Влес Кнiга  Iсходны словесы | Выразе | Азбуковник | О памянте | Будиславль 
  на первую страницу Весте | Оуказiцы   
Евгений Курдаков. Влесова книга - реликт русской мифологии
от 10.10.06
  
О памянте


Одним из самых красноречивых признаков того, что Влесова книга - памятник прежде всего мифологический, является ее яркая эсхатологичность (философия конца света). Собственно, вся (!) книга - об этом. Главная мысль, которая довлеет над остальным, - человечество живет на больной планете, на которой время от времени происходят глобальные катастрофы. Книга отчетливо свидетельствует о регулярных сдвигах пространства, резко меняющих геоклиматическое качество мест проживания, о скитаниях рода человеческого в поисках новых мест обитания и т.д. Сюжет фантастически захватывающий, порою даже забываешь, что речь идет о всех нас, отдаленных потомках своих героических пращуров, отстоявших человеческое достоинство не только победой собственного выживания в апокалипсисе рушащегося пространства, но и тем, что свой великий опыт они терпеливо передавали по поколениям, чтобы предупредить и спасти своих неблагодарных забывчивых правнуков

Евгений КурдаковВлесова книга - одна из великих загадок многотерпеливой русской культуры. Судьба внезапного появления священной книги волхвов (найдена во время гражданской войны в разграбленном имении князей Донских-Захаржевских под Харьковом) и исчезновения (пропала в Бельгии во время фашистской оккупации) странно напоминает горестную судьбу другого замечательного памятника Руси - Слова о полку Игореве. И в том, и в другом случае от оригиналов остались только небрежные списки, которые нельзя уже ни проверить, ни сравнить, ни уточнить. И в том и в другом случае памятники сразу же подверглись грубому остракизму ученых, - и если великое Слово усилиями нескольких поколений исследователей обрело-таки свое достойное место в русской культуре, то Влесова книга еще только начинает хождение по мукам. Особое недоверие ученых ко всему новому в русской культуре и истории общеизвестно, как и особая привязанность к некоторым избранным темам, в большей степени тем, которые прямо или косвенно скандализируют или порочат русскую историю, низводя ее до вторичности и стихийного следования чужой воле. Примеров тому предостаточно. Грандиозный мифологический свод Русского Севера, неверно названный эпосом, - Свод русских старин, - так и хранится на три четверти неопубликованный в хранилищах Пушкинского дома, раз и навсегда низведенный до уровня фольклорного казуса. Гордость русской археологии, эпиграфическое открытие века, новгородские берестяные грамоты, - долго считались неправильными, т.к. противоречили некой надуманной концепции об обязательной палатализации (изменении звучания согласных) русского языка, которую эти берестяные грамоты не зафиксировали. И т.д. Множество примеров и обратного порядка, когда заботливо культивируются совершенно пустые теории и даже целые отрасли исторической науки, такие, как хазарский фантом, пресловутая теория варяжской колонизации Руси или ныне весьма процветающая т.н. история греческих городов-полисов на Черном море (Понтида, которой мы посвятили несколько эпиграфических этюдов. Повторим здесь, что бореальная эпиграфическая культура названа так по времени своего самого раннего появления - суббореал, 5 тыс. лет до н.э., культура Винчи на Дунае, культура камней-следовиков Среднерусской равнины и пр. см. этюд Щаглецъ). Эта единая письменная система бытовала в жреческой среде всех народов Евразии, обеспечивая собою и общий культовый язык, реликт общечеловеческого протоязыка. На базе субстратного слогового алфавита этой культуры как раз и возникли буквенные алфавиты всех современных европейских письменных систем (см. соответствующие этюды). Как раз Влесова книга, национальный реликт бореальной культуры, дает наиболее незапутанную историю глоттогенеза и широкую возможность по-новому взглянуть на многие проблемы мифологии и ранней геоклиматической истории Руси, в том числе и на многие теории, заполонившие историческую науку. Но не станем здесь перечислять имена ученых, объявивших обструкцию Влесовой книге, - через годы это не будет иметь никакого значения, напомним лишь, что эти имена - одни из крупнейших в современной науке, вернее, одни из примелькавшихся. Их неприятие непривычного, в общем-то, объяснимо. Удивительно другое, - ни один из ученых даже и не пытался просто вчитаться в сам текст Влесовой книги, проделать минимальный семантический анализ его, (даже и без применения инверсионного метода прочтения), что само по себе немедленно бы выявило наличие внутри текста особых слов и модулей словно бы из другого языка. Уже одно это могло бы подвести пытливого и заинтересованного учёного к неизбежному выводу о том, что в далёком прошлом безусловно существовал некий особый жреческий язык (международный), иначе откуда берутся т.н. бродячие сюжеты разнообразных легенд и сказаний, этнографическое единство календарных обрядов, некоторые языковые формулы, в т.ч. и сходные теономинанты многих религий, даже конфронтирующих ныне. Вот как раз всё это, эти формулы бореальной культуры волхвов и жрецов, находящиеся внутри в общем-то хорошо читающейся нормальной речи, и создали тот особый колорит Священного Текста Влесовой книги, который был оценен как неграмотный. Но на такой анализ никто не рискнул, м.б. от самосохраняющейся косности и неповоротливости самих академических наук, привычно осторожных, когда приходится ломать привычные представления, потому Влесова книга категорически была объявлена фальсификатом/1/. Но Влесову книгу подстерегает еще одна беда, и уже не с фронта, а с тыла, со стороны, как ни странно, самых горячих ее патриотов и почитателей. Эти новоиспеченные переводчики и толкователи, издавшие уже около десятка книг, прибавили столько дилетантизма и эклектической путаницы, что еще более усугубили недоверие к уникальному памятнику. Главное, что волнует этих исследователей и одновременно служит контраргументом противников книги, - сведения о ранних русских князьях, которые, по мнению и тех и других, присутствуют в текстах. Одним хочется продлить русскую историю, огероизировать ее, другие же не видят никаких подтверждений в летописях и попутной мировой литературе и т.д. (Здесь хочется обратить внимание на один кардинальный дефект, присущий как исследованиям профессиональных историков и мифологов, так и их самодеятельных оппонентов, - это полное и категорическое непонимание того, где кончается миф и начинается история. У исследователей нет никаких более-менее строгих критериев и признаков мифа, который в их исследованиях прямо сливается, вернее, вливается в историю, напоминая этим и летописные приёмы ранней Руси, где ветхозаветные предания от Адама прямо перетекали к деяниям русских князей, и т.д. Недалеко же ушла современная наука...) Чтобы не затягивать предисловие, скажем сразу: никакой т.н. истории, никаких старорусских князей во Влесовой книге нет. Это - книга славяно-русских мифов, восходящих к единой общечеловеческой мифологии, которая суть не что иное, как Память Вида Homo sapiens cо всеми атрибутами именно мифологии, а не эпоса и тем более истории. Что же касается князей, то сама Влесова книга, как бы предчувствуя будущую путаницу, мудро и спокойно определяет разницу между мифологическими Князьями-Богами-Солнца и последующим уже историческим ритуалом воскняжения как модели мифостадиального осмысливания мира (дощ. 11,2 а; дощ. 3 (р) и др.). Эти совершенно замечательные сведения, кроме всего прочего, разрешают и другой нерешенный вопрос современной науки: что из чего произошло - миф из обряда или обряд из мифа. Влесова книга буквально переполнена подобными как бы упреждающими сведениями; и бесценна она еще и тем, что ее мифологический контекст в отличие от многих других сводов (Ветхий завет, Ригведа, Илиада и др.) мало сакрализирован и грандиозные многотысячелетние периоды, запечатленные общечеловеческой памятью вида, раскрываются во всей своей конкретной первореальности именно мифологического времени. Да и как можно исторически истолковать такой, например, текст: В древности была Русь, пребываемая ныне...до Волыни...Та Волынь - начала Рода всего - и до сжигания своего...