Влес Кнiга  Iсходны словесы | Выразе | Азбуковник | О памянте | Будиславль 
  на первую страницу Весте | Оуказiцы   
Людевит Штур. Славянство и мир будущего. Послание славянам с берегов Дуная
от 19.04.08
  
Iсходны словесы



Это разделение и разложение Немецкого единства есть зло, которым страдает Немецкий народ, и мы не надеемся, Что когда ни будь он имел силы освободиться от него. Добродушный характер Немцев, по своей природе более расположенный к внутреннему сосредоточению, чем стремящийся к проявлению себя наружу, по необходимости уклонился из области политической деятельности и, ко благу человечества, перенес всю свою мощь на поприще изследования и изучения. На этом поле он совершил многое, достойное признательности, даже великое; он в основоположении воззвал к жизни и отстоял Церковную Реформацию и, в следствие этого, глубже всех других народов обнял и обработал науку, но за то на политическом поприще он должен был уступить другим дорогу, переносить даже оскорбления. Хотя Немцы сами недовольны и бранят такое направление своего духа, хотя они между собой и подсмеиваются над свои мудрствованием, хотя они и называют своих великих мыслителей непрактическими людьми, даже представляют это в смешном виде, однако, хотя бы они и захотели в будущем отказаться от такого направления своего духа и обратить свою деятельность исключительно на политическое поле, едва ли и тогда достигли бы они цели своих стремлений: одушевление происходит не взаимного возбуждения и слов; оно есть плод сознающего свое высокое призвание духа. Немцы вступили на поприще Всемирной Истории с подобным призванием, с Империею, построенной на идее Християнской. Тогда все им было открыто направо и на лево, но теперь оно стало совершенно иначе. Чтобы сложиться и действовать, они прежде всего нуждаются в политическом единстве, но этому препятствуют бесконечно малые Государства, из коих некоторые, как сами Немцы смеются, имеют не более трех гусар, и то обе имеют одну лошадь, которою они делятся побратски. Воротившись домой с Французской войны, Казаки вдосталь насмеялись над этою раздробленностью Государств, и на вопрос, где они были, в каких землях, отвечали: в таких землях, что в одной ночевали, в другой обедали, в третьей ужинали, в четвертой опять ночевали. Пока продолжается такое положение, германия ни чего не может поделать, ея силы надломлены и страна открыта со всех сторон. Союз Амфиктионов не помог Грекам: известно, как Филипп сумел им воспользоваться для покорения Греции. Но решатся ли Немцы положить конец этому положению, и будут ли они в состоянии дать этому решению нужный толчок и, не смотря ни на какие внешние силы и препятствия, провести его через страшный переворот, ибо без переворотов оно слишком трудно, почти невозможно? Таковы вопросы, которые должны решить Немцы, не изследованиями о сущности Государства, не различными теоретическими соображениями и экспериментами, но настоящим делом. Новейшие события, по крайней мере, не говорят в пользу желательного для Немцев решения этого вопроса, и их история такого рода. Что не позволяет выводить благоприятного для них заключения. Когда грянул гром во Франции в 1848г., поднялся великий шум и в Германии, но, вместо дела, Собор св. Павла во Франкфурте наполнился витиями или, лучше сказать, Профессорами Философии и Политической Экономии, сверх того разными горланами и героями дня, которые взяли себе задачею построить себе Немецкое государство в зале Собора. С помощью этого построения, Государственная теория была основательно рассмотрена, отношение отдельных лиц к целому точно и подробно (et detail) изложено и формулировано, и когда кончили внесение этих работ в протокол, при чем различные страны были протокольно присоединены к единой Великой Германии, то в полном присутствии и с восторженным одушевлением было провозглашено единство и независимость Германии. Для придания этому провозглашению должного значения было торжественно положено учредить единую Немецкую армию и единый национальный Немецкий флот, и это решение, что особенно важно, было внесено в протокол. Покончив таким образом с самым необходимым и важным, и построив и устроив Германию, как следовало, верховные представители Немецкого единства в Павловской церкви разослали приказ ко всем Немецким Правительствам о должном им во всем повиновении. О приведении армии под обще-немецкие знамена и о присяге выработанной ими Конституции. Сверх того, вышло воззвание ко всему Немецкому народу о собрании денежных приношений на сооружение, внесенного в протокол, немецкого флота. Что же вышло изо всего этого? Воображаемые вассалы верховных строителей Германии в Павловском Соборе отложили в сторону, по предварительном заявлении своего глубочайшего уважения, все их указы, присягнувшие бумажной Конституции войска горели желание поскорее разогнать крикунов из церкви, и, при великом воодушевлении в Германии, потекли изо всех немецких краев многочисленные пожертвования пфенингов и грошей на сооружение национального флота! Павловская церковь, вообще недостаточно к этому исходу приготовленная, нашлась вынужденною прибегнуть к другим мерам, и в убеждении, что Немецкое единство должно иметь какую ни будь видимую главу, изобрала в правители Императором Эрцгерцого Иоанна, который согласился, после некоторого колебания и в своей сильной вступительной прокламации обещал так крепко утвердить Немецкое единство. Как крепки немецкие горы. После того слова потекли приказы всем вассальным правительствам; но когда и они имели сходное с прежним действие, а правителю империи народ обьявил, что Империя с ним рушится, тогда этот Правитель, в ожидании чего ни будь иного, взял с собою самое дорогое, что он только принес Немцам и убрался во свояси. Между тем Империя не особенно много выиграла от провозглашения ея крепости; по этому представители в Павловской церкви решились испытать старое, как уже последнее, средство для возстановления немецкого единства. Это было известное избрание Прусского короля в Немецкие императоры. - Горька мне может быть эта Корона - подумал прусский Король и отклонил ее от себя, но таким образом. Как некогда Цезарь оттолкнул плечом поднесенный ему во время игр венец. - После всех этих опытов и злополучий с построением Германии, верховные распорядители Павловской церкви стали наконец несносны Правительствам, там и сям в Германии показались уличные безпорядки и мятежи и ораторы уже утомились, тогда распорядились очень скоро и выпроводили их также скоро, когда некогда Кромвель разогнал членов, исполненного Духа Святого, Парламента.
