Влес Кнiга  Iсходны словесы | Выразе | Азбуковник | О памянте | Будиславль 
  на первую страницу Весте | Оуказiцы   
Людевит Штур. Славянство и мир будущего. Послание славянам с берегов Дуная
от 03.06.08
  
Iсходны словесы



Но предположим, что наши племена наделают чудеса и победят все упомянутые затруднения, что тогда скажет Россия этим Славянским соединенным Государствам? Россия будет противиться этому самостоятельному Славянскому Государству и в идее и всеми своими материальными средствами, ибо она не может допустить другой, кроме себя, самостоятельной Славянской Державы по той причине, что всякое не Русское Славянское Государство необходимо вступит в противодействие (оппозицию) России и должно будет, для своей безопасности или притягивать к себе ея части, или противодействовать ей, с помощью Западных идей и Западных народов. Россия очень хорошо это понимает и только этим путем обьяснимо, по чему Россия поныне также мало поощряла Славянские стремления, даже легко быть может, поддерживала требования старых Угорских консерваторов у Правительства Австрийского, именно для того, чтобы помешать образованию, так называемого, лишь проектированного, Славянского Австрийского Государства. У России есть сила и сила исполинская, а по тому также призвание и право на уничтожение всех в рознь тянущих Славянских стремлений и на предводительство в целой Славянской семье.
Но если вы хотите сокрушить наше рабство и образовать государство, то где же на то твердая, непреклонная воля, где творческая сила, где среда действия, где всякого рода капиталы, нужные для основания и поддержания Государства, где, наконец. ожидать несокрушимого единства общей воли? Говорим с глубоким сожалением, но говорим откровенно: наши силы сломлены чужеземным господством, иноплеменники питаются и живут нашим потом и кровью, скупо подают нам средство на наше самообразование, или совершенно нас от него удерживают. Наши племена только обломки одной народности. Их может возродить и соединить в одно целое только однородная, доброжелательная, мощная сила. Правда, мы в состоянии еще уничтожить кое какую гниль, но безсильны возродиться и поддерживать себя собственными средствами. Долой таким образом со всеми утопиями, и примемся за работу с верным взглядом на наши обстоятельства, на ход Истории. Задача наших племен состоит не в основании Государств, а в безостановочной, непрерывной, приготовительной работе к великому подвигу, в оживлении и подготовке наших народностей к тому, чтобы, как только настанет великий Славянский День, они были достаточно вразумлены и одушевлены на подвиги, необходимые для нашего вожделенного спасения. По этому-то ты, Славянин и дитя этих племен, не пропускай ни одного дня без работы для своего племени, блюди его права, образуй и поучай его и не будь никогда тем продажным рабом у повелителей твоего племени, которое давно томится в неволе и влачит под их же проклятиями, триумфальную их колесницу!
Мысль об образовании Славянских соединенных Государств внушена бывшею некогда политической самостоятельностью упомянутых земель, но эта подкладка - пустой обман и призрак. Никогда ни что не повторяется в Истории под теми же формами. Иное теперь совсем состояние мира, народы вообще собираются в большие громады, и отдельные Славянские племена уже показали, что они могут сделать в мире особняком. Вывод наш следующий: предположение о союзнических (федеративных) Государствах не имеет смысла, ибо нелепо думать, будто бы в состоянии образовать Государства племена, сами по себе малочисленные, окруженные иноплеменниками, внутри ими разделенные, по большей части лишь с чужими столицами, лишенные необходимых средств и одинаково развитые, несогласные между собою во многих отношениях, далеко друг от друга живущие, подломленные в своей силе чужеземным господством, угрожаемые в своем отщепенстве (сепаратизме) Россиею и иноплеменниками. Разумный, по крайности, человек, никогда в это не будет верить.
Выше мы уже назвали безсмыслицею предположение о присоединении России к такому союзу; упомянем теперь вкратце о подобном проекте обще-Славянского союза (федерации) составленном Русскими Декабристами: Пестелем, Муравьевым, Рылеевым, Бестужевым, Каховским и другими. Европейские движения, наступившие после Наполеона, имели свою долю влияния на этот проект, непрактичность которого всего лучше обнаружилась на возникшем из него мятеже. В несколько часов он был совершенно подавлен, и не многие войска, принимавшие в нем участие, были увлечены в него под предлогом вынужденного отречения Константина, и решительным поведением мгновенно были успокоены. Сами предводители не ясно сознавали свои средства и цели. Так окончилась легко задуманное и неисполняемое предприятие: его жертвою пали люди, своею смелостью, хладнокровием и мужеством, заслуживающие иной лучшей участи. Таких людей у Славян производят только Русские. Республики на таких пространствах, при таких природных особенностях племен! Все это ведет только к новому безначалию (анархии) и совершенному разложению.
Второе предположение о доставление Славянам самостоятельности состоит, как выше сказано, в том, чтобы из Австрии образовать средоточие Южных и Западных племен, и чтобы ея дальнейшее развитие существенно зависело от их влияния. Еще в начале мы должны были признаться, что эта теория, быть может, еще нелепее предыдущей. Она дурна еще тем, что пытается устроить судьбу наших племен на совершенно им не подобающим, и при том выветривающемся и гнилом основании и, опираясь на нечто положительное, придает себе кажущуюся вероятность успеха, сообщает стремлениям и силам наших племен такое направление, в котором они себя истощают и, безсильные достигнуть цели, могут только впадать за тем в безчувственное состояние (летаргию).
