Влес Кнiга  Iсходны словесы | Выразе | Азбуковник | О памянте | Будеславль 
  на первую страницу Весте | Оуказiцы   
Иван Вишенский. Порада
от 24.01.08
  
О памянте


Порада, како да ся очистит церков Христова, заплюглавленная лживыми пастырями и нечистым житием оных и всЪх им послЪдующих, и которий смрад поганский возлонравствися в християнах; зде и о поруганию иноческого чина от свЪтских и мирского жития человЪк и что ест тайнство иноческого образа, лЪпоутвария и прочая

Буди ж вам извЪстно правовЪрным, як сего ради попущена есмо в сей искус, зане ж поеретичихомся вси обиталници Малои Русии и от бога устранихомся далече, к невЪрию и зложитие припрягше, тЪмже возвратЪмся к богу, паки, да бог к нам ся приближит; он бо ест всЪгды близ, грЪхи ж наша далече нас отлучают от него, сего ради покаймося сами в своих согрЪшениях, кождо суд собЪ сотворите. Посем и благочестие правовЪрия церкви нашее така исправити совЪт вам, истинен и неблазнен, даю
ПервЪе да очистите церков от всяких прелестей и забобонов еретических и, без пестроты, в простотЪ сердца бога хвалЪте; латинский смрад пЪсней из церкви изжденЪте, простою же нашею пЪснию рускою поюще бога благодарЪте. Посем до вЪри нашой восточной православной без всякого вонтпеня всЪм сердцем, душею и смыслом ся приложЪте, еретичество и невЪрие всякое от себя отвержЪте. Иконное поклонение с учтивостю почитайте и в домех, идеж пребывайте, образ матери божои с превЪчным ее младенцем на стЪнах в концу трапезы вашее пригвоздЪте. Крестом Христовым, до церкви пришедши, креститися не соромЪйте; абовЪм нынЪ християне Малои Русии поеретичЪли, як креста Христова, славы своеи, на нем же нам спасение содЪяся, соромЪются. И не толко в церкви, але и на трапезу сЪдаючи, крестом ся знаменайте; если бы и латина или еретики быти с тобою ся прилучили, не соромЪйтеся рода прелюбодЪного жизни сея, да не посрамлени будете на вселенском позорищи, ибо нашее вЪры тайнства увесь мир вмЪстити не может, иншои же вЪры всЪ суть прелести. На трапезЪ без молитвы (свински) ясти не начинайте, як же ныне оскотЪли есте. По наядении зась благодарение по уставу церковному творЪте. До церкви на правило соборное ходЪте и в всем по уставу церковному (ни прилагающе от своего умысла что, ни отимающе безстудием, ни раздирающе мнЪнием) творЪте и по закону нашему християнскому жизнь сю проходЪте; еже бо дух святый уфундовал вмЪстившими его усты, тамо поправы гнилых земных помысл не потреба. Евангелия и Апостола в церкви на литургии простым языком не выворочайте. По литургии ж для зрозуменя людского попросту толкуйте и выкладайте. Книги церковные всЪ и уставы словенским языком друкуйте.
Сказую бо вам тайну великую: як диявол толикую зависть имает на словенский язык, же ледве жив от гнЪва; рад бы его до щеты погубил и всю борбу свою на тое двигнул, да его обмерзит и во огиду и ненавист приведет. И што нЪкоторие наши на словенский язык хулят и не любят, да знаеши запевно, як того майстра дЪйством и рыганем духа его поднявши творят. Ато для того диявол на словенский язык борбу тую мает, зане ж ест плодоноснЪйший от всЪх языков и богу любимший: понеж без поганских хитростей и руководств, се ж ест граматик, рыторык, диалектик и прочих коварств тщеславных, диявола вомЪстных, простым прилежным читанием, без всякого ухищрения, к богу приводит, простоту и смиренне будует и духа святого подемлет. - Во злоковарную же душу, - рече Премудрий, - не внийдет премудрост -, што нынЪ латинская злоковарная душа, ослЪпленная и насыченная поганскими тщеславными и гордыми догматы, страждет, которая божие премудрости и розума духовного, смирення, простоты и безлобия вмЪстити никакож не может. ТЪмже блюдЪте, православнии, от тое трутизны дЪти свои, зане да знаете, истинно вам мовлю, идеж дух любви сим поганским, мечетным, мира сего угодным догматом прилнет, тот запевне в вЪрЪ погрЪшит а згола и от благочестия отпадет: што есте нынЪ вы явно пострадали, егда есте на латинскую и мирскую мудрост ся полакомили, тогда есте благочестие стратили, во вЪрЪ онемощили и поболЪли и ереси породили, и в него ж крестихомся прогнЪвали. Чи не лЪпше тобЪ изучити Часословец, Псалтыр, Охтаик, Апостол и Евангелие с иншими, церкви свойствеными, и быти простым богоугодником и жизнь вЪчную получити, нежели постигнути Аристотеля и Платона и философам мудрым ся в жизни сей звати и в геену отити? Разсуди! МнЪ ся видит, лЪпше ест ани аза знати, толко бы до Христа ся дотиснути, который блаженную простоту любит и в ней обитель собЪ чинит и там ся упокоивает. Тако да знаете, як словенский язык пред богом честнЪйший ест и от еллинскаго и латинского. Се же не басни сут. Но нынЪ о том довод широкий чинити мЪста не маю, абовЪм о очищений церкви нашей православной ся рЪч зачала и далей точити будет.
На священический степен по правилах святых отец да восходят, а не по своих волях, похоти плотской ради, имЪния и панства сан да восхищают. И всякого такого, котрий сам наскакует, не приимуйте и от короля данного без вашого избрания изжденЪте и проклинЪте: не в папЪжа бо вы крестилися и не в королеву власт, да вам дает волки и злодЪи, разбойники и антихристовы таинники. ЛЪпше бо вам без владык и без попов, от диявола поставлених, до церкви ходити и православне хранЪти, нежели с владыками и попами, не от бога званными, у церкви быти с тое ся ругати, и православне попирати. Не попы бо нас спасут, или владыки, или митрополиты, але вЪры нашои тайнство православное с хранением заповЪдей божиих - тое нас спасти мает. Прето вы пастыря собЪ такого избирайте; прежде назнаменайте нЪколико особ от жития и разума свЪдителствованных, яко сут благоговЪйны и правовЪрны, таж узаконЪте собЪ день и пост и сотворЪте бдЪние, совокупившихся в церков, и молитеся богу, да вам даст и открыет пастыра; его же жребием от сих речених искушайте. Бог же милостивий моления вашего не презрит, вам пастыра даст и объявит, которого приемши за пастыря, тогда свЪтскую власт (се ест короля, да вам того подаст) ищЪте, которого если не схочет вам подати и не послухает вас, узрите его скоро до конца оглохнувша и онЪмЪвша: зане поставлен суд прав судити, а не своее вЪры прелесть фолкговати. Толко вы к богу истинною ся обратЪте: все тое вам бог чудотворне устроит. Сих проклятых владик никакож не приимуйте и молЪтеся, да отгнани будут, аще ли же власт свЪтская не хощет, узаконЪте собЪ день молитвеный по всЪх градЪх и помолЪтеся богу. Тогда узрите игрушку короля вЪры папы римского, хто владЪет над православними, Дурною Русю и в неволи будучими греками.