Теперь дело Немецкого единства пришло в застой и, быть может, совершенно погибло бы, если бы в Шварценберге не явился новый сильный человек и устроитель, который полагал всего лучше устроить Империю, вполне подчинив ее покровительство Австрии и ее солдатам. Но этим он накликал Пруссаков на шею Австрийцам. Кто мог предсказать, что вышло бы из этого, статья может, дошло до драки, о ужас! между Австрийцами и Пруссаками, если бы могущественный третий не загремел своего: Qvos ego etc. и тем не привел вооруженных бойцов к спокойствию и размышлению. Так не удался и этот опыт, но самоуверенный устроитель попал на остроумную мысль - открыть в Дрездене совещания с совершенно новым и особенным названием свободных конференций. Эти свободные конференции открыты и закрыты с великим торжеством, но как далеко подвинулось ими Немецкое единство, об этом никому не известно, только газеты сообщают, как последнее заключение о Немецком вопросе, что было признано за найлучшее возвратиться к старому союзу. Таким образом tantae molis erat воротиться к союзу, и еще и к старому! Немецкий флот поднявшегося, по поводу Немецкого единства, бурею отбит от берега и, кто знает, куда он теперь пристанет и где кинит свой якорь? Немецкие газеты недавно, впрочем, сообщили утешительную новость, что ссудою из Прусских касс его существование продлится еще на шесть недель. Что произойдет с Немецким флотом по истечении этого рокового срока, это еще загадка. Вероятно, он отправится в кругосветное плавание и за тем обнародует какую нибудь основательную теорию. Два же, друг против друга вооруженные борца Австрия и Пруссия, Шварценберг и Мантейфель, приспокойно, рука об руку отправляются теперь в Варшаву, чтобы выслушать там главу о Немецком единстве. До какой карикатуры дошли степенные и мыслящие Немцы своими политическими стремлениями! Еще мадьярам все это к лицу, но Немцам, мыслящим Немцам!
Возникшие в новейшее время в Германии мятежи были усмирены без всякого труда, и прусские полки в короткое время овладели густыми, но лишенными всякого одушевления, толпами. Вожди устремились в даль, а подстрекнутый народ попускал событиям ити своим ходом. В полных значения для Немцев событиях последних веков, народные громады точно также не развернули ни какой особенной силы. Ни один правдолюбивый человек не станет отрицать, что непосредственно следовавшая за Реформацией война была ведена в высшей степени вяло, а война Тридцатилетняя со стороны Немцев была ведена с очевидною, жалостною слабостью. Иначе, каким образом могла она тянуться так долго, и, при ином настроении народа, не явились ли бы сильные личности во главе мужественного народа? Но ни чего такого не обнаружилось в тридцатилетнюю войну, за исключением Шведов и некоторых смелых представителей в рядах Лиги, и Германия вышла из войны совершенно усталою и истощенною. Как настроены были Немцы в Наполеоновскую эпоху, и как они заботились о своей свободе, об этом мы уже упоминали. Если бы Русские не наложили своей руки на всемогущего, не встряхнули Немцев и не оказали им решительной помощи, кто знает, какая бы судьба постигла тогда Германию? В то время Русских в германии не ненавидели так, как теперь, напротив, Немцы тогда охотно слушали и распевали их песни, даже хвалили добрых Казаков. Вы скажете: Австрия во Французских войнах сделала дело -. Да, но скажите, пожалуйста, какими силами? Эти силы были столь же Немецкие, сколько были Римскими те силы, которыми Аэций разбил Гуннов на полях Каталаунских. Впрочем, не укрывайтесь за Австрию: она была также безсильна, истощена и, до последнего решительного вмешательства, постоянно бита. А по тому, что касается Австрии, то об ней уже лучше вовсе молчать. Приведение в исполнение, решительно определенного в Павловской церкви, присоединения Шлезвиг-Голштейна к Германии, также не отличалось особенным успехом. Хотя общество певцов храбро распевали по всей Германии: Schleswig-Holstein Stamm verwandt, и, Schleswig meerumschlungen, однако, когда дошло до боя, потянулись из округов Германии только немногие охотники на помощь к погибающим братьям; впрочем, сверх того, отправлено было усталым в борьбе братьям порядочное количество пива. Если и не много, то хоть что ни будь! Следует также заметить, что величайшие люди из Немцев отнюдь не люди дела, как у Французов, но люди искусства и науки, как например Гете, Шиллер и прочие до безконечности.