(дощ. 4 (р). Совершенно очевидно, что речь идет о геогляциальной памяти Вида, запечатлевшей раннюю Прародину Вюрмского ледникового периода. Впрочем, здесь нужно быть предельно осторожным с географическим определением места Волыни, - это понятие мифостадиальное, (ВОЛЫНЬ - ЙЕРА-ЙЕЛИ-БЫВО, бывший путь Йера, т.е. Сжатого-Сырого (пространства), т.е. животворное приледниковье последнего гляциального периода). Одним из самых красноречивых признаков того, что Влесова книга - памятник прежде всего мифологический, является ее яркая эсхатологичность (философия конца света). Собственно, вся (!) книга - об этом. Главная мысль, которая довлеет над остальным, - человечество живет на больной планете, на которой время от времени происходят глобальные катастрофы. Книга отчетливо свидетельствует о регулярных сдвигах пространства, резко меняющих геоклиматическое качество мест проживания, о скитаниях рода человеческого в поисках новых мест обитания и т.д. Сюжет фантастически захватывающий, порою даже забываешь, что речь идет о всех нас, отдаленных потомках своих героических пращуров, отстоявших человеческое достоинство не только победой собственного выживания в апокалипсисе рушащегося пространства, но и тем, что свой великий опыт они терпеливо передавали по поколениям, чтобы предупредить и спасти своих неблагодарных забывчивых правнуков. Нельзя не потрястись таким, например, эпически сдержанным, но предельно трагическим обобщением Великой Книги: это - судьба вещая. И ждать мы должны того вещего, когда земное, прочь скошенное, сметется на Земле как проблеск, и сгинем тогда во тьме...(дощ. 11,7 э). Но апокалиптичность Влесовой книги, в отличие от других мировых мифосистем, тоже переполненных предупреждениями о конце света, - не окончательна. Память вида устами волхвов рекомендует: ибо от Бога завещано нам: ходите по Руси и никогда по ВРАЗЕ (ВРАЗЕ - ЖИЗЕ-СУРЕВО, пространство Сурьи, - в разгерметизированном виде). Т.е. никогда не уходите с Прародины и особенно к югу, к Сурье. Русь (ЙЕВО-ВИРЕ - ЖЕРЕ-ЙЕВО-БЫВО-ЖАЙЕ, жертвенное пространство бывшего сжатия) когда-то была последним убежищем гибнущего человечества, - и во время двух катастроф, обозначенных как Две Тьмы (дощ. 11,2 а, б) с сокрушительным похолоданием, и во время Двух Ождений со сжиганием пространства (дощ. 1 р). Холодные и жаркие интерстадиалы, накатывающиеся на территорию Прародины,- главный сюжет Влесовой книги, под которым кроется и рецепт выживания: чтобы не быть сметенными, нужно идти по Челу Рати (дощ. 11,6г). Здесь имеется в виду географический терминатор Евразии, или по-иному - Шельговый путь/2/ (ШЕЛЬГъ - БОГО-ЙЕЛИ-ЖЕЩЕ, божий путь сожжённый, определявший некогда Полосу Первой Прародины человечества, а затем и южную границу. Второй, северной. Чело Рати сейчас совпадает с т.н. климатической линией Воейкова, идущей по 52-й параллели, как раз по черноземной полосе - тропе древней мамонтовой фауны (Комонезем Влесовой книги, Грязи черные русских старин и т.п.). Кстати, в этой зоне целиком находится и Оренбуржье, земли которого определены древнейшим топонимом Сырт (словом ни в коем случае не тюркским, а ностратическим, которое в разгерметизированном виде обозначает жертвенная явь, т.е. некогда явленные земли, открывшиеся для проживания после отхода основных и островных ледников, в т.ч. и Уральского, (СЫРТъ - БЫ-ТИРЕ-ЙЕВИ, жертвенно-поятая явь). Эти места будут вначале заселять изгнанники Суженной приледниковой Прародины - борейгоны, те же исседоны Аристея и Геродота, часть из которых после иссушения Сырта уйдет на юг, унося на новые места и имена священных земель Прародины: Пармы, Самарии, Сырта. Влесова книга знает Сырт как Трис, обжитую местность у Голуни (т.е. у вольных земель Ра-Бога) - см. дощ. 2(а): великую от Рода имели Рускень нашу у Голуни и Трис - порушенную с городами и селами у воды тающей Ра-Бога.../3/. Любопытно, что и античные писатели хорошо знали мифологическую географию. Они сохранили память и о приледниковых топях-болотах, называемых Фермодонтами, находящимися севернее Понтиды, т.е. в приледниковье. А о затопленном Сырте писал Сенека в трагедии Федра - 567:
и если вспыхнет лед
Коварный Сырт волной гостеприимной
Суда встречать начнет...
Но что же представляет из себя Влесова книга уже не в содержательном плане, а как конкретный эпиграфический источник? Это 35-37 деревянных дощечек (точное количество неопределимо из-за того, что некоторые тексты переписаны с собранных обломков), на которых острым орудием (стилом, шилом или писалом) прочерчены по линиям буквы. Прием известный и для берестяных грамот, и для некоторых рукописных книг, где строчные линии прочерчивались шильцем по хараксалу (трафарету). Тексты написаны на обеих сторонах дощечек, но, судя по содержанию, читалась книга не листом, а страницей, т.е. каждая дощечка по прочтению одной стороны откидывалась на кольцах, - и так до конца книги. Затем пакет дощечек переворачивался, и чтение продолжалось уже по обратным сторонам дощечек/4/. То, что книга была деревянной, а не пергаментной, говорит о тщательном соблюдении бореальной традиции, (ДЕРЕВО -БЫВО-ЖЕРЕ-ЖАДА, бывшие жертвы ЖАДА, т.е. СУДА-СУЗЕ, суженного пространства повитого Судна, всё это атрибуты жизненного пространства Общечеловечества). Сами оригиналы, как уже говорилось, исчезли, остались только переписанные эмигрантом Ю. Миролюбовым копии, опубликованные в нескольких западных изданиях тоже эмигрантами - А. Куренковым, С. Лесным, Б. Ребиндером и др. Книгой последнего, кстати, мы и пользовались для наших переводов. Существует почти детективная история, связанная с находкой и исчезновением Влесовой книги, с первыми  публикациями её, со странной инсинуацией с архивами первых переписчиков и пр. Все это мы опускаем, т.к. это уже не источниковедение, а беллетристика. Главное, - книга, даже побывав в руках дилетантов, сохранилась в том виде, в каком она еще пригодна для изучения. Историю же написания самих оригинальных дощечек можно воссоздать, исходя из содержания Влесовой книги. Судя по многочисленным интерлюдиям внутри текстов о засилье греков, принесших на Русь христианство, которое активно меняло национальную мифостадиальную культуру, это был едва ли не последний отчаянный порыв волхвов спасти от уничтожения остатки своей культуры, являющейся частью общечеловеческой Памяти Вида. Конечно, волхвам было неведомо, что христианство само через века насквозь пропитается глубинным национальным мировоззрением, вначале презрительно называемым язычеством, и превратится в родное для народа русское Православие. И даже само понятие крестьянин/5/, которое намного древнее христианства, ничего не прибавит к своей изначальной семантике насельника земли Русской (КРЕСТЬ-ЯН(ин)=СУРА-ЙЕТИ-ВЕЖИ-РЕКО, насельник пространства, поятого солнцем). А крестное знамение (кщение, КЩЕНИе - КОЩЕ-ЖЕРА, древнее-жертвенное), накладываемое на теломодель-мира, утвердится в Православии в точном соответствии со схемой мифостадиального сдвига пространства обитания, и именно справа - налево, в отличие от обратного, католического знамения. В принципе же, то и другое будет правильным, т.к. в памяти народов хорошо запечатлелась разница этого сдвига для Европы и Азии, о чем, кстати, знают и гляциологи, зафиксировавшие неодновременность конца Ледникового периода для территории Евразии. (Не лишняя, кстати, информация для сторонников т.н. евразийской теории). Но союз двух синкретных культур, вначале не узнавших друг друга, т.е. бореальной (языческой) и постбореальной-диссипатированной (христианской) наступит позже, века через три-четыре, и союз этот будет настолько красноречив, что его сторонние наблюдатели не преминут заметить: русские в такой степени сблизили свое христианство с язычеством, что трудно сказать, что преобладало в образовавшейся смеси: христианство ли, принявшее языческие начала, или язычество, поглотившее христианское вероучение (Из тайного донесения в Рим кардинала Д'Эли (нач. XV в.) Но все это наступит позже, гораздо позже, а тогда волхвы спешили. Они собирали реликты своей культуры и тщательно прятали их в укромных местах. Дощечка 11,21 прямо повествует об этом: имеем себе много храней (хранилищ знаний, капищ, храмов) у Нова-града на Волхове-реке, имеем в Киеве-граде на Боголясах, еще имеем на Волыни дулебские храни, и на Сурожи...Некоторые из этих капищ обнаруживались и уничтожались противниками язычества: и то великая беда с нами, когда храни Суреньские побиты врагами, и Боги наши в прахе тщетном валяются...