Влес Кнiга  Iсходны словесы | Выразе | Азбуковник | О памянте | Будиславль 
  на первую страницу Весте | Оуказiцы   
Сказание о построении града ЯроСлавля
от 06.07.09
  
Iсходны словесы


Въ времена же Киева и Щека и Хорива новгородьстии людие рекомии Словени и Кривичи Мере Словене свою волость имЪли а Кривичи свою а Мере свою (Троицкий список Новгородской первой летописи)

Сказание о построении града Ярославля В тех летех, егда великий князь Киевский Володимир просвети землю русску светом христианския веры, тогда сей христолюбивый князь даде сыном своим каждому град во одержание, и град великий Ростов со областию предаде сыну своему Борису, а последи брату его Ярославу. Во области же сей не на мнозе пути от града Ростова, яко на 60 поприщ при брезе рек Волги и Которосли лежаше некое место, на нем же последи создася славный град Ярославль. И сие место бысть зело пусто: зане высокая древеса растуща, да травяны пажити точию обретахуся. Человек же обители (?) единой бысть. И се бысть селище, рекомое Медвежий угол, в нем же насельницы человецы, поганыя веры языцы, зли суще. И вельми страшно место сие бысть, зане онии человецы живяше точию по своей воли, яко мнози и грабления и кровопролития верным твориша. В делание же смысленна прилепляхуся егда на зверя или лов рыб исходише, держаше же сии людии и мнозии скотии, и сими себя насыщаху. Идол, ему же кланястася сии, бысть Волос, сиречь скотий бог. И сей Волос, в нем же бес живя, яко и страхи мнози твори, стояше осреди логовины, нарицаемой Волосовой, отселе же и скотии по обычаю на пажити изгоняше. Сему многокозненному идолу и кереметь створена бысть и волхв вдан, а сей неугасимый огнь Волосу держа и жертвенная ему кури. Тако егда прииде первый спут скотия на пажити, волхв закала ему тельца и телицу, в обычное же время от диких зверей жертвенное сожига, а в некиих зело больных днех и от человек. Сей волхв яко пестун диавола, мудрствуя силою исконнаго врага, по исходищу воскурения жертвенного разумева и вся тайная и глагола словеса приключившимся ту человеком, яко словеса сего Волоса. И вельми почтен бысть сей волхв у языцев. Но люто и истязуем бываше, егда огнь у Волоса преста: волхва по том же дне и часе реши керемети, и по жребию избра иного, и сей закла волхва и, ражже огнь, сожига в сем труп его, яко жертву точию довольну возвеселити сего грозна бога. Тако исконный враг рода человеческого омрачи сердце сих человеков, и тако сии человецы жиша мнози леты. Но в некоем лете прилучися благоверному князю Ярославу плыти на ладиях с сильною и великою ратью по реце Волге, у праваго берега оной, идеже стоя то селище, зовомое Медвежий угол. Князь узре, яко некии людии жестоци наноси гибель судом, шествовавшим с товары по Волге; купцы же на суднех сих крепко обороняшеся, но невозможе одолети силу окаянных, яко разбойницы сии и суда их предаваху запалению огненну. Согляда вся творимая, благоверный князь Ярослав повеле дружине своей устрашити и разгнати шатание сих беззаконных, да спасутся неповиннии. И дружина Князя храбро приступи на врагов, яко сии окаяннии нача от страха трепетати и в велии ужасе скоро помчеся в ладиях по Волге реце. Дружина же Князя и сам Князь Ярослав погнася за неверными, да оружием бранным погубит сих. И, о велия Божия милости, и сколь неизреченны и неисследимы судьбы его, и кто исповесть милость его к христианам! молитвами пречистыя Богородицы и святых угодников его (?) княжее воинство победи врагов на месте, идеже некое сточие водно исходи в Которосль, за ним же и селище то стояше. И Благоверный Князь поучи людей оних, како жити и обиды не творити никому же, а наипаче, дозна богомерзку веру их, моли их креститися. И людии сии клятвою у Волоса обеща князю жити в согласии и оброцы ему даяти, но точию не хотяху креститися. И тако Благоверный Князь отыде в престольный град свой Ростов.