Самое сильное, более Немецкое Государство и притом преимущественно Протестантское, как и подобает Немецкому Государству, это Пруссия. Протестантское образование и направление господствует как в народе, так и в его Правителях, которые если и не всегда были замечательными Государями, то всегда честными людьми. При этих достопочтенных преимуществах Прусского Государства, тем не менее оно не лишено значительных невыгод, к которым прежде всего принадлежит разбросанность и неокругленность его области и притязание на звание великой Европейской Державы. Таким положением, к которому Пруссия в последнее время постоянна стремилась и которое совершенно не по ея средствам, это Государство вечно бывает вынуждено становится в неловкое положение, подобно человеку недостаточному, который лезет в общество богатых вельмож. В Европейских событиях Пруссия никогда не может привести своего взгляда, и по этому должна или навязывать свой взгляд другой Державе более могущественной, или ити по ея следам. Фридрих Великий с своим народом совершил много славного и достойного удивления, но с того времени Прусское Государство было не в силах само отстоять от всех покушений свое положение и самостоятельности. Приманиваемая Наполеоном Пруссия, больше из боязни, чем из расположения, или из выгод, держалась позади, но когда дерзнула ему попротиворечить, то одним сражением была почти вычеркнута с карты Европы. Единственно Русскому посредничеству обязана она была своим тогдашним плачевным существованием, а позже могущественной Русской помощи своим возрождением. Если Пруссия, по западным понятиям, его Государство самодержавное, то все таки Прусский народ имел все причины быть им довольным, ибо равный суд доступен был каждому, без различия сословия, народное образование было сильно поощряемо, его понятия и нравы уважаемы, и Прусское Правительство не легко приступало к какой нибудь мере, не уверившись предварительно в расположении к ней народа. Тем не менее и Прусское Государство было увлечено в поток новейших Европейских движений, что в некоторой степени может быть. Зависит от колебаний нынешнего Короля, в его безпрерывных испытаниях и операциях, но преимущественно должно быть приписано распространившемуся в Пруссии Западно-Европейскому направлению. Позднейшие Немецкие заявления Короля не смогли привлечь к нему расположение раздвоенного с ним народа, и образовавшаяся и там пропасть между Правительством и народом, пропасть, постоянно увеличивающаяся, с дальнейшим распространением Западно-Европейских требований, грозит Прусскому Государству большою опасностью.
Из всех Западно-Европейских Государств самое здоровое и сильное есть безспорно Англия. В народе еще живет благочестие, его спокойный, здравый смысл противен всякому поспешному и торопливому движению, его мощь в постоянном напряжении и всегда ищет себе новых поприщ. Вообще, это одна из особенностей Германцев, которая вытекает из глубины их духа и обнаруживается у Немцев в их духе изследования сущности всех явлений и в погружении в наук, у Англичан в учреждении Государства, и у Норманнов в быстрых, хорошо обдуманных и решительно исполненных, предприятиях. Государство составляет величие Англичан, но его устройство не выведено из априористических формул, не из чужа взять и перенесено в Англию; оно проистекает из глубины, стремлений и потребностей народного духа, оно развивалось постепенно и вместе с народом, тесно с ним срослось, и по тому составляет с народною жизнию одно органическое целое. В Англии, так называемая Конституция стала истиною, и, по тому, что она так хорошо удалась в Англии, стали думать, что она создана для всех времен и всех стран, вводили ее, где только было можно, и надеялись, таким введением и подражанием, устроить столь же крепкое и свободное Государство, как и в Англии. Опыт показал, как в этом ошибались. Такая Конституция, как Английская, имеет также свое время, свое поприще развития, возможность только в известных пределах, требует свойственного Англичанам духа, сдержанности и умеренности, и нуждается для подкладки в столь же трудолюбивом и предприимчивом народе, как Англичане. Какой из Западных народов может похвалится в той же степени, как Англичане, этими преимуществами? и в Англии также было некогда дворянство привилегированно и всемогуще, земледельческий народ был некогда и ему обязан барщиною, среднее сословие в прежние времена точно также не пользовалось политическими правами в той степени, как теперь, но как же с течением времени сгладились все эти неровности в Английской Государственной жизни, как всегда умело здесь Дворянство во время отказывается от своих прав, как мало возгордилось среднее сословие. Войдя в обладание политических прав! За исключением крупного землевладения, Английское дворянство почти ни чем не отличается от народа, и эти земли наследуются только старшими сыновьями, другие же, исключенные из землевладения, довольствуются уделами, или обращаются к каким нибудь занятиям в гражданском обществе, поступают в него и совершенно уравниваются во всех отношениях с прочими джентльменами. Каких бурь ни вызвало бы проведение подобных мер в других Западных Государствах, тогда как в Англии они прошли постепенно и незаметно! В Англии случались также Государственные перевороты, но как они отличаются в начале и исходе от переворотов в других Государствах! После Реформации в Англии двойственное положение Короля, как светского и церковного главы, существенно способствовало перевороту, так как глубокомысленная Германская природа не могла вынести высших светских предписаний в делах Веры, сверх того произошел переворот, в следствие необходимых после открытия Америки и центром промышленности перемен в Государственном хозяйстве. Но когда пал Карл I и вскоре после него сошел со сцены и Протектор, то как быстро изгладились все следы потрясения, и как снова стала Англия сильна и едина!