(там же). Все это позволяет условно датировать собирание и запись Влесовой книги временем наиболее интенсивного вторжения христианства на Русь с активным подавлением предшествующей культуры, т.е. рубежом XI - XII вв. Однако т.н. храни восходят к гораздо более древним эпохам, к началу, собственно, бореальной культуры, энеолиту/6/. Вполне возможно, что и таинственная влесовица, которой написана, судя по фотографии, Влесова книга, - это нарочитое неподчинение навязываемой христианством искусственной церковной кириллице, с принципиальным следованием священной древней графике слогового бореального письма. Видимо, как раз в то время в предчувствии новых гонений волхвы собрали воедино разрозненные тексты, написанные вначале бореальным слоговым письмом, и переписали их буквенным письмом, на которое в то время переходила Русь (дети уже интенсивно обучались во множестве школ, открытых Ярославом Мудрым, Русь наполнялась церковными кириллическими книгами, возникали первые храмовые и монастырские библиотеки и т.д.). В связи со всем этим Влесова книга предстает как охранный свод древнейших дохристианских сказаний, не затронутых ни религиозной сакрализацией, ни литературной обработкой, нанесшими непоправимый ущерб многим другим мифологическим текстам (тот же Ветхий завет, Илиада, Махабхарата и пр.). Потому Влесова книга переполнена словами и фразами предыдущего бореального словаря, тогда еще вполне понятными, по крайней мере, жрецами или волхвами, - но ныне совершенно непереводимыми без применения инверсионного метода. Причём следует подчеркнуть, что инверсионный метод, в данном случае применяется лишь для расшифровки номинаций, т.к. остальной текст написан обыкновенным диссипатированным языком, т.е. языком, прошедшим стадию кенозиса (см. Речь, слово, знак). Такая система, кстати, должна применяться вообще ко всем подобным текстам, т.е. практически ко всей мировой мифологии. Сплошная же реинверсия требуется крайне редко и лишь для прочтения текстов, целиком состоящих из бореального письма, - этрусские, циркумпонтийские и пр. Нужно сказать, что в некоторых мифологических текстах наряду с номинантами встречаются порою локальные островки бореальной культуры, в некоторых старинах (Бухары), в Слове о полку Игореве, в заговорах и припевах обрядовых песен и т.д. Есть такие тексты и в Махабхарате, Библии, апокрифических евангелиях. Например в Ветхом завете сохранилась фраза из Исайи (8:1): Магер-шелал-баз /7/ или формула настенной надписи из книги Даниила (5:25 - 28): Мене-мене-текел-упарсин[8]. Такие примеры есть и в некоторых других текстах, но их крайне мало и они кажутся случайными. Влесова книга же, повторяем, буквально переполнена бореальными формулами, не переводимыми обычными методами, потому-то она и показалась современным исследователям какой-то нелепой подделкой. И в общем, это совершенно обыкновенно для состояния современной эпиграфической науки: непонятное - значит, поддельное.../9/ Может показаться, что Влесова книга в своем переполненном архаизмами состоянии остается одинокой в мировой мифологии и проверить ее нечем. Но такие и подобные тексты существуют, и их не единицы, а тысячи и тысячи! Эти памятники собраны археологами с огромной территории от Пиренеев до Урала и Каспия, точно зафиксировав единый эпиграфический пояс Евразии с устойчивой графикой единообразного алфавита из 21-24 слоговых знаков (важнейшим признаком бореального письма). Мы уже говорили об этом феномене, как и о том, что ни один (!) из десятков тысяч текстов не прочитан, т.к. каждый региональный эпиграфический блок рассматривается не в совокупности с остальными, а как локальный образец какого-либо уже известного (и буквенного!) письма: латинского, греческого, фракийского и пр. Особенно печально обстоит дело с огромным этрусским корпусом (14 000 текстов!) и с подобным же циркумпонтийским (причерноморским) корпусом - ок. 10 000 надписей и текстов. И как тут не процитировать саму Влесову книгу (дощ. 11,1), где волхвы сетуют на засилье чужой византийской культуры, совершенно игнорирующей существование субстратной: мы же для них (для греков-миссионеров) невёхомы (неграмотные) мужики...Куда влекут нас, что творят?..Здесь нужно сказать, что для выявления упомянутых свойств современных языков реинверсироваться в предыдущий обрядовый общечеловеческий язык пришлось просмотреть почти все мифосистемы мира, отбирая по крупице из сотен текстов сведения о слове и речи, в чём достаточно убедиться по этой книге. Влесова книга и здесь уникальна. Она подробно описывает и объясняет метаморфозы человеческой речи, и эти сведения начисто отметают монопольную ныне теорию волюционного развития языка, проистекавшего якобы из мычаний-междометий через эмоциональные выкрики с постепенной и все более отчетливой вокализацией понятий. Ничего подобного, по сведениям Влесовой книги, не происходило. Речь развивалась, как видно из контекста книги, не как речь в привычном понимании ее, а как фонический коллективный обряд запечатления стадий Памяти Вида. Это был обряд медитационного пения в сложном сочетании его с кинетическими обрядами (танок, шарунок, корогод и пр.). В этой ритуальной предречи мелодические идиомы находились в слитном состоянии с речевыми, т.е. обрядовая речь была абсолютно синкретной и служила только мифокалендарным целям. (Кстати, мелодические идиомы ритуальной речи составляют интонационный фонд современного русского языка, это одно из великих, но неучтенных достояний его. К сожалению, и этот фонд активно разрушается ныне маргинальными руссиш-жаргонами, процветающими в средствах массовой информации. Но это уже отдельный разговор...). Древнейшие формы речевой медитации можно проследить и сейчас в сохранившихся еще замечательных обрядах Ушэсце, бытующих еще на широкой полосе Центральной России. Кстати, номинатив Ушэсце  (УШЭС-ЦЕ=ЖАТЕ-ВЕЩЕ-ЖИВЕ - сжатое, вещее, живое) имеет еще название Проводов стрелы, что тоже хорошо описывает уже не как обряд, а как реальное мифологическое событие, Влесова книга...Кратко напомним некоторые выводы исследования Открылась бездна...В общечеловеческой ритуальной коллективной вокалической речи никакого предметного называния не существовало, т.е. конкретные вещи не имели названия, да и не нуждались в этом. В течение длительного времени эти мелоречевые обряды трижды меняли свое направление и трижды проходили стадии герметизации, т.е. фонического сжатия (выпадения гласных), причём всякая последущая система речи несла в себе признаки этих изменений, становясь сама по себе ещё и системой памяти Вида. Все эти запечатленные инверсии связаны с катастрофами Прародины, когда насельникам ее приходилось отказываться от услуг предыдущих богов, а значит, и молитв к ним, и в речи-медитации возникал эффект т.н. наказанных морфем, - т.е. как бы отказ от произнесения имен предыдущих богов (Родов - по Влесовой книге). И, вот, как раз весь этот сложнейший процесс языковых инверсий, как и процесс окончательного схождения языка Богов в нынешнее состояние плотского языка, когда, собственно, и появились названия предметов как производные из предыдущих священных формул, прекрасно описывает Влесова книга, помогая понять и равноисходный процесс схождения Святого Духа в христианской мифологии. Следует повторить, что, по нашим наблюдениям, только Влесова книга имеет в себе развёрнутое и внятное объяснение речевых метаморфоз человечества и подробное описание знаковых и календарных систем, гораздо более широкое, чем это демонстрируют Дионисий Ареопагит, например, или Тания, эти наиболее полные из известных источников. В связи с чрезвычайной важностью этих неожиданных сведений Влесовой книги, целиком подтверждающие и выводы всего нашего исследования, все ее тексты, связанные с речевыми обрядами, мы свели в один блок, где будет дан обзор этих сенсационных сведений, имеющих огромное значение не только для языкознания, но и для многих мировоззренческих концепций. Понятно, почему не могли прочесть Влесову книгу ученые, и, тем более, дилетанты-самоучки: они то и дело натыкались на бореальные формулы, буквально пронизывающие текст книги. Хотя и в плотской, диссипатированной своей части книга могла бы привлечь гораздо более внимания, хотя бы блестящими афоризмами, которые являются вполне уже переведенными формулами бореальной культуры:
Будьте сынами Богов своих и сила пребудет с вами (дощ. 7 (а)
Домов чужбина не строит -, т.е. не надейся на чужое (дощ. 2 (а).