Не по мнозем же времени Князь Ярослав умысли паки прибыти в Медвежий угол. И прибы семо со епископом, со пресвитеры, диаконы и церковники, мастеры и с воины; но егда входи в сие селище, людие сего испусти от клети некоего люта зверя и псов, да растешут Князя и сущих с ним, Но Господь сохрани Благоверного князя; сей секирою своею победи зверя, а пси, яко агнцы, не прикоснулися никомуждо от них. И виде безбожнии и злии людии вся сия, ужасеся и падоша ниц Князю и быша аки мертвы. Благоверный же Князь мощным гласом сим людем возгласи: кто убо вы, не суть ли тии людии, кои клятвою уверяше пред вашим Волосом верно служить мне, Князю вашему? Кий же он бог, яко и клятву при ним створенну сами преступи и попра? Но весте, яко аз не на потеху зверину или на пир многоценна пития испивати пришед, но победу сотворити. И слыша глаголы сия, невернии людии невозможе отвещевати ни единаго словесе. По сем Благоверный Князь опасно согляда все место пусто, на утрии же из шатра своего изнесе икону Богоматери с предвечным Ея Младенцем Господом нашим Иисусом Христом, и со епископом, и со пресвитеры, и со всем духовным чином, и с мастеры и с воины прииде на брег Волги, и тамо на острову, его же учреди реки Волга и Которосль и проточие водное, постави на месте уготованном икону Богоматери и повеле епископу сотворити пред нею молебное пение и святити воду и сею кропити землю; сам же Благоверный Князь водрузи на земле сей древян крест и ту положи основу святому храму пророка Божия Илии. A храм сей посвяти во имя сего святаго угодника, яко хищнаго и лютаго зверя победи в день его. По сем христолюбивый Князь повеле народу рубити древеса и чистити место, идеже умысли и град создати. И тако делатели нача строити церковь св. пророка Илии и град созидати. Град сей Благоверный Князь Ярослав назва во свое имя Ярославлем, насели его христианами, а в церкви постави пресвитеры, диаконы и клирики.
Но егда же и построися град Ярославль, насельницы Медвежияго угла не приобщашеся граду, живяше особь и кланяшеся Волосу. Бысть же во дни некия во области сей велия засуха, яко от люта зноя и травы и всяк злак сельный погоре, и бысть в тое время скорбь велия в людех, понеже и скотии к смерти от глада доходиша. В сицевой печали невернии сии человецы моли слезно своего Волоса, да низведет дождь на землю. В сие время, по некоему случаю, проходи у керемети Волосовой един от пресвитер церкви пророка Божия Илии, и сей, узре плачь и воздыхание многое, рече к народу: о несмысленная сердцем! Что слезите и жалостно вопите богу вашему? Или слепи есте, яко Волос крепко успе, тако возбудят ли его моления ваша и воня жертвенная? Вся сия суетно и ложно яко и сам Волос, ему же вы кланяетесь, точию есть бездушный истукан. Тако тщетно трудите себе. Но хощете ли зрети силу и славу Бога истиннаго, ему же мы кланяемся и ему же служим? Сей Бог и небо и землю сотвори, тако чесо не может сотворити и дати? Идем во град, да узрим силу и славу Его. И невернии хотяху посрамити пресвитера, яко ложь проглагола, пойде во град. И егда прииде ту, благочестный пресвитер народу неверному повеле стати особь от храма св. пр. Илии, а сам соедини весь священный духовный чин и с ним затворися во храме. Оболчшася тамо во одежды священны, и много и слезно молишися в Троице славимому Богу, пречистей Матери Господа нашего Иисуса Христа и святому славному пророку Божию Илии, да обратятся невернии сии людии ко истинной вере Христовой и просветятся светом крещения. И, сотворив молитвенная, пресвитер повеле ударяти в тяжкия била церковныя и изнести из храма св. иконы и поставити сии на аналогии у места, где стояше невернии. Вся сия устрои, благочестный пресвитер с крестом, в руце держимом, возгласи; аще предстательством пресвятыя Богородицы и святого пророка Илии, их же начертание зрите, Господь восприимет моление нас, грешных раб своих, яко в день сей дождие излиется на землю, то уверуете ли в истиннаго Бога и крестится ли кийджо от вас во имя Отца и Сына и Святаго Духа? И сии людии рекоша: уверуем и крестимся! И тако пресвитер со иными пресвитры и диаконы и клиром церковным и со всеми христианы пред иконы сотвори молебныя службы и, преклонь колена с плачем и воздыханием велиим, яко и руце свои к небу воздевающе, моли Господа и творца всяческих, да повелит дождю излиятися на землю. И той час бысть туча чревата и грозна зело, и пролияся дождь велий; видев же пресвитеры и вся христианы бывшее вкупе прослави Бога и Пречистую Матерь Господа нашего Иисуса Христа и св. пророка Божия Илию. Невернии же людии, зряще сие чудо, взываху: велий Бог христианский! И изшед из града, много пакости сотвори Волосу, яко и плююще нань и растеса его на части и кереметь сокруши и предаде огненну запалению. Последи же людии сии с радостию идяху на реку на Волгу и тамо пресвитеры, на брезе реки стояше и молитвенная возгласше, крести всяки возраст и пол мужеск и женск во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Тако благодатию Божиею вера истинная воссия зде и жилище безбожное обителию христианскою соделася.