Двоженцы и церкви купление очистЪте. МонастырЪ, на благочестие наданые, от фолваркового имени на общее житие пременЪте, зане нынЪ владыкове проклятые фолварки собЪ починили з общих монастырев и мисливства прекормлюют в них, а не душЪ, спасаемые на живот вЪчный. Иноческого чина не поруговайте, но и сами ся богу молЪте, да в том чину жизнь свою скончаете, як же первые предки ваши, которие еще в благочестии ненарушеном были и милость божию при собЪ близко мЪли. А нынЪ вы, отродки их, егда попремудрЪли, тогда и бога стогнали, и благочестие стратили, и з иноческого чина ся смЪете и духом проклятого диявола хулите. Или не вЪдаете, бЪдници, если бы не было истинных иноков и богоугодников межи вами, уж бы давно, якож Содома и Гоморра, жупелом и огнем у Лядской земли есте опопелЪли. Да что ради ся ругаеш из слЪда скорбного по животу вЪчному, еда ты что добро твориш, на пути пространном и погибелном стоячи, еда бог на твою пыху многослужную и на твою трапезу среброполмисную, и на твои потравы богатоутворенные и на твое черево сластолюбивое, и на твои хорты и выжлы сытые, которими ся тЪшиш и веселиш, глядит. ВЪру ми ими, если бы вас иноки пред богом не заступали, уже бысте давно з всею потЪхою своею мирскою изчезли и погибли. Прето прошу тя, любимый мой брате, потерпи мя мало: хочу с тобою о том побесЪдовати и тебе от тое прелести освободити, да избЪжиши гнЪва и суда божия за тое твое ругание и смЪяне.
Начало ж оттоля чиню. Чому ся ты, римлянине, смЪеш з духовного иноческого чина? Ты ж ми, вЪдаю, отповЪси: Для того ся смЪю, иж каптур, или страшило на головЪ носит, што мы зовемо клобук, и зась смЪюся, иж волося долгое носит и не подголився, и зась: простое одЪне носит, шито некшталтовне, як в мЪх оболокся, и зась: поясище нЪкчемное скураное или ремЪнное, черевичище нЪмаш на што погледЪти или чоботища невытертыи, аж гадится погледЪвши на них, а до того, хлоп простый, не знает и поговорити с чоловЪком, коли его о што запытаеш -. То ест твои розум, мирянине, о иноческом чину и убире.
ОтповЪдь. Тую тайну иноческого чина убиру я тобЪ открыю, толко прошу тя пилне послухай.
Каптур тот, или страшило, а по нашому клобук, которому хвост висит на задЪ, праведно ест назвати страшило. Чому? АбовЪм страшит и много причин замыкает в собЪ. Первое, страшит бЪсы. Для того, иж крест Христов на рамо взял, из мира вызулся и печать на головЪ поставил, што юж в мир обратитися не мает, тым клобуком знати даючи. И як бы нЪкий голос, так и потрясане того хвоста дияволу отповЪдает, мовячи: Порожне ся трудиш, бореш и прелщаеши мя, дияволе, да ся до макгерки, тобЪ угодное, обращу. Уже мя не узриш, дияволе, перекривляючи макгерку то на той, то на сей бок, шию напяливши, як индийский кур, да пыху свою в моей головЪ (где образ божий седит и панует) показуеши и на свое угодное моею головою куда хочеш поворочаеши и напинавши -. Што диявол видячи, иж тот хвост клобучный отнял ему пожиток пыхы головное, и боится и безчестится от так нЪкчемного, незвиклого, некрасного, нЪкому нелюбимого, мирским брыткого, на посоромачене мирскои красоты духовне вымышленого строю ношеня того клобука. Боится для того, абы тот клобук многих на живот вЪчный от макгероносцев не половил и в мудрование небесное не вовлек, посоромочается зас, иж юж отмЪны частое в купованю шапок и в выбираню, которая красшая и на головЪ кшталтовнЪй стоит (да ся зрителем приподобает, косичку или пЪрце запявши), не мыслит и о угождении человЪком в приподобаню образа, или головы, мысль свою о том не упражняет, але юж мыслит, як мир тот до конца возненавидит и ко будущему вЪку дЪлы добрыми ся уготовит. Се ест первая причина того клобука. Вторая причина: посромочует красоту и пестроту мироугодных и красоту любячих своею шпетностю и нЪкчемностю. Третяя причина: ругает и безчестит мир, зане не любят его очи мироугодные, што нецудный кшталт ношеня вымышлен. Четвертая причина: смЪется явно з шапок и макгерок чирвоных и чорных, кутнорованых и голых, ато тым, иж тыи ко приподобаню человЪческом ся носят, а сей к приподобаню единому богу. То ся рекло о клобуцЪ.
О волосю зась - одно: для того инок головЪ зазрости попустил, абы был шпетный на видЪню головном. Другое: для того, абы женскую плоть во огыду и мерзость на себе воздвигнул для неблажненя взроку; обычай бо ест мирским на облупленую голову носячого подголенца, виструганого, мылом вишарованого и вымакглеваного, пилне смотрЪти и мыслью похотною (если и не самым тЪлом) блудити. А на оброслого, косматого и неумытого и ко любви не прикислого, если и позрит, однак от мерзячки некрасного образа помыслом скоро отскочит и не согрЪшит. Третяя причина: для того оброслую голову носит, абы был розный от облупенца и образом, и одеждою, и житием; ов бо из мира изыйде и ко будущему вЪку мыслию пелкгримуе, а подголенец в мир странствует и мир мысленно в собЪ розширяет и множит; ов о богу и животЪ вЪчном ся поучает, а гологлавец, како да человЪком ся приподобает, а для того, як небо от земля, так голая голова от косматой мыслию, достоинством, годностю и учтивостю пред богом далече отстоит. Се ест причина косматого волося.