Дар Божий да не востребуем всуе - (дощ. 11,1).
Нельзя креститься чужою стопою -, т.е. жить чужим умом (дощ. 4 (р).
Почтим же вещих боянов-богослышащих - (дощ. 9 (а).
Замечателен последний афоризм, который решает вечные споры исследователей Слова о полку Игореве о статусе бояна. Из этого контекста следует, что боян - это не собственное имя, а общее обозначение певцов-сказителей (БО-ЯН=СУРА-БЫВО, где СУРА - СИРЕ-ВИВО, сырое-повитое, а всё вместе - повивающий, т.е. воспевающий, былое или быль о (времени) Сурьи, т.е. носитель бореальной Памяти Вида). Потому-то бояны и называются еще влесовыми внуками, т.к. Влес (Велес) - покровитель этой самой ранней стадии Мифостадиала (ВЛЕСъ - БЫВЕ-ЖАЛИВО, бывший жалеющий, иногда - ВЛЕС - ВЕЖИ-ЛИВО, орошающий, потому волхвы и назывались порою вежливцы/10/). Но кроме того, по летописям Велес еще и скотий Бог, что к скотине, впрочем, не имеет никакого отношения. Скоти (скати) - это знаки, в том числе и письменные (скать - вить, набирать, считать; скатный жемчуг, скатерть браная и т.д.). Скоти наносили на предметы быта, на сакральную посуду (дощ. 11,2 (а), 20,21), причем в строгом мифостадиальном порядке, обеспечивая тем самым запечатлевание Памяти Вида. Все это лишь небольшая часть проблем, которые затрагивает или решает Влесова книга. Любопытны, например, уверенные раннего отделения от человеческого Первоплемени т.н. старших племен. Это как раз исходные группы будущих народов, носителей тонического языкового типа (т.е. будущие тибето-китайцы), дощечка 1 (а). Как бы между прочим, в порядке простого повествования Влесова книга разворачивает потрясающую картину гибели мамонтовой фауны, предлагая и древнее имя мамонта костобок (дощ. 11,5 б). Так же просто Влесова книга раскрывает и тайну происхождения названий русских племен: кривичей, древлян, полян, объясняет смысл интерстадиальных климатических понятий вариязи, годии, хазияре. Эти модули, неправильно понятые первыми русскими летописцами - греками по национальности, были утверждены как имена реальных народов, врагов Руси, что потом было охотно подхвачено и исторической наукой. Любопытны сведения и о происхождении обрядов и ритуалов как моделей тех или иных мифостадиальных коллизий, - семейный обряд, обряд пития сурицы, княжеский обряд полюдия, вечевой обряд сжатия в Тело вида, обряд пожинок и снопа и т.д. Для русского читателя будет, видимо, интересно узнать происхождение и содержание слова Русь, которое, как ни странно, до сих пор не получило убедительного и развернутого толкования. М. Фасмер, например, считал это слово перенесенным названием завоевателей-норманов на покоренное население. В. Даль, совершенно верно определив внешний смысл слова Русь как открытого пространства (на руси - на виду), конечно же, не мог в свое время дать этому понятию мифостадиальное объяснение. Некоторые современные исследователи возводят понятие Русь к пресловутому князю Рош в земле Магога (Иезек. 38:2,3; 39:1), что абсолютно неубедительно и из-за скудости исходного материала и полной неподтверждаемости этого предположения другими источниками. Влесова книга дает многократное и исчерпывающее объяснение понятия Русь, мало того, она развивает его в широком временно-пространственном обзоре, который не позволяет иного толкования, причём объяснения этого понятия находятся в полном соответствии семантике реинверсии этого слова: РУСЬ - ЙЕВЕ-ВИРЕ -ЖЕРЕ-ЙЕВО-ЖИВО-ЖАЙЕ, жертвенная Явь (т.е. место или пространство) сжатого живого, т.е. стадиальное определение Прародины Вида, что открывает и причину этнического самовосчувствования русскими собственного статуса богоносителей. И если уж искать библейские соответствия, то Влесова книга как равнопроистекаемый мифологический источник (а мифы - единоисходны!) нацеливает сразу на текст Книги 2-й Царств, 15:14: Вот и Садок и все левиты (тайноживущие, вежливцы, волхвы) с ним несли ковчег завета Божия из Вефары, и поставили ковчег Божий. Авифар же стоял на возвышении, доколе весь народ не вышел из города...Вот как раз град Вефара - это и есть Русь (ВЕФАРА -СИРЕ-СУТЕ-ЖИВО, сырая суть живого, т.е. определение живоносной гляциополосы жизни в ледниковый период, совпадающей с территорией Руси (см. карту Прародины). Но кроме чисто мифологических сведений Влесова книга несет еще один чрезвычайно важный момент уже духовно-нравственного качества. Глубинное самоощущение русского народа как народа-богоносца, постоянно вызывающее столько русофобских нападок и издевательского сарказма, находит наконец свое полное и убедительное мифостадиальное объяснение. Это самоощущение, как явствует из контекста Влесовой книги, порождено скрытой многотысячелетней памятью этноса, унаследовавшего от человечества не только его Прародину (а значит и ощущение в себе т.н. Тела Вида), но и во многом стихию ритуального общечеловеческого протоязыка, ибо только русский язык сохранил в себе уникальный силлабический строй. (Потому, кстати, так легко, почти по-русски читаются многие тексты бореальной культуры Евразии.) Всё это отдельная, непростая и обширная тема, здесь только необходимо уточнить, что богоносность - это отнюдь не богоизбранность, это качество в основном культуроохранительного характера, тяжелая ноша, которую надо терпеливо нести вперед, ибо, как писал Ф.И. Тютчев: однажды возникнув, возбужденное народное самосознание уже не может ни исчезнуть, ни прервать начатой работы (Ф.И. Тютчев. М., 1874, стр. 77-78). Переводы которые мы продемонстрируем ниже, даны в несколько облегчением виде, с небольшой литературной обработкой хотя и с предельно возможной точностью. Нужно сказать, что и в таком облегченном виде они довольно сложны для восприятия. Но к этому нужно привыкнуть, как мы привыкли когда-то и полюбили Слово о полку Игореве, которое многие предпочитают читать в оригинале. Для демонстрации мы выбрали группу дощечек, тексты которых фиксируют наиболее сенсационные сведения - это сведения о языке. Все остальные коллизии Влесовой книги проистекают в стандартном мифостадиальном состоянии, которому присущи всё те же:
7 небес (творений, жертв, стадий, состояний, языковых единиц).
5 земель (мест проживании, остановок, пространств, концов).
4 солнца (световых состояний пространства, с одним полусолнцем).
3 пути (степени пространства, ограничения, повивания).
2 тьмы (иногда - холода).