Разсмотрим это дело поближе. Австрия или Восточная Украйна (Ostmark), эта Немецкая Украйна Империи Каролингов, но далее обращенная на Восток для онемечеванья Славянства, всегда была и будет верна своей задаче до последнего своего издыхания. Заложенная на Немецкой почве, образованная Немцами, получившая в удел Немецкую задачу, опиравшаяся на Немецкую и строго Немецки построенную династию, от Немецкой Империи получающая, если не положительное могущество, то уважение и с тем вместе нравственное влияние, полная Немецких исторических воспоминаний и далеко успевшая в предпринятой задаче, Австрия, без измены самой себе, никогда не может перестать быть Немецкою. Существовать и оставаться Немецкою, отречься от Немещины и погибнуть - это для Австрии равнозначаще. Разве Австрия целой своею деятельностью не старалась распространять Немещины во всех подчиненных ея влиянию землях, и не привела ли она в Немецкое лоно все народы к ней примкнувшие? Что же она делала в Крайне, Хорутании, Штирии, Истрии? Не совершенно ли почти онемечила она тамошние Славянские племена и не разложила ли их Немецкими элементами? Что творила она в Чехии, Моравии, Силезии, и в первой из них с ужаснейшею жестокостью? И не то же ли она ныне творит с Галицею? Не произвела ли там ея Немецкая бюрократия самую ужасную бойню туземного населения, и не открыла ли тем всего края иностранцам? Чьим же влиянием и под чьим покровительством поселились в Австрийских землях иноплеменные гости? Не поощряет ли Австрия и ныне, как издавна, стремление на Восток (Drang nach Osten)? Кто же теперь направляет Немецких поселенцев в Славонию, в Воеводину, в Банат и т.д.? И с какою же иною целью все это делается, как не с тем, чтобы, выражаясь их же словами, грубым народам привить Немецкую нравственность?
С помощью Славянских сил, Сербских, Хорватских, Чешских и т.д. и особенно Русских, Австрия в новейшее время одолела Мадьяр, Итальянцев и даже своих Немцев. В следствие Славянских внушений, она была принуждена провозгласить равноправность всех народностей относительно законов и языков. И куда привела эта, подтвержденная сотнею клятв, равноправность? Во всеблагое Немецкое лоно: ибо Немецкий язык обьявлен языком Правительства, где его прежде никогда не было, и оставлен в нем с тем же значением там, где и прежде действовал, сделан обязательным предметом во всех высших учебных заведениях для всех народов, где, сверх того, только в виде исключения, преподавался тот или другой предмет на языке народном, и то для того, чтобы зажать рот народам, и знание Немецкого языка законом поставлено в обязательное требование каждому чиновнику, даже последнему сторожу. Но этим не удовольствовалась Австрия, особенно ее нынешние строители и попечители, Шварцберг и бах, которые, для дарования Немцам формального на нас права и для полного подчинения народов своей власти, решились включить Австрийскую Монархию в Немецкий Союз и, словно стадо, загнать всех Славян, мадьяр и Итальянцев в Немецкую ограду, не обращая ни малейшего внимания на их желания, их исторические и национальные отношения и заслуги. И все это в силу провозглашенной равноправности и благоволения ко всем народам. О горе вам, Славяне, горе тебе, Славянская Австрия! Кто же из вас столь безумен и ослеплен, что забывши всю прежнюю Австрийскую Историю, после таких ужасных разочарований, еще может верить в Славянскую или равноправную Австрию? На какое  основание стала бы Славянская жизнь посредством Австрии, это ясно каждому, кто только может и хочет видеть. Такое основание, выветрившееся и гнилое, не вынесет более на себе ни какой постройки, и в этом заключается неудачность и опасность всех стремлений к образованию из Австрии Государства Славянского. Историческим призванием Австрии было соединение в большое Государство различных, оторвавшихся от своего корня, племен и народов и образование в среде Европы из этих оторванных частей одного обширного целого, в котором бы они могли, отстранив все прежние, безполезные усобицы и вражду, спокойно развиваться, одно подле другого, и с успехом противостоять варварскому натиску Турок. Но обстоятельства с течением времени сложились таким образом, что у Австрии пропало призвание, и по этому она лишилась прежней своей роли, ибо Турок едва кто теперь боится в Европе; иная Держава, и еще Славянская, отбила у них всякую охоту к завоеваниям и прилежно наблюдает за ними, чтобы нанести им наконец последний решительный удар. Народности Австрии, особенно Славянские, пробудились к духовной жизни и чувствуют потребность обновления, и по этому самому считают уже излишним ходить на чужих помочах, стремятся к самодеятельности и самоуправлению. Вот причина, по чему они хотят оторваться от Австрии и горят желанием примкнуть к своей народной семье. Немцы Австрийские тянут к Германии и глядят на Франкфурт, Итальянцы стремятся присоединится к единой Италии. Румуны точно также бросают взоры на свою Дако-Романию, Мадьяры, почитая себя достаточно сильными, желают самостоятельного существования, а Славяне в своем духе будут стремиться к России, единственному самостоятельному органическому Славянскому Государству, к своему мировому представителю. Сердца их наклонны к России: говорим это откровенно, после новейших тяжелых опытов, после ужасных разочарований последнего времени. Но что тогда останется от Австрии? Не останется даже любезной Вены с ея отлично выезженными и некогда найвернейшими жителями, все вступает в полное разложение, и как разлагающиеся тела жить долго не могут, то неизбежно в непродолжительном времени постигнет Австрийский труп общая судьба всех людей и Государств, лишенных духа и призвания. Так как почти Австрийские народы становятся тылом к Австрии, а в новейшее движение она имела на своей стороне большинство Славян, и все таки, однако, не смогла собственными силами укротить поднявшуюся бурю, но должна была умолять о чужой помощи, и только ею была на время спасена, то очевидно и ясно, что когда подымутся против нея все народы, в том числе и Славяне, то она уже более не устоит и будет стерта с лица земли. Ни какая власть, самая могущественная, не будет тогда в состоянии склеить разорванную и расколотую на части Австрию. Что себя пережило и утратило всякий смысл и значение (а таково положение Австрии), то должно погибнуть. В следствие последних безпорядков, безсильная помочь себе самой  и вынужденная обратиться к чужой помощи Австрия утратила свою самостоятельность, ибо уже ей никогда не удастся избавиться от Русского влияния. При повторении же подобного, вероятно, еще сильнейшего потрясения, она лишится наконец и той кажущейся жизни, которою пока теперь пользуется. Что это за первостепенная Держава, которая не справиться со своими собственными подданными? Располагает ли она свободою действий внутри и вне? По видимому, Славянские племена уже более не будут помогать Австрии, даже, вероятно, станут действовать совершенно в противоположном смысле; ибо, помогая Австрии, они принуждены будут работать на свою голову, сами собственноручно ковать цепи для своего еще большего порабощения, добровольно трудиться в пользу своего онемечения и угона в немецкую изгородь, защищать погибшее дело и, в награду за все эти услуги, навлекать на себя справедливую ненависть всех народов. В этом также заключается и опасность и что-то презрительное для Славянских племен с оказываемою ими помощью Австрии. Сверх того, после каждой такой неудачной попытки, поднявшиеся их силы должны ослабевать и впадать в безчувственность. С великим сожалением замечает друг Славян, что, после великого поражения умов, заметное и общее безсилие охватило теперь все Славянские племена в Австрии.
