Влес Кнiга  Iсходны словесы | Выразе | Азбуковник | О памянте | Будиславль 
  на первую страницу Весте | Оуказiцы   
Народные песни Галицкой и Угорской Руси, собранные Я.Ф. Головацким
от 07.08.08
  
О памянте


Издание Императорского Общества Истории и Древностей Российских при Московском Университете, 1878




Я. Головацкий. Этнографическая карта русского народонаселения в Галичине, Угрии и Буковине. Карпатская Русь. Географическо-статистические и исторически-этнографические очерки Галичины, северовосточной Угрии и Буковины
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_240.htm
Руской была 'мь и буду, Руска моя мати,
За Руского молодца хочет мя отдати.
Чужей матери сынов я не потупляю,
Но к Руской моей крови большу любовь чую;
Всегда, вездЪ, по Руски я буду спЪвати,
А всЪх Руских молодцов буду чаровати.
Очарую каждого Рускима словами,
А всЪх серца наполню Рускими чувствами.
ВсЪх Руской мамы сынов серца очарую,
Дабы ся любили, як я их любую.
Пока дух во мнЪ живет, буду ворожити,
Должны Руски молодцы Русчизну любити.
Старый Бескид, наше дЪдо, он мнЪ поворожит,
Он чародЪйный огень до серца положит;
Будут серца любящи любовью горЪти,
При том огнЪ небесном мы будем ся грЪти.
При том сердечном огнЪ пЪснь будеме пЪти,
ВсЪ в соединеньи друг друга любити.
Русска мене родила мати моя мила,
От мамы розлучит гроб и могила
(III том, с.257)
Народные песни Галицкой и Угорской Руси, собранные Я.Ф. Головацким
Народные песни Галицкой и Угорской Руси, собранные Я.Ф. Головацким (три части в четырёх томах). Издание Императорского Общества Истории и Древностей Российских при Московском Университете, 1878г.
http://www.mirknig.com/2011/10/24/narodnyya-p1123sni-galickoy-i-ugorskoy-rusi-iii-chasti-v-iv-tomah.html
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2185203 65 Мб
Гей плыну я по Дунаю,
И так си думаю:
Нема кращих спеваночек,
Як у нашем краю!
Ой нема ж то, ой нема ж то,
Як Руська Краина,
Там спевае Коломыйки
Каждая девчина.
Ой нема ж то, ой нема ж то,
Як та Коломыйка,
Она душу вырывае
З моего серденька.
Коломыйки мои люби,
Где ж я вас подею?..
Зберав я вас в лесах-горах,
По полю розсею!!.
...Общий итог Русского народонаселения:
В Галичине - 2.312.000
В Буковине - 203.540
В Угрии - 520.000
Итого обоего пола в АвстроУгрии - 2.835.549 душ
...Мы можем сказать, что в землях Гуцулов, Верховинцев, Подгорян или Горцев, называемых Бойками, сохранилось народное песнопение в полной силе. Из моего сборника можно убедится, какое богатство и разнообразие песен, собранное в этих землях. Этнический характер пробивается в обрядовых песнях, особенно в колядках, гальках и др.; кроме того находится много былевых и бытовых песен, выдержанных решительно в эпическом тоне. Конечно, есть много и эротических и плясовых песен - лирической формы. Песни сохранены по большей части в первоначальном виде, не испорчены, не подновлены, как то бывает в других странах, особенно на открытых равнинах, по главным трактам и возле городов. Есть и позднейшие наросты, наслоения, добавления и переделки, как это случается с песнями живущего народа, но во многих из них сохранился прототип мифического периода, первоначального эпоса, обломки которого существуют в виде обрядных песен, а также уцелел богатый запас бытового, семейно-житейского песнопения в цельном, неиспорченном виде.
Теперь окинем разом произведения поэтического творчества Горцев Восточной Галичины и подведем им общий итог. Поэзия Гуцулов, Верховинцев и Подгорян (Бойков), как народа горного, верна своему происхождению и характеру местности. Это поэзия, зарождавшаяся в глубине души народа, давно сроднившаяся с природой в своей прадедной земли и с деткою любовию сохранившего предания своих отцов. В счастье и горе, в радости и печали, народ своим образом выражает всякие ощущения души и выливает свои чувства в известной форме песни. Впечатления в громадных видах представляющейся природы, предания отдаленной древности, события в семье, или в общине, не редко и отголоски политической и общественной жизни, все слагается в песенную форму, которая, постоянно меняясь в подробностях, сохраняет в целости свой первоначальный образ. Горцы и Подгоряне, вообще охраненные природными заборами - горами и лесами, находились всегда в какой-то разобщенности с остальным миром, жили в замкнутости и менее поддавались влиянию чужеземщины. Они относились ко всему, что только выходит из пределом их местности и их быта, с какой-то недоверчивостью и боязнью. Чужая речь, чужой обычай, чужые порядки, и все, что выходит из области бытовой народа, или что выше его умственного кругозора, все это для него чужеземное, чужестранное: То-то не по нашему, не по Християнски! Горец не принимает его, он даже смеется над тем. Благодаря этой замкнутости, отчужденности, отчасти и господствующим у него предразсудкам, народ не поддавался, и не поддается, влиянию Поляков, Мадьяр и Немцев, удержал свой старинный язык, свой древний обычай, свой народный быт, и тем спас свою народность.
В каждом селе есть люди, одаренные или поэтическим настроением, или счастливою памятью, есть свои певцы и певицы (спеваки и спевачки на все село); они-то сохраняют, поддерживают и распространяют народную песенность. В зимние вечера, при сельских сходках, вечерницах и досветках, в летнюю пору при работе, дома при хозяйстве, или в дальней полонине за овцами, везде у горца готовая песня в устах. В руках у него или за поясом, свирелочка, готовая разжалобить его душу, заставить думать, а там и спеть песню, думку или коломыйку. Женщины при работе не молчат: в холодочку, под ветвистым явором, прядут кудели, вечно у них в уме известная песня, сообразная настроению души, и грустный напев размывается раскатными струями среди шума горных притоков и гремящих водопадов по скалистым горам, дремучим лесам и цветущим надречным лугам. Самая песня, как вдохновение, или впечатление, мгновение, выливается в лирической форме коломыйки и складывается в двух, четырех или шести стихах.
Обыкновенно картина из окружающей природы, соответствующий настроению духа образ души - чувство радости и удовольствия, отголосок жалю и грусти, ожидание милого, воспоминание о счастье любви с милым, нарекание на неверность его - таковы обычные предметы песен. Нередко картина с природы подобрана к ощущению души так метко, что чувствуется меж ними какое-то подобие, или символ подобия, так, как, бы рифма мыслей соответствует рифме языковой формы. В гостинице, на свадьбах и общественных забавах слышатся также песни, сопровождаемые веселой пляской. Горные страны богаче других песнями этого рода.
Но первые и главные между песнями, это обрядные песни, которые поются в урочное время, при известных по преданию установленных, обрядностях и праздниках, общественных и семейных играх и увеселениях. Коляды, гальки, ладканья и др. песни, это сокровищница народной поэзии, общий народный клад, неизчерпаемый источник преданий, из которого народные певцы и певицы берут мотивы для своих творений, разнообразясь в частностях, но, однако же, не отклоняясь от своего средоточия. В них находятся отголоски доисторического, даже мифического периода, покрытые наслоениями поэтических отливов разных времен: в них обломки старинной жизни, сохранившееся в живописных картинах прежнего, более привольного быта. Нередко новые события облекаются в обновленную поэтическую форму, удерживая в главных чертах колорит. По образцам песни, думки и всякого рода спеванки, также плясовые песни - коломыйки, шумки, чабарашки и пр., придерживаются первообразов старинных песен. Все дышит заветной стариной, своеобразным бытом и чисто народным духом.
...При всех лишениях и недостатках, которым подвержены горцы Лемки, они бодрый, веселый и певучий народ. Особенно девушки и женщины вечно с песнями. Жнет ли Лемчанка (говорит А. Торонский), гребет ли сено, доит ли корову или мелет на жерновах, ея работа всегда сопровождается песней. У девушки нет такого занятия, нет такого времени, чтобы она не пела песни. Нужно прислушаться при свете луны, вечером, к возвращающимся с удоем молока из кошар девушкам, как мило по горам и лугам разносятся женские голоса песен и звуки югасов (овчарей), наигрывающих на сопелках и фуярах свои заунывные мелодии. Случается, что одна девушка затянет задушевную песню на одном из бугорков, и вдруг ей откликается другая с долины, а там третья, четвертая на лугу, или возле усадьбы, и вся окрестность зальется звуками одной и той же песни.
Парни редко поют при работе, разве пася скот, или при пляске: песни (спеванки) их по большей части лирического, некоторые и эпического содержания. Они обыкновенно заимствованы у Угорских Словаков, составлены на каком-то полу-Словацком наречии. Таковы же и плясовые их песни (шалалайки). Народ перенимает их на заработках, приносит домой и поет: новость нравится людям, иные подхватывают, поют за ними, заменяя Словацкие обороты своими, и песня становится своею, домашнею. Иного свойства обрядные, колядки, царинные, свадебные песни. Это песни свои, туземные: Словацкая стихия не имела на них никакого влияния, и они носят на себе признаки древности, в них сохранился Русский дух и чище Русский язык. Есть еще песни полунабожные, назидательного сказочного содержания, которые поются на вечеринках в Великом Посте. В них говорится о ничтожестве земных благ, будущности человека за гробом и т.п.
...О Русских Горцах Карпатского хребта (Гуцулах, Верховинцах, Бойках, Лемках) следует вообще сказать, что они выделились еще в доисторическое время из общей семьи Славян и заняли Карпатские горы в свое владение. Имя Русин, Русь, Русский испокон закрепилось за ними посредством господствования Князей Русского поколения  и утверждения Греческого Православия и Славянского богослужебного языка, и несмотря на это, все таки черты племенной разности и первоначального происхождения не стушевались так сильно, как в других низменных странах...