Причем необходимо заметить, что эта формула - общая для всех мировых мифосистем, от китайской (Шань-хай-цзы) до египетской (Книга мертвых), это память всего человечества, не разделенного на племена, народы, языки, зафиксированная общей бореальной культурой, память, в абсолютной степени соблюдаемая и Влесовой книгой. Отдельные слова т.н. ритуального языка бореальной культуры, оставшиеся непереведенными, т.е в своём древнем бореальном состоянии, выделены крупным шрифтом с последующим переводом (т.е. реинверсией и разгерметизацией). Нумерация дощечек традиционная (по Б. Ребиндеру), порядок же демонстрации переводов - строго мифостадиальный, определенный и подкрепленный другими текстами. Нумерацию строк, обязательную для строго научных изданий, мы здесь опускаем. Для правильного восприятия содержания Влесовой книги необходимо различать в ней два разновременных слоя. Главные события, разворачивающиеся в книге, - это события геогляциальной эпохи, отдаленные от нас на десятки тысяч лет. Они запечатлены мифологизированными символами, которые ни в коем случае нельзя переносить на какие-то конкретно-исторические реалии (что как раз без конца и делается нынешними переводчиками). Кроме некоторых географических обобщений, локализирующих Прародину и отдельные места обитания и условного времени по климатической шкале, все остальное, на наш взгляд, поддается лишь приблизительному определению. С другой стороны, прямые интерлюдии волхвов о самих себе, их оценки конкретно-исторических событий в связи с мифологическими, некоторые мировоззренческие концепции, - это уже другой пласт информации, не менее ценный и вполне историчный. Следует учитывать и своеобразие композиционного плана, как текстов отдельных дощечек, так и всей книги. При наличии главного, большого сюжета, отдельные детали его как бы вновь и вновь повторяются, добавляя главному лишь детали. Это особенность вообще всех мифологических текстов, связанная как со способом их запоминания и долговременным бытованием в устной речи, так и от смешения традиций, произошедших за этот огромный период. Любопытно, что и разные символы одного и того же постоянно бытуют рядом, создавая впечатление чего-то различного. Для Влесовой книги характерно, например, изменение символики общемифологического образа Матери-Горы-Богородицы (т.е. Ледникового барьера). В текстах с более ранней традицией этот символ запечатлен понятием Ступы, имеющим Скутию (шкуру-укрытие, облачный конденсатный покров). В несколько более поздней традиции этот символ уже сакрализируется, превращаясь в Мато-Ире-Сва (мать Яра - светлого) и уже не со Скутией, а с Крыльями. Но принципиально этот символ так и остается в разных традициях определяющим символом Ранней Покровной Прародины, который и сохранился за христианским адекватом его - Богородицей. Традиционно все переводы начинаются с дощечки 11,16, так как здесь с первой же строки возникает словно бы и название книги, как решили первые ее публикаторы: Влес-книго-сиу-птчемо-Богу-ншемоу. Однако в последующих текстах имя Влеса упоминается крайне редко, на первое место выходят иные боги и иные события, поэтому можно смело утверждать, что название Книга относится только к тексту одной этой дощечки. Первые публикаторы, конечно же, не знали того, что бореальное понятие КНIГA - СУГО-ЙЕРА - БОКО, где СУГО - БОГО-ВИВО, т.е. богоповитое, или целиком - богоповитое бокового Пути, т.е. то же, что и ковчег Божий или скрижали, (СКРИЖАЛИ - ЙЕЛИ-СУЗА-ЙЕРЕ - ВЕКО, века суженного Пути Йера). Т.е. Влесова книга в принципе если и называлась как-то, то не как книга, а как некий священный обряд речи, памяти, слова. И вот как раз с обозначения этого обряда и начинается первый текст первой дощечки Влесовой книги: то обряд наш ПРЕЩIНОУ, которым ОБЛIЦЕНА делали. Так говорим мы Истину благую о Роде нашем...- дощ. 1 (аверс). Т.е. ПРЕЩIНОУ - это и есть истинное название Влесовой книги: Каталог жертв или ПРИЧИННАЯ КНИГА. Однако, уважая традицию, которая уже состоялась, оставляем за Влесовой книгой ее привычное название, тем более в мифологии случайность названий дело, в общем-то, обычное. Гомер, например, считающийся автором Илиады, на самом деле и есть истинное название этого свода мифов, повествующих о разрушении Трои. (см. соответствующие этюды). Здесь еще хочется подчеркнуть, что Влесова книга как бесценное обретение национальной мифологии по значению может быть приравнено только лишь к тому, что это обретение еще и общечеловеческое, как любой памятник бореальной культуры. Итак, рассмотрим отдельные дощечки и фрагменты Влесовой книги, касающиеся языка и его происхождения. Мы уже говорили, что это самые неожиданные сведения Священной книги, заставляющие по-иному взглянуть на некоторые умозрительные предпосылки современного языкознания, в частности, на т.н. эволюционную теорию языка. Главное и основное, что зафиксировали тексты Влесовой книги, это резкие многократные инверсии языка со сложным процессом герметизации (выпадением гласных) и наличием большого числа наказанных морфем, бывших когда-то главенствующими. Все эти процессы происходили не в русском или каком-то другом языке, а в раннем общечеловеческом. Этот язык так и остался священным языком Богов и долго обслуживал жрецов Памяти Вида, в т.ч. и волхвов - переписчиков Влесовой книги. Он употреблялся для свершения отдельных речевых обрядов на ритуальных жреческих сборищах (типа вече или круга), т.е. этот обряд был коллективным, как и вся предыдущая речь. Она после последней инверсии и герметизации сошла в плотское состояние, т.е. состояние конкретного называния вещей, и стала индивидуальной, т.е. собственно, нынешней речью, рассыпанной на отдельные языки. Все эти сведения, как мы уже показывали, широко подтверждаются и многими другими мифологическими источниками, герметической литературой, некоторыми толковниками Торы, например, Танией, христианскими апокрифами, фольклором, обрядами и пр. И в общем-то Влессова книга, повторяя всё это, демонстрирует ещё и прекрасное соотношение сакрального и плотского, т.е. священного и прикладного, что, впрочем, чрезвычайно характерно именно для всей русской культуры. И, наконец, в этих же текстах Влесова книга объясняет систему ранней жреческой письменности, которая служила тем же целям сохранения Памяти Вида. Сведения Влесовой книги бесценны и в этом, тем более они уверенно определяют исход бореальной письменности из силлабической системы общечеловеческой речи, но никак не из отдельных герметичных языков, как раз оттого, что в связи массовой герметизацией диссипатированных (рассыпанных) языков появилась опасность окончательного забвения Памяти Вида. Итак, тексты Влесовой книги, содержащие сведения о языке.
Дощечка II,15а. - Понехше (изгнанные сожжением покрова), шли до Илмер-езера (южные моря, видимо район Черноморских лиманов), и там утвердился ГРД (дорога, мироустроение) новый. И там пребывали. И отвергли первых пращуров молитвы, неверных рожаниц КРОIНЬ (речь Ра-бога) распрю напросивших. Ведь этот ДУБОКРЕНЬ (ситуация разрушенного Рая) свергал хлеб наш, который сотворен светом Бога-всего-света и Богом Прави-Яви-Нави. И ведь принимали прежнее за истину, а истина была преборена силою. Потому и к благу пошли.
Вот так же и праотцы ОВЕНДЕ (дары живые Богу) творили, о семи ведая жертвах на Комонии (прародине) битой, изойдя из края Семи Речей у горы IРШТia (поятого Рая) пред ГОГРia (ярого Бога, т.е. Новосолнечной ситуацией). Обещано было на века - таково вот уничтожение. Идя на двоеречие (двоесловие), разбиваем этим комоньства (прежние молитвы Комонии) свои, и идем до земли СРШТie (сдвинутой, стащенной, жертвенной земли). Горами шли великими, и снежными, и ледяными. И отошли до степей. А там - стада всюду. И СКУФЕ (жившие когда-то в скованном месте) была уже первой, - первые отторженцы отцов наших, справа державшиеся при Навьей распре великой и отторженные вражьей силой...Дошли до препятствий, до гор Карпенских (битых льдов), где рушились ощелья пятою Князевой и города и села огнищанские. И враждой великой потеснены были.