При всех правах, какие имеет народ в законодательстве, отчасти также в управлении и судопроизводстве страны, как возвышается, однако, над всем власть Короля, и как высоко уважение к верховной главе народа! И, не смотря на то, какой свободою пользуется каждый законным образом, а при всем том какое спокойствие, безопасность и порядок в стране! Англия мало имеет дела с тайной полицией, да и к чему могла бы она ей служить? Каждый имеет тысячу средств высказывать свои желания, и по тому не боится ни каких преследований, в случае обиды и оскорбления каждому открыты законные пути, и наконец, каждый проникнут убеждением, что необходимые для блага страны меры, если не сей час, то со временем, одержат победу. В новейшее время даже Торийское Министерство предложило значительные изменения в основных законах страны. Совершенно иначе устроились дела с введением хартий в других Западно-Европейских Государствах. Тотчас с их введением страны распадаются на два враждебных стана. Из коих каждый считает возможным свое дальнейшее существование только после победы над другим, войне на жизнь и смерть будут здесь решающим словом. Хотя в Англии границы Королевской власти строго определены, однако нельзя думать, чтобы, по духу Государственного устройства и понятиям народа, она существовала, как нечто отдельное, напротив, она так тесно переплетается с народом, что они представляют как бы одно целое. Тем менее может быть здесь речь о взаимных столкновениях: обе стороны одинаково верят в свой здравый смысл и сильную привязанность к своей Родине. Всем известно, какого высокого положения, богатства и силы достигла Англия, благодаря этим учреждениям, которые собственно и составляют жизнь Английского народа. Англия, между прочим, стояла во главе западных Государств в борьбе против непобедимого почти Императора Французов, она их соединяла, оживляла павшие надежды, на всех точках земли смело выступало против всесильного, помогла между прочим и Австрии в ея нужде.
Между тем все имеет свой конец и свою высшую точку: Англия, по видимому, уже прошла чрез меридиан своей высоты и силы. Мы сказали выше, что только внутри известных границ возможно удержать учреждения, подобные Английским, только народ образованный, пользующийся благосостоянием, имеющий сильный, заинтересованный в поддержании существующего, Сенат, народ свободный от поспешности всякого рода, может пользоваться политическими правами; но коль скоро эти условия разорваны, следует разрушение всего Государственного строя. Англичане хорошо сознают это, и отсюда так умеренно и обдуманно поступательное их шествие по пути политических преобразований, по этому-то каждая новопредложенная мера подвергается тысячам испытаний. Здесь же коренится из боязнь перед внезапною отменою ненужных более, даже смешных мер и постановлений. Господствующее воззрение на этот предмет такого рода: законодательное собрание должно представить народу добрый пример в спокойном, обдуманном шествии вперед, не отказывая ему в том, что наконец созрело. На указанных здесь основаниях держались также и древние Республики: они также имели свои Сенаты, но их постепенное падение ясно доказывает, что они утверждены были на более широких основаниях: это открывало свободное поле действия для легкой подвижности, разнообразия мнений и, в следствие этого, партий. Билль реформы, проведенный в Англии в 1832г. в Министерстве Грея, а возбужденный уже за 50 лет перед тем, отменил очевидные злоупотребления относительно избирательного права, он перенес это право на состоятельные сословия богатых городов, признал его даже за откупщиками. Но ни в каком случае не увеличил его, он только распределил и определил его. И, однако, Английский народ остался недоволен этим преобразованием. Как это видно из происшедших в Англии движений. Радикалы и Хартисты хотят, чтобы избирательное право распространено было вообще на весь народ без различия, не обращая внимания на состояние и образование, так чтобы все отцы семейств могли в нем участвовать: они представили даже в Парламенте грозные прошения в этом смысле, и их деятельность все возрастает. Но если бы когда ни будь, что очень возможно, этот закон прошел и Государственные учреждения выдвинуты были на это широкое поле, твердая старая Английская Конституция пошатнулась бы в своих основаниях, на места элемента, двигающегося медленно и обдуманно, необходимо выступила бы подвижная, не сдерживаемая надлежащим образованием масса; Английский Сенат, так называемая, Верхняя Палата, тотчас был бы уничтожен. Монархия ниспровергнута, открыта дорога всяким страстям. Исход будет вероятно, тот же, что и у других Государств в подобных положениях. Так как это стремление возрастает теперь в силе (consisiens), то и в Парламенте обнаруживается его действие: старые партии Ториев и Вигов все более и более теряют значение, строго обозначенные прежде мнения смешиваются, не заметно вытесняются новорождающимися воззрениями, отсюда уменьшение прежней твердости и сплоченности парламента, отсюда же колебания и нетвердость отдельных Министров. Хотя это внутреннее разложение медленнее идет в сдержанном Английском народе, хотя оно значительно сдерживается постоянными занятиями рабочих классов, в следствие величественно развившейся промышленности, и отливом безземельного населения в другие части света, тем не менее это разложение неоспоримо. Промышленность, развившаяся в Англии