А о одежди, иж некшталтовную и як мЪх вшитую инок носит, вопрошу я тебе перво о тайнствЪ жития нашего в мирЪ сем, потом ти и о одежди отповЪдь дам. Вопрос. Скажи ми, любимый ругателю, чогб дЪля родился еси и пришол в мир сей, - да живеши или да умреши? А если же, родившися, хотЪл еси мертв быти, а не вЪчне жити, чему еси ся и родил? Чому тя тая окаянная утроба и выпустила, - коли на смерть, а не на живот? Тут, знаю, на то не вмЪеш отповЪсти, что ест смерть и что ест живот. Але потерпи мало, я тобЪ тот узлик короткими словы розвяжу. Смерть ест рожденому се, иж мир сей любят и тому мысль свою приковали суть и водлуг тЪла живут и мудруют, которие трупа своего боготворят и, як идола, розными фарбами, так и сего трупа розными шатами пестрыми украшают, одЪваючи перемЪняют и ненасычоную любов к прелести шматя того злотоглову или ядамашку, шкарлату и инших сукен, скупостию тым подобных, привязали суть и на том мечтании всю мысль свою истощили суть, ко богу же и ко будущему вЪку, - никако же позрЪти, ани позрЪти не могут. Ато для того; иж в смерти сей вЪка сего помыслом плывати изволяют, а за тым от тоя смерти жизни сея на будущую вЪчную смерть восхищают, - то ест рождение на смерть. На живот зас родитися - тако, которий изшедши из утробы в мир сей и дошедши досконалого взросту, коли юж мысль розсуждати злое от доброго силу мает. Тогда и той розсудит, як скоро от жития сего преходит и вся красная мира сего, если и не хочет оставити, мусит и з собою ничтоже не понесет тут теж их уживати и мысль свою в них погребсти, безсмертие погубит и от живота вЪчного и славы божия отпадет. Та же, смысливши и розсудивши в собЪ тот гостинец, возмет мир сей и в нем всЪ красоты, пестроты и прелести повержет и возненавидит славу, честь и достоинство мира сего обезчестит, поплюет, потопчет и посмЪет с помыслом своим, якож з нЪкой темници на свЪт свободы к богу смотрЪти и о жизни вЪчной поучатися и мыслити вырнет, одною свиткою, мЪхом шитою и некшталтовною, ся одЪет на надежду бога живого, с той ямы мирское на ровнину выскочит, тогда мыслию ни о чом другом ся не фрасует ани старает, толко як славу господа своего узрит, ему угодит и с ним в вЪки царствовати будет. Таковый на живот в мир сей родился и тут о бозЪ жизнь живет и по смерти с богом вЪчне жити будет. Тебе ж, смЪшнику з иноческои некшталтовнои одежи, вопрошу, что ти ползует красная и кшталтовная одежда, коли темница вЪчная тя с нею покрыет. Что тя ползует злотоглавовая делЪя, коли ад тя с нею пожрет? Что тя ползует алтембасовый копеняк, коли геена тя в надра своя тя с ним приимет? Яко зас сопротивно: что повредит от тебе посмЪянного мЪхом шитая и некшталтовная одежда, коли присносущный узрит, коли царство небесное получит, коли радости отца и сына и святого духа ся сподобит? Или не вЪдаеш, смЪшнику, яко на врожденных женами болшом тая мЪхом шитая и некшталтовная одежда изображена ест;
- Облечен бо был, - рече, - Иоанн в одежду от влас велблюжд -. То видиш, иж не мовит: Убран, як идол, красно, - але просто облечен, яко покаянню проповЪдник. А покаянне пестроты не потребует; довлЪет ся тЪло кающееся, толко да ему наготу покрыеш. Прето хто хочет ся покаяти, - мЪхом щитую одежду хочет оболочи, а если ни покаяння не имает, и царствия божия не узрит. Если бо царие, Давид и иншие, попелом головы свои посыповали, и веретищем ся одЪвали, и на земли голой ся помЪтали, и постом внутрнюю свою мертвили, и кости свои сушили, каючися пред богом, як да получат милость от него, а ты што розумЪеш о собЪ выбритвивши потилицю, макгерку верх рога головного повЪсивши, косичку или пЪрце верх макгерки устромивши и делЪю на собЪ перепявши, плече одно вышше от другого накокорЪчивши, як полетЪти хотячи, - тобЪ ли покаяння не треба? ВЪру ми йми, еще болши от других потреба, зане дворское злое житие всЪ границы прироженя и цноты кгвалтует. Досыт теды о одежды некшталтовнои ся рекло.
Уже о поясЪ речи хочу. РемЪнный зас пояс для того инок носит, яко да убиет и уморит под ременем телесное кожи внутр криючиеся страсти, похоти и всякия прагненя грЪхолюбивое, придавляючи кожу кожею, и зас для того пряжкою замыкает черево, стягнувши моцно, да в мЪру наладует тую шкуту или комягу утробную; бо кгды ее переладует, тогда ум сном и лЪностию погружается и утопает, а егда в мЪру бремя наложит, тогда лацно плывати может, то ест молитися, читати без забавы сна. А о некрасотЪ пояса: тую ж силу мает, што и камилавка. О поясЪ досыт уже.
Уже ступим до невытертых черевиков или чобот. Тые для того инок так носит, да тебе, мирянина, от себе отженет и мирен будет. Бо если бы красного што на собЪ носил, ты бы на него милейко поглядовал, и говорити з ним прагнул, и порожными бесЪдами зачепал, а в том бы ему перешкоду и забаву, мысль отторгаючи от памяти божия, чинил. А коли видиш, иж болото мает на черевицЪх, и твои очи не звыкли того смотрЪти неохендозства, тогды бЪгаеш от него, мерьзячи тым неоздобным строем, чому он и рад, як да свободно богу ся молит. И зас для того нехорошую обув носит, яко да безпечне на змию, скорпию и всю силу вражию наступит и аспиду и василиску голову сокрушит; бо если бы хорошую обув любил, еще бы помыслом в миру ся знаходил и той силы бы наступати на змию и на скорпию и всю силу вражию не получил, и в годности мудрования мирского с тобою, дворянином, в одной господЪ бы ся знайшол. Але стой ты, крывоногий бачмажниче и з своею крывоножною бачмагою, ци можеш нею так попрати силу вражию, яко тот невытертый черевичище. Мнимаю, што тя омылит тая надЪя. Ато чем? Для того, иж сила вражия внутри, в долинЪ пяты твоеи бачмаги, сЪдит, и она тот строй вымыслила и с тебе ся всЪгды явне смЪет, коли ты ноги в бачмаги вволочеш. А трафит ти ся перед паном стояти, тогда сила вражия не попущает ти ровно ногами стояти, але подтыкает тя, да переплЪтаеш ногами, то тую то сюю наперед поставляючи и на пяту зас выворочаючи; ато сила вражия куда хочет ногами твоими поворочает для того, иж власть в ногах твоих мает и сама под пятою сЪдит. А черевичище невытертое иноково не так, але як стало на одном мЪсцу от вечера перед богом на молитву, тогды, як камень неподвижный, доколь аж ден освЪтит, стоит и бЪсы от тои коморки, где ся молит, далеко отганяет - тую силу мает нехорошая обув инокова.
Еще остало о простотЪ о невмЪетности заживаня бесЪд мирских иноку. Тое призназаю ти, што еси рекл, як не вмЪет инок з дворяны, смЪхотворци, курцыаны, шкурты и блазны, говорити. Ато для чого? Для того, иж он тые бесЪды и прожномовства уморил, убил и память тую мирских справ запамятанем погреб и в простоту от мирских хитростий ся преселил, толко да с богом и ко богу мыслию и памятию будет. Ты теды, дворянине или мирянине, што знаеш и як он ест дурен и не знает ничого? Албо не вЪдаеш, иж твоя бесЪда, и хитрость, и многословие глупством есть пред богом, по Павлу: Премудрость бо мира сего, - рече, - кглупство есть пред богом - и зас: Если ся кто мнимает быти мудр в вЪцЪ сем, нехай ся учинит глупым, яко ничого незнаючим, тогда будет мудр -. А ты для чого, брате, посмЪваеш инока - или для того, яко он ест прост в хитрость, а ты мудрец в лукавство? То где тая мудрость ся узяла, которая смЪху и руганя учит, не знаеш? Да ли не вЪдаеш, иж то не ты ругаеш ся и смЪеш з инока, але тот, который мЪстце своей владности собЪ уфундовал в тобЪ, тот, который, опановавши мысль твою, там сЪдит, а том начиню владЪет, розказует и оборочает куда хочет волю и мысль твою. Тот то мирский