Но по некоем времени, егда восприя сии человецы христианскую веру, ненавистник всякаго добра диавол, не хотя зрети веры сия в людех,чини им мнозии страхования на месте, идеже некогда стояше Волос: ту и сопели и гусли и пение многажды раздавашеся и плясание некое видимо бываше; скотии же, егда на месте сем хождаху, необычно худобе и недугу предавашеся. И о сем человецы сии велие скорбя, поведа пресвитеру бывающая, и молвиша, яко вся сия напасть бысть гнев Волоса, яко сей претворися в злаго духа, да он сокрушит людии, скотие их, како сокрушиша его и кереметь. Пресвитер же уразуме ту прелесть диавола, яко сим злокозненным омрачением и страхом и недугом скотия сей исконный враг токмо хощет погубити людии Христовы. И пресвитер не мало поучи народ, а последи совет сотвори, да просят сии человецы Князя и епископа на месте, идеже стоя кереметь, построити ту храм во имя святаго Власия, епископа Севастийскаго, яко сей угодник Божий вельми силен своим ходатайством к Богу разорити наветы диавола и сохранити скотие людей христианских. И тако людии сии моли Князя, да повелит построити храм, а Князь моли епископа дати благословение построити церковь древяну во имя священномученика Власия. И, о велие чудо! Егда освяти храм, бес преста страхования творити и скотие на пажити сокрушати и за сие зримое чудо людие восхвалиша Бога, тако благодеющего, и благодариша его угодника святаго Власия ч-ца. Тако построися град Ярославль и создася сия церковь великаго угодника Божия Власия, епископа Севастийского.
(Сказание о построении града Ярославля. По А. Лебедеву. Храмы Власьевского прихода г. Ярославля. Ярославль, 1877), МИА 1941(6), с.187-189
В 1934-1935гг. автором этих строк были произведены раскопки городища около д. Березняки, в районе Рыбинска, относящегося, правда, скорее к середине, чем к началу нашей эры, а именно к III-V ст., но по ряду особенностей полностью примыкающего к дьяковым городищам начала нашей эры. В виду того что это городище является единственным памятником данного типа, исследованным полностью, на нем следует кратко остановиться, чтобы несколько дополнить конкретным материалом характеристику культуры городищ, данную в общих чертах выше. На площади городища, не превышающей 2000 кв. м, окруженной некогда прочной оградой из бревен, плетня и земли, были открыты остатки одиннадцати построек наземного типа, не считая загона для скота, располагавшегося около ворот. Центральную часть площадки занимал большой бревенчатый дом, с открытым очагом в средней части. Эта постройка представляла собой общественное здание, что следует не только из местоположения и большого размера ее, но и из состава находок, совсем другого, чем в жилых помещениях. Остатки последних были встречены в числе шести. Они являлись в древности сравнительно небольшими прямоугольными зданиями с очагами у задней стены. Около центрального дома встречены остатки амбарчика, служившего для хранения зерна. Рядом с ним помещалась обширная кузница, а напротив, по другую сторону площадки, - постройка для женских работ: прядения, ткачества, шитья. Наконец, здесь же, ближе к центральной части городища, были встречены остатки погребального сооружения - маленького домика, в который помещали остатки умерших, сожженных на огне где-то за пределами поселка. В конце V ст. этот поселок погиб от пожара, что чрезвычайно благоприятно отразилось на сохранности его остатков.

Рис.6. Реконструкция поселения у д. Березняки
Вскрытая раскопками картина изображает патриархальное гнездо (рис.6), поселок большой семьи, на общинных началах ведущей свое хозяйство, имеющей общие запасы, наконец, погребающей останки своих мертвых в семейной усыпальнице - домике мертвых (П.Н. Третьяков. К истории племен Верхнего Поволжья в первом тысячелетии н.э. Матер. и исслед. по археол. СССР, 1941(5), с.51). Домик мертвых городища у д. Березняки - это первая и пока единственная находка погребального памятника эпохи дьяковых городищ в Волго-Окском бассейне. Поэтому нельзя утверждать, что такие домики имели широкое распространение. В то же время было бы неправильно рассматривать этот домик как явление единичное (Там же, с.58). Как мы увидим дальше, есть все основания думать, что такие домики были распространены в верховьях Волги, в области Валдайской возвышенности и в верховьях Оки, т.е. в тех областях Волжского бассейна, которые впоследствии выступают как славянские.