Добре було нашим батькам за давных лЪт жити,
Доки не знали наши батьки панщины робити

Коляда
А. Обрядныя песни

Господину и хозяину


А в леску, в леску, на жовтом песку
Ой дай Боже!
Росте деревце тонко, высоко,
Тонко, высоко, в корень глубоко,
В корень глубоко, листом широко;
На том деревце гуси, лебеди,
Ой сидят, сидят, далеко видят,
Ой видят же вни чистое поле,
Чистое поле, синее море,
На синем море корабель плыве,
А в том корабле кречна панночка,
Кречна панночка тай й Маруненька,
Обзывается до паниченька,
До паниченика, поповиченька:
Ой паниченьку, поповиченьку!
Ой возьми мене та з кораблика,
Бо е у мене семдесят братов,
Семдесят братов, а три родненьки,
Ой держат мене та парть велику,
А як мня возьмешь,
Все тото дадуть

1 В нашого пана, пана крайника,
Писано, ей писано,
Злотом му терем писано.
Тисовы сходы, яворовы сени;
По сходах ходит молода пани,
Молода пани ключами дзвонить.
Помалы дзвонет, золоты ключи,
Помалы дзвонет, пана не збудет.
Бо наш панойко з войны приехав,
З войны приехал, з Угорской земли,
Прийшли до нёго та братя ёго,
Стали ся в него выведовати:
Ой брате, брате, що там слыхати,
Шо там слыхати в Угорской земле?
- В Угорской земле добре слыхано,
Ой бо там уж е пречь поёрано,
Злотом засено, заволочено,
Заволочено, пречь погороджено -
Дай же вам Боже, счастья, здоровья,
А из своею господинею!
В стайници радость, в хижи веселость,
Дай вам Боже!

2 В нашего пана суть три соколы,
Соколе сивый, соколе,
Не летай ранейко у поле!
Едень полетев в чистое поле,
Другий полетев быстров реченьков,
Третий полетев в темны лесойки.
Тот, що полетев в чистое поле,
Тот же ми принес перепелойку,
Перепелойку пану на снеданя;
Тот, що полетев быстров речейков,
Тот же ми принес щуку рыбойку,
Щука рыбойка пану на обед.
Тот, що полетев в темны лесойки,
Тот же ми принес чорну купойку,
Чорна купойка пану на шубойку.

3 Ци дома сте, пане господарь?
Просив вас, просив вас, пан Бог
На порадойку, на беседойку до себе.
Ой дома, дома, радойки раджу,
Радойки раджу, волойки ставлю.
Суть в вас волойки у три радойки,
И теперь у три, на рок чотыри.
Суть в вас коники у три конничьки,
И теперь у три, на рок чотыри.
Суть в вас овечки три кошарочьки,
И теперь у три, на рок чотыри.
Суть в вас пчелойки у три рядочки,
И теперь у три, на рок чотыри.
Суть в вас копойки у три рядойки,
И теперь у три, на рок чотыри.
Копа на копе, а сноп на снопе,
Копы пашнисты, снопы ряснисты

4 Стоит соснойка середь дворойка
Алилуй, гей, алилуй!
Господи Боже, помилуй!
Ей в той соснойце тройкий хосень
Ей от кореня жовты лишойки,
А в середине яры пчелойки,
А под вершейком сивы соколы.
Поносуются жовты лишейки,
Же ить доходят пански хортойки.
Поносуются яры пчелойки,
Же ить доходят буйны ручейки.
Поносуются сивы соколы,
Же ить доходят дуйны ветрове,
Дуйны ветрове,  дробны дожджове.