цар тобою смЪется з инока, которому житием своим ему служиш, угожаеш и во всем волю его выполняеш. Тот то тобою смЪется з инока, который июдейским родом смЪялся и ругал с простака незлобивого, инокова господина Христа. И где ж еси тое в писаний знайшол или от которого учителя, писание читаючого, то еси слышал, яко повелЪвает не толко з инока, сына божия, але и з простого християнина, еще ярма и креста не вземтиаго и вослЪд бога не изшедшого, и не толко с християнина, але и з иновЪрца, жида и поганца, да ся смЪеш и ругаеш? Или не вЪдаеш, иж житие се плача и подвига ест, а не смЪху и утЪхи; - ВсЪ бо, - рече, - святий, плачуще, из мира сего идоша, - а если святые, плачуще, из мира изидоша, и тобЪ ли, грЪшнику, не подобает за грЪхи плакати. Видиш ли, яко еси окраден от того злодЪя, што хитро ровы рыет и ямы подкопывает, да, внутр влЪзши, скарб цноты и уцтивости украдет! Видиш ли, як еси розбить от того розбойника, которий в дубровЪ ся крыет и на могилу часто взбЪгает, выглядуючи, да нЪкоторого купца православного во вЪрЪ оружием ереси безбожия розбиет. Видиш ли, яко еси зъеден от того волка, который под оборою лежит, пилнуючи, да нЪкоторая овца спосрЪд вЪрных и единогласных мнЪманем ся на двор з загороды выхватит, да ю поймает и обЪд собЪ еретичества з нее учинит! А што ж инок не вмЪет бесЪдовати с тобою? Албо его пытаеш о дияволских прилогах? Албо его пытаеш о борбЪ духа с тЪлом и безпрестанном мечтании мысльном? Албо его пытаеш о скорбех внутрених, алчи и жажди? Або его пытаеш о войнЪ помысла с духи лукавыми поднебесными? Албо его пытаеш о подвизЪ молитвеном тЪла и мысли? Албо его пытаеш о том, в чом живот вЪчный крыется? Или не вЪдаеш, як в том житии, котрого ти живеши, еще ни во снЪ тобЪ о том приснитися не может? Или не вЪдаеш, иж в тых многих мисах, полмисках, приставках, чорных и шарых, червоных и бЪлых юхах, и многих скляницах, и келишках, и винах мушкателах, малмазиях, алякантах, ревулах, медах и пивах розмаитых тот смысл еще мЪста не имает? Или не вЪдаеш, яко в статутах, констытуциях, правах, практыках, сварах, прехитренях ум плавающий того помысла о животЪ вЪчном подняти и вмЪстити не может? Или не вЪдаеш, яко в смЪхах, руганях, прожномовствах, многомовствах, кунштах, блазенствах, шидерствах розум блудячий того помысла о животЪ вЪчном видЪти николи ся не сподобит? Или не вЪдаеш, яко зе псы братство принявший, с хорты, окгары, выжлы и другими кундусы - и о них пилность и старане чинячий, абы им боки полны, хребты ровны и гладки были, того помысла о животЪ вЪчном видЪти не может? Или не вЪдаеш, як на тых гордых бадавЪях, валахах, дрыкгантах, ступаках, единоходниках, колысках, лектыках, брожках, каретах, котчиих труп свой пременяючий о животЪ вЪчном мислити, вмЪстити не может? Или не вЪдаеш, яко в замках, мЪстах, селах, полях, кгрунтах, границах, розширенях мысль блудячая о царствии божом мыслити не может? Или не вЪдаеш, як многопредстоящим гологлавым, трепЪрным и многопЪрным макгероносцем, шлыком, ковпаком, кучмам высоконогим и низкосытым слугам, дворяном, воином, жолнЪром цвЪтнопестрым и гайдуком-смертоносцем радуючийся о царствии божом не толко мыслити, но ни помечтати не может?
Тут ся, вЪм, устрашиш и речеш, яко ученици Христу, егда им рекл, як неудоб богатии внийдут а царство небесное; отповидЪли ученици с ужасом: Если так ест, як мовиш, господи, то кто может спасен быти? - И зас речеши: ВсЪ ли власти и цареве, бывшии и хотячии быти, погибли и погибнут? - На тое ти коротко отповЪм и тот узлик скоро розвяжу. Истину тобЪ мовлю, што мало ся их и спасло и спасет, и всЪх тых личбою знаемо, которие на спасение в той жизни вЪк свой богобойне изнурили и плоды християнства в собЪ показали, а другий всЪ погански, тирански, мучителски и неучтиве жили и погибли и памят по собЪ своих справ злых на хулу и поругание вЪчное оставили, а благочестивые царие и на небеси и на земли нынЪ от уст богохвалных ся прославляют. Што ж ест плод власти, чим бы ся спасти могла? Да знаеши! То ест первое: смиренне, - розумЪючи то о собЪ, иж нЪмаш ся чим гордити, за што пытан и истязан хочет быти, если бы не ведлуг волЪ божей повЪреное ему до часу добре и пристойне не устроил, яко добрый и вЪрный шафар пана своего. Второе: меншост и послЪдност, - розумЪючи то о собЪ, если и высоко сЪдит и вышше всЪх глядит, але земля и прах с низкими ровно ест, и тое ж: албо и горшей во гробЪ от червей тот труп постраждет. Третее: безхвалие, - розсуждаючи в собЪ, иж нЪмаш ся чим хвалити, што во вЪки не пребывает и скоро ся отмЪняет, и в конец изчезает и погибает. Четвертое: милост, щедрост, добронравие и добродЪтел, - солнечного круга подобие носячи, всЪм свою утробу ко змилованю отворяти и всЪх своим оком недостатки и потребы досвЪдчати, озаряти, дозирати и тых потребы наполняти. Пятое: благоговенство, - и то ест: учтивост, боязнь и встыд заховати и всЪгды при собЪ имЪти к богу и святым. Се же ест христоносцев, пут скорбный взявших: молити, просити, припадати, блажити, утЪшати, почитати, велбити и хвалити, - яко в слЪд божий изшедших. Ато для того, як да и ему будут поспЪшници до ласки божое, которое сам знайти не может за забавою власти и ряду миру чинячого. Тым обычаем таковый властелин, корол или княз, спастися может: приложивши до доброго жития суд и правду и не на свою добродЪтел мирскую, але на тыи сиромахи, с хвостами каптуровыми ходячие и мЪхом шитую одежду, поясище ремЪнное, черевичища невытертые носячие (яко да посилуют милость божию молитвами простити такому господару или князю грЪхи, елико яко человЪк согрЪшит з неосторожности мирское забавы), надЪючися и уфане певное маючи. Так бовЪм и первые благочестивые царие християнские (в церковных историях знаходимо) чинили, пЪшо в пустыню драбантовали и там о ХристЪ забавляючихся на помоч или о причину к богу своею покорою собЪ еднали, и сухого хлЪба з ними ся причащали, и еще похвалу тому гощеню и честованю тым обычаем чинили, мовячи: НЪколи же, - рече, - царская многосмышленная трапеза так мя не усолодила и во любовный насыток не пришла, яко ж твой сухий хлЪб и тое зелийце, честный отче! - и тако, благословение приемши и ласку собЪ у них зъеднавши, в свои полаты с миром ся возвращали, и царство (богу поспЪшествующу) мирно и добре строили, и спасение получили. А нынЪ межи ляхи князеве руские всЪ поеретичЪли и християнства истинное вЪры отступили и еще на слЪд божий хулят и ропщут, иноческий чин ругают, посмЪвают, злословят, лжут, клевещут, судят, мръзят, безчестят и до конца ненавидят и, учинивши тое плодоносне, еще спастися сподЪвают.
Не надЪйтеся, не надЪйте спасения, если ся до тых клобуков з любовию не обратите. Я вас упевняю и тую тайну открываю вам: если б тые каптуроносци межи вами не были, юж бы есте давно погибли, юже бы есте тые власти давно потратили, уже бы есте тот декрет, на июдея Христом реченкый (Се оставляется дом ваш пуст), давно отнесли! Але тые клобучники вас перед богом заступают, иж милость божия терпит безбожност вашу, очекиваючи вас, да ся возвратите на покаяние и во первый чин благочестия устроите. А если бы тые межи вами не были или не будут, - разумЪюци, разумЪйте! - иж як слина зчезнете и запустЪете! А если не вЪриш моему реченню, глядячи наперед, обозришся назад за себе - в недавно прошлых часЪх што ся стало - и вЪруй! Не пуст ли ся стал Слуцких дом, егда в папЪжа хитрого увЪрили, а простоту рускую отбЪгли! Во истину пуст, и поколЪня благочестивого рода уже там не обладает!