П.Н. Третьяков. Северные восточно-славянские племена. МИА 1941(6), с.19-20
I
В области северо-восточных славян в большом количестве сохранились древние погребальные сооружения, известные в археологической литературе под названием длинных курганов и сопок.
Первые представляют собой насыпи в виде невысоких, но иногда длинных валов, достигающих 40-60 м. длины; расположены они нередко в лесных чащах, преимущественно в сухих боровинах. Население называет их часто богатырями.
Сопки располагаются по берегам рек и представляют собой высокие насыпи, достигающие огромных размеров - до 10-12 м. высоты…

Карта распространения длинных курганов и сопок. Составил Н.Н. Чернягин
Настоящая карта, конечно, не является исчерпывающей. В дальнейшем найдется, несомненно, еще не мало отдельных памятников. Тем не менее данная в карте схема распространения сопок и длинных курганов может быть принята за основу, которая вряд ли подвергнется существенным изменениям.
II
Под длинными курганами подразумеваются нами не только валообразные насыпи, но и постоянные их спутники - удлиненные, четырехугольные в плане, длинные, комбинированные с круглыми и серповидные. На карте, кроме могильников, в которых имеются длинные курганы, нанесено также несколько могильников, состоящих из одних круглых курганов, но по данным раскопок родственных и синхроничных длинным.
Известные нам могильники с длинными курганами рассеяны по верхнему Днепру, на пространстве приблизительно от Дорогобужа до Орши; в единичных пока случаях они встречены на Березине и верхней Двине, в районе Витебска и Полоцка. Далее они в большом количестве известны в области себежских озер, где берет свое начало р. Великая. С верховьев Великой эти могильники тянутся вниз по ее течению на север, где концентрируются около Псковского озера. Охватывая его с юга, они разветвляются в двух направлениях: через Изборск в незначительном количестве проникают в район к западу от озера (в район эстов), а на северо-восток по побережью озера, и далее, по рр. Черной и Желче, выходят на р. Люту, приток Плюссы. По верховьям последней, через озера Врево и Череменецкое, они выходят на среднее течение Луги. Вниз по Плюссе эти могилы вклиниваются на север в область летописной Чуди.
От верховьев Днепра длинные курганы через водораздел, богатый озерами, выходят на р. Торопу (басс. Зап. Двины) и, подымаясь по ее течению, проникают на р. Кунью, приток Ловати. В северо-восточном направлении имеется лакуна - длинные курганы появляются в районе осташковских озер. Здесь они отмечены на оз. Вселуг и далее на верхней Волге. На север снова простирается лакуна, и далее длинные курганы известны уже на верхних притоках Полы. Следуя отсюда на север и восток, мы находим их лишь спорадически, в нескольких пунктах, в примстинской области, где они приближаются к верховьям приладожских рек. Севернее и восточнее они не наблюдаются.
Длинные курганы раскапывались неоднократно. Раскопки велись в пределах Смоленского, Витебского, Полоцкого, Себежского, Опочецкого, Псковского, Гдовского, Лужского и Демянского районов. О большинстве исследований известно очень немногое. Материалы многих из них оставались неопубликованными.
В ряде неполных и кратких отчетов о раскопках обычно отмечается лишь присутствие угольков в насыпи кургана или пепельного слоя по основанию и затем следует краткий перечень находок, если таковые оказались. Длинные валообразные курганы раскапывались, как правило, лишь частично - траншеями или шурфами. Таким образом наши сведения об этих могилах довольно ограничены.
На основании того, что известно о них, устройство этих могил в общих чертах представляется следующим. Курган насыпался на выжженном огнем участке; остатки трупосожжения, совершенного настороне, помещались в насыпи или на материке.
Курганы удлиненные, четырехугольные и небольшие фигурные содержат чаще по одному, по два или по три погребения. Длинные валы обычно заключают ряд погребений сожженных костей. Можно предполагать, что первые насыпались сразу, в один прием, длинные же возникали постепенно путем присыпки в длину. Имеются, однако, указания об одновременном сооружении и длинных насыпей. Существенно, что в длинных курганах погребения нередко располагаются в насыпи, а не на материке; они были впущены, следовательно, уже в существовавшую насыпь. Во всяком случае вопрос об одновременном или постепенном сооружении курганов-валов еще требует дополнительного полевого исследования.
Погребения сожженных костей производились различно. На ряду с насыпанием пережженных костей, собранных с погребального костра, в ямку в насыпи кургана, существовал обычай захоронения их в сосуде - урне, грубом лепном горшке баночной формы. В некоторых же случаях грудка костей накрывалась таким сосудом. И тот и другой вид погребения обнаруживался иногда в одной и той же насыпи.