Но если Австрия лишится помощи Славян и даже будет иметь против себя, то Русская помощь Австрии в будущем если и не возможна, то необыкновенно затруднительна, так как Русское Правительство не захочет принимать на себя великую нравственную ответственность перед своим народом за помощь Немцам против сродных России племен. Известно, что Русские явились в последний раз на театр войны, чтобы помочь не только Австрии, но и своим братьям, против их мадьярских угнетателей. Но когда они, из общего хода событий, заметили, что, благодаря австрийскому коварству, тут идет дело почти исключительно об одной Австрии, и что еще австрийцы важничают Русскими и с высока на них поглядывают, как на простые вспомогательные войска, они стали открыто показывать свое сочувствие к покоренным Австрийцами мадьярам и ушли из Австрии с едва сдерживаемым гневом и удвоенною ненавистью к Немцам. Австрия провела Славян за нос и жестоко обманула все их ожидания, и тем их совершенно от себя оттолкнула. Другим народностям, в следствие обращения с ними, по их  усмирении, внушила неукротимую к себе ненависть, озлобила против себя все свои народы без исключения неисполнением своих, сотни раз торжественно подкрепленных клятвою, обещаний. Сверх того, она чрезмерно обременяет свои народы повышением старых и отчасти введением новых отяготительных налогов, сбор которых нарушает даже личное домашнее спокойствие граждан. Ея великий Государственный  долг постоянно возрастает, в следствие возобновляющегося недочета каждую четверть года, а ея Государственный кредит все более и более падает. Все эти обстоятельства, равно как и безпрерывные присмотры и надзоры, толпы явных и тайных полицейских прислужников, ненавидимое чиновничество и онемечиванье, страшно ожесточают народы и поддерживают в них непрерывное раздражение и общий тихий мятеж против Австрии, конец которой предвидеть не трудно. Австрия уже не имеет за себя ни одного народа, ни Немцев, ни Итальянцев, ни Мадьяр, ни Поляков, ни других Славян или Румун. Она также не имеет в этих народах ни одного за себя сословия; ибо, за исключением некоторых Мальярских Австрийских, особенно Чешских Дворян, Итальянское, Мадьярское и Польское Дворянство расположено к Австрии в высшей степени враждебно, кроме верных Католических Епископов, но и они принимали участие в последних движениях против Австрии. Все духовенство, как Католическое, так равно Греческое и Протестантское, не в меньшей степени ожесточено против нея. Католическое по той причине, что желает уничтожения безбрачия и суровой власти Епископов, и под австрийским Правительством не надеется ни на какую перемену в своем безприютном положении. Среднее сословие и народ точно также дурно расположены к обезславленным Австрийцам, отчасти из причин политических, отчасти из за больших податей и налогов, отчасти из убеждения. На чем же собственно утверждается теперь эта Австрия - небесное царство (Oesterreich - Himmelreich), как некогда называли ее, роскошествовавшие в пивном блаженстве, добродушные Австрийцы? Конечно, уже вовсе не на земле; здесь она только географическое выражение, душа улетела на небо, а на земле остался один лишь гальванизированный труп, который разобьется в прах от первого сильного удара. Но всего печальнее для Австрии то, что никого не найдется, кто бы пролил слезу над ея могилой. Имей же Австрия хотя бы искру жизни, могла бы она, через полтора года войны, очутится на краю пропасти? В каких отношениях живет Австрия с своими народами, видно из того, что большую часть своих земель, по стереотипному выражению, она держит в осадном положении: таким образом постоянно, как своих смертных врагов, осаждает свои народы (seine Volker). От это все, что ни говорит, или торжественно обещает Правительство, считается у народов чистым пустословием, а тот кто решается ему верить, или осмеивается, или величается благомыслящим (gutgessint), т.е. подкупленным человеком. До того дошла безопасность Австрии и ея политическая вера!