Але речеши: Другий? - И тое слово от несмыслства мовячи: Ато ли ся латинЪ щастит и шанцует в славЪ, в можности, в розширеню машкарского и комедийского набожества, четверорогатыми исусоругателми розтягненого и умноженого? Признаваю ти тое, иж так ест. Але потерпи: тот узлик хитросвязаный радою божею тобЪ розвяжу. Не буди (одно) лаком, скоро узрЪвши чячку, попрагнути ее, бо тя зрадит як Адама, но розсуди первое, если на пожиток ти ест и живот, а не на пакост и смерт. Щастится папЪжсви? Але ци не умрет? Или папЪж не умирает для щастя? Як розумЪеш? Але, вЪм, Же тое знаеш и ты, яко папЪж умирает також, як и той, которий щастя нЪмает, и горше. А горше чем? Для того, по Давиду, - иж смерть ест грЪшникам люта -. А грЪшник ест, которий мирского щастя ся наел, от которого розпукнутися и нагле здохнути мусит. Для того ест тая смерть - лютая. А егда щасливый люто умирает, где ж его щастя? Пошло ли з ним или ту другим на прелест остало? Знаемо всЪ, иж тут у нас, живых остало. А егда з ним не пошло окаянное ж то щасте, - и недостойно ест, да его тым именем завемо, але пристойнЪ его мордырем называти. Ато для чого? Для того, иж смертию лютою человЪки убивает и во смерть вЪчную на муку отсылает. Што ся показало на оном щастливом богатом, который бЪдника Лазаря, перед вороты лежачого, пребачал? А коли от того весели и триумфу радости мирское порван, тогды зараз во адЪ ся знашол, тогды зараз во огнь ввержен был, тогды зараз в препалене утробы сытое, сластолюбное, винолюбное, многопитное на прагнене капли воды достиг. Чого не получил тым, иж щастя з собою от мира не уволок, але его, рад не рад, в миру оставити мусЪл? Щастилося и Стефану, кролю полскому, але чи не умер? Албо з собою кролевство полское затягл? Не видимо ли всЪ, як ту все цЪло зоставил, толко сам в земленые надра впроважон? Щастится и нынЪ латинЪ, але ци не помрут? А егда помрут, где ж их щастя, где их слава, где их памят? Не со шумом ли погибнет и погибла? и чим же прославил Костянтин Острозкий, которий простоту християнскую отбЪг и хитрост мирскую папЪжское вЪры, як чачку прелестную, ухватил? Не скоро ли щез и пропав? А чем плод по собЪ не оставил? Для того, иж християнство стратил. Потерпи теды конец и других, потерпи, а не лакомся на початок того щастя. Терпит бог латину, тое таемници не знаеш, але Руси не терпит, але змЪнников руских искореняет. Чему ся лакомиш на щастя убываючее? Лакомся на благословенне божие живячее! Не мовлю ти, да не имаеши ничого от житейских. ИмЪй, але от благословения божия, яко ж Авраам, а не от лжи и хитрости, мятлярства и прокурацыи, як папЪжники. Зане благословенне божие на домЪх православных християнских почивает, а на прелестных вЪрах мира сего щастя панует, которого от християнского рода прагнучий з домом ся искореняет. Для чого? Для того, иж благословення божия отступает, вЪру к богу погубляет и надежди во бога отбЪгает, на мирское ж щастя очи вытрЪщает и, видЪвши тую чачку прелестную, лакомится и обЪма руками сердца и помысла хватает и оную трутизну, як Адам, красно во видЪние и добро во снЪд овощие того щастя зедает и по насыченю ся отрувает, нагле здыхает и от ласки божее и нынЪ и вЪчне отпадает. Чи не лЪпше ж от благословения божия, если и мало што мЪти и со богом всЪгды быти, нижли мирским щастем ся обогатити и бога, тут во мирЪ и по смерти, вЪчне ся отлучити? Авраам благословенний под дубом жил, а царства щастя мирского околичные, богатые в скарбы, в войска и в тумулт людский, в замках, в палацах, злотом угафтованых, были, але Авраам от всЪх лЪпший, цнотливший и своим малым, от бога ему данным, над царскими незличоными скарбы богатшим был. Ато чему? Для того, иж богу угодил. Тые щастя царств или уживаючие их исчезли, пропали, а он и нынЪ с памятию живет. Чем ся лакомиш на щастя папЪжово, а не лакомишся на благословенне божие? Не много ли было в странЪ Авситидстей богатых и славных, щастя мирского? Але человЪка не было, толко Иов; але богу угодника божия не было, толко он. Чем ся лакомиш на щастя, не от бога данное, а не лакомишся на благословение божие, от бога исходящее на достойных? Не много ли было богатых и славных, щастя мирского во Ниневгии градЪ, але Товий не было, толко един; але богоугодника не было, толко он! И што ж тя уетрашают царства, слава и можност околичных, коли сут безбожны? Чом ся ужасаеш, коли бог с тобою? Чом ся тревожиш, коли господь сил с нами? С нами бог, восточными! РазумЪйте, языци, и ты, прегордая латино, и покоряйся, як с нами бог! Если бо гордостию и превозможете, от тресущного божества побЪждени будете, як з нами бог; и иже аще совЪт совЪщаете, разорит и господь, як з нами бог; и слово, еже аще возглаголете, не имат пребывати в вас, яко з нами бог!