Кострища встречены во многих насыпях, преимущественно удлиненных. Они известны в смоленских, витебских и полоцких курганах в следующих могильниках: Пуцацинка (152), Полежанка (147), Арефино (153), Слобода (159), Городок (162), Дроково (167), Хотынь (163), Катынь (145), Горовые (138), Рудня (137), Литвиново (129).
Костриша находятся на материке и представляют, повидимому, остатки погребального костра. В курганах у Арефино, Городка и Дрокова кострища обнаружены в одном конце вала, а кости встречены отдельно в насыпи.
В других курганах сожженные кости лежат на самом кострище (Полежанка 147, Пуцацинка 152, Литвиново 129, Рудня 137 и др.). Во всех этих случаях трупосожжение совершено, повидимому, на месте кургана.
Следы кострища на материке встречены и в северных курганах - в Гдовских и Демянских. Иногда в них находятся и остатки трупосожжения (Замошье 330, Б. Заполье 28). В других случаях (Черный Ручей 241, Подсосонье 237, Дубровка 243, Липецы 234 - все в Демянском районе) кострища (или очажки), были невелики по размерам (Липецы, курган 13), находились иногда вверху насыпи и, видимо, не являлись остатками погребальных костров, а имели какой-то иной ритуальный смысл.
Следует также упомянуть о своеобразном устройстве некоторых длинных курганов, встреченных пока только в бассейне Великой и заключающих в насыпи каменные сооружения.
Они известны лишь в следующих пунктах: Кудово 108, Першино 58 и погост Тайлов 53. В длинном кургане у Кудова найдены два кострища по концам насыпи, из которых одно было обставлено тремя известковыми плитами. На кострищах стояли большие цилиндрические горшки. В Першинском кургане также найдено по кострищу на концах; эти кострища содержали в себе пережженные кости и каждое было обставлено камнями, расположенными дугой. В другом кургане той же группы посреди насыпи, в основании, обнаружен помост из камней. В Тайловском кургане найдены камни, сложенные в круг, внутри которого было кострище.
Подобные каменные сооружения, встреченные в этом же районе, известны и в круглых курганах с трупосожжением (пог. Овинчище 52, Голодуша 61, пог. Лыбут 67 и т.д.).
В этих курганах несомненно сказывается близость к памятникам Эстонии и Латвии, так называемым каменным могилам. В свою очередь, южнее, в восточных областях лето-литовских племен, в погребальных памятниках сказывается близость длинных курганов. Среди литовских курганов Виленской области иногда встречаются овальные или удлиненные насыпи.
Наконец, известны немногочисленные случаи погребения трупосожжений в небольших грунтовых ямках (Н, Желча 25, Жеребятино 31) и трупоположения с вещами Люцинского типа (Рудня 51 и Шильско 105) - в обоих последних случаях в удлиненных курганах, на материке, на слое угля и золы. В кургане у Шильска костяк был пережжен.
Длинные курганы в подавляющем большинстве случаев не составляют отдельных групп, а рассеяны по могильникам среди обыкновенных круглых курганов. Численность их, по сравнению с последними, очень мала. В то же время по устройству и признакам обрядности погребений между теми и другими нет заметного различия. Наконец, существование длинных курганов, слитых с круглыми, и общий облик погребального инвентаря говорит о том, что длинные курганы, как и удлиненные, четырехугольные, серповидные и т.д., представляют собой лишь различные формы коллективных курганов, синхроничные и однородные многим круглым. Благодаря своим внешним особенностям, они являются своего рода вехами, сигнализирующими о древности и характере могильника, тогда как круглые насыпи своим наружным обликом еще мало говорят для исследователя.
Могильный инвентарь длинных курганов очень беден. Немногочисленные комплексы вещей имеют многие аналогии с инвентарем литовских курганов с трупосожжениями, датируемым VI-VIIIвв., и вещами ряда кладов этого же времени, найденных в области Среднего Поднепровья.
III
В области Приильменья длинные курганы встречаются с сопками. Под этим названием, как указано выше, подразумеваются высокие конусообразные насыпи, расположенные по берегам рек и озер, преимущественно старой Новгородской земли, почему им присваивается часто наименование новгородских сопок. Называют их также и сопками волховского типа. В прежней археологической литературе существовала терминологическая путаница в понятиях сопка и курган. Севернорусское население, почти не знающее последнего термина, называет сопкой всякую насыпь вообще, а иногда и возвышенность моренного происхождения. Следуя народной терминологии, не делал различия между курганом и сопкой и З.Д. Ходаковский, хотя он и подразумевал под сопками главным образом высокие курганы. Впоследствии оба названия в произвольном значении присваивались разными авторами и высоким и малым насыпям, что делает столь трудным пользование старыми источниками. А.А. Спицын предложил для северных районов целые нераспаханные насыпи ниже 4-х аршин называть курганами, а остальные сопками. Но признака величины еще недостаточно для того, чтобы характеризовать те памятники, которые являются собственно сопками.