Не будем пока комментировать мифостадиальный сюжет этого текста, коротко скажем лишь, что он фиксирует выход неких Первоплемен с территории разрушенной северной Прародины - к югу. И как раз в связи с резкой сменой качества среды обитания и произошло кардинальное изменение ранней ритуальной речи, которая названа КРЫНЬ - ЙЕРАЙЕ-РЕКО, речь Йера, т.е. сжатого к сырому. (Нелишне, кстати, напомнить, что Крыницей называлась одна из бесследно исчезнувших книг из собрания Сулукадзева А.И., знаменитого коллекционера прошлого века, без конца обвиняемого в фальсификации). Ритуальная речь КРЫНЬ была отвергнута, как следует из контекста дощечки, из-за того, что - истина была преборена силою, т.е. медитационные молитвы этой речи, определявшиеся рожаницами, напросили распрю, т.е. стали неверными. (РОЖАНИцы - ЙЕРА-СУЗА-БОРЕ, борющиеся со сжиманием Йера, т.е. знаки речи, определители жизненного прострагнства в состоянии гляциала). Здесь нужно сразу сказать, что подобная кардинальная перемена речи могла произойти лишь при условии, что речь была ритуально-коллективной и находилась, в свою очередь, под строгим контролем некоего Надритуала, которым могла быть Память Вида, определяемая мифостадиалом, т.е. строгой мифологической последовательностью событий. Итак, когда произошла ситуация ДУБОКРЕНЬ -ЙЕРА-ЖЕРЕ-КО-БЫВО-ВИДА, т.е. жертва бокового пространства, вот тогда-то и развернулся обряд инверсии речи, но не стихийно, а по образцу, заповеданному Праотцами, жившими когда-то на Комони (пространстве бокового Ра). Свой обряд Праотцы называли ОВЕНДе - БЫВО-ЖЕРЕ-ДА, бывшая жертва Судна (т.е. пространства Тела Вида). Жертв было семь, т.е. точно определен и главный вокалический багаж перворечи, который так и назывался Семиречием, где каждая жертва сопровождалась РЕЧЬю - ЙЕТИ-ЖЕРЕ, поятием жертвы. Т.е. и наследники Праотцов следовали по заповеданному ритуалу: МЕНЯЕТСЯ СРЕДА ОБИТАНИЯ -МЕНЯЕТСЯ И РИТУАЛЬНАЯ РЕЧЬ, определявшая, обозначавшая эту среду. Влесова книга дает возможность заглянуть глубже и в речь Праотцов, т.е. просмотреть качества вообще самой ранней стадии человеческой речи (возможность, нужно сказать, уникальная). Для этого процитируем фрагмент из другой дощечки -11,28:
...то было IЛЕРО (жертва Пути) наших родичей. И тот Род рожаниц имел нам для СРЕДЬЦЕ (счёта жертв времени) от Отцов, - и охранял нас от бед. Так свершаем и ныне...
Итак, здесь опять возникают рожаницы как жертвенные составные древней речи Отцов, причем эти жертвенные рожаницы охраняли от врагов, а ремарка в конце фрагмента - так свершаем и ныне - раскрывает и общий принцип (обряд) инверсии ритуальной речи вообще. Что же такое рожаницы Рода, т.е. начальные единицы ранней человеческой речи, которые приносились в жертву (как?) при смене состояний среды обитания? Прямым адекватом Роду и рожаницам является, конечно же, Мусагет с музами эллинской мифологии, покровители речи, поэзии и музыки. В римской мифологии - это Дионис с менадами. (Кстати, возглас менад: Эвое! - реинверсируется в живо-боже,- что не лишний раз определяет качество менад, как ранне-речетворное). В ведической мифологии апсары, порожденные мыслью Брахмы, принадлежа всем, ублажают в потустороннем мире - Сварге - души героев,- они тоже весьма похожи на рожаниц Влесовой книги, хотя нужно сказать, что единоисходность человеческих мифов заведомо предполагает наличие сходных структур. И конечно же, наиболее полным, почти слитным адекватом рожаниц являются русалки. В принципе, это одно и то же, в реинверсируемом виде эти понятия почти сливаются, хотя русалки - это как бы тени рожаниц, растаявшие в свете Новосолнца. Недаром русалии как бы венчают круг года (РУСАЛИи -ЙЕЛИ-СУВЕ-ВИРЕ, путь светом повёрнутый, где прекрасно выявляется именно Новосолнечный статус русалок). Русалии, кстати, накладываются на праздник КУПАЛО, (т.е. БЫЛИ-СУНЕ-ВЕКО, века Сына). А вслед сразу начинается новый мифостадиал праздником ЛИГО, (БОГО-ЙЕЛИ, Божий Путь). В связи с русалками имеются и записи их песен, опубликованные Н. Сахаровым и М. Забылиным. Вот фрагмент подобного вокала из М. Забылина, Русский народ, его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия (М., 1880):
Кумага
А.а.а.- о.о.о.-i.i.i.- э.э.э.- у.у.у.- е.е.е.
Ла, ла, собъ, ли, ли, собъ, лу, лу, собъ!
Реинверсия названия этой инвокации КУМАГА - СУГО-СУЩЕ-ВЕКО, богоповитые века Сущего, сразу выводит ее в разряд древнейших мифостадиальных медитаций, исчисляющих века мифостадиальной Памяти Вида, чему служили и последовательные инверсии языка, дублирующие этот счет времени. В реинверсии последняя строка звучит так:
БЫВО-БИВЕ, ВИЛИ, ВИЛИ, т.е было битие, поворот, поворот.
БЫВО-БИВЕ,  ЙЕЛИ, ЙЕЛИ, было битие, путь, путь.
БЫВО-БИВЕ,  СУЛИ, СУЛИ, было битие, повивание, повивание.
Совершенно очевидно, что здесь запечатлена т.н. троичная инверсия речи в связи с тройственным перечнем катастроф. (Нужно сказать, что мелодика реинверсии этого вокализа чрезвычайно напоминает известную медитацию кришнаитов Харе-Кришна, которая, безусловно, является таким же сколком древнейшего языка, впрочем, несколько иной традиции...) Такие инвокации не редкость в мировой мифологической литературе (к сожалению, языковеды на них тоже не обратили внимания), см. например, Корпус Гермеса, Евангелие египтян, Ригведу, произведения стоической философии, трактат Буквы рабби Акивы, Тания и др., в том числе и многочисленные припевы русских обрядовых и календарных песен. Мировые мифосистемы запечатлели и огненно-световые причины жертвенных инверсий (преображений) речевых обрядов. - Бог огня, пылая, подходит к нашему жилищу. Бушует семиязыкий Агни; слизывая всё, он приближается сюда (Мхбх., Ади-парва, 233). Кстати, и в русском языке есть тоже весьма многозначительный фразеологизм - языки огня, связанный с мифостадиальным понятием языковых жертв, связанных с огнесолнечными катастрофами...В Бытие (4:15) есть выражение семижды отметится, которое в греческом оригинале звучит точнее - семижды откроется тайной, что, безусловно, связано с жертвенной инверсированной речью. У Иова (42:8) Бог требовал от друзей пророка именно седьмиречной жертвы. И т.д. Кстати, и древнейший русский праздник Семик (проводы русалок) начинался со дня сошествия Св. Духа и сопровождался женским хоровым пением и жертвенным сжиганием чучел. Все это, безусловно, восходит к жертвенным преображениям пространства и языка, впрочем, как и символ схождения Св. Духа, (ДУХъ -БЫХА-ВЕДА, ведающий Явь сухого, т.е. геогляциала, где предполагалось, что восприятие собственного происхождения из диссипатированного, или рассыпанного на персоналии Тела Вида будет гарантированным...Однако, как мы наблюдаем ныне, персонализация особей сыграла с ними злую шутку полного обеспамятливания). Итак, самая ранняя человеческая речь, по сведениям Влесовой книги, подтверждаемым мировыми мифоисточниками, была вокально-медитативной, коллективной (о чем ниже) и использовала вначале только гласные (рожаницы), которых было семь. (Конечно же, рожаницами назывались не сами эти гласные, а сакральные символы пространства, которые были озвучены этими гласными, т.е. кличами, воплями, пением и пр.) Эта начальная речь являлась способом вокального запечатлевания смены качеств среды обитания, связанной с огнесолнечными преображениями пространства. Всякий раз очередная катастрофа определялась изменением речи, ее инверсией, причем такой, которая не мешала проистеканию самой речи, но оставалась в ней незаглушаемым отчетливым знаком. Т.е. и сам обряд инверсии речи был информационно наполненным, и это естественно, грамматики еще не было, а вокальный набор средств информации был минимальным. Но что же по сведениям Влесовой книги происходило с речью во время ее инверсий? Какими законами (обрядами) руководствовались пращуры-реченосители для свершения той или иной инверсии речи? Влесова книга дает исчерпывающий ответ и на эти вопросы, хотя нужно заметить, что составители книги никогда не задавались целью рассказать о чем-то отдельно, текст ее - синкретно-слитный, цельный, и мы делим его здесь вынужденно. Для выявления закона (обряда) инверсий продемонстрируем здесь два фрагмента из сборной, составленной из обломков дощечки 11,36.