5 З за ной горы, з за высокои,
Гей, волы, гей!
Видны ми выходят, трех братов родных,
Едень братцейко, светле сонейко,
Другий братцейко, ясен месячок,
Третий братцейко, дробен дожджейко.
Месячок ся бере заморозити
Горы, долины и верховины,
Глубоке поточейки и бистры речейки;
Сонейко ся бере розморозити
Горы, долины и верховины,
Глубоке поточейки и быстры речейки;
Дожджичок ся бере зазеленети
Горы, долины и верховины.
Будь Богу хвала з нашого слова!
Богу на хвалу, ледём на славу!

6 В нашего пана господарейка,
Бог му дав, гей, Бог му дав,
Не заздростете, панове братья, даст и вам!
Ей красне в нёго и дворе ёго,
Тисови сенци, яворовы сходци,
Ходить ми по них молода княгиня,
На той княгины кованый пояс,
На том поясе золоты ретязки,
На тих ретязках медяны кличи:
Медяны кличи, тихо, тихо, дзвините,
Тихо дзвините, пана зобудите!
Бо теперь пан наш з Угор приехав,
А з Угор, з Угор, з Угорской земли.
Зыйшлися к нёму вшитки панове,
Вшитке панове, ёго братове,
Сталися ёго выведовати:
Ой пане, пане, што там чувати,
Што там чувати в Угорской земли?
- Угорска земля пречь поёрана,
Пречь поёрана и посеяна,
Павяным перцем заволочена,
Ясными мечи обгороджена,
Обгороджена одь злои тучи.

7 Коли не была з нещада света,
Подуй же, подуй, Господи,
Из святым духом по земли!
Тогды не было неба, ни земли,
Ано лем было синое море,
В середь моря зеленый явор,
На яворойку три голубоньки,
Три голубоньки радоньку радять,
Радоньку радять, як свет сновати:
Та спустимеся на дно до моря,
Та достанеме дробного песку,
Дробный песочек посееме мы,
Та нам ся стане чорна землиця;
Та достанеме золотый камень,
Золотый камень посееме мы,
Та нам ся стане ясне небойко,
Ясне небойко, светле сонейко,
Светле сонейко, ясен месячик,
Ясен месячик, ясна зорниця,
Ясна зорниця, дробны звездойки.

8 З за тамтой горы, з за высокои,
Славен есь, славен есь, Боже,
На высокости, славень есь!
Выходит нам там золотый хрест,
А под тим хрестом сам милый Господь,
На нём сорочка та джунджовая,
Та джунджовая, барз кирвавая,
Никто не видев мою порану,
Лем ми видело девча Жидовча,
Ой ишло воно в Дунай по воду,
По воду ишло, тай увидело,
Же Руский пан Бог из мертвых устав,
Скоро видело, вотцу повело:
Ой девче, девче, ты Жидовина,
Кобы сь ты не так моя детина,
Казав бы мь я тя в Дунай шинути.
Втоды Руский Бог из мертвых устане,
Коли тот каплун спредь меня злетит,
Под облаки сяде, красне запее. -
Есть перед Жидов тарел точений,
А на нем лежит каплун печеный,
А каплун злетев, на облак си сев,
Краснейко запев, а Жид остовпев.

9 З за ной ми горы, з за высокои,
Славен еси, гей, славен еси, наш милый Боже,
На высокости, в своей славности, славен еси!
Видны ми выходит тонойкий голос,
Тонойкий голос, топоры дзвенять,
Топоры дзвенять, каменья тешуть,
Каменья тешуть, церковь муруут,
Церковь муруут во трои двери,
Во трои двери, во три облаки;
У единых дверёх иде сам Господь,
У других дверёх матенька Божя,
У третих дверёх ей святый Петро,
Перед милым Богом органы грауть,
Перед святым Петром свечи гореуть,
Перед матенков Божов ружа проквитать,
А з тои ружи пташок выникать:
Не е то пташок, лем сам милый Господь,
Што грехи гладить, до неба провадить,
Буду Богу хвала з нашого слова,
Богу на хвалу, людём на славу!

10 З за тамтой горы, з за высокои,
Славен еси, гей, славен еси, наш милый Боже,
На высокости, славен еси!
Выходит ми там золотый крижик,
А подь тим крижом сам милый Господь:
Ой иде, иде, книжейку читать,
Книжейку читать, постойку глядать,
Роздвяного найшов не зповна шесть недель,
А великого зповна семь недель,
А Матки Божей лем две неделе,
А Петрового кивко Пан Бог даст,
Кто же го зпостит по справедливости,
Тому ж ми буде рай ётвореный,
Рай ётвореный, пекло замкнене,
Пекло замкнене, клич затраченый.

11 Ей в поле, в поле, в чистейком поле!
Ялилуй, гей, ялилуй,
Господи Боже помилуй!
Там же ми й оре золотый плужок,
А за тим плузжком ходит сам Господь,
Ему поганят та святый Петро,
Матенка Божя насенечько носит,
Насенья носит, Пана Бога просит:
Зароди, Божейку, яру пшеничейку,
Яру пшеничейку и ярейке житце!
Буде там стебевце саме тростове,
Будут колосойки, яки былинойки,
Будут ми женци сами молодци,
А вязальничьки сами молодчики,
Будут копойки, як звездойки,
Будут стогойки, яко горойки,
Зберутся возойки, як чорны хмаройки,
Звезуть они, звезут з поля до стодолы,
З стодолы у скрынойку, в счасливу годинойку.

12 Цы дома бываш, пане господарь,
Встань гори! Дав ти Бог добри,
У твоим дворе, встань гори!
Твои рынойки позаметаны,
Твои столойки понадкрываны,
За твоим столом трои гостейки,
Гостейки трои не еднакии:
Едень гостейко светле сонейко,
Другий гостейко ясен месячок,
Третий гостейко дробен дожджейко;
Сонейко гварит: Нет як над мене:
Як я освечу горы, долины,
Церкви, костелы и все престолы -
Ясен месячок: Нет, як над мене:
Як я освечу темну ночейку,
Возрадуются гости в дорозе,
Гости в дорозе, волойки в стозе -
Дробен дожджейко: Нет, як над мене:
Як я перейду три раза на ярь,
Три раза на ярь, месяця мая,
Возрадуются жита, пшеници,
Жита, пшеници и все ярници.