до громадных размеров, есть ея сила, но в ней же и слабая сторона Англии. Не говоря уже о том, что в следствие ея богатство, а с тем вместе и поземельная собственность, как мы уже выше уже коснулись этого, всегда накопляется в немногих руках, в следствие чего разряд бедных все возрастает в числе и все более впадает в глубокую нищету, не говоря далее о том, что это обедневший, бедствующий народ, предоставленный на всю волю или произвол фабрикантов, возбуждается к недовольству и нерасположенности к ним, не говоря уже обо всем этом, заметим, что своею величественною промышленностью Англия поставлена в зависимость от других стран и удерживается в ней по самому этому положению. После того, как наполеону не посчастливилась попытка высадится в Англию с вооруженною силою, он обдумывал средство другим образом нанести ей смертный удар, и думал найти его в известной Континентальной системе. Он нашел верное, хотя и неисполнимое для одного, даже сильного человека, средство: какого же придется Англии, когда Континентальная система войдет в жизнь не по всесильному приказу, но по естественному ходу вещей, постепенно и в большей части народов сама собою? По всей вероятности, теперь ни один здравомыслящий политико-эконом, не верит более в прославленную Английскими политико-экономами свободную торговлю: напротив у всех народов с каждым днем невольно утверждается убеждение, что каждый народ, на сколько дозволяет его почва, положение, развитие и другие отношения, должен развивать свою собственную промышленность, по мере возможности должен сам удовлетворять потребность в произведениях промышленности, некоторые вещи вывозить, если возможно, в обмен на необходимые произведения чужой промышленности, и таким образом увеличивать свое богатство, силу, образованность и самостоятельность. На этом основании уже теперь у многих народов, где обращено внимание на промышленность и где это возможно, ввозные пошлины заменены в покровительственные, за что, естественно, очень досадовали на них Англичане и употребляют все усилия, чтобы возвратить прежний взгляд на эти предметы. Бауринг (Bowring), посланный Английским Парламентом на Конгресс Немецкого тамошнего Общества, употреблял все возможные усилия, чтобы убедить Немцев, что их покровительственный тариф ни к чему не годен, и что Германия собственно способна только к земледельческой промышленности, но Немцы не дали обойти себя в этом отношении. За чем везде на материке подстрекают Англичане к революциям, если не для того, чтобы, возникший в стороне, в следствие войны, недостаток промышленной деятельности, заменить произведениями своих фабрик и предложить свой промышленный рынок неразвитым народам, которые только революциями могут достигнуть самостоятельности? Англичане особенно расположены были к Итальянцам и Мадьярам, по тому что промышленность здесь в колыбели и оба народа обращались к Английским промышленным произведениям. Значительные успехи делает также фабричная промышленность в Европейских странах, особенно же во Франции, России, Бельгии, Германии и вне Европы, в свободных Штатах Северной Америки. В России при вступлении на царство Императора Николая, было уже 5128 фабрик в действии, а года два спустя более 6000. Эта возрастающая промышленность названных и других стран не только закрывает рынки этой земли для различных произведений Английской промышленности, но сама вступает в состязание с Английскими произведениями на чужих рынках: последнее преимущество можно сказать о России и Соединенных Штатах. Россия состязуется с Англией в Персии, великой и малой Бухаре, Коканде, Ташкенте, Хиве и оттуда Русские фабричные произведения идут в другие Азиатские страны, особенно же в Китай; некоторым произведениям Русской промышленности, особенно толстому сукну, шелковым и железным товарам, даже сам англичанин Бернс (Burnes) отдает преимущество перед Английскими, именно в том отношении, что Русские могут дешевле поставлять эти изделия. В какой степени возрастает русская торговля в Азии, можно видеть по сравнению вывоза в Бухару, который в течении времени от 1814 до 1834г. возрос от 8 до 20 миллионов. Северо-Американцы, подобно Англичанам, стремятся в Китай, и если когда ни будь почва Америки будет обработана, страна более населена и в следствие этого рабочая плата в Соединенных Штатах значительно понизится, тогда соперничество Северо-Американцев может быть опасно англичанам. В следствие усиления промышленной деятельности в Европейских странах и Соединенных Штатах, уже теперь Английская промышленность потерпела чувствительные удары. Известный Уркварт (Ukguhart) утверждает: что с 1836г. Английский вывоз значительно уменьшился, уже в 1837г. он принес 12 миллионов фунтов стерлингов меньше прежнего, между тем как Французская торговля возрасла от 1824-1836г. на 108 процентов, а Американская от 1815-1836г. на 270 процентов. Из Парламентских Отчетов 1840г. видно, что в 1839г. Англия вывезла хлопчатой бумаги на 100 миллионов фунтов меньше, чем в 1838г. и 36 1/2 миллионами фунтов меньше прошлогоднего напряла хлопчатки, между тем как пряденая хлопчатка составляет почти половину всего Английского вывоза. Эти убытки, понесенные Английской промышленностью побудили Парламент к значительным изменениям законов о хлебе, по крайней мере Пили обьснил их тем, что Английский вывоз значительно убавился после 1836г. в следствие чего число бедного, безхлебного