Зас оборачаючися к тебЪ, ругателеви иноческого чину, и чудуюся тому твоему незносному осЪдланю тым тяжким и бременоносным сЪдлом глупства. Чем ся ты смЪеш з инока, иж он не умЪет с тобою говорити и трактовати, як пустое коло мльшное, крутячи а выворочаючи безпожиточный тот язык! А што ж ты здорового знаеш, да говориш? А што ж за пожиток иноку от твоеи бесЪды? А от кого ж ся ты научил, да бесЪдуеш добре? Албо ест у сатаны правда? Албо ест у Велиара смирение? Албо ест у князя тмы свЪт? Або ест у диявола скруха и убозство? Да ли не знаеш, иж тые в миру владЪют? Да ли не знаеш, иж тые мирских учят? Да ли не знаеш, иж тые дворян упреумудряют? Албо не знаеш, иж инок ся от тых вырвал? Албо не знаеш, иж инок от тых утек? Албо не знаеш, иж инок перед тыми бЪгает? Албо не знаеш, иж тые инока всЪгды гонят? Чем же ся ты, любимый брате, ругаеш з инока, иж с тобою не умЪет бесЪдовати? Албо мнимаеш, иж ся ты чого пожиточного в замтузЪ научил? Албо мнимаеш, иж ты што цнотливого у курвы слышал? Албо мнимаеш, иж ты што богобойного от шинкарки навык? Албо мнимаеш, иж ты што розсудного от дудки и скрипки и фрюярника розобрал? Албо мнимаеш, иж ты от трубача, сурмача, пищалника, шамайника, органисты, рекгалисты, инструментисты и бубенисты што о дусЪ и духовных рЪчах коли слышал? Албо мнимаеш, иж ты от псих пастырев, мысливцов или водовозов, возниц или скачомудрец, кухаров или пирогохитрецпекаров што о богословии навыкл? Чем ся ругаеш, брате дворянине, з инока, иж не вмЪет с тобою говорити? А што ж ты маеш за скарб розуму, да инок с тобою говорит? А што ж за пожиток говорки или бесЪды иноковы с тобою? А чого ж ся инок от тебе научит? Ты зас инока послухати не хочеш? Если тобЪ инок о своем каптурЪ, или страшилЪ клобуцЪ сказовати начнет, прагнучи тебе по любви християнской братской в тот клобук оболочи, да и ты сын божий будеши и слЪд Христов возмеши, бЪсы страшиши и в мирЪ от мира поруган будеши и вЪнец нетлЪнный во царствЪ небесном прияти хощеши, ты, тое от инока слышавши, як от змия бЪжиши. Што ж хочеш, да инок говорит з тобою или котрои мудрости премудрЪйшое от инока слыти хочеши? Толко то, чим и како да ся спасеши и князя тмы вЪка сего да избЪгнеши и в пристанище спокойное и затишное Христово улучичиши. И чого ж ся тобЪ, брате милый, хочет от инока? Што ж лЪпшее тобЪ на свЪтЪ хочет даровати инок, яко бЪсЪду о том каптурЪ, или страшилЪ хвостатом, который и царство божие знаходит? Не ругай же ся, брате милый, з инока, да не поруган в вЪки будеши и липа инокова господина не узриши, и яко ругател и смЪхотворец в геену отидеши! Што ж инок не умЪет говорити с тобою, коли ты инокови бесЪды не приймаеш и, як пес встеклый, от своею пожитку и спасения бЪгаеш? Если зас ты што иноку сказовати хощеши, не маеш ничого такового в скарбЪ сердца своего, чим бы еси инока ползовати могл, але еще бы еси его своими повЪстми и до конца отрул. Уже бо инок от твоего смрада твоеи премудрости свЪтское своеи начине душеносное очистил, твой розум, которий ты носиш, изблювал, извращал, исплювал и тот сосуд душевный слезами помыл, постом, молитвою, скорбми, бЪдами, трудом и подвигом выжег, выпЪк и выполеровал и новое чистое насЪння богословия посЪял. И того ли ради, брате милый, ругаеши инока! И того ли ради дурным зовеши и посмЪваеши инока! Не видиши ли, яко от того ругателя проклятого поруган еси! Не видиши ли, як от того смЪхообрЪтателя посмЪян еси! Или не вЪдаеши, если бы не вмЪл инок с тобою говорити, болшее его невмЪлое молчане, нежели твоя изученная философия! Не видищи ли, иж тот на пути живота вЪчного стоит, а ты еще на пути погибелном мирском стонши! Не видиши ли, яко той ест херувим и серафим, на нем же почивает вышний цар, а на тобЪ еще почивает мирский княз и любов свЪта сего и утЪха его! Яко ся не ужаснеши, посмЪвателю инока Христа, - в котором сЪдит Христос! А коли начинье посмЪваеши, то и сокровище, в нем лежащее, безчестиши, то ест самого Христа, и которое чести достоин будеши за тую твою смЪлость и вшетечный обычай. ВЪру ми ими, если с того руганя, смЪху и хулы не останеши и покаяння за то не учиниши, по смерти не с християны, але з содомляны в одной обители и кгмаху ся знайдеши. Не ругайся, да не поруган будеши! Не смЪйся, да не посмЪян будеши! Не безчести, да не обезчещен будеши!
Але зас речеши, яко зло житие мают иноки: по корчмах ходят и упиваются, и по господах обЪды чинят, и приятелство собЪ з мирскими еднают, и до того грошЪ збирают и на лихву дают. О, если грошЪ збирают и на лихву дают и если бы и на лихву не давали, але при собЪ ховали и купа до купы привязовали, грош до гроша для розмножеиья прикладали, таковых кромЪ общого жития поединковых иноковгрошолюбителей нЪст достойно иноки едиными називати, бо будет лож крытися в имени. Ты его едным зовеш, и он не сам, але з дияволом-грошовладателем, и будет хула на иноческое имя, але его смЪле можеш назвати тым именем - июда, раб и лестец, друг и предател, образом во апостолЪх, а дЪлом в зрадах, образом в спасаемых, а дЪлом в пропадаемых, образом в учениках, а дЪлом в пропадаемых. - Продам бо, - рече, - Христа и приобрящу имЪния -. Подобный бо и сей грошолюбивий инок чинит глас: Отвергуся, - рече, - обЪтници своего пострига и соберу грошЪ -. А о обЪдах и напитю, если того грошового грЪха инок не чинит и не имает ничого в своем схованю, а трафится ему от того чрева и от того горла звытяжитися, тому ни мало не чюдуйся, и я тому вЪрую, що трафляется и то в нашей земли иноку, иж часом и переначует в корчмЪ. Не все бо пшеница в посЪяню ся знаходит, але знайдеш другую ниву, которая болшей куколю, нижли пшеницЪ народит. Тако ж и межи иноки: в доспЪянию на звытяжство того чрева мало их ест. Тому не дивуйся, абовЪм подвиг и борба ест жизнь тая, которое ты не знаеш, бо еще еси на войну не выбрався, еще еси доматур, еще еси кровоед, мясоед, волоед, скотоед, звЪроед, свиноед, куроед, гускоед, птахоед, сытоед, сластноед, маслоед, пирогоед; еще еси периноспал, мякоспал, подушкоспал; еще еси тЪлоугодник; еще еси тЪлолюбител; еще еси кровопрагнител; еще еси перцолюбец, шафранолюбец, имберолюбец, кгвоздиколюбец, кмиколюбец, цукролюбец и других бреден горко- и сладколюбец; еще еси конфактолюбец; еще еси чревобЪсник; еще еси гортановстек; еще еси гортаноигрател; еще еси гортаномудрец; еще еси Детина; еще еси младенец; еще еси млекопий, - яко же ты хочеш бЪду военника, бьючогося и боручогося, у цицки матернее дома сидячи, розсудити?