Механическая жизнь Австрии само собою обнаруживается на ея непосредственных смутах, на войске и чиновниках. В войске, в следствие различных событий и вошедших в него через Гонведы (мадьярских ополченцев) различных элементов брожения, старая глубокая преданность уступила место иному образу мыслей. Верхние Офицеры хотя и стараются вооружить себя более частым повторением имени Императора, однако видно, что они этим только принуждают себя к одушевлению и тем не менее остаются холодны. Прекрасно, конечно, всегда с гордостью иметь перед глазами того, который вызывает в памяти все целое, но каким именем должно быть что нибудь общее и цельное: за Императором - Империя, ея высокое призвание, ея величие и могущество, высоко поднимающее каждую личность; но за Австриею уже не стоит больше ни чего, ни какой идеи, ни какого народа, ни какого величия и могущества, только еще и остаются за ней штыки, несколько жандармов, финансовая стража и полицейские прислужники. Нельзя и того еще оставить без внимания, что войско доставило значительную долю революционной армии. С Австрийскими чиновниками армия имеет особенное средство: они делают кое что, или даже ни чего, если не на оборот; иными словами: они ограничиваются самым необходимым, делают все без всякого усердия, за исключением тех случаев, когда известною мерою они хотят возбудить в населении неблагоприятное для Правительства настроение. Таким образом Австрию по большей части покидают даже состоящие у нея на жалованье и ея истинно благомыслящие, но и их уже теперь не легион. Правительство бродит ощупью, как в потемках: Шварценберг и Бах - породистый аристократ в союзе с баррикадером, ходившем некогда на Дворец (Burg), а теперь разыгрывающим у первого роль лакея. Шварценберг воображает себя Ришелье, Меттернихом, Бах , по крайней мере, Кольбертом, и за все тем все таки ни из внешней, не из внутренней политики ни чего не выходит, кроме самого жалкого положения. За внушением, внутри же, несмотря ни на какие предписания и организованные попытки, нет ни какого организма и порядка. Старое и новоиспеченное, предписанное и снова уничтоженное, установленное и отмененное, все это в пестром беспорядке и путанице. Но сильно ошибается тот, кто думает, что управление действительно идет от этого Правительства: non lucus a lucendo; напротив, вокруг Министерства скучиваются различные кучки, с одной стороны придворные дамы, с другой дурная, аристократическая шайка, которые запрятались во время опасности и снова запрячутся при ея наступлении, наконец к этому еще присоединяется Государственный Совет с особым уполномочием: кто же собственно управляет, об этом не знает никто. Европа, кажется, тоже не видит уже особой необходимости в существовании Австрии. Англия пожертвовала Австриею во время последних смятений, даже помогала мятежникам; Французы тоже, кажется, не ломали себе головы над продолжением бытия Австрии; Германия ликовала в виду предстоящего ей падения. И Русские теперь сильно оскорблены и исполнены глубокой ненависти к Австрии и ея белым кафтанам. - Я не твой брудер! - сказал при обратном походе Русских, во Львове, один Русский Офицер австрийскому, когда тот его назвал братом и протянул ему руку. Таков был общий прощальный привет Русских Австрийцам. Известная Австрийская благодарность еще может сойти даром у немногочисленных Сербов, хотя и тут уже есть затруднения, у Чехов, Румун или Словаков, но Русские не оставят ее безнаказанною. С аристократиею и Католичеством, на которое опирается Австрия, также ничего нельзя поделать: ни то, ни другое не имеет будущего, ибо они утратили всякое доверие народов. Подобные клиенты дурно послужат Австрии; но пусть мертвые погребают своих мертвецов!
Мысль образовании из Австрии точки опоры для Славянских племен в средней Европе вышла из голов Чешских, есть сочинение Чешского историографа Палацкого, правда, учено и положительного, но не дальновидного и без идей. Палацкий впрочем, в этом случае взят на буксир Чешскою, приверженною к Австрии, аристократиею. Таким образом Чехам открывались виды на верховенство над Славянскими племенами Австрии, даже на ея преобразование в их смысле, при чем вся власть необходима досталась бы в их руки. Они с жаром ухватились за эту мысль, по тому что они, благодаря своему Католичеству, тяготели к Австрии. Они употребляли все возможные усилия, чтобы провести эту мысль у других Славян, и им удалось привлечь к ней и, так называемое Илирство. Последнее с начала носилося совершенно с другими идеями, но когда в Сербах оно встретило сильное противодействие и утратило свою шипучую пену, то оно сделалось совершенно ручным у Хорватов и отчасти подкупленное Меттернихом в лице некоторых вождей (напр., Л. Гая - В.Л.) и разработанное другими способами, вступило наконец в союз с Чехами, ловившими его в Австрийско-Славянском направлении. К этому направлению Илирство перешло тем скорее, что у Хорватов есть несколько точек соприкосновения с Австриею, а именно: неподвижная, крепко держащая своих преимуществ, аристократия и Католичество. Так явился Австрийско-Славянский, подготовленный аристократиею и Католичеством союз. Австрия к нему пристала, в надежде разработывать его в пользу собственного самосохранения, а Славяне в видах улучшения своих судеб посредством Австрии. Дело шло о том, кто лучше докажет свою силу и ловкость и на чью долю должны были достаться плоды союза. При начале новейших смут, представилась первая возможность ввести в жизнь этот союз, и Чехи поспешили созвать Славянский Конгресс в Праге, с тем намерением, чтобы дать Чешское направление всем Славянским племенам Австрии. На Конгрессе Чехи необыкновенно старались о своей идее и, так сказать, навязали ее своим соплеменникам, хотя некоторым из них такой образ действий и не казался особенно правильным, и хотя, в следствие распущения Конгресса, по поводу бомбардировки Виндишгреца, они не смогли согласиться и обьяснится как следует, однако, под напором обстоятельств, они молча уступили Чешским требованиям и, в наступившей за тем бури, действовали уже преимущественно в этом смысле. Чем все это кончилось, и кто пожал плоды этого, известно каждому. Обмануты надежды, разбиты Австрийско-Славянские сердца, и виновник этой политики, Палацкий, обьявлен Австрийцами за радикала, за врага того Правительства, которому он всего больше помогал в нужде. Но самый деятельный человек при исполнении этих планов, при криках сотни тысяч голосов на руках поднятый на сцену действия, Бан Елачич, упал так, что сделался самым безсильным человеком, одною тенью. Куда, Хорваты, девались ваши Баны? Где ваш мужественный боевой крик: Vivat Banus cum Croatis! - Бан ваш сьежился в австрийского чиновника, не имеющего даже власти удержать простого жандарма, когда тот вторгнется в порядок общественной жизни, и песнь ваша онемела! И к чему петь? Вы также, подобно другим, достались в руки чиновников и полицейских рабов, которые вас грабят и ловят каждое ваше слово. Так была испытана Австрийско-Славянская политика! О, пусть и в последствии времени также будет наказываемо и покроется таким же позором всякое наше в рознь розносящее нас стремление!