13 Ей долов ми, долов далеко,
Ялилуй, гей, ялилуй,
Господи, Боже, помилуй!
Там же ми роля та й не ёрана,
Та не ёрана а ни не сеяна,
Й оре ми, ей ёре вбогий седлячок;
З едного коньця ёре, з другого сее.
Лежит ми там, лежит давна стежейка,
А стежейков иде Матенка Божя,
Несе ёна, несе на ручках соколя:
Бог, помогай Бог, вбогий седлячьку! -
Бодай здорова, Матенка Божя! -
Будут ту ити Жиды и Жидовки,
Жиды, й Жидовки, й Жидовки девки,
Не поведай же ты, же я теперь ишла,
Поведай же ты, же я тади ишла,
Коли ты й орав, пшеничейку сеявь!
Ище Мати Божя пречь гору не прейшла,
Стали ей, стали Жидове вганяти,
Жиды, Жидовки и Жидовски девки.
- Ей, Бог, помай Бог, вбогий седлячьку!
Дав ти Бог счастья, ще ти даст лепше.
Ено намо поведжь, ци не ишла тади,
Ци не ишла тади дака белоглова,
Ци не несла ёна на руках сокола?
- Ишла ёна, ишла, коли я ту ёрав,
Коли я ту ёрав, пшеничейку сеяв,
А теперь уж я пшеничейку зажав -
Стали Жидове радойки радити,
Радойки радити, що мауть робити:
Радойку врадили, назад ся вернули.
Ище Мати Божя гору не перейшла,
Стала ёна, стала хвильку спочивати,
Хвильку спочивати, сына повивати:
Стало ей ся, стало галузья кланяти,
Бучья и коренья и всяке створенья,
Лем ся не клонила проклята й осика,
Проклята й осика и прокляте терня.
Проклята й осика, бодай есь ся трясла
До суду судного, до веку вечьного!
А прокляте терня бодай есь кололо
До суду судного, до веку вечьного!

14 Святый Николай сидев конец стола,
Ялилуй и проч.
Головойку склонив, слезойку вронив.
- Святый Николай, чого ся смутишь? -
Будеме мати трояки гости:
Перший гостейко ясне сонейко,
Другий гостейко ясный месячок,
Третий гостейко дробный дожджейко.
Ясне сонейко мовить: Як я освечу,
Як я освечу в неделю рано,
Розвеселятся люде по селах,
Люде по селах, в церквах, костелах -
Месячок мовит: Як я освечу,
Як я освечу темнои ночи,
Розвеселятся люде в дорозе,
Люде в дорозе и волы в возе -
Дождейко мовить: Як я спаду,
Як же я спаду три раза в маю,
Розвеселятся жита, пшеници.

15 Ци дома, дома, пан господарю,
Нема го, нема го дома,
Ни сына ёго, нема го!
Ой поехав вон до Судомиря,
Суды судити, села делити.
Насадили вни три села льдьми:
Перше селейко - старойки люде,
Друге селейко - бели молодци,
Трете селейко - кречни панночьки;
Старые люде для порадойки,
Бели молодци та для войнойки,
Кречни паннойки для веселечька.

16 А в Риме, в Риме, в Ерусалиме,
Радуйся, радуйся, земле,
Сын нам ся Божий народив!
Божа Мати в полозе лежит,
В полозе лежит, сынойка родит,
Сына вродила, в море скупала,
В море скупала, в рызы повила,
В ризы повила, до сну вложила;
Та зойшлося к ней сорок ангелов,
Сорок ангелов, дванайцять попов,
Взяли сынойка на Ардан реку,
На Ардан реку го охрестити.
Стали они там книги читати,
Книги читати, имья глядати,
Сына Божого а найвышшого;
Именуйме го та святым Петром;
Божая Мати то не злюбила,
То не злюбила, не дозволила;
Именуйме го та святым Павлом;
Божая Мати то не злюбила,
То не злюбила, не дозволила;
Именуйме го Паном небесным;
Божая Мати то излюбила,
То излюбила и дозволила,
То изволила и благословила.

17 А на ных луках, на ных широких
Ялилуй, гей, ялилуй,
Господи, Боже, помилуй!
Ген там Волоси церьков мурууть,
Ой коло споду каменичейком,
А в середине деревечейком,
А к вершечькови среблом, золотом:
Видели ми то папские слузы,
Скоро ввидели, пану повели:
Идьте же вы, идьте, Волохов возьмете,
Волохов возьмете, в темницю всадете,
В темницю всадете, сребло заберете,
Сребло, золото пану на славу!

18 В нашего ксендза господарейка,
Радуйся, радуйся, земле,
Сын нам ся Божий народив!
Краснейко в нёго и в дворе ёго:
Яворовы сенци, тисови стольци,
А на тих столцях красна княнейка,
На той княнейце среберный пояс,
На тим поясе злоцесты ключи,
А на тих ключах жовты ретязьки.
А уже наш ксендз з Угор приехав,
Посходилися к нёму кзендзове,
Сами ксендзове, ёго братове?
- Що там слыхати в Угорской земли?
- Угорска земля пречь поёрана,
Яров пшеничков позасевена,
Стрыцовым перьком поволочена,
Золотым мечом обгорождена -
Будь Богу слава з нашого слова,
Богу на хвалу, людём на славу.

19 Ей через гору Галилейскую,
Ялилуй, Господи, Боже помилуй!
Там же ми бежять санки-писанки,
А в тих саночках три черчикове.
- Та де ж подете, санки-писанки?
- До Радисела, раду радити,
Раду радити, детину кстити. -
Та як же вы го найменуете?
- Та нехай буде ей святый Петро!
Матенка Божя так не любила,
Так не любила и не зволила.
Ей через гору, и проч.
Та най же буде ей святый Павло!
Матенка Божя, и проч.
Ей через гору, и проч.
Та най же буде сам Иисус Христос!
Матенка Божя го так зволила,
Ей так зволила и так любила.