Не видиш ли, что рече Павел коринфянам: Молоком вас, - рече, - напоилем, а не цЪлым и твердим кусом стравы -. Ато чему? - Для того, - рече, - иж еще не могли есте стравити и нынЪ еще не можете, бо злый, детинный розум маете -. Ов бо зовется папЪжник, ов зас нынЪ з евангелия вылЪз, евангелиста, ов зас недавно выкрещенный, ов зас суботник. Не плотсти ли есте? Што ж вам поможе сивизна и красная борода, коли ж розум детиноигралский маете? А Павел не так радит, мовячи: Не дЪти, - рече, - быванте умы, но злобою младенствуйте, умы же совершени бывайте -. Не тое ли ты детинское мудрование страждеши, русине бывший, благочестивый християнин прежде и цЪломудрец Малои Русии, мовлю, с ляхи живущий, и нынЪ одетинЪл еси и раздЪлився, отступивши от Христа, на Кифу, Павла и Аполлоса раздЪлився нынЪ на папЪжника, евангелика, нововыкрещенца и суботника. Не видите ли, иж подетинЪли есте а не толко подетинЪли, але смЪле мовлю, што и побЪснили, понеж в прелест заблудили. Або не видиш, иж в православной вЪрЪ немаш иншых вымышленых тщеславных нововынайденых тытулов и назвыск всего Востока и круга мирского сторонах собору, толко одно имя, в Антиохии апостолы поданное, - християнин -. Не зовутся вси языки, крещенные в имя отца и сына и святого духа, иншим именем, наченши от восходных сторон и до западных не доходячи, где православний со папЪжники смЪшаются, яко у Венеции, КрытЪ и других нациях, и на полудне и полночи кождый отмЪнный своим голосом зовомый язык, а меновите греци, арапи, сЪверани, серби, болгаре, словяне, арабанаши, мултяне, богданци, москва и наша русь, - толко християнин. А чем не зовутся патриаршник, царогородец, ани ерусалимец, ани олександриец, ани антиохиец, где головний столы патриархов наших мЪсто содержат? Ато чем не зовутся тым именем? Для того, иж Павел очистил тую прелест, мовячи (як и коринфянам мовил албо мовит): РоздЪлился Христос или Павел розпялся по вас или Петр или Аполлос? - Подобное и сему: албо в патриархи мы крещены есмо или во имя черьвоснЪдна человЪка, тлЪнию и смраду подлежаща, яко нынЪ латина, здерши хвалу з бога, и на папЪжа вкладают, мовячи: папЪжское вЪры, рымское вЪры, деснократци дияволские, евангелское вЪры, нововыкрещеннои вЪры, суботскои вЪры. - Или не вЪдаете, - рече Павел, - яко мы не достойны того титулу собЪ накладати -. Ато чем? - Для того, иж мы толко слуги и приводци до того целю, то ест вЪры, а сами мы и Петр и другие ничто ж есмо, толко заплату ведлуг своеи праци и стараня кождый приимет -. Тое теды видЪвши и зрозумЪвши постановене апостолское, патриархи наши не смЪют своя овца, послЪдующих им, и в свое имя и в свой тытул приволокати и натягати, але еще их от тое прелести (як апостол коринфяны) остерегают и, себе смиряючи, о собЪ овцам своим сказовают, мовячи: Иж мы, - рече, - ничого ест; есмы толко приводци вас крещенных на збавене и водлуг своее пилности и стараня нашего о вас, овцах наших, заплату приимемо. А если бы и мы погрЪшили в чом, и не заховалися водлуг пристойности стану нашего, и узаконенее нам зкгвалтили и не выполнили, горше нежели вы, простаки, осуждени и в геену ввержени будемо -.
Видиши ли, детино руский, в колысцЪ роскоши колишучийся, иж ты не знаеш, як ся инок з черевом бьет, товчет, мучит и борет, а ты его хулиш и клевещеш, напившася раз видЪвши. А тое войны, дома ростягаючися, не знаеш? А тое борбы, достатками всякими обсталевавшися, не вЪдаеш? Слыхал ли еси нЪколи, в той колысцЪ роскошной колышучися, от мамы или от тата или паки от попа о том словЪ, Павлом реченном, як - дух, - мовит, - воюет на тЪло, а тЬло на дух; тые друг другу противятся и борутся один з одным доты, аж которые з тых звытязство над которым приимет: или тЪло над духом, или дух над телом? - Яко ж ты хочеш познати тое и розумЪти, коли ты увес тЪло, коли ты увес кров, - а тЬло и кров, по Павлу, царства божия не наслЪдит! Видиши ли, детино руский, в колысцЪ роскоши колышучийся, як не знаеш тое войны черевное иноковы, которого хулиш и ругаеш, а сам в пелюхах смраду несытства всЪгды ся валяеш? Не чудуй же ся, детино руский, видЪвши напившогося инока, абовЪм в борьбе стоит и запасу ходит. И много ся трафляет, як двом борцем боручимся: то тому, то сему наверх вискочити, а того под себе подгибати, то тому зас зысподу вимкнутися и верхового наспод перевернути. Так и наше тЪло - от землЪ земля - земленого тя тяжару и покарму прагнет; дух зас горЪ вытягнутися з того мяса ищет, але его тот гной и сласти телесные связали и не пущают и еще болший прагнути придавляет; диавол зас тЪлу пособляет и на душу борет, и многокрот от похотей телесных розигравшийся борец з помочником дияволом на погибел душевную из вЪры выбЪгает и в турское обрЪзанство впадает. Ато чинит одно для мясочревохотного и другое для туркинЪ красное, да на мяких постелях спит и безфрасунливую жизнь живет. Изали ж для тых отпалых слЪд Христов и пут живота вЪчного упразнися и погибе? Никако ж! Безсловесно ест тако розумЪти: путь бо Христов цЪл стоит, а тые на погибел, от своеи похоти и несталости вЪк сей дочасний незлюбивши, отпадают. Што и вы в своеи земли недавно дострадали! Тые епископи ваши з сытыми требухами и з много наполнеными скрынок и шкатул червоных - албо розумЪеш, на покуту, убозство, крестоношене и совлечене мира и похотей его к папЪжови отбЪгли? ВЪру ми ими и сам бач, иж не для того. Але дла чого? Аби оный глас богатого, до себе самого мовячий, угонили, и они тую раду в собЪ так же урадили. Яко ж? Ото так: РазорЪм благочестивое вЪры житници! Наши скринки и шкатулы наполненые, и сожиздЪм болшие скриниска, поклонившися папЪ. ВЪмы бо, коли мы толко вЪры своее отступимо, тот князь мирский, папа, наши скриниска наполнит, тот наше прагненя ненасычонное утолит, тот наши похоти, безпрестани кипячие, установит и загамует. Тогда будемо волност мЪти по своей воли жити. Тогды будемо што хотЪти чинити, коли нас не будет нЪхто глядЪти. Тепер в нас тая дурная Русь жития чистого ищет, тепер в нас цноты, учтивости и доброго сумненя видЪти прагнет, чаго мы нЪмаемо, и для того всЪгды ся от них соромЪемо. Але яко учинЪмо? К папЪ римскому бЪжЪмо. И з того сорома ся выкрутимо, и на Русь, да ся поклонят папЪ, бЪду навалимо, и свое желанием исполнимо, и речемо души нашей: Душе, имаши многа блага, лежаща на лЪта многа, яжд, пий, веселися, не бойся никого, скачи и грай -. Добре есте урадили, добре есте вынашли. А коли вас тое - добре - зрадит, а коли вас што вас спротивного в том постановеню вашом стрЪтит, а коли вам тую раду оный голос (Безумче, в сию нош. душу твою исторгнут от тебе, а яж еси утотовал, кому будет!) посЪчет? Так бо, рече, всякому трафится, который в мир богатЪет, а не в бога. Изали ж для тых отпалых епископов наша християнская вЪра оскудЪла или нарушилася? Изали ущербок нЪкий в слЪду спасеное дороги приняла? Никако же! Тые сами, из вЪры выбЪгши, во яму безвЪрия впали и от себе собЪ смерт зъеднали, а наша вЪра чистая цЪла и здорова стоит. Тако теды и ты от инока не погортайся, если бы еси его и напившася видЪл. Толко з вЪры к папЪжу да не бЪжит! И доколя тот хвост на головЪ носит, покаятися может. А што ты, брате милый, знаеш? И уж ты его пиюча и едуча видел и осудил, а он зась, отшедши з корчмы в свою келию, тот кус смачный и куфел оплакав и отжаловав, и прощение от бога приял. Яко ж ты смЪеш прежде судии суд на божия раба чинити? Не суди ж, брате, да не осужден будеши, и обрати свои очи помысла на себе самого.
