. Воеводский. Стоянки Балахнинской низины. Изв. Гос. Акад. истории матер. культуры, вып.106, 1935, с.346).
Среди памятников, расположенных в низовьях р. Мологи, наиболее интересной является исследованная в 1936г. стоянка у устья р. Яны. Она расположена среди поймы Мологи на краю берега р. Яны на высоте 3 м над уровнем воды. Интересно, что все другие синхроничные стоянки Молого-Шекснинской низины также расположены низко над водой. Это лишний раз подтверждает то обстоятельство, что эпоха этих поселений по своим климатическим особенностям значительно отличалась от современной. В суббореальное время люди устраивали свои поселения в таких местах, которые сейчас совершенно не пригодны для этой цели.
При исследовании стоянки у устья р. Яны были обнаружены остатки жилища в виде округлой ямы, диаметром 4 м, с крутыми вверху и более покатыми, переходящими в пол стенками и пологим выходом к реке. Глубина ямы составляла 0. 70 м. Ее дно было засыпано 10-сантиметровым слоем песка; в центре находились остатки кострища. Подобные остатки полуземляных жилищ, перекрытых коническими крышами, встречались на неолитических памятниках уже не раз. В Верхнем Поволжье такие жилища известны в двух пунктах на Чухломском озере: у дер. Федоровское (А.Я. Брюсов. Федоровская стоянка. Тр. Секции археологии Российск. ассоц. научно-иссл. инст. обществ. наук, т.II, с.26-32) и в устье р. Святицы (П.Н. Третьяков. К истории доклассового общества Верхнего Поволжья. Изв.Гос.Акад. истории матер. культуры, вып.106, 1935, с.108).
Любопытной чертой стоянок, расположенных в низовьях р. Яны, являются исключительно миниатюрные размеры найденных там каменных и кремневых орудий. Так, например, маленькие каменные полированные долота, наконечники стрел размером 2 см, миниатюрные скребки. Несмотря на это, технические приемы выделки орудий здесь вполне соответствуют развитому неолиту, отличаясь, так сказать, макролитичностью. Керамика на всех перечисленных стоянках, в том числе и на Воятицкой стоянке на р. Шексне, обычная ямочно-гребенчатая.
Более позднюю группу стоянок Молого-Шекснинской низины составляют: верхний слой Воятицкой стоянки, Ягорбская стоянка на р. Шексне и стоянки в устье р. Лоши, на озере Глинском (5 пунктов), в устье р. Егницы и у Ламского переката (3 пункта) на р. Мологе. Интересно, что и они образуют компактные группы (рис.1). Все они расположены на несколько метров выше над водой, чем более ранние, что указывает, по-видимому, на изменение климата в сторону значительного увлажнения. Эти стоянки относятся уже к периоду распространения металла, хотя последний здесь найден не был. О его наличии у обитателей этих поселений говорит небольшой глиняный тигелек, служивший для плавки металла, найденный в верхнем слое Воятицкой стоянки. Сделанные на стоянках находки состоят из небольшого числа кремневых орудий и своеобразной керамики, которая содержит элементы старой неолитической посуды, превратившейся из ямочно-гребенчатой в гребенчатую. Наиболее характерной является посуда бомбовидной формы с вертикальным горлышком, напоминающая посуду фатьяновских погребений, но с иным, главным образом зональным, гребенчатым орнаментом. Третьим элементом керамики верхнего слоя Воятицкой стоянки является посуда с сетчатым орнаментом. Форма ее, по-видимому, цилиндрическая. Сетчатый узор бывает иногда нанесен на стенки бомбовидных сосудов, гребенчатая зональная орнаментация которых располагается всегда лишь в верхней части (Археологические работы Академии на новостройках в 1932-1933гг. Изв.Гос.Акад. истории матер. культуры, вып.109, 1935, с.123,125,127-129,135).
Аналогичная бомбовидная посуда встречается в поздненеолитических стоянках Костромской низины. В других местах она почти неизвестна, за исключением сейминского местонахождения около г. Балахны. Наличие этого рода керамики выдвигает вопрос о связи стоянок с фатьяновскими могильниками, известными в Верхнем Поволжье в числе около двадцати, вопрос, на который, по-видимому, следует ответить утвердительно. Если это действительно так, то для характеристики эпохи, обнимающей время около середины второго тысячелетия до н.э., следует привлечь богатый материал фатьяновских погребений с их медными вислообушными топорами, с костями домашних животных - лошади, коровы, свиньи и овцы, с ритуальными погребениями домашних козлят и, наконец, с указаниями на появление земледелия (О.Н. Бадер. Лихачевский могильник. СА, 1937(2)).
Третья верхневолжская Костромская низменность, служившая местом сосредоточения населения в неолитическую эпоху, значительно богаче памятниками, чем обе предыдущие. В течение ряда лет местный музей и научное общество производили там археологические работы, масштаб которых был невелик, и характеристика подавляющего большинства памятников сейчас еще невозможна. Поэтому на карте (рис.1) помещены далеко не все известные там местонахождения.