Какою благодарностью отвечало Австрийское Правительство племенам Славянским за их усилия и разнообразнейшие жертвы в пользу сохранения Австрии? Самостоятельно управляющиеся народы привело оно под иго бездарной бюрократии, к каждому проявлению прежде свободной и непринужденной жизни этих народов оно приставило тысячу полицейский цепей; оно отвечало им введением немецкого языка у тех племен, где он до того не господствовал, удержанием его у тех, которым он был прежде навязан; оно отвечало Немецкими бюрократами у одних, и Мадьярскими чиновниками у других, для того, чтобы везде подавлять и убивать Славянскую жизнь. Оно прямо нападало на Славянские стремления; сверх того. задолжавшее, бедное, без доверия, посягало на собственность народов возвышением податей, терзало их налогами на предметы потребления, табачную монополию, штемпелем и пр. ; в Границе, где, после войны за сохранение Австрии, осталось по свидетельству газет, 24.000 вдов, а сколько сирот, о том не сказано, оно возвысило для этих бедняков цену соли, и наконец ея ответом на жертвы Славян, именно: Сербов, были попытки к введению Унии, Чехов, спавших Австрию, страшные Пражские приговоры, правда, над легкомысленными, но еще совершенно юными мальчиками. Такова эта Австрийская благодарность! Мадьяры возмутились против Австрии, стремились к совершенному ея низпровержению, навлекали на себя и на целую Австрию всевозможный стыд и позор, и что же? Процессы их были окончены годом раньше легкомысленных Пражских мальчишек, про которых было сказано, что они что-то намеревались затеять. да, Мадьяры занимали второе место в союзе для угнетения Славян, и отсюда эта осторожность и милосердие к ним! В Государственном Совете было постановлено, что только Немецкий и Мадьярский языки на будущее время должны быть дипломатическими языками в Австрии; все же прочие языки, и особенно Славянский, достояние 16 миллионов Австрийских подданных, были навсегда исключены из этого разряда. Славян только приманивали и выставляли Мадьярам, как грозное приведение. Но союз с Мадьярами не удался, так как они задались намерением господствовать исключительно и нераздельно и напали на Австрийцев. Теперь дружба их пропала на веки (Штур ошибся, но только по видимому: теперешняя дружба тех и других основывается единственно на том, кто кого проведет - В.Л.). Жаль, что эта народность, искони принадлежавшая к кругу идеи Славянских, жившая со Славянами во дружеских отношениях добрых соседей, до того забылась, ослепленная своим самолюбием, и с такою яростью выступило против Славян! Мадьяры обнаружили большой недостаток в проницательности, не поняв, что для них могут наступить лучшие дни только в союзе с их старыми друзьями. Есть ли еще столь ослепленные, или столь дурные, Славяне, которые бы верили в возможность Славянской равноправной Австрии? Что сталось в руках этих людей с Славянскою мыслью равноправности, теперь ясно каждому: но пусть они заключают позором, что начали с дурными намерениями. Мы убеждены, что сами поборники Славянской Австрии между Чехами, Палацкий, Гавличек и пр., теперь раскаялись в своем Австрийском усердии и, быть может, уже держатся другого образа мыслей. Оба они уже подвергались опале: Палацкий уже протестовал против, задуманного в Праге, благодарственного адреса Австрийскому Правительству, а Гавличек безпомощно высказывает в глаза этому несчастному Правительству самые горькие истины. Впрочем, еще до этого обнародования, методическая теория Палацкого об Австрийской Федерации продалживает жизнь Австрии много много года на два; централизация гораздо для нее пригоднее, и быть может, протягивает этот срок еще на несколько лет, несколько месяцев. С федерациею Палацкого Австрия быстро подвергнется совершенному разложению, и Меттерних хорошо знал, что он делает, держа в ежовых рукавицах все народности Австрии и давая им всем, за исключением Мадьярской, которою не успел овладеть, пользоваться небольшой призрачной жизнью. Славянскую Австрию предоставьте некоторым Чешским аристократам, нескольким Католическим Епископам и их продажным рабам!
У Чехов всего меньше причин служить Австрийцам какими-то щитоносцами. Уже разве забыли они страшные кровавые сцены под старой Прагой? Забыли разве, что после Белогорской битвы Чехия лишилась двух слишком миллионов своего населения, частью от Австрийских  пыток и ссылок, частью на войне? Разве они мысленно не видят ужасных кровавых побоищ, разве уже не слышат стонов своих замученных и сосланных предков? Уже ли вышли из них памяти слова благородного старца, Каплира Шулевича, сказанные им пред казнью в завещание потомкам, чтобы никто из них никогда не служил подлым Австрийцам? Нет, каждая Чешская душа все это чувствует и в каждом Чехе затаена глубокая ненависть к Австрии. К чему тогда эти неестественные чувства и союзы, от которых народ раньше или позже откажется? Не с поддержанием Австрии, а лишь с падением ея и Турции, этих темниц Славян, разцветет им некогда лучшее, горячо желанное будущее. Только тогда разовьется и разцветет Славянская жизнь на обширных, прекрасных полях от Рудных гор до Босфора:
И от Двины до Арарата,
От Беринга до Рудных гор,
Обнимем весело брат брата,
Составим Всеславянский хор!
Но если Славяне не могут образовать союзнических (федеративных) Государств, ни устроиться и развиваться в Австрии, то остается третий, единственный верный и полный будущего, способ - соединение всех Славян с Россией.
Отвечайте же, положа руку на сердце, Братья, не Россия ли, подобно маяку, светила нам в наше печальное прошедшее, в глубокую ночь нашей жизни? Не Россия ли оживляла наши упования, ободряла наш упавший дух, подняла нашу почти угасшую жизнь?  Не Россия ли явилась с положительной помощью к Сербам, отряхавшим невыносимое чужеземное иго, и в наши дни, не она ли помогала, хотя и под Австрийскою формою, нескольким Славянским племенам: Сербам, Хорватам, Словакам, боровшимся с угнетателями нашей народности, Мадьярами? Не Россия ли, своим могучим словом, существенно содействовала признанию внутренней самостоятельности Сербов Княжества и других наших еще томящихся под игом братьев, как то: Болгар, Сербов в Боснии, Герцеговине, Албании и т.д.? Не она ли защищает своим сильным влиянием, облегчает их тяжелую участь и всячески им помогает?  Не Россия ли, своим могущественным повелительным положением, заставляет еще наших врагов несколько щадить нашу жизнь? Признаемся откровенно: разве все наши стремления имели бы какой ни будь смысл, значение и будущее без России, при непомерной ненависти к нам чужеземцев, которым мы уже покорились и которые хотят теперь делится господством над нами? Не будь России, не напали ли бы вновь на Сербов, хотя уже вообще ослабевшие Турки, а Немцы в союзе с Мадьярами и Итальянцами, не кинулись ли бы на нас и, при своем численном превосходстве и разных других преимуществах, не задавили ли бы нас и не увеличили ли бы нашего рабства до медленной нашей смерти? Где Россия и не выступала положительно за Славянство, она все же оказывала и продолжает ему оказывать, самые важные жизненные услуги. Если таким образом наше пробуждение к России нашло себе точку опоры, если она прежде была и теперь нам всем полезна, то понятно, что все дальнейшее наше существование, весь наш жизненный вопрос связаны с нею. К чему ити против России, к чему в близорукости, пристрастии, безумии, или злобе, словом и делом, трудиться против России?