народа очень возросло и так надобно снабдить его более дешевым хлебом. Изменение хлебных законов имел в виду и торговый расчет Англичан: они искали возможности дешевле отпускать свои товары на иностранные рынки. Когда этот упадок в Английском вывозе со временем сделается еще значительнее, что наступит неизбежно, что тогда сделает Англия с массами бедного народу? Земледелием занимается в Англии едва 34/100 народонаселения, которое так плотно, что составляет 4400 душ на квадр. Милю, а если сообразить, что в Англии, Шотландии и Ирландии есть горы, на севере Шотландии лежат огромные безплодные пространства, а во всех этих областях много рек, озер и обширных парков Дворянских, то можно считать на квадр. Милю 5400 душ, то есть, тысячью душ больше. Что же думает Англия поделать с этою массою людей, не получающих пропитания от земледелия? Если же ввоз и вывоз значительно уменьшается, то уменьшаются в таком же отношении Государственные доходы: чем же покроет Англия свои Государственные расходы? Каким образом покроет она миллионы процентов своего Государственного долга и удовлетворит массу людей заинтересованных в этом? В состоянии ли будет тогда Английское могущество и морской флот удержаться на теперешней высоте? Что станет с Английскими поселенцами и иностранными владениями? Возрастающая в народонаселении Новая Голландия не последует ли примеру Северной Америки? Высосанное Англичанами население Индии не попытается ли опять стряхнуть ненавистное иго? Англичанам повинуются в Индии 130 миллионов людей: уже ли они навсегда утратили свою независимость? Разве не живут между ними, или в их соседстве храбрые Секи, воинственные Мараты? Не имеют разве они примера в Авренгзебе, храбром Гидер-Али, неукротимом Дость-Могаммеде? Разве недосягает этих стран до самого Китая, Русская рука? Кроме того, не нужно выпускать из внимания, что стихия брожения растет внутри Англии. Хартисты имеют своих забияк, своих physical force-man, Англия имеет своих Оуенов и Коммунистов; брожение значительно увеличивается здесь еще постоянным притоком разных искателей приключений и революционеров из большей части Европейских стран. Уже ли волнение неутомимого некогда О`Коннеля в притесненном Английском народе совершенно замолкло и не будет иметь дальнейших последствий?  В теперешних религиозных убеждениях Англичан, в силе господствующей Церкви, постепенно, но заметно, происходит поворот. Методисты и диссентеры возрастают в числе. Между тем как Пюзеизм хочет возбудить в Епископальной Церкви обратное движение в лоно единой спасающей Церкви; по крайней мере, он усиливается подготовить его, и в новейшее время многим Католическим церквям посчастливилось в Англии. Мы не верим в возможность вторичного обращения Англичан в Католичество, но все таки в Англии еще одной стихией брожения стало больше.
Англичане, как народ, который весь бросился в промышленность и в ней почерпает свои жизненные силы, имеет то общее с каждым ремесленником и торговцем, что они всегда сторожат собственный барыш и во всех своих действиях руководятся своекорыстием. Теперь, как и прежде, напрасно стали вы искать у Англичан черт великодушия и еще более человечности. Правда, они обьявили себя против торга невольниками и взяли на себя обязательство не терпеть его, но при этом они более всего разсчитывали на большее утверждение и распространение своего морского господства, так как под этим предлогом они присвоили себе право осматривать каждый корабль и при случае воспользоваться этим. Кроме того, они надеялись при этом повредить разцветающим неверным Соединенным Штатам; ибо известно, что Соединенные Штаты, к ущербу своей чести, посредством этих обезчещенных людей, возделывают свои плантации на юге. Что Англичане не слишком искренно относятся к отмене торга невольниками, видно из примера Португалии. На Венском Конгрессе Португальцы обьявили, что они хотят в течении 8 лет, во всех своих населениях уничтожить невольничество, если Англия, в пользу стесненной Португальской торговли, согласится на отмену некоторых статей заключенного в 1810г. торгового договора с Португалиею, и, однако, Англия не решилась пожертвовать своими выгодами делу освобождения бедных невольников. Разве положение высосанных Англиею, полукрепостных Ирландцев, лучше того, в каком находятся крепостные других стран? Если так высоко стоит в Англии человечность. То как же случилось, что два года назад, когда Китайцы запретили ввоз в свою страну опиума, Англичане пошли на них войною и долго обошлось бедным китайцам это запрещение? Как случилось, что из за двух тысяч гульденов они могли угрожать маленькой Греции войною, нанести ей глубокие раны и привести в замешательство? Англичане опозорили себя в Истории уже одним своим поведением относительно Дании, когда, во время Наполеоново, они захотели забрать Датский флот в свою власть. Уже издавна всем стал известен подобный образ мыслей и действий у Англичан; правда, они приобрели себе уважение народов, но не приобрели их любви, напротив, заслужили себе всеобщее отвращение.
В следствие постепенного падения Английской Государственной жизни, в новейшее время уменьшается и иностранное влияние Англии. Виды Английского Кабинета относительно новейших событий, на сколько нам известно. Нигде не оправдались, ни в делах Италии, ни в вопросе Шлезвиг-Голштинском; вероятно, и Мадьярам Английское покровительство не принесет особенной пользы.