Рис.2Рис.2. Каменные мотыги, найденные у с. Куникова на р. Костроме
Из находок, которые можно отнести к наиболее древним в области Костромской низины, следует отметить две каменных обоюдоострых мотыги с выдолбленными, а не просверленными отверстиями, найденные случайно у с. Куникова (рис.2). (Краткий путеводитель. Костромской музей, 1925). Они очень напоминают древнейшие каменные орудия северных районов Европы, в частности некоторые находки из области культуры Маглемозе (I. G. D. Clark. The mesolithic settlement of Northern Europe. Cambridf, 1936. f. 38, p.105).
Группу древних неолитических стоянок, аналогичных Воятицкой стоянке на р. Шексне или стоянке у устья р. Яны на р. Мологе, в Костромской низине составляют местонахождения в районе озер, расположенных по р. Костроме в 10—15 км вверх от ее устья. Здесь расположены стоянки Борань на р. Касти, Станок на оз. Борисово, стоянки на оз. Волоцкое, на оз. Туровские Колеса и некоторые другие.
Более поздние стоянки известны здесь в виде верхних слоев на Борани и Станке, у дер. Оганино, у с. Шунга. По своему характеру они близки соответствующим молого-шекснинским. но налицо и черты различия. Так, например, второй слой Станка дал культурные остатки, близкие некоторым окским стоянкам, в частности Волосовской (Б.С. Жуков. Теория хронологических и территориальных модификаций неолитических культур. Этнография, 1929(1), с.67, табл.II).
На оз. Неро около Ростова была исследована богатая Уницкая неолитическая стоянка (Ростовский музей). На озерах Плещеево и Сомино известно до десяти неолитических местонахождений, и ни одно из них не было раскопано (М.И. Смирнов. По забытым путям Залесья. Доклады Переяславль-Залесск. научно-просвет. общ., вып.15, 1926). На оз. Чухломском исследованы неолитические местонахождения у дер. Федоровское и в устье р. Святицы. Особенно интересный материал дали исследования в первом пункте. Выше уже упоминалось о встреченных здесь ямах землянок. Здесь же найдены разнообразные костяные и каменные орудия, кости диких животных, скопления чешуи рыбы (А.Я. Брюсов Федоровская стоянка. Тр. Секции археологии Российск. ассоц. научно-иссл. инст. обществ. наук, т.II).
На оз. Галичском у с. Туровского, в устье р. Лыкшанки, расположена стоянка, обнаруженная на месте находки известного Галичского клада бронзовых вещей (В.А. Городцов. Галичский клад и стоянка. Тр. Секции археологии Российск. ассоц. научно-иссл. инст. обществ. наук, т.III). Ее исследование выявило остатки девяти жилищ, два из которых имели кладовые в виде пристроек, множество каменных и кремневых орудий, нож из бронзы и керамику, уже знакомых нам типов: позднюю ямочно-гребенчатую, бомбовидную с высокой шейкой и сетчатую. На Галичском озере имеются еще три подобных стоянки в местности Пески и в устье р. Середней в восточном конце озера.
Приведенные выше материалы, характеризующие более поздние памятники, показывают, что древний уклад неолитических рыболовов-охотников претерпел существенные изменения. Они заключались в появлении металла и металлургии, в появлении первых домашних животных, возможно, в появлении земледелия. На усложнение способов приготовления пищи указывает то разнообразие типов и форм посуды, которое выявляется в поздних стоянках. Можно говорить также о начале обмена: металл, например, мог попасть в Верхнее Поволжье только этим путем. Галичский клад, который только что упоминался, имеет несомненное происхождение из области Волго-Камья: он имеет параллели в Сейминском и Турбинском могильниках, в Абашевских курганах Чувашской АССР и в Верхнеказильском кладе из Приуралья (П.Н. Третьяков. К истории доклассового общества Верхнего Поволжья. Изв.Гос.Акад. истории матер. культуры, вып.106, 1935, стр.132—134). Любопытен также факт появления около отдельных жилищ помещений хозяйственного назначения, что имеет место и в поздненеолитических памятниках низовьев р. Оки, но ни разу не было встречено в ранних стоянках. Не указывает ли это на дробления и обособления собственности?
Все эти предварительные заключения, основанные, как мы видели, на крайне отрывочном и неполном материале, находят себе подтверждение в хронологически еще более поздних памятниках, относящихся к концу второго тысячелетия до н.э., которые по их характеру уже нельзя причислять к неолитическим, несмотря на то, что камень как материал для выделки орудий еще не теряет в эту эпоху своего значения.
Если поселения неолитической эпохи располагались в местах, наиболее отвечающих требованиям рыбной ловли, т.е. в низменностях на берегах озер и мелких речек, то в последующую эпоху, лежащую где-то на грани между вторым и первым тысячелетиями до н.э., население, овладевающее скотоводством и земледелием, начинает выходить за пределы низменностей, занимая террасы больших рек, а среди пойм — высокие незаливаемые места. Это ясно видно на карте (рис.1), на которой остатки поселений этой эпохи обозначены контурными кружками.