Фрагмент дощечки 11,36 (1 - 3): ...И Бокорвень (разрушение) была тогда. И КРIАВЬ (речь явная) наша про то молвит, как избирали Конязей (солнцебогов) Стар-отцы наши, как правила нами пятьдесят веков (тысячелетий) КРЪЗ (Божья речь) вещая. - И - обратилась против нас. И судили всякое (явление), СТАВЯ ОТВЕРЖЕННОЕ ПОСЛЕ ГЛАВНОГО. И так правили наши Отцы.
Фрагмент дощечки 11,36 (29 - 34)...всякий имел слово изреченное (т.е. право участия в общеречевом обряде). И то благо утратили от (времени) ХЪ3IАРОУ (разорения)...по векам Трояни еще ПРВЕ (раньше жившие, предки) насадили (возвели в правило) для сынов своих и внуков - ПРОТИВО-РЕЧИЕ ВЕЩЕЕ,
чтобы не имели бед роды, владея защитой вещей.
Эти тексты совершенно однозначно описывают обряд изменения языка по принципу, завещанному Стар-отцами. Инверсии происходили путем смены порядка ритуального говорения, когда открытые фонемы, обозначавшие стороны гляциопространства, как бы наказывались, заглушаясь согласными, т.е. перемещаясь на задний план, ставя отверженное после главного. Т.е. и все нынешние суффиксы флективных языков были когда-то отдельными смыслоносителями обрядовой речи (этимология, кстати, отбрасывает эти морфемы при исследовании слов, т.е. заведомо лишает себя возможности полного анализа процессов слова. Впрочем, будущее этимологии - это уже и не этимология, а реинверсия и разгерметизация слова). С точки зрения нашего понимания языка, языковые инверсии могут показаться речью, как бы сменившей свое направление. Однако на самом деле процесс был более деликатным, постепенным, он происходил внутри обряда и, кроме того, в речи оставались слова, избежавшие инверсии,- они присутствуют и в современных языках. Это слова-сомнамбулы, в нынешней речи они чаще всего начинаются на гласную, потому они и реинверсируются вперед, к нам, от Бога, т.е. слева направо, в отличие от массы остальных слов. Обряд наказанных морфем красноречиво иллюстрируют древние мифы о т.н. говорящих головах мифических первопоэтов, т.е. носителей ранней речи: Орфея, Тагета, Лина и пр., оставленных на полях былых сражений. Мифосимволы эти чрезвычайно красноречивы:
Он (Орфей) растерзан был на полях фракийских,
Голову же унес ток скорбящий Гебра,
К Стиксу он сошел по тропе знакомой,
Но без возврата...
Сенека. Медея.
Первый фрагмент дает временной этап существования Священной речи - пятьдесят веков, т.е. ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ЛЕТ. Веком в то время называлось именно тысячелетие. Кирик Новгородец (XII в.) пишет в Учении о числах об этом так: 9. О веках мира. От Адама до настоящего года минуло б веков, а седьмого века минуло 6644 года. Тысяча лет составляет один век. - Этот общемифостадиальный возраст Памяти Вида в христианской равноисходной мифологии обозначен Пятидесятницей, т.е. Троицей или схождением Св. Духа, что, как известно, связано и с речью. Второй фрагмент дает любопытный термин обряда речевых инверсий - Противо-речие и делает чрезвычайно важное замечание о том, что инверсий было три: от речи ПРВЕ (предков) - через сынов - для внуков. Здесь та же христианская параллель - Троица, причем Влесова книга совершенно автономна, т.е. ее сведения не сакрализированы. Хорошо объясняется и главная причина инверсий: чтобы не имели бед роды, т.е. чтобы сохранялась Память Вида. Вот этот отсчет земных катастроф способом катастроф языковых - и есть главная причина инверсий: ритуальный язык подстраховывался самим собой, моментами своих изменений, и это чрезвычайно важно. Оттого-то понятия читать и считать, в сущности, имеют одно значение почти во всех языках, как и во всех мифологиях сливаются в одно боги счета и чтения. Завершая обзор этих фрагментов, обратим внимание на понятие ХЪ3IАРъ, - в тексте несущего символ геоклиматического явления: ХЪ3IАРъ -БОРЕ-СУЙЕ-ЗА-БЫХА, т.е. борение сжатого пространства с сжиганием, т.е. новосолнечные явления на пространстве прежнего проживания, м.б. нечто типа южных суховеев). Это весьма любопытно для анализа исторического фантома хазары, в существовании которых давно уже сомневаются многие ученые, подозревающие, что хазарская спекуляция построена искусственно на неправильно истолкованных мифологических сведениях. Влесова книга позволяет внести большую ясность в этот вопрос, впрочем, как и в варяжский, готский (в т.ч. и в загадочных готских дев Слова о полку Игореве), но об этом подробнее в специальной книге Русского Пантеона. Однако, рассмотрев схему общего проистекания и развития языка, как это продемонстрировала Влесова книга, нужно присмотреться и к другому, что стало с прежней Священной речью человечества, которая осталась как бы за бортом стихии человеческого существования. В ситуации индивидуальной герметизации и инверсий персонифицированные языки вышли из-под контроля Обряда, и Священная речь осталась только в кулуарах человечества - в жреческой среде, которая долго и безуспешно боролась с природой диссипации (рассыпаний), преуспев лишь в одном - в создании Бореального слогового алфавита. Приведем несколько фрагментов Влесовой книги, демонстрирующих уже финал ритуального языка и мировоззрение его последних носителей - волхвов.
Дощечка 11,28 (фрагмент последнего обзаца): И то была божеская ПРЕНДЕ (дар жертвенный), которая удерживала нас до конца. А эта - ВЕНДЕ (дар жизни) к нам пришла, не имея спасительной молитвы, так как каждый человек достигает спасения сам (т.е. в одиночку).
Этот замечательный отрывок отчетливо разделяет две духовно-речевых системы, два человеческих состояния - ПРЕНДЕ и ВЕНДЕ, т.е. пребывание в системе жертвенного коллективного языка и в индивидуальной герметичной системе плотского говорения. Последняя из них-ВЕНДЕ, выводя человека из состояния коллективных языковых обрядов, бросает его на произвол собственного самоспасения. Философская идея здесь намного превышает просто информационную, но без последней нам не понять, что же произошло с речью, когда она рассыпалась (диссипатировалась) на Отдельности. С термином ВЕНДЕ (ОВЕНДЕ) мы уже сталкивались в начале исследования при анализе дощ. 11,15а, - это все тот же жертвенный обряд смены ритуальной речи. Но в этом случае из-за наличия противопоставления двух ситуаций можно сделать вывод, что процесс закончился, общечеловеческая речь уже повсеместно сошла в языки индивидуального предметного говорения: И слово плоть бысть, и вселилось в ны...(Иоанн, 1:14). Ритуальные же формы речи (ПРЕНДЕ) сохранялись лишь жрецами-волхвами. И они хорошо знали, что же потеряло человечество, выйдя из-под контроля обряда коллективной речи. Беда была не в рассыпаний речи на языки, не в затрудненности общения, а в потере Обряда самосохранения Вида, обряда Памяти Вида: каждый достигает спасения сам.