Як ся усправедливиш богу з того корчмарства, которое всЪгды во адЪ чрева своего носиши и которое смачнЪйшее пиво, мед или вино коштуючи, тое горлом глытаеши, а которое ти не любо, тое подлЪйшим черевом, возницким, мысливским, давати повелЪваеши, и своего бревна, в очах сумнЪня лежачого, видЪти не хощеши, а на порохно братнее видЪти его широко очи продрал еси. Видиш ли, што страждеши, а болезни ощупати не можеши! Тому неборакови в месяц раз трафится напитися и то без браку: што знайдет, горкое ли или квасное пиво албо мед, тое глощет, толко бы тую поганку-утробу насытити и утЪшити могл; а по насыченю зас терпит, в келию влЪзши, доколя ся ему другий такий празник трафунком намЪрит. А в тебе што середа - рождество череву, а што пятница, то Великдень, весЪля празнованя жидовского, кроме другых, разрЪшеных дний, мовлю. А пред ся себе видЪти не хощеши, але на бЪдника хулный язык вывернул еси! А если бы и так было, жебы от бЪсов змаменого инока в корчмЪ пиючи видЪл еси! Однак день або два забавившися, зас на покуту и плач в келию бЪжит и за злые два дни 40 дний добрых намЪщает; постит, альчет и страждет, за долг грЪховный покутою платит и отмщает. А ты всЪгди в корчмЪ живеши и сам шинкарем еси; корчмы запродаещи, людские сумнЪня опоиваеши, скупостию корчемного торгу з Афраимами. жидовскими людское чрево оцЪневаеши, а пред ся тое поганство видЪти не хощеши и очи суда себе не видати зажмурил еси. Видиши ли, в якой пивници содомской седиши! И руки и ноги отпил еси и до конца обезумЪл еси, а того зас не видиши, иж за твоим черевом бочки з пивами, барила з медами, барилка з винами, шкатулы з фляшами, наполненными вином, малмызею з горЪлкою горкодорогою волочат. А пред ся тое корчмарство свое видЪти не хочеши, але на бЪдника зубы наострил еси! А што ж ты болшей над других человЪк о собЪ розумЪеши или что ты болше от других в собЪ вмЪстити мнимаеши? Не земля ли ты от землЪ, яко и сиромах убогий и голый? Не дух ли в тобЪ оживлячий Того трупа, яко и убогого? Не голова ли в тебе на том же мЪстцю стоит, што и убогого? Не очи ли, слух, вкус, ноздри, ногы в том же порядку розсажены, Што и убогого? Не губа ли, зубы, язык, горло в тых же гранилах стримит, што и убогого? Не сердце ли, чрево, утроба, слезен, кишки и проход в тобЪ ся знаходит так же, яко и в убогом? Не смерть ли тебе поглонет, так же и убогого? Не в земленные ли надра тебе уволокут так же, як и убогого? Не судом ли испытан будеши за житие вЪка сего так же, яко и убогий? Что о собЪ велемудруеши? Что ся возносиши? Что ся хвалиши? Что ся, як порхавка, надымаеши? Або для того, што нынЪ тым гноем тЪла пануеши? О, горкое твое панство! О, окаянная твоя роскош! О, бЪдное ж твое весЪле! Умри толко, узриш того панства пожиток, узриш темницю несвЪтимую и тму кромЪшнюю, узриш черв неусыпающий, узриш ад с пропастью глубокою, узриш рЪку огненную, и конечную геену, и скрежет зубный, которые твоему панству ся уготовили, если их тут в тЪлЪ покаянием и покорою з добрым житием от себе не отженеши И не освободишися, противные, християнские, учинки чинячи и цЪломудреную жизнь вЪка сего живучи. Не ругай же ся, бЪдниче пане, иноческому чину, сыном царства небесного, не ругай! Бо далеко хлоп от шляхтича розност мает. Хто ж ест хлоп и неволник? Толко тот, которий миру сему, яко мужик, яко хлоп, як поиманец, як неволник, служит, которий образ и кшталт вы, панове, носите для того, иж мира сего хлопи и неволници есте, и ему вЪк свой в службЪ аж до смерти изгубляете и сами з ним погыбаете! Хто ж ест шляхтич! Тот, которий з неволЪ мирское к богу вырнет и совышше ся от духа святого породит, по Иоану: Елици же, - рече. - прияша его, даст им власт чадом божиим быти, вЪрующим во имя его, иж не от крови, ни от похоти плотския, ни от похоти мужеския, но от бога родишася -. Видиш ли шляхетство вЪры нашее! Которий от бога ся породит, тот ест шляхтич. А вы сопротивно перевернули всЪ писма в той безбожной земли и, от крови и похоти, от смрада родячиеся, пошляхтЪли и попышнЪли есте и божиих рабов поругаваете! Молю теды вас, того ся обычая останте и покаание за зле пожитое время учинЪте, а бог мира да вам поспЪшит и поможет. Аминь.
О иноческом чину реклося досыт; зась о очищенню церкви, докончаючи, речем. Празничные ярмарки, што вы зовете соборами, очистЪте, як в ЖидичинЪ и в горах святого Спаса, зане же ест мерзско богу, иж диявол вмЪсто его чести и хвалы под титулом божиим собЪ чинит вшетеченствы и пиянствы и торгами купецства, - ибо рече: Дом мой, дом ест молитвы, а не вертепу и корчмы и ярмарку -. Празник бо ест твой таковый не християнский, але дияволский. Коляды з мЪст и з сЪл учением выженЪте; не хочет бо Христос, да при его рождествЪ дияволские коляды мЪстце то мают, але нехай собЪ их в пропаст свою занесет. Щедрый вечер з мЪст и з сЪл в болота заженЪте, нехай з дияволом сЪдит, а не с християн ся ругает. ВолочЪлное по воскресении з мЪст и з сЪл выволокши, утопЪте; не хочет бо Христос при своем воскресении славном того смЪху и руганя дияволского имЪти. На Георгия-мученика празник дияволский на поле изшедших сатанЪ офЪру танцами и скоками чинити разорЪте; гнЪвает бо ся на землю вашу Георгий мученик, што нЪмаеш християнина православного, которий би руганье тое дияволское очистити и изгнати могл. Пироги и яйца надгробные в ОстрозЪ и где бы ся то знаходило упразнЪте, да ся в християнствЪ тот квас поганский не знаходит. Купала на Крестителя зй утопЪте и огненое скаканя отсЪчЪте; гнЪвает бо ся Креститель на землю вашу, што ся на день памяти его попущаете дияволу ругатися вами з вас же самых. Петр и Павел молят вас, если хочете от них ласку мЪти, да потребите и попалите колыски и шибеницЪ на день их, чиненые по Вольню и Подолю и где бы ся толко тое знаходити мЪло; мерзко бо им на землю с небеси смотрЪти на тое дияволское позорище християнским людем збираючися. И другие прелести, которие бы были, очистЪте и тое писане всЪм до ушу пропустЪте. Не бойтеся для того ляха, але убойтеся ляхова творца, которий и ляхову и нас всЪх души в своей горсти держит и доколя он хоче, дотоля нам дыхати, жити и дЪяти што мы хочем или изволяем, на добро или на зло, попущает, а потом, соверщивши тайнство жития нашего, зла или добра, от жизни сея восхищает и на будущее позорище и обличение суда приносит. И тот бо страх ляхов за безвЪрие ваше на вас попущен, да ся познаете, если есте християне или еретики. Прето ознаймую вам, если послухаете в том не мене, але бога, пошлет вам бог мир и лЪта блага и прохладна, пошлет вам бог нЪкую утЪху ко утЪшению вашему душевному и телесному от вышше скоро. А если не послушаете, чист аз от крови вашее. ВЪдаючи теды, вЪдайте, яко погынете и дочасне и вЪчне. От чого вас, Христе царю, захбвати, на покаяние же привести рач.
Аминь.

  

  
СТАТИСТИКА

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001