20 А в нашего господаренька,
Бог ему дав!
Господаренка, на имья Василья,
Та не завидуйте, милии братья,
По двору ему калиновы мосты:
Мостами ходит сам Божий Господь:
В правой рученце свеченьку носит,
Токмить волики на три плуженьки,
А на рок буде чом на чотыре.
А в нашего господаренька, и пр.
Токмить коровы на три оборы,
А яловничок чом на чотыре.
А в нашего господаренька, и пр.
Токмить коники на три стаенки,
А жеребчики чом на чотыре.
А в нашего господаренька, и пр.
Токмить овечки та на три струнки,
А ярчатоньки чом на чотыре.
А в нашего господаренька, и пр.
Токмить пчолоньки та в три рядоньки,
А пароики чом у чотыре.

21 Ой устань, газдо, та твердо не спи,
Та выйди ж собе на подворечко,
Та подивися в чистое поле,
А в чистом поле ходит ти Господь,
Ходит ти Господь по тих роленках,
Кладе ж ти волы у три плуженьки,
А молодчики та у чотыре.
Ой устань, газдо, и проч.
Кладе ж ти клячи в три борононьки.
А жеребчики та у чотыре.
Ой устань, газдо, и проч.
Кладе ж стоженьки у три шароньки,
Щирое злото та у чотыре.
Ой устань, газдо, и проч.
Кладе коровки у три чередки,
А яловничок та у чотыре.
Ой устань, газдо, и проч.
Кладе бджолоньки у три лавоньки,
А первенчики та у чотыре.
Ой устань, газдо, и проч.
Кладе ж ти сребло у три бодноньки,
Щирое злото у чотыре.
Ой устань, газдо, и проч.
Кладе ж рублики у три шкатулы,
А червончики та у чотыре.

22 Господареньку, господиноньку,
Гой, дай, Боже!
Господиноньку, на имья Василю!
Покажи личко та в оконечко,
А з оконечка на подворечко;
В тебе на дворе радость Божая:
Все ж ти ся коровки та потелили,
А все ж бычечки половенькии,
Половенькии, жовторогии.
Господаренку, и проч.
Все ж ти ся клячки пожеребыли,
А все коники вороненькии,
Вороненькии, белокопыти,
Белокопыти, золотогриви.
Господаренку, и проч.
Все ж ти сь овечки та покотили,
Та покотили, поблизничили,
А все баранци лаистенькии,
Лаистенькии, круторогии.
Господаренку, и проч.
Все ж ти ся бчолки та пороили,
Та пороили, попароили.

23 Чий же то плужок найраньше выйшов?
Ой, дай Боже!
Васильив плужок найранше выйшов,
Сам милый Господь волики гонить,
Пречиста Дева естоньки носит,
А святый Петро за плугом ходит,
Естоньки носит, все Бога просит:
Ой роди, Боже, жито, пшеницю,
Жито, пшеницю, всяку пашницю! -
Буде пшеничка Богу на хвалу,
Богу на хвалу, людём на дару,
Будут женчики все молодчики,
Будут волоньки як повозоньки,
Будут кононьки, яко звездоньки,
Будут снопоньки, як дробен дожджик,
Будут возити, в стоги стожити,
А в ширь ширити, а в вись висити;
А на вершечку сив сокол сидит,
Сив сокол сидит, в море ся дивит
В море ся дивит, рыбоньку ловит,
Рыбоньку ловит господареви,
Господареви на вечероньку,
Господареви й господиноньце,
Господиноньце й всей челядонце

24 А в чистом поле, близько дороги,
Ой дай Боже!
Ореть ми плужок четверничкою,
Жичь Боже, на рок шестерничкою!
А все волики, все половии,
А в них роженьки все золотии,
А воловоды все шовковии,
На них яремцы все тисовии,
На них снопочки все кидровии,
А заносочки все мядянии.
Та выйшла идь ним Божая Мати,
Та исказала: Ореть же, сынки,
А здовга нивки, а здробна скибки!
Та посеемо мы яру пшеницю,
Та вродить же ся що стебло - сребро,
Що стебло - сребро, золотый колос;
Зберемо женци - девки панянки,
А носелнички хлопцы - молодци,
А кладелнички - середни люде,
А пораднички - старии люде.
Накладемо ж конь, як на небе звезд,
Стане господарь межи копами,
Як ясен месяц межи звездами;
Зберемо возы та в три обозы,
Звезем пшеницю в господарске гумно,
Искладемо ж й а в три стырточки,
А в три стырточки, а в три рядочки,
Ой искладемо а в сподь широко,
А в сподь широко, а в верх высоко,
Тай завершимо сив соколоньком,
Сив сокол сидит, далеко видит,
Ой видит же вон чистое поле,
Чистое поле, синее море.

25 Гордый та пышный, пан господарю,
Ой дай Боже!
Пан господарю, на имья Василю,
Ой згорда собе ба й починаешь,
По над Хотенье коником граешь,
Хотинци мовьят: То наш пан еде -
А вдова мовит: То мой сын еде -
По чем же сь его, нене, спознала?-
- По кошуленце, по белым коню:
На нем кошуля, як бел беленька,
Як бел беленька, як лист тоненька;
Де вона прана? - В краю Дунаю.
А де кручена? - Коню в копыте;
Де вна сушена? - В туря на розе;
Де вна тачана? - В Львове на столе,
В Львове на столе, та у костеле;
Чем вна тачана? - Винным яблочком,
Винным яблочком, золотым прянничком.

26 Ой взошли три товарищи,
Ой дай Боже!
Един товарищ - ясне сонячко,
Другий товарищ - светлый месячок,
Третий товарищ - та дробный дощик.
Сонячко каже: Нема над мене:
Як же зойду в неделю рано,
Обогрею же я горы й долины,
Горы й долины, поля й дубровы,
Поля й дубровы, церкви и костёлы -
А месяц каже: Нема над мене:
Як же я зойду в вечер под повню,
Освечу ж бо я горы й долины,
Горы й долины, поля й дубровы,
Поля й дубровы, гостям дороги -
А дощик каже: Нема над мене:
Як же дойду три раза в маю,
Розвеселю ж я горы й долины,
Горы й долины, поля й дубровы,
Поля й дубровы, жита пшеницы,
Жита пшеници, всяки пашници.

27 Та вже ж до тебе в рок Бог приходит,
Ой дай Боже!
В рок Бог приходит, три товариши:
Первый товариш - ясне соненько,
Другий товариш, та белый месяц,
Третий товариш, та дробный дожджик.
А що ж нам рече первый товариш,
Первый товариш, ясне соненько?
Ой як я зойду разом з зорями,
Та врадуеся весь мир на земли -
А що ж нам рече другий товариш,
Другий товариш, та белый месяц?
Ой як я зойду темнои ночи,
То врадуеся весь мир на земли -
А що ж нам рече третий товариш,
Третий товариш, дробен дожджик?
Ой як я зойду разом з зорями,
То врадуеся жито, пшениця,
Жито й пшениця, и всяка пашниця;
А як я зойду месяца мая,
То врадуеся весь мир на земли.