Мы не верим в дальнейшее мощное развитие Западных народов, и обьясняли наши основания, как при общем изложении обстоятельств и направлений на Западе, так и при частном обзоре Западных народов. Но с ними теряют свою жизнь и силу и те формы, в которых они жили и двигались. И кажется, что с ними они приблизились к разложению. Износилось Католичество и. с своею все более выступающей слабостью, утрачивает жизнь Протестантство. Так называемые Конституционные Государственные формы оказываются несостоятельными, неудобными, даже и лживыми; на Западе же нелепо думать о республиках.
Католичество, сказали мы выше, задалось распространением Християнства и с замечательною мощью успело в том, что стало Религиею значительнейших человеческих племен. Но как оно заботилось о внешнем распространении Християнства, так оно и составляет только внешнее его принятие. Католичество с началом Римского развития отдалило знакомых с содержанием Християнства, ученых, жрецов от остального неученого народа, а в последствие даже разорвало все их связи с народом, образовало свое собственное духовное Царство и духовных назначило его управляющими, а остальных поставило в подданнические к ним отношения, одним предоставило полное пользование религиозными дарами, а других признало нужным удовольствовать более тесными благодеяниями, только первым разрешило вникать в источники Религии, в Священное Писание, которое предварительно подчинило поверке, а последних отстранило от этого изучения или прямыми запрещениями или непонятным народу языком. В следствие этого Католичество пожаловало Церкви, т.е. ея правителям, единственный авторитет и решительный голос в делах Веры, а остальной громаде повелело лишь верить в их приговоры. Верное этому направлению, Католичество свои собственные предписания установило за всеобщий образец жизни, введением изображений святых возбуждает верующих к соревнованию и подражанию, предписывает им для жизни Християнской различные внешние упражнения, которые с течением времени обращаются в действия чисто механические, поражая умы торжественностью обрядов, низводя учение до предмета побочного и в дальнейшем развитии этого направления из за почитания Св. Девы Марии и Святых позабывает о Спасителе. Церковь одна присвоила себе власть открывать врата неба праведным, а заблуждающихся допускает в них только под условием исполнения ея предписаний и испытания ея наказаний. Позже , при дальнейшей порче Католичества, Римская Церковь стала даже продавать за деньги это допущение, так называемые Индульгенции. Как было внешне Католичество, видно уже из того, что оно придало столько цены внешнему обладанию земли, где проживает Спаситель, и в своей ревности назначало Крестовые походы одни за другим, точно также, как и из развитого до высшей степени поклонения мощам. Об образовании сердца и духа человеческого Католичество мало помышляло. Оно довольствовалось внешним исполнением предписаний, и обьявило себя непогрешимым, решительно высказывалось против всякого изследования и встречало его проклятием. И эти правители духовного Царства, т.е духовенство, захватили потом светскую власть, употребили власть духовную для приобретения светских благ, совершенно отдались наслаждению, и, погрязши во всякого рода пороках, для удержания в своих руках мирских благ, употребляли самые нечистые и не Християнские средства, на пр., Езуитов. Для народов грубых эта внешность Католичества могла еще быть достаточною, но не ужели Католическая Церковь думает, что она пригодна и для народов самых образованных? Думает ли она, что грядущие поколения также будут довольствоваться внешностью Християнства, вместо его содержания. И думает ли она, что, опираясь на свою непогрешимость, она может оставаться оракулом народов, изгонять всякое изследование в области духа и, с своею безнравственностью и неестественными правилами, существовать долго у народов Християнских? Разве она не видит, что все образованные народы от нея отпали, а в странах, оставшихся ей верными, образованнейшие сословия отворачиваются от нея, и как быстро отпадают от нея все те, которые хотя сколько нибудь возвышаются над необразованною толпою, хотя внешним образом и продолжают ей принадлежать? Не уже ли все этоо надобно относить к дурному направлению образования, соблазном, ослеплению и т.п.? Католическая Церковь далеко, очень далеко, отстала от требований Християнства, даже от требований лучшего образования нашего времени. Она истощилась, окаменела, не пользуется верою и доверием народов; безжизненная, холодная и мертвая, идет она на встречу своей судьбе, к разложению и падению.
Как понимает Католическая Церковь руководство народами и их образованием, всего лучше видно на тех странах, которые остались чисто Католическими, на пр., Испании, Португалии, Немецко-Католической Баварии и Славянско-Католической Хорватии. Что сделали для науки все эти земли, замкнувшиеся от Реформации, как от какой нибудь заразительной болезни? Чем они ознаменовали себя перед миром? Не господствует ли в них во всех состояниях безстрастие и безчувственность? Бавария также далеко отстала от образованной Германии, как некогда Виотия от образованной Греции, и единственно по той причине, что она осталась чисто Католической. Вместо того, чтобы развивать образование, Католическая Церковь старается его подавить. В ней постепенно сложилось убеждение, что Церковь призвана удерживать народы в духовной тупости, бедности и зависимости: таким образом, говорят, он будет кроток и послушен. Так в настоящее время понимает свое призвание большинство Католического духовенства. Но горе тому, кто считает себя призванным к преступлениям против человечества! Из Католических земель Франция только внешним образом осталась Католическою. Но, не примкнувши всецело к Реформации, она не произвела того, что Германия, для человеческой образованности.