Существеннейшими их признаками являются неизменная связь с водой и расположение или одиночное или цепью нескольких насыпей, иногда состоящей из ряда звеньев. Принятый нами размер от 2 м отвесной высоты и более является условным, так как, повидимому, существуют насыпи и меньших размеров, которые по своему устройству тем не менее принадлежат к сопкам.
Район распространения сопок довольно широк. Наиболее густо унизана сопками р. Ловать, отчасти нижняя Шелонь и верхняя Луга. Едва ли не здесь можно видеть их основные центры.
По Ловати сопки глубоко вклиниваются в область распространения длинных курганов, проникая с ее верховьев на Торопу, а отсюда на Касплю. В западном направлении сопки распространены по Шелони и проникают в бассейн Великой, выходя на ее среднее и нижнее течение, где упираются в Псковское озеро.
С верхней Луги сопки перекидываются через озера Череменецкое и Врево, встречаясь здесь с северной ветвью длинных курганов, на верховья Люты и среднее течение Желчи. Далее в районе Гдова они неизвестны.
На восток сопки рассеяны по Мсте и ее притокам и многочисленным мелким озерам в районе Валдайской возвышенности. Отсюда, а также с верховьев Полы, они выходят на озера Вселуг и Сиг и далее на верхнюю Волгу, где выклиниваются, не доходя до г. Калинина.
На северо-востоке по правому притоку Мсты, р. Увери, сопки выходят на оз. Коробожу, а по притоку Увери, р. Радоли, на озера Меглино и Великое.
В верховьях Мсты сопки рассеяны на восток до озера Сорогожского, откуда по р. Сорогоже выходят на верхнюю Мологу; по озерам же Удомле и Молдину тянутся до р. Волчины и по ней также на верхнюю Мологу. Здесь, в верховьях последней, на оз. Верестове известны огромные сопки волховского типа у погоста Бежицы.
На Мологу сопки выходят и другим путем с севера из Приладожья, где известно небольшое их количество на р. Сяси. Отсюда они идут по притоку Сяси, Воложбе, далее через погост Волокославинский - по Чагоде и Чагодоще. По этому глухому пути, проходящему через область лесов и моховых болот, отмечено всего несколько пунктов.
По этому же пути сопки попадают также на берега Песи, Кобожи и Суды.
В районе Устюжны сопок не отмечено. Они появляются на средней Мологе под Весьегонском и вскоре же исчезают, не доходя до ее устья. На Шексне сопок неизвестно вовсе. Их крайний восточный пункт - дер. Перекладная, на р. Яне, левом притоке Мологи.
В археологической литературе отмечаются еще два кургана на северо-востоке, близ Белого озера, из коих один известен под названием Синеусова. Этот пункт имеется и на нашей карте (523), но вопрос о том, являются ли белозерские сопки искусственными насыпями, остался нерешенным.  
Возвращаясь к оз. Ильмень, видим, что на север отсюда, по Волхову, сопки почти отсутствуют. Они появляются в значительном количестве лишь в нижнем его течении, пройдя пороги, у с. Михаил Архангел и у д. Дубовик, где тянется длинная цепь высоких насыпей. Следующая группа сопок находится в районе Старой Ладоги. Они кончаются на излучине Волхова, у д. Велеши, километрах в десяти от его устья. Таким образом сопки Волхова географически занимают обособленное положение.