28 Ци дома, дома, господаренько,
Ой дай Боже!
Господаренько та Василенько?
Кажуть служеньки, що нема дома;
А мы знаемо, що е вон дома,
Сидит ж собе по конец стола,
По конец стола краще сокола,
А коля него служеньки его,
Держать шапочки та й за крысочки;
Вон собе сидит, грошики лечит.
Грошики лечит на три столики;
По меж колачи золоти свечи,
По меже свечи золоти кубки.
Що ж ми в тих кубках? - Зелене вино,
Зелене вино розшайнулося,
Розшайнулося по тисовом столе,
По тисовом столе, в господарском доме.

29 Чому ж так нема, як було з давна,
Ой дай Боже!
Як було з давна а з первовеку,
А з первовеку, з первопочатку?
Святам Николам пива не варят,
Святам Рождествам службы не служат,
Святым Водорщам тройци не сучат,
Ой брат на брата мечем рубае,
Сестра сестрицы чари готуе,
Ой кум на кума все ворогуе,
Сусед суседа збавляе хлеба,
А донька матерь все проклинае,
А сын на вотця право тягае.

30 Чому ж так нема, як було давно,
Ой дай Боже!
Святам Николам пива не варят,
Святам Рождествам службы не служат,
Святым Водорщам свечи не сучат,
Ой бо вже давно, як правды нема,
Бо вже ся цари повоёвали,
А царь на царя войско збирае,
А брат на брата мечом махае,
Ой бо сын вотця до правы тягне,
Донька на матерь гнев поднимае,
Ой бо кум кума зводит з розума,
Сусед соседа збавляе хлеба.

31 О з давных давен а з первовеку
Ой дай Боже!
Стоит ми церковця нова,
Церковця нова побудована,
Побудована, з трома вершечки,
З трома вершечки, з двома оконцы,
З двома оконцы, з райскими дверцы,
А коло неи стежечка лежит,
Надойшло ж нею два мысливчики,
Та й высмотрели два голубчики,
Та й взяли вни гей померяти,
А они взяли д ним промовляти:
Меряй, померяй, а в нас не стреляй!
Ой бо ж ми не е два голубоньки,
Але ж бо м е два ангелоньки.

33 Чому ж так нема, як було давно,
Ой дай Боже!
Як було давно а з первовеку,
Колы Жидове Христа мучили,
Христа мучили, на муки брали,
На розпятию гей розпинали,
Клюков за ребра гей розбивали,
Тернови шпильки за ногти били,
Всяка деревце нелезло в телце:
Червива ива ой согрешила,
Исуса Христа кровцю пустила:
Де кровця цяне - церковця стане,
Де плечи впали - престолы стали,
Де руки впали - там свечи стали,
Де очи впали - там книги стали,
Де личка впали - образы стали,
Де зубы впали - дзвононька стали,
Семи ся престолы позастилали,
Семи ся свечи позажигали,
Семи ся книги перечитали,
Семи ся образы помалёвали,
Семи ся дзвоны передзвонили,
Семи ся службы переслужили,
А все ся души порадовали,
До пана Бога хвалу давали.

34 По мостах, мостах, по золотеньких,
Ой дай Боже!
Ой ходят по них все колядники,
Все колядники, и все братчики,
А все братчики старие люде,
А перейшла их Божая Мати,
Та почала их выпытовати:
Чи не бачили моего сына?
- Ой хоть бачили, коли не знаем.
- Ой мой сынонько, господинонько,
Господинонько, добродеенько.
- Ой мы ж бачили, та в монастыри,
Та в монастыри, колы престола,
Служит службоньку, все суборную,
Все суборную, заздоровную,
Та за здоровье усего миру:
На нем ризочки татласовии,
На нем патрафиль сребный, шовковый,
А нараквички гантовании,
На нем поясок жовтая свеча,
На нем шапочка соболевая,
На нем корона щирозлотая.

35 Ой у местечку, у Вефлееме,
Радуйся, радуся, земле!
Сын нам ся Божий народив.
Свята Пречиста Христа вродила,
Христа вродила, в ясли вложила,
В яслях лежит, увесь свет держит.
Прийшли Жидове до Пречистои:
Пречиста дева, десь Христа дела?
- Сховала м его в темный лесок. -
Пошли Жидове лесы рубати,
Лес изрубали, Христа не взяли.
Ой у местечку, и проч.
Сховала м его в яру пшеницу. -
Пошли Жидове пшеницу жати,
Пшеницу зжали, Христа не взяли.
Ой у местечку, и проч.
Сховала м его в пашну траву. -
Пошли Жидове траву косити,
Траву скосили, Христа не взяли.
Ой у местечку, и проч.
Сховала м его в белый камень. -
Пошли Жидове камень лупати,
Камень злупали, Христа не взяли.
Ой у местечку, и проч.
Пречиста дева, десь Христа дела?
- А вже Исус Христос аж на небесах.

36 Ой в горе, в горе, а в новом доме,
Ой дай Боже!
Там же ми служа все кухарочки,
Все кухарочки, все молодии,
Та зойшлися вни до Пречистои,
До Пречистои то на прщенье,
Свята Пречиста дитя вродила,
Дитя вродила, красно повила,
Красно повила, в ясле зложила,
Неверни Жиды як ся дознали,
Як ся дознали, дь Пречистой ишли:
Свята Пречиста, десь дела Христа?
- Впустила м его у сине море -
Неверни Жиды море зпивали,
Море зпивали, Христа шукали.
Ой в горе, и проч.
- Пустыла м его в темнии лесы,
Невернии Жиды лесы рубали,
Лесы рубали, Христа шукали.
Ой в горе, и проч.
- Сховала его а в белый камень,
Невернии Жиды камень лупали,
Камень лупали, Христа шукали.
Ой в горе, и проч.
- Свята Пречиста, десь дела Христа?
- А вже Исус Христос на высокости.