Выше мы показали, что все Западные деи не приносят никакой пользы тамошним народам, даже, напротив, ведут их к краю пропасти. К чему же эту порчу переносить в наш мир, ожесточать нас друг против друга и уничтожать самую возможность нашего возрождения? Мы имеем многому, очень многому, учиться от Запада, но не с того должны мы начинать, от чего он сам гибнет, но с того, чем он стал велик и могуществен. Мы должны учиться у Запада относительно Государства строгой подчиненности Государственной цели и отстранению произвола и личных неосновательных притязаний, впрочем, без потери собственной личности, и многим практическим учреждениям в Государственной жизни. Мы должны стремиться к прежнему самообладанию Запада, в бесконечной науке создать много прекрасного; мы должны войти за Западом в храм искусства, для того, чтобы, наконец, достичь самой величайшей задачи человеческого бытия - дать значение и жизнь одной человечности. Из понижения Запада и его общего упадка, мы должны извлечь себе ту пользу, чтобы укрыться от всего того, что несет эту порчу; а в чем она состоит, мы уже сказали. Но если мы преимущественно желаем извлечь нашу жизнь из развалин, в которых она лежит, упрочить и развить ее, то мы, прежде всего другого, должны быть Славянами. Это главное условие нашей жизни; следовательно, надо отложить в сторону все разьединяющие стремления, все односторонние племенные интересы, конечно, не в пользу какого нибудь другого племени, но в пользу всего Славянства, в котором каждый из нас вновь себя обретет. Разделения и связанных с ним бедствий довольно уже было у нас, выше всякой меры. Россия, как видно из немногих выше указанных черт, есть двигатель и предводитель всей нашей народной семьи: соединимся же к ней, выступим же всецело, в духе нашего народа, под предводительством исторически нам данного, племенного старейшины!
Россия уже заключает на 80 милл. Славян около 6/8 нашего народа, так как из 79 милл. Славян круглым числом она имеет почти 54 милл. Кроме того, 6 милл. Славян в Турции и в Княжестве Сербском находятся или под ея прямою, признанною защитою, или под ея покровительством. Благодаря ея могуществу и неодолимому влиянию. С другой стороны, эти племена преданы России, отчасти из признательности, отчасти по принадлежности своей, общей с нею, Греко-Славянской Церкви, и глядят на Россию, как на единственную свою защитницу и избавительницу. Несколько лет тому назад эти племена приветствовали Царского сына, Великого Князя Константина, на его пути из старого Цареграда, с одушевлением окружили его экипаж и задерживали его на дороге. Сербское Княжество, совершенно внутри независимое, никогда из благоговения не подымут своей вооруженной руки против России, за исключением разве нескольких лиц, образованных в Париже. В последнее время своего правления, Милош, между другими ошибками, сделал и ту, что отдалился от России и держался Англии и Франции. Но такая не национальная политика еще более делала его непопулярным в народе и действительно способствовала его свержению, которому помогала и Россия. Другие Славяне принадлежат Австрии и Пруссии, и еще небольшое их число живет в Саксонии, именно: число Австрийских несколько превышает 16 милл., а Прусских более 2 милл. Что касается Славян Австрийских, то надлежит заметить, что немалое их число принадлежит к Греко-Славянской Церкви; другая, не незначительная часть, хотя и приведена Австрийским Правительством с помощью различных обманов и хитростей к соединению (Унии) с Католической Церковью, при всем том, однако, чувствует неопреодолимое стремление к Церкви своих отцов. Поляки в Галиции, при всем отвращении к России, невольно склоняются к ней после страшной резни 1846г. Прочие же Славяне, частью из смутного чувства, частью из ясно сознаваемых причин, наклонны к России, после новейшего, самого горького, разочарования, чувствуют отвращение к Австрии; сверх того, Православные Славяне еще более ожесточены на нее, за тайные ея попытки к насильственному соединению их с Католической Церковью, за удержанием ею, присланных из России драгоценных церковных украшений и утвари в ограбленные Мадьярами церкви. Охваченная разложением Австрия идет быстрыми шагами к своей погибели.
Прусские Славяне суть Познанские и Силезские Поляки и немногие Западные Сербы в Лужицах. Из них важнее всех Поляки Познанские. Как Поляки, они чувствуют к России решительное отвращение, но надо помнить, что в последнее их возстание, Немцы поступали с ними жестоко, даже многих мучили. А Либеральный Франкфуртский парламент провозгласил присоединение Познани к единой и великой Германии; что Поляки своим союзами с чужеземцами, не чего никогда не достигали и всякий раз только глубже падали и наконец вошли в состав Пруссии. Но в любом соединении с Германиею они всегда могут предвидеть свое верное онемечивание; впрочем, благодаря их Славянской природе, нерасположение их к Немцам значительно превосходит их нерасположение к Русским. Пруссия также не стоит на особенно твердых ногах и, таким образом, Полякам, если вообще они хотят спасти свою народность. Остается единственное средство спасения - обращение к России. Поляки в Силезии не чувствуют к России ни какой неприязни и не имеют к тому ни какой причины; уже века покорены они иноземцами и не питают ни малейшей надежды на возстановление Польши, а прежде всего чувствуют лишь потребность возможно скоро избавиться от Немецкого завоевателя, будь он Австриец или Пруссак, и променять их на верную защиту своей народности. Следовательно, стремление всех Славянских племен к России, есть общее: одним внушено оно внутреннею потребностью души, другим необходимостью вещей, для сохранения жизни. Кто же может противиться этому внутреннему и внешнему стремлению? Отдельные лица могут решительно этому противодействовать, но они подчиняются напору событий. По недостатку соответствующего места, теории не пускают корней, ни чего не достигают и ни чего наконец сделать не могут. Следуйте же, Братья, все этому стремлению: оно ведет к цели, еще никогда нам не достигнутой.