О сопках имеется значительная литература, что позволяет ограничиться лишь краткой их характеристикой. Лучше всего эти памятники известны по раскопкам Л.К. Ивановского на Ловати и Н.Е. Бранденбурга на Волхове, в районе Старой Ладоги. Раскопками Н.Е. Бранденбурга был вскрыт ряд высоких насыпей, особенностью которых являлись массивные, иногда циклопического характера каменные сооружения внутри. Они имели вид разной формы куч, помостов, кривых стенок и правильных кругов. Отмечены и следы дерева. Погребения обычно находились вверху насыпи, неглубоко от поверхности или на материке. Иногда они были заключены в грубом глиняном сосуде, лепленном от руки. Каменные сооружения располагались в насыпи обычно несколькими ярусами. Наиболее типичной в отношении этих признаков является большая сопка у с. Михаил Архангел, принадлежавшая к числу наиболее крупных насыпей этого рода (349). Сопки, раскопанные Л.К. Ивановским на Ловати, имеют в устройстве некоторое сходство с сопками Волхова. А.А. Спицын описывает их следующим образом: Ловатские сопки сооружены из речного песку, всегда окружены в основании венцом из валунов, в насыпи имеют прослойки, но каменные кладки в них встречаются не так часто и редко бывают правильных форм (Н.Е. Бранденбург. Курганы южного Приладожья. Матер. по археол. России, 18; Он же. О признаках курганных могил языческих славян в северной полосе России. Тр. Ярославск. археол. Съезда; Он же. Старая Ладога. СПб., 1896, с.16; А.А. Спицын. Новгородская губ. в археологическом отношении. ЗРАО, IX; Он же. Сопки и жальники. ЗРАО, XI, 1899; Он же. Археология в темах начальной русской истории. Сборник в честь Платонова, 1922; Н.И. Репников. Старая Ладога. Сб. Новгородск. общ. любит. древн., Vll, 1915; W. Raudonikas. Die Normannen der Vikingerzeit und das Ladogagebiet. StokhoIm, 1930).
Сожженные кости человека, судя по описанию, обнаруживались в вершине насыпи, неглубоко от поверхности и, повидимому, не были помещены в сосудах.
Слои в ловатских сопках состоят поочередно из песка и золы с углем и в вертикальном разрезе расположены конусообразно. Камни встречены в виде рядов или настилов, а в одном случае в виде кучи, накрытой плитою.
Сопки с каменными сооружениями известны еще в нескольких пунктах. В сопке у с. Бронницы (339) найдена стенка из камней. В сопке у д. Клюево (181), расположенной на берегу Локны, притоке Ловати, в насыпи обнаружен ящик из 6 плит и в нем 3 горшка баночной формы с жжеными костями. В основании лежал полукруг из камней. В насыпи сопки у Гладкого Лога близ Торопца встречены 2 зольные прослойки и настил из валунов, покрытый золой с углями и пережженными костями. В сопке у д. Муровичи (54) в устье Великой обнаружена стенка из камней.
Таким образом эти могилы имеют признаки, общие с сопками Волхова, но в последних эти признаки выражены несравненно сильнее. Нигде не встречено того количества и многообразия многоярусных каменных конструкций, как в сопках, раскопанных Н.Е. Бранденбургом на Волхове.
Известен целый ряд сопок и другого характера - не имеющих каменных сооружений. К сожалению, большинство сопок раскопано очень неудовлетворительно с помощью траншей или небольших колодцев, что далеко не всегда позволяет установить их конструкцию. Несомненно лишь, что в этих насыпях заключаются трупосожжения, а в некоторых из них и кострища в основании или в насыпи. В ряде сопок (Яновище 195, Устрека 423, Березовик 404, Золотое Колено 379 и др.) отмечаются зольные слои; нередки находки в насыпях огнищ или очажков. Сожженные кости встречаются или в виде скоплений в насыпи или же на кострищах. Горшки в качестве урн, свойственные Волховским сопкам, встречаются очень редко. Таким образом сопки этого рода существенно отличаются от вышеописанных, с которыми их роднят главным образом внешние признаки. Установить связь этих и других из-за недостатка материала и прежде всего из-за отсутствия инвентаря вряд ли возможно без новых исследований.
Сопки эти известны в бассейне Мсты, Сяси, Чагодощи и Луги. Раскопаны они в небольшом количестве и в верховьях Волхова, под Новгородом.
Известно также несколько сопок особого устройства на р. Великой (60, 68), заключавших в насыпи остатки обугленных срубов. Одним из исследователей было высказано мнение, определяющее эти срубы в качестве особых печей для сожжения умерших, что, впрочем, мало вероятно.
В сопках по их размерам и сравнительной малочисленности было бы естественно ожидать многих погребений, но в действительности их количество в большинстве случаев довольно ограниченное. Так, из раскопанных Н.Е. Бранденбургом 13 сопок в двух найдено по 4 трупосожжения, в одной 3, в двух по 2 и в двух по одному. В остальных шести сопках погребений вообще не обнаружено. Отсутствие погребений в сопках отмечено неоднократно и при других исследованиях. Очевидно это обстоятельство объясняется поврежденностью большинства насыпей и несовершенными приемами раскопок. Однако несомненно, что размеры этих насыпей не объясняются количеством содержащихся в них погребений.
