Влес Кнiга  Iсходны словесы | Выразе | Азбуковник | О памянте | Будеславль 
  на первую страницу Весте | Оуказiцы   
B.Н. Топоров. Числовой код в заговорах.
По материалам сборника Л.Н. Майкова - Великорусские заклинания
от 05.12.07
  
Iсходны словесы


РАН. Институт славяноведения. Заговорный текст: Генезис и структура. Из-во Индрик. 2005

Эта работа в известной степени продолжает предыдущие, посвященные, с одной стороны, мифопоэтической нумерологии в архаичных традициях, а с другой, роли чисел в загадках, считалках, играх, отчасти в эпосе. К сожалению, эта тема применительно к русской фольклорно-обрядовой традиции исследована недостаточно, и если говорить о заговорах, то главное знание состоит в том, что в заговорах число употребляется часто и что при сколько-нибудь серьезном исследовании их, проблему чисел не обойти. Разумеется, исследователи текстов заговорного жанра не могут не замечать, что числа в заговорах употребляются неравномерно, что в заговорах существуют клишированные числовые фрагменты, когда числа составляют важный элемент формального характера, но присутствует и некий числовой хаос, по крайней мере нечто его напоминающее, хотя в принципе числа предназначены расчленять и упорядочивать любые хаотические совокупности.
Великорусские заклинания - Л.Н. Майкова были, по сути дела, первым надежным и авторитетным изданием русских заговоров (1869). Последующие публикации заговорных текстов (Ефименко 1874; Романов 1891; Ветухов 1907; Виноградов 1907-1909; Mansikka 1909; Отреченное чтение 2002; Полесские заговоры 2003 и др.) существенно расширили заговорный репертуар, сохранив в основном состав типов заговоров, их классификацию в зависимости от назначения каждого из этих типов.
Обилие чисел в заговоре не может не привлекать к себе внимание, тем более что часто они концентрируются достаточно густо в пределах одного достаточно ограниченного фрагмента заговорного текста. Числа в тексте выступают как классификаторы неких существенных элементов текста, выраженных существительными и указывающих количество этих элементов или их порядок. Соответственно в таких случаях выступают количественные и порядковые числительные (или местоимения, употребляющиеся в функции порядкового числительного, ср. последовательности типа первый...второй...третий.., но и часто первый...другой...третий.., но и один...другой/второй...третий, где количественное числительное - один - входит в цепь порядковых числительных). Но оба типа числительных (количественных и порядковых), помимо собственных задач, как бы солидарны в осуществлении общей задачи обеспечения связанности текста. И в этом плане и порядковые цепи типа первый...второй...третий.., и количественные один.., два, три...девять (или двенадцать) или двенадцать (девять).., три.., два.., один (и даже ни одного, никогда, однако, не означаемого как нуль) равным образом, но разными средствами обеспечивают связь элементов заговорного текста.
Поскольку заговоры являются мифопоэтическими и одновременно фольклорными тестами, употребляющиеся в них числа не только обозначают количество и порядок, но приобретают особый ореол (в частности, из-за того, что эти числовые классификаторы постоянно определяют строго ограниченный, а нередко и очень узкий круг определяемых ими понятий), тяготеющий если не к сфере символического, то во всяком случае к особому типу выделенности самих чисел и слов-понятий, которые ими определяются. Таким образом, и сами числа и то, чтО они определяют, валоризируются по восходящей линии. Числа становятся высокочастотными классификаторами определенного круга слов-понятий, приобретают статус постоянных определений, своего рода постоянных эпитетов. Если три (3), то это a, b, c, d.., и если a, b, c, d.., то это только или почти только три (3). Поэтому наиболее часто употребляющиеся числа как бы заражаются некоей иератичностью, их статус поднимается до уровня положительно отмеченного, эмблематического, почти священного, и отблеск его чаще всего падает и на то, что определяется этими числами (впрочем, числа и сами отчасти проникаются этими качествами от существительных, обозначающих высокие предметы и понятия). Но этот статус по условию не может быть достоянием всех чисел и всех слов-понятий, ими определяемых. Если священное экстенсивно, оно существенно теряет в своем священстве; если все числа священны, то исчезает то, на фоне чего только и возникает понятие священного. Поэтому в мифопоэтическом сознании и в его пространстве ни числа не равны в своем статусе, ни слова-понятия, с этими числами соединяемые. В заговорных текстах иерархия ценностей очень различна, и сами числа далеки от равноправия, хотя сам счет, операция считания, при которой теоретически в итоге может оказаться любое число, как бы предполагает, хотя, хотя и тоже теоретически, признание равноправия чисел. Но есть счет и счет, равноправие и равноправие. Одно дело теория, обьективное, другое дело - узус, предпочтение, право выбора того, что представляется нужным, удачным, счастливым. Числа упорядочивают неорганизованное, чреватое хаотическим началом или хотя бы угрожаемое им. Сама операция счета собирает разное и разрозненное в некое целое, характеризуемое порядком. Числовой ряд в этом случае как раз и оказывается простейшей моделью порядка, а порядок - гарантия устойчивости против нарастающих тенденций энтропического характера. Счет есть собирание беззащитного под защиту порядка, и считается то, что воплощает жизнь и обеспечивает ее (ср. жизнь: живот, животные), конкретно - стадо, основной обьект счета. Ср.: Умоляю вас (от Иисуса Христа и Пресвятой Богородицы до евангелистов, от святых угодников до херувимов и серафимов - В.Т.), научите меня, раба Божия (имя рек), пастуха ограды и обороны ставить кругом своего стада, крестьянского скота, милого живота разной шерсти...от встречного и мимоидущего худого глаза человека закрой и защити, Господи, раба Божия (имя рек), пастуха, и мое счетное стадо коровье, конное и овечье, милостию Божиею и архангелом Михаилом и Храбрым Георгием. И сими молитвами и словами ограду ставлю (Майков: 285; далее, если специально не оговорено, ссылка всегда на сборник заговоров Майкова; кстати, не только счет, но и само разделение стада на три части - коровье, конное и овечье, иногда и на четыре, о чем писалось в другом месте, есть тоже акт упорядочения); - И кто на меня, раба Божия (имя рек), пастуха, и на мое счетное стадо, на крестьянский скот худым делом и мыслями, тому человеку прежде оббежать бегом и без отдыху к синему морю и выпить всю воду до-суха и пожрать весь песок, а камень большой проглотить. Еще же таким еретикам и колдунам прилепись, змей, к языкам их и высоси кровь из языка колдуна. И кто на мое счетное стадо, на крестьянский скот, милый живот, коров, коней и овец подумает злое дело, тому колдуну очи во лбу, зубы во рту вылупнули...(Там же); И как стекаются реки во Океан море с высоких гор, с дремучих лесов, болотов, поточных мест, из земель и из сенных покосов, - чтобы так приходил мой крестьянский скот, коровье стадо, конное и овоце со всех сторон...так бы и радело и приходило мое счетное стадо, коровье, конное и овечье на мой голос...(Там же); - Истинный Христос Сын Божий и Царица небесная, мати Пресвятая Богородица! Соблюдите и сохраните мое счетное стадо...(Там же) и т.п.
...

  

  
СТАТИСТИКА

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001