Единственные Славяне которые Россию ненавидят, и при удобном случае, будут против них действовать, это Поляки. Впрочем, и у них все более и более упадает дух, так ни какие усилия не сопровождаются у них успехом. Сверх того, Польской народности угрожает чужеземное владычество. Поляков обманывали обещаниями помощи Иностранные Державы по порядку. Своими, постоянно легкомысленными и безуспешными возстаниями и своими, постоянно им вредившими, союзами с иноплеменниками, Поляки потеряли доверие и расположение своих соплеменников. Вся их история очевидно доказывает. Что они не в состоянии держать верховенства над Славянскими народами. По прекращению рода Пястов, между которыми было несколько сильных Королей, но при которых, в следствие Княжеских Уделов, Королевство было очень ослаблено, вступили на Польский престол еще более сильные Ягайловичи. Между тем и последние Государи этого Дома уже были не настолько сильны, чтобы обуздать, как следует, все более и более кичившееся и стремившееся к исключительному господства Дворянство. Но с прекращением этого дома Польское Королевство стало избирательным, и дворянство уже не знало более границ своему властолюбию, всякий раз вымогало у вновь избираемого Короля, перед его венчанием, все большие права и, выдавая себя исключительно за народ, позволяло себе действовать с полным произволом. Вся страна служила только Дворянству, его прихотям и удовольствиям. Без страха перед верховной властью, даже с ея согласия, оно обратило народ в самое постыдное рабство и, между тем, ознакомившись с Западно-Европейскими нравами и роскошью, оно совершено произвольно поступало с своими крепостными людьми. Власти королевской, которая бы обуздала дворянство, не было. Польша была оттеснена от моря, и в следствие этого, не развилось в ней ни торговли, ни промышленности, ни, наконец, наклонного к Королевской власти, среднего сословия. Все более кичясь, дворянство откинуло напоследок всякую предосторожность и благоразумие. Установило, по началу дурно понятого равенства, что всякий должен быть удовлетворен общественными приговорами, а в противном случае имеет право им противиться и их уничтожить. Таким образом каждый Дворянин считал страну за свое собственное поместье и каждый в ней хозяйничал, как ему заблагоразсудится. Заязды вошли в моду и, казалось, не имели конца. Самопожертвование и воинственность упадали, посреди роскоши и наслаждений. Свободные Козаки, которых также Дворянство хотело обратить в крепостных и управлять Евреями, возмутились, отложились от Польши и отдались России. Остальной народ томился под тягостью поборов. Между тем соседние Польше державы укрепились в Монархии, особенно Россия, народ которой имел силу строго подчиняться единой Государственной воле. Польское Государство было всюду потрясено и почти сгнило. Найти предлог вмешаться в Польские внутренние дела было очень не трудно. Еще было легче покорить и разделить эту страну, в которой король не имел ни какой власти и ни чем не повелевал, дворянство разучилось военному делу и легко было подкупаемо, в следствие своей страсти к наслаждениями, а народ стонал в глубоком рабстве. Кто же виноват в несчастии Польши? Сами Поляки. Народ, так жалко заправлявший своим Государством, решительно не может иметь призвания на создание новых Государственных форм, или на руководство и предводительство другими народами. Плохо бы пришлось Славянам, если бы доверились Полякам и понадеялись на их верховенство. Они сами себе ни в чем не могут помочь, как же они помогут другим, нуждающимся в помощи? Часто повторяющиеся после раздела Польши попытки к ея возстановлению ни к чему не приводили, по большей части не удавались, благодаря недостатку единодушия у Поляков, и некоторые из этих попыток страдали уже слишком большою нелепостью. Основанные Поляками за границею разные политические общества с целью возстановления Польши, все, сколько их ни было (а бывало их очень много), разрушались злым духом Поляков, их самолюбием и взаимною враждою. Выбор средств, поступление в иностранную службу, заключением союзов с иноземцами, для возстанвления Польши, все это не приносит чести их критическим способностям. Они много разсчитывали на наполеона, который также ими пользовался и думал их удовлетворить куском Польши, но потом, ближе  ознакомившись с ними, совершенно их выпустил из своих политических соображений. Как он на них глядел, показывает следующее весьма меткое его  замечание о Поляках: D'ailleurs les Polonais m'ont paru peu prores a remplir mes vues. C'est un people passionne et leger. Tout se fait chez eux par fantaisie et rien par systeme. Leur enthousiasme est violent, mais ils ne savant ni le regler, ni le perpetver. Cette nation porte sa ruine dans son caractere. Даже на Германию устремили свои взоры Поляки, помогали образованию тайных Немецких обществ, Арминии и Германии, даже вступали с ними в братство и наконец ожидали спасения от Немецких либералов, которые, собравшись в церкви Павла во Франкфурте, почли долгом поторопиться причислением Польши к единой и великой Германии (как и теперь причислением Пруссией к Северо-Немецкому союзу - В.