С этим связан и вопрос о сооружении сопок. Их большие размеры, достигающие иногда 10 м отвесной высоты, дали повод еще А.С. Уварову предположить, что эти насыпи сооружались постепенно. Мнение это высказывается и в наше время, находя себе как будто подтверждение в наличии слоев погребенной почвы в насыпях ряда сопок. Но, во-первых, далеко не все сопки имеют такие слои, а во-вторых, этому в некоторых сопках противоречит расположение погребений, например, только в вершине. Наконец, известны сопки, несомненно насыпавшиеся в один прием, как, например, большая волховская сопка у с. Михаил-Архангел.
Таким образом эти своеобразные сооружения, которые В.И. Равдоникас называет загадочными, ставят перед исследователем еще целый ряд вопросов. К их числу принадлежит также вопрос о связи сопок с более поздними могильниками (XI-ХII ст.) и жальниками, которые нередко и, повидимому, не случайно, обнаруживаются около их подошвы.
Инвентарь, происходящий из сопок, очень невелик. Большая часть известных сейчас находок происходит из волховских сопок; здесь найдены вещи VI-VIII ст.: наконечники пояса, бляшки, массивный бубенчик, нож с кривой спинкой и др. В сопке у Золотого Колена, раскопанной Любомировым, найдены характерные сердоликовые бусы, датируемые IX-Хв...
Н.Н. Чернягин. Длинные курганы и сопки. МИА (Материалы и исследования по археологии СССР). 1941, Вып.6, с.93-148
http://www.mediafire.com/view/?q28l9bbcnmofvy4
Большой интерес представляет опубликованная в сборнике работа Н.Н.Чернягина - Длинные курганы и сопки. Русская археологическая наука не избалована систематическими сводками древностей. А.А. Спицын, методически собиравший материалы по всем эпохам, старался по мере сил публиковать сводные работы с картами; ему принадлежит и первая публикация географического распределения сопок и длинных курганов. Но эта первая карта чрезвычайно далека от той, которая составлена Н.Н. Чернягиным. Вместо отдельных разрозненных групп здесь даны сотни пунктов, и, карта носит почти исчерпывающий характер.
Работа Н.Н. Чернягина обобщает наши знания в области чрезвычайно интересных и важных археологических памятников. Длинные курганы и сопки - это редчайший случай в славянской археологии, когда один только внешний вид погребального сооружения позволяет делать ряд существенных выводов. Для большинства областей характер и племенная принадлежность погребения определяются только раскопками кургана. Здесь же без раскопок достаточно одного обмера кургана, чтобы отнести его к той или иной группе. Длинные курганы - это коллективные родовые погребения. Каждое новое погребение совершалось рядом с предшествующим, и поэтому курганы, разрастались в длину. Хоронили в этих курганах сожженные кости и остатки одежды.
Сопки были такими же родовыми усыпальницами, но разрастались они не в длину, а в высоту. Таким образом, внешний вид кургана сразу определял способ погребения. Нанесение на карту этих двух видов курганов привело к исключительно важным историческим выводам.
Длинные курганы встречены в Псковской земле, в Полоцкой, вокруг Смоленска и отчасти на Верхней Волге. Это - историческая область кривичей; она включает и полочан. Тем самым решается давний спор об их отношении к кривичам. Продвижение кривичей на Волгу и колонизация мерянских земель отмечены отдельными находками длинных курганов.
Сопки встречены вокруг озера Ильмень, на Ловати, Шелони, Луге, Мете. По Волхову они доходят до Ладоги. На востоке сопки переходят Мету и Тверцу и распространяются до Мологи.
Все эти области - это пятины Новгородской земли. Сопки - курганы словен. В очень малой степени перемешаны словены и кривичи; в основном оба ареала не совпадают. В области кривичей словенские сопки встречаются только под Псковом; есть они и на волоке между Двиной и Днепром; с другой стороны, кривические курганы заходят пятнами на восток (на Ловати, близ верховьев Волги и кое-где еще).
Замечательная карта двух славянских племен VI-IX веков - словен и кривичей - обрисована Н.Н. Чернягиным при помощи изучения погребального обряда.
Далее предстоит работа по изучению хронологии курганных инвентарей, выявлению связей с Югом, выяснению направления перемещений. Надо попытаться уловить разницу между словенами и кривичами не только в способе погребений, но и в инвентаре.
Карта Н.Н.Чернягина, несомненно, принесет большую пользу при изучении кривичей и словен.
Б.А. Рыбаков. Рец. на: Материалы и исследования по Археологии СССР, выпуск VI - Этногенез восточных славян, т. I, М.-Л., 1941 (ВДИ, 1946(1))
http://annals.xlegio.ru/rus/books/mia6.htm



  

  
СТАТИСТИКА

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001