37 Свята Пречиста Христа вродила,
Радуйся, радуйся земле,
Сын нам ся Божий народив.
Христа вродила, красно повила,
Та розослала по усех святых,
По усех святых, по монастырех,
Службы служити, имья судити,
Имья судити, найменовати,
Найменовати, як имья дати,
Службы служили, имья судили,
Имья судили святого Петра,
Свята Пречиста не улюбила,
Не улюбила, не ухвалила.
Свята Пречиста Христа вродила, и проч.
Имья судили святого Павла,
Свята Пречиста не улюбила,
Не улюбила, не ухвалила.
Свята Пречиста Христа вродила, и проч.
Имья судили Исуса Христа,
Свята Пречиста то й улюбила,
Ой улюбила, та й ухвалила.

38 Ой, через воду, та й через Дунай,
Ой, дай, Боже!
Стоят мостоньки калиновии,
Калиновии, покощении,
Покощении жуковинами.
Ой ишов ними господаренько,
Тай зостречае два, три ангелы:
Най Бог, помай Бог, господареньку! -
Бодай здорови, два, три ангелы!
Ой дежь ти идешь, господареньку?
Ой я ж бо иду в рай дороженьки.
- Верни ж ся з нами, а з ангелами,
Право ж ти буде в рай дороженька. -
Ой взяли ж его под плеченька,
Та й понесли го в рай дороженьки,
Та й принесли ж го идь костёлови,
Та й занесли ж го ба й до костёла,
Ой на престоле горят свеченьки,
По за свеченьками стоят чашеньки,
По за чашеньки сидят ангелы;
Ой сидят, сидят, радоньку радят,
Радоньку радят суборненькую,
Суборненькую, неделненькую -
Свята Пречиста словечка зрекла:
Ой вы, ангелы, вы, Божи дети!
Берете на себе церковии речи,
Та йдете до церкви службы служити,
Бо уже пошли дяки дзвонити -
Кому найперше? Богу святому,
А по Богови - Божей Матери,
А по Матери - господареви.

39 Ци дома, дома, господаренко,
Ой дай Боже!
Ой знаемо же мы, що е вон дома.
Ой сидит собе по конец стола,
А коло него служеньки его,
Держать шапочки по за вершечки:
Пущай нас пане, в чистое поле;
В чистое поле, немереное,
Та най ми его померяемо,
Верненьким плужком ба й пооремо,
Та й посеемо яру пшеницю,
Яру пшеницу, всяку пашницю!

40 Гарный та пышный, пан господарю,
Ой дай Боже!
Згорда ты собе ба й починаешь,
Сивым коником ба й выграваешь,
Коником граешь, царя вызираешь,
Скоро ж то узрев, та й мечем извив,
По поля коня, близько стременя.
Ой царь неверный красно ся просит:
Воте, пусти мя! Воте, зотни мя! -
- Нет не пущу тя; нет, не зотну тя,
Ой поведу ж тя а в Руску землю,
А в Руськой земле короля нема
На королицю та й на столицю,
Ой поведу ж тя чорным пожаром;
Ой чорным пожар ножки подпалив,
Що ж ему з ножок кровь выступае,
Кровь выступае, след затапае,
Ой чорный ворон ба й залетае,
Та его кровцю ба й попивае.
Бог му послужив, коник ся схопив,
Ухопив же го на поля коня,
По поля коня, близько стременя.

41 Ой на толоце, та на муравце,
Ой раненько!
Там король Руский коником грае,
Коником грае, войско збирае,
Турьского царя все визирае:
Ой виедь, виедь ты, Турский царю! -
Як бы я не знав, войська не збирав -
Ой все наш панок коником грае,
Та як го узрев, та й мечем извив:
Як панок наш тяв, то Турь царя стяв;
Ой взяв же его по подле коня,
А повез его в Ческу землю,
А в Ческой земли короля нема:
Ой ты, паночку, господаречку,
А в Чешской земли королем будеш -
А взяв же его по пужареви:
Чорный пужарец ноженьки коле;
Ноженьки коле, все подбуджае,
Що следы кровця все заливае,
А чорный ворон все залетае,
А з следов кровцю все выпивае.
Ой наш паночку, господаречку!

42 Ой долов, долов долов муженьки,
Ой дай Боже!
Идуть долов ними быстры реченьки,
Ой плыне ж, плыне райское древце,
Райское древце з трома вершечки:
В одном вершечку сив соколонько,
В другом вершечку сива купонька,
В третьем вершечку сив ластовлята.
Ой не е ж тото сив соколонько,
Але е ж тото господаренко:
Ой не е ж тото сива купонька,
Але е ж тото ба й газдиненька,
Ой не е ж тото сив ластовлята,
Але е ж тото ей дитяти.

43 На святый вечер, на вечереньку,
Ой дай Боже!
Ходит господарь сам по светлице,
Ставит столенки у три рядоньки,
Кладе обрусы все шовковии,
Кладе скляницы все золотии,
Кладе тарелци все среберныи,
Кладе ножики все сталянии,
Просит Боженька на вечереньку.
В едно воконце светит му сонце,
В друге воконце та ясен месяц,
Ясныи зори зветят в около,
Посадив Бога посередь стола,
Святу Пречисту при другом столе,
Усе святии на вколо неи.
Приймае Бога зеленым вином,
Святу Пречисту солодним медом,
Усе святии шумнов горевков.

44 А в чистом поли близько дороги
Ой дай Боже!
Стоит грушечка подмурована,
З тои грушечки впала росиця,
Впала росиця на муравицю,
А з муравици стала кирниця,
А в ти кирница Господь ся купле,
Господь ся купле из святым Петром,
По купанечку перереклися:
Сказав Бог Петру, що земля больша,
А Петро каже, що небо больше.
Сказав Бог Петру, Не перечмося,
Ай зошлем собе два, три ангелы,
Та най змеряют небо и землю! -
Та излетели два, три ангелы,
Ой та змерили небо и землю:
Чим небо меньше? Всюду ровненьке,
Всюду ровненьке, та звездяненьке.
Чим земля больше? Горы й долины,
Горы й долины, та й полонины.
Оть видишь Петре, що твоя кривда,
Що твоя кривда, а Божя правда.

45 Ой ластовонька та прилетае,
Ой дай Боже!
Господаренка та пробуждае:
Ой устань, устань, господареньку,
Побуди свою усю челядоньку.
Та пошли же их та по стаенках,
Чи ся кобылки пожеребили?
Та пошли их на новых хлевцях,
Чи ся овечки та покотили?
А сам си поди по пасеченьках,
Чи ти ся бчолы та пороили,
Та пороили, попароили?