Л.). При Варшавском возстании не явилось ожидаемой и обещанной помощи Французов, и недавно Мадьяры, на которых они также разсчитывали, очень ловко ими пользовались: благодаря их геройскому мужеству и военным способностям, одержали большую часть своих побед, но, при всем том, глядели на них, как на людей легких, и даже дурно под конец обращались с ними. В следствие этого мадьяры и Поляки разошлись очень недружески. Поляки дерутся на всех европейских баррикадах, но это не приносит им ни пользы, ни чести. Не знают будто Поляки, что от посторонних нельзя получить жизни и свободы, и, вразумленные наконец всеми этими ужасными разочарованиями, выйдут ли они наконец на всем нам общую дорогу? Почти всюду пробовали они удачи: теперь, вероятно, попробуют в Турции, и нигде с успехом. Со всеми почти вступали они в союзы и только и единственно к своим ближним, своим братьям, становились они спиною, а между тем Полякам, как и всем Славянам, возможно спасение лишь в обще-Славянской жизни. В высшей степени жалко, Братья, что вы так расточаете ваши способности, вашу геройскую храбрость. Все это заслуживает лучшей участи. Вы жалуетесь на жестокость Русских к вам, но подумайте, что вы некогда причинили Русским гораздо больше зла. Когда еще Козаки были соединены с вами, не желали ли вы обратить их в рабство, не начинали ли вы отдавать их в грязные руки Жидов? А что делали вы в западных русских областях? Какие вы творили там ужасы в следствие Брест-Литовской Унии? Разве Православные церкви не были обращаемы в ваши Дворянские конюшни, или отдаваемы на аренду Израилю так, что бедный Православный причет бывал вынужден за дорогую цену выкупать церковные ключи у последнего? А противники Унии разве не были мучимы самым постыдным образом? Каждой неправде следует возмездие, хотя бы оно шло из рук брата; но вы по тому особенно не можете ссылаться на строгость к вам русских, что вы пользуетесь каждым случаем, чтобы наносить им всевозможный вред. Мы уже говорили о возмущениях, о союзах против России с иностранцами, о драках на Европейских баррикадах; но кто еще, между прочим, распространил в мире самые гнусные, самые позорные, клеветы и ложь о Русских? Ваша продолжительная борьба с Русскими собственно шла за верховенство в Славянской народной семье. Дело шло о том, кто из вас двоих способнее: вы не устояли в борьбе - и подчинились владычеству России. Верно и прекрасно заметил это дивный Пушкин, в своем стихотворении Клеветникам России:
Это спор Славян между собою,
Домашний, старый спор, уже взвешенный судьбою,
Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый Лях, иль верный Росс?
Славянские ль ручьи сольются в Русском море?
Оно ль иссякнет? Вот вопрос.
По нашему убеждению, для Славянской народной семьи и его несчастной тысячелетней судьбы, было счастьем, что борьба получила именно такое окончание; ибо предположим, что победили бы Поляки, то чтобы из этого вышло? В таком случае, Россия была бы далеко отодвинута от Европы, а вы, благодаря вашей слабости и раздробленности, под конец все таки не укрепились бы, раньше или позже подчинились бы великому натиску иноземцев и, таким образом, была бы решена участь всех Славян, далеко выдвинувшихся в Европу и находящаяся под чужеземным игом. Россия победоносно окончила борьбу не только с вами, но почти со всею Европою, доказала во всем свое призвание и свою дивную силу, далеко вдвинулась в Европу, и таким образом, все наши, нуждающиеся в помощи племена примыкают теперь к ней непосредственно. Будете ли вы еще в этом событии не признавать воли Провидения, будете ли вы еще проклинать восходящую денницу на нашем небе, наступление нашего дня? Все ваши противные усилия, вся ваша злоба к России, разобьются об ея железную силу, об ея счастье и предназначение Славянства, и и если вы после всего этого не придете в разум и, не смотря на все это, будете мешать общей жизни нашей народной семьи, то мы, видя, что не достигнем нашей цели с вами, будем так действовать, чтобы достичь ея без вас, даже против вас.
В новейшее время отношение Чехов к России было не совсем братское, даже в их сочинениях, между прочим, проскальзывала неприязнь к России, о чем нельзя не сожалеть. При пробуждении Чешского народного духа, в период Неедлого, Пухмира, Раутенкранца, Седлачка, Гневковского и достойнешнего Юнгмана, в этом достопочтенном кругу всегда говорили о России с благоговением и обращали к ней взор, полный упования. Но когда некоторыми младшими литературными деятелями была изобретена теория о Славянских Федеративных Государствах; еще более, когда несколькими, исполненными притязаний, под сильными аристократическими внушениями, тогда и журналы наполнились теми злонамеренными нападками на Россию, которые дозволяли себе младшие деятели Немецких Славян (Deutch-Slawen) в Австрии. В Германии сыпались ругательства на центральную державу Славян, им ненавистную Россию, и в Чехии долгом сочли, в выгодах Австрии, помогать этой брани, тем более, что наперед были уверены в одобрении Австрийского Правительства за подобное усердие. Даже в головах некоторых засела мысль о союзе с Немцами на пользу Чешской народности, которая почиталась небезопасною от России. Новейшие события убили эти глупости (не совсем-то - В.Л.) и мы вполне убеждены, что эти несчастные воззрения вскоре уступят место совершенно им противным, так как здравомыслящий Чешский народ в глубине души решительно наклонен к России, тем более, что в настоящее время Чехи очень мало расположены к принятию Австрийской выправки, и в нынешних прозаических своих обстоятельствах очень слабо привлекают к себе других Славян. Хотя литература прилежно разработывается, однако по высшим наукам, по философии, истории и т.д. не выходит ни чего замечательного, кроме Истории Чехии Палацкого, а в искусствах и поэзии Чехи не представляют, за исключением Махы, ни одного творческого дарования. Технические познания пользуются большим успехом; материальное благосостояние - вот идол, к которому стремится народ, и как многие не могут его достигнуть на родине, то усиливается страсть к выселениям. К большому целому должны также примкнуть и Чехи, подобно другим Славянам, ибо в своем обособлении не могут удержаться, или создать что ни будь великое.
Так называемые Илиры или Католики-Хорваты, после Австрийских приманок и Чешских разработок, также иногда выступали против Русских в не раз подкупленном журнале Гая, но и это карканье теперь замолкло. Вялые, но слабо выдержанные (дрессированные) Австрийские Хорваты воодушевятся Славянскою идеею, лишь только придут в самосознание.
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_239.htm

  

  
СТАТИСТИКА

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001