Протестантство возникло из противодействия Католической Церкви, ея непогрешимости, окаменелости, ея светскому характеру и всякого рода злоупотреблениям, и хотя оно образует совершенную ей противоположность, тем не менее, однако, находилось к ней в самой тесной связи, именно относительно своего существования. Протестантство по скольку имеет силы, смысла и значения, по скольку Католичество обладает силою  и коренится в сознании народов. Постоянная борьба с Католичеством поддерживает Протестантство, составляет его жизнь. Но лишь только падает Католическая Церковь и утрачивает поддержку народов, умолкает с нею и Протестантство и не подает ни каких знаков жизни. В вопросах жизни оно шло с Католичеством шаг за шагом, с одной стороны победою разрушало в сознании народов все то, на чем главнейшее держалась их Церковь и что составляло их сущность, ея непогрешимость и ея различные учреждения, безпощадно обличало народом ея мирские цели, ея злоупотребления и безнравственность, и тем самым отнимало у Католиков веру в их Церковь, с другой стороны, по увенчавшейся победою борьбе, Протестантство само впадало в бездеятельность. Таким образом у народов нет никакого основания, даже по внешним отпадении от Католической Церкви, для перехода в Протестантство. Все это, что бы они могли получить в Протестантстве, уже приобретено ими, с его помощью, простым внешним их отпадением от Католической Церкви. Свободный переход из одной Церкви в другую почти во всех Западных странах законом каждому обеспечен, но, несмотря на это, при всем очевидном отвращении народов к Католической Церкви, мы не видим ни каких переходов в Протестантство гуртом (en masse), как было некогда. Отдельные случаи этого рода возникают из особной (субьективной) потребности, некогда из побуждений, не на Вере основанных. В настоящее время между Католичеством и Протестантством возстановлен всеобщий мир, за исключением маленьких неприятностей; и он будет существовать, даже без обеспечения положительными законами. Прежние ожесточенные противники устали и утомились. По этому также понятно, что Немецкое Католичество по своем отпадении, не перешло в стан Протестантства, но почло необходимым пойти далее, разсчитывая на большую жизненность и большее количество приверженцев. Вникая в происхождение и смысл Протестантства, увидим, что он является противоположностью Католичеству, что он в сущности отрицателен, и потому никогда не может достигнуть общности и единства, и в истинном значении слова не составляет ни какой Церкви, но только религиозные общины. Протестантство различных земель все почти имеют различные исповедания, значительно разные обряды и существенно различное внутреннее управление. Вспомните только Епископальную Церковь Англичан, Шотландских Пресвитериянцев, Шведских, Немецких, Угорских Протестантов, Прусских старых Лютеров и т.д. и вы увидите, что в отделении Католических излишеств Протестанты никогда не были едины, были в высшей степени отрицательны, и еще более по чувству, чем на деле. Так как Протестантство ввело в свое основание изследование и познание, то, с одной стороны, оно вызвало к жизни истинную науку, с другой, однако, в дальнейшем своем развитии, перешло в наши дни, через поверхностный рационализм и, так называемое, свободное изследование, в полное отрицание всякой церковной жизни и совершенное неверие, и тотчас, по своем образовании, породило множество сект, из которых каждая взяла в главнейшее основание какой нибудь текст Священного Писания и считает себя за правоверную. Наука составляет славу Протестантства - и какая другая страна в этом отношении может сравниться с Протестантскою Германиею? точно также, как и общее проникновение Государства Християнским духом. Но как Протестантство в то же время не составляет никакого единства, ни чего цельного, скорее разьединяет личности и представляет их самим себе, не из себя выводит деятельную силу и жизнь, но из чего-то постороннего, лишенного жертв и помазания, не вкушает ни какого одушевления, вне науки не создает ни чего великого и прочного, не собирает человечества к единству и не ставит человека к человеку во взаимность ближних, по этому-то, для будущего всемирно-исторического развития, Протестантство неудовлетворительно.
В политическом отношении Запад бросается из самодержавных Монархий в Конституционные, из них снова в политические и наконец социальные и коммунистические Республики, где все оканчивается разложением человечества и уничтожение всякой человечности. Это бросание имеет в себе то роковое значение, что, однажды увлеченный в этот поток движения, не может уже в нем остановиться. Тут нет остановки и покою, здесь, все хочет вперед, все стремится, все рвется, все видит конечное, желанное счастье - в разрушении! Революция будет следовать за Революциями и, после каждой из них, народы Запада будут хуже, чем было прежде. Нарождающиеся поколения становятся сумасброднее и хуже. Они живут и питаются уже этим воздухом. Воспитание носит на себе печать современного Западного духа, сонливое, усталое, по идеи лишено всякой строгости: изнеженность, любовь к наслаждениям, роскошь, все более выступают вместо старой воздержанности, искренней готовности к подвигам. Пусть мчится колесница вперед - ея колес не обратить назад: пусть мчится она с народами Запада, пока могучая рука не удержит ея на краю пропасти!
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_237.htm

  

  
СТАТИСТИКА

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001