За последние годы некоторые из памятников этой эпохи ошибочно были интерпретированы как эпипалеолитические, связанные с свидерской культурой Польши (Археологические работы Академии на новостройках в 1932—1933гг. Изв. Гос. Акад. истории матер. культуры, вып.109, 1935, с.145—151). Причиной ошибки послужил своеобразный характер кремневых орудий этой эпохи, охватывающей последние столетия бытования каменных изделий. Крупные каменные орудия в эту эпоху вытесняются металлическими. Металлический топор и особенно нож заменили собою целые серии крайне специализированных кремневых орудий. Из камня продолжают изготовляться лишь мелкие орудия: наконечники стрел, вкладыши для орудий из кости, некоторые типы скребков. И понятно, что технические приемы изготовления орудий при этом изменились. Основой техники стали ножевидные пластины, сколотые с призматического нуклеуса, из которых изготовлялись орудия, чрезвычайно напоминающие по облику верхнепалеолитические или эпипалеолитические.
Рис.3Рис.3. Керамика стоянки у дер. Вороксы на р. Волге
Помимо псевдоэпипалеолитической кремневой индустрии, культурные слои стоянок содержат в небольшом числе крупные кремневые и каменные шлифованные орудия, точильные камни и керамику, которая уже совершенно утратила неолитические элементы и начала утрачивать элементы, свойственные бомбовидным сосудам с высокой зонально орнаментированной шейкой, керамику, ставшую почти целиком сетчатой. На ряду с сохранившимися круглодонными сосудами, удерживающими некоторые черты бомбовидных, все более преобладающей формой посуды становится плоскодонная цилиндрическая с расширяющимися кверху стенками и несколько суженным и отогнутым наружу горлом (рис.3). Из крупных каменных орудий, происходящих с этих стоянок, нельзя не отметить грубо оббитых клиновидных орудий с тупым заглаженным лезвием, которые не могли быть не чем иным, как наконечниками мотыг, служивших для обработки земли. К сожалению, памятники этого времени, расположенные на возвышенных местах, совершенно не сохранили в своих слоях костей и изделий из кости. Возвышенные места в Верхнем Поволжье — это места сплошь песчаные; в песке же органические остатки не сохраняются. Многие стоянки, расположенные на дюнах, сильно разрушены. Не известен также тип жилищ этой эпохи. На поселении у с. Золоторучья около г. Углича и на оз. Стойка около г. Костромы были найдены при раскопках углубленные в землю очажные ямы.
В области первой верхневолжской низины стоянки с сетчатой керамикой пока что не обнаружены. Возможно, однако, что к ним принадлежат верхние слои поселения у дер. Никола-Перевоз. Ниже по течению Волги располагаются стоянки в устье р. Куксы между Калязиным и Угличем, у с. Золоторучья около Углича, у с. Коприна (П.Н. Третьяков. К вопросу об эпипалеолитических памятниках Верхнего Поволжья. СА 1940(5)),  у с. Заладья (Археологические работы Академии на новостройках в 1932—1933гг. Изв. Гос. Акад. истории матер. культуры, вып.109, 1935, с.150). Две последние примыкают уже к территории Молого-Шекснинской низины, в области которой расположены стоянки у дер. Бутырки, у дер. Илец, в устье р. Кудашь и на оз. Яно (Там же, с.144). Ниже по Волге, около Ярославля, подобные стоянки известны у с. Устья (П.Н. Третьяков. Там же) и у дер. Ворокса. В районе Костромы они известны у дер. Некрасово (б. Святое), у б. Ипатьевского монастыря, у с. Стрельникова и с. Саметь на оз. Стойка, на р. Лахости около г. Нерехты (Н.М. Бекаревич. О каменном веке в Костромской губ. Тр. Ярославск. археол. обл. съезда, М., 1902) (рис.1).
Эти памятники, за некоторыми исключениями, почти не исследованы. Однако совершенно ясно, что они являются остатками определенного, чрезвычайно важного этапа в истории древнего населения Верхнего Поволжья, этапа, вероятно, относительно кратковременного, лежащего между двумя культурными состояниями — продолжительным периодом материнского родового строя, в течение которого первое место в экономике принадлежало рыболовству и охоте, и последующей стадией патриархально-семейных отношений, развивавшихся на совершенно иной экономической основе.
3
Итак, на рубеже второго и первого тысячелетий до н.э. племена, населявшие болотистые низменности Верхнего Поволжья, покинули свои насиженные места и в поисках областей, отвечающих запросам их новой экономики, заняли обширные пространства по берегам Волги и ее притоков. Если обратиться к изучению ландшафта, окружавшего новые поселки, то станет ясным, что они располагались на местах сухих, высоких и пригодных для земледелия, но одновременно с этим имеющих в ближайшем соседстве участки пойменных лугов, которые были, необходимы для скотоводства. Поэтому поселения располагались обычно в устье небольших рек, имевших пойму. В таких условиях было расположено подавляющее большинство поселений, пункты местонахождения которых нанесены на карту (рис.1).


  

  
СТАТИСТИКА

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001