46 Ой в чистом поле, близко дороги,
Ой дай Боже!
Стоят намети бели шовкови,
А в тих наметах все громадове,
Радоньку радят: кобы врадили!
- Ой не справляемо на жоны шубы,
На жоны шубы, на дочки злото,
Але справляймо медяни човна,
Медяни човна, сребнии весла,
Та пускаймося края Дуная,
Чуемо ж мы там доброго пана,
Доброго Пана, та пана Петра,
Що платить добре за заслуженьку:
Ой дае на рок по сто червоных,
По коникови по вороному,
По жупанови по китаеву,
По ясней стрелце, по хорошей девце.

47 Ой нема дома господаренка,
Ой лелея!
Господаренка, на имья Василя,
Поехав же вон до Судомира,
Що ж там поехав? - Суды судити.
Що ж ему дано за тото суды?
Ой дано ж ему та три селечка:
А в одном селе - старие люде,
А в другом селе - все парубочки,
А в третьем селе - усе девочки.
Старыми людьми село порадне,
Парубочками село горежне,
А девочками село весело.

48 Ци спишь, ци чуешь, пан Господарю,
Ой дай Боже!
Ой як же ты спишь, то Бог з тобою!
Та подведися головонькою,
Побуди ж собе всю челядоньку,
Выяви личко на оконечко,
А з оконечка на подворечко,
Твое подворье орда забрала,
Орда забрала, в полон загнала,
Ой изгнала а в свою землю -
Ой як зхопився, перехрестився:
Служеньки мои найвернейшии,
Выведет мене коня пирського,
ДругИ застройте меча острого!
Де орду вгоню, там ю розгоню.
Золота грива коника вкрыла,
Сребни подковы землицу пишуть,
Кленови ушка радИ слухают,
Шовковый хвостик след заметае.
- Конику сивый, будь ми счастливый!
Де орду вгоню, там ей вроню,
Свое подворье назад заверну.
Побудую ж то краще, як було,
А в три стороны, та в три переи,
А на четвертой церковь збудую.
Церковь збудую з трома верхами,
З трома верхами, з двома оконци:
Едним оконцем сонечко зходит,
Другим оконцем месяц заходит,
Райскими дверцы господарь ходит,
На нем кошулька, як лист тоненька,
Як лист тоненька, як снег беленька,
Господарь ходит, ангела носит,
Ангела носит, все Бога просит.

49 Будь же нам здоров, пане господарю!
Чи чуещь?
Дякеме тобе за колядойку,
За колядойку за невеличку,
Дай же ей Боже счастья здоровья,
Из твоим домом, из милым Богом!

50 Зоставай здоров, пане господарь, зоставай,
Из милым Богом, из своим двором,
Од рока до рока, за ныне до века!
Дай же вам, Боже, сивого коня мати,
Дай же вам, Боже, ходити по межи, копы раховати,
Копы пашнысты, снопы ряснысты;
Ковко звездоньков, товко кононьков.
Дай, Боже, счастья, здоровья в том доме!

51 Дай вам Боже, дочекати,
В счастью, в здоровлю,
Вод Роздва до Нового Року,
Вод Нового Року до Богоявленья,
Вод Богоявленья до Воскресенья,
Вод Воскресенья до сто лет,
Доки пан Бог назначив век!

52 Господареньку, господиноньку,
Выяви личко та в оконечко,
А з оконечка на подворечко,
Та подякуй нам за колядочку,
О що ж мы тобе колядовали,
Колядовали, дом звеселили!
Як соловейчик при тузе в лузе,
При тузе в лузе, при зелененьком,
Як зазулечка при буковинце,
При буковинце, при верховинце,
Як ластовочка на подворечку,
На подворечку, при новых сенех,
Так ти, газдинька, в своей светлонце!
Як вудвудята в вишневом саду,
Так ти худобка при оборонце!
Як яри пчолки при пасеченце,
Так ти овечки при кошаронце!

53 За колядочку - горелки бочку,
А як не бочку, то хоть кварточку,
Маете сына, дайте ж нам сыра,
А сли е дочка, й масла грудочка;
Сли ваша ласка, буде й ковбаска.
Коротки свитки, студень у лытки.
Ой не дивуйся, що мь помылився!
Я помылився, бо мь ознобився,
Не ознобився, а трохи впився,
Добре нам було в тамтого пана,
Ще лепше буде в пане Степана.

54 А да сим словом бувай же здоров,
Бувай же здоров, пан господарю,
Не з собою, изь газдинею,
Изь газдинкою, зо всев челядков,
Изь сыноньками, изь доненьками,
А з усем родом, з кречным обходом!
Дай же ти, Боже, в поли урожай,
В поли урожай, а в гумно звожай,
А в гумне хлебно, в оборе вбойно,
В дому весельно, на славу втешно!

55 Виншуемо ти счастьём, здороём,
Святым Рожеством, Исусом Христом!
Сеси святенька святкуй же здоров,
А други свята дочекай здоров!
Поможи Боже, си свята скончити,
В счастью, здоровью других дождати!

56 Бувай ж здоров, господареньку!
Дай же ти Боже в дому здоровье,
В дому здоровье на челядочку,
На челядочку на домовую,
Тай на худобку на роговую!
В дому здоровье меже челядку,
Меже челядку, меже худобку,
На подворенько, меже имененько!

Продолжение
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_248.htm
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_260.htm
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_250.htm
Обьяснения к изображениям
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_268.htm
Народные песни Галицкой и Угорской Руси, собранные Я.Ф. Головацким (три части в четырёх томах). Издание Императорского Общества Истории и Древностей Российских при Московском Университете, 1878г.
Часть I. Думы и Думки. с.557+747+388+11+ Этнографическая карта русского народонаселения в Галичине, северовосточной Угрии и Буковине + 5 картин.
Часть II. Обрядные песни. с. 841+11+6 картин.
Часть III. Разночтения и дополнения. Отделение I. Думы и Думки. с. 523+111+5 картин.
Часть III. Разночтения и дополнения. Отделение II. Обрядные песни. с. 556+16+LXXX+11+4 картины
Головацкий Я.Ф. Народные песни Галицкой и Угорской Руси
[13.12.2009] Ч.1. 1878. pdf (14,4 Mb)
[13.12.2009] Ч.2. 1878. pdf (21,4 Mb)
[13.12.2009] Ч.3. 01. 1878. pdf (10,8 Mb)
[13.12.2009] Ч.3. 02. 1878. pdf (30,1 Mb)
http://starieknigi.info/liter/G.htm
Народные песни Галицкой и Угорской Руси, собранные Я.Ф. Головацким
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_449.htm
Ф.Ф. Аристов. Карпаты - общеславянская прародина
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_669.htm
КарпатоВедение
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_755.htm

  

  
СТАТИСТИКА

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001