Фрагмент дощечки 9 (аверс) уточняет эти сведения: Почтим же вещих боянов-богослушающих и разумом ВХIЦНЕ (жертвотайных), - а также матерей их: речь СЛАВУНI (Сырое-сжатое-повитое-сулящая, т.е. обетующая речь) - о сущем творящую потребу, и речь - от Богумира идущую: СЕМIДЕНЬ (ритуально-жертвенную, семисветную). Здесь отчетливо обозначено двоеречие вещих боянов, они, конечно же, владели речью СЛАВУНI (славянской), т.е. обиходной речью индивидуального пользования (в принципе, нынешнею), и речью обрядовой (семижертвенной), данной от Богумира (самого раннего бога Влесовой книги, которому посвящен небольшой блок текстов, дощ. 11,10 и дощ. 9 (аверс). Волхвам, боянам, продолжающим хранить древние речевые обряды, в ситуации диссипативных плотских языков, конечно же, нужно было строго регламентировать свое существование, создавать свою этику поведения, уберегая от соблазнов новояза обряды и сам древний ритуальный язык. О некоторых таких этических проблемах вещает дощечка 11,2а.
Фрагмент дощечки 11,2а: Муж-прав, ходящий до МОВЕН (обряд ритуальной речи), если и к речущим ходит - прав будет, - но только если слова его и свершения - совпадают. Ему поведано о Старом, о Семи Творениях сбывшихся, точно, как Деды предсказали о тех Семи, что были во времена Зеленославля. Здесь волхвы именуют себя мужами праведными и строго регламентируют свое общение с речущими, определяя свой особый статус в обиходе и стихии разговорного языка. Любопытна здесь своеобразная параллель с Псалтирью (см. Псалом 1): Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных, и не сидит в собрании развратителей. Критики Влесовой книги не раз приводили эту параллель, чтобы обличить книгу в заимствовании и вторичности. Но ведь ситуация как раз обратная! Псалтирь как раз остерегает речущих от контакта с теми, кто сидит в собрании, т.е. участвует в ритуале типа МОВЕН - коллективного обряда жрецов Священной речи, более нам известный как вечевой обряд. И это не лишний раз говорит о первопозиционности Влесовой книги по отношению к Библии и о продуктивности ее дальнейшего исследования для выявления истоков многих теологических идей, их соотношения с идеями бореальной культуры. Фрагмент дощечки 11,2а фиксирует, видимо, и самый последний этап существования этой культуры, культуры жрецов Протоязыка. В принципе, они были обречены. И не потому, что прошло их время, а потому, что диссипативные языки - необратимы. Рассыпанные на отдельности (недаром у древних авторов языки - суть народы), они были не в состоянии уже опять собраться вместе, воедино. Этот процесс гораздо более серьезен, чем видится. Грубо говоря, человечество уже несколько тысячелетий пожинает плоды диссипации, духовной разобщенности, отсутствия видимой цели человечества, а главное - забвения Памяти Вида. Но все это требует отдельного и серьезного разговора. Судьба же волхвов, последних жрецов Великой Человеческой Общности, печальна и нам хорошо известна. - Явишася в Новеграде волхвы, ведуны, потворницы, и многая волхования, и потворы, и ложная знамения творяху, и много зла содеваху, многих прельщающе. И собравшеся Новгородци изымаша их, и ведоша на архиепископ двор, и се мужи княже Ярославли въступишася за них; Новгородци же ведоша волхвов на Ярославль двор, и съкладше огнь велий на дворе Ярославли, и связавши волхвов всех, и вринуша в огнь, и ту згореша вси (ПСРЛ, СПб., 1885, т. 10, стр. 94). Итак, Влесова книга продемонстрировала развитие человеческой речи от самого ее начала - семивокальных медитаций в честь ранних богов Комонии (Прародины) через серию оведий, т.е. инверсий и герметизаций речи - вплоть до последней герметизации, т.е. сброса ее в индивидуальное плотское говорение, когда человек должен уже спасаться сам, без поддержки коллективного речевого обряда. Однако самое главное, что запечатлела Влесова книга в общем и целом, - это острое ощущение Потери, почти обреченное чувство разрушения Общечеловеческой Гармонии, и не в смысле исчезновения тех или иных обрядов, а в смысле фантома т.н. Потерянного Рая, потери некой Высокой Гармонии Всеединства, некой абсолютной цельности и общности, что наиболее остро ощущается русскими, прямыми наследниками пространства Потерянного Рая. Влесова книга постоянно из текста в текст будет возвращаться к этой ситуации, развивая ее и прослеживая судьбу Прародины, подетально убеждая, что все это не фантазии или прихоть авторов и переписчиков, а на самом деле мифологизированная реальность, восходящая к древнейшим воспоминаниям человечества. И нужно сказать, что понятие Русь, как адекват символа Комонезем, никогда не будет исчезать из поля зрения мифоносителей Влесовой книги, где бы они ни находились в той или иной мифологической ситуации, при любых земных и небесных катастрофах. Это чрезвычайно важный момент для понимания и нынешнего внутреннего самовосчувствования русского человека вообще, чье духовное состояние с дважды обрубленной мифостадиальной памятью зиждется, собственно, только на субстрате языка и фольклора. Даже и великая литература была создана русским человеком на верхней, привнесенной культуре, и поднялась до невиданных высот лишь усилиями языка, внутренняя форма которого во многом еще сохранила общечеловеческие принципы миропонимания, рожденные еще там, в мифостадиальной дали человечества. С Влесовой книгой, буквально с первым же текстом ее, мы получаем, наконец, не просто свою родную мифологию, в которой нам отказала наша же родная наука, не просто новую этническую память, не просто новые мифологические символы, которые мы можем теперь уже свободно применять взамен аполлонов и зевсов, но главное - новое очищенное самосознание, где понятия русскости, богоносности, общечеловечности, почти лишенные сейчас какой-либо философской определенности, становятся совершенно конкретными понятиями именно в их неагрессивной миропонимающей сущности этноса - наследника Прародины человечества и во многом его когда-то общего ритуального языка
1. Характерно в связи с этим академическое заключение О.В. Творогова в ТОДРЛ, 1990, т.43, окончательно и бесповоротно относящее Влесову книгу к разряду поздних и неумелых подделок.
2. Бореальный номинатив терминатора Прародины - Шельговый путь - дошёл до историков странным и нелепым понятием Шёлковый путь, вокруг которого немедленно возникли разнообразные историософские спекуляции. Не лишний факт, позволяющий внимательнее присмотреться к другим подобным идеям...
3. Но, видимо, окончательную разгадку роли приуральского Сырта могут дать археологические находки возможной эпиграфики в руинах круглых городов синташской культуры, счастливо обнаруженной Г. Здановичем в Приуралье, - тем более в плане эти города очень уж напоминают мифостадиальные модели Полярной Прародины, т.н. лабиринты, трои, вавилоны, скальни Русского Севера.
4. Впрочем, определить это наверняка невозможно из-за того, что первые переписчики текста были и первыми редакторами её. Кстати книгу вовсю редактируют и нынче, см. издание Влесова книга (перевод и комментарии А. Асова), М. Менеджер, 1994.
5. Любопытно, что некоторые современные лингвисты возводят понятие  крестьянин к французскому слову кретин, (О.Н. Трубачев, В поисках единства. Прометей - 16. М., 1990).  
6. Кстати, один из храней (хранилищ знаний, храмов) был изучен нами под Новгородом  и описан в этой книге в заключительной главе Щаглец.
7. МАГЕРъ-ШЕЛАЛъ-БАЗЪ - БОЗЕ-СУВО-БИЛИ-СУЛИ-ЖЕЩЕ-БОРЕ-ЖЕГО-СУЩА - Бог света сжигающий обетование (путь) огнём сущего, т.е. это развёрнутое определение Новосолнечной ситуации.
8. МЕНЕ-МЕНЕ-ТЕКЕЛъ-УПАРСИНъ - ВИНЕ-СУНЕ - БОРА-ЙЕВЕ-БИЛИ-ЖЕКО-ЖАТИ-ЖЕРА-ЖЕЩЕ-ЖЕРА-ЖЕЩЕ - дважды огнежертвенное Виноградье, т.е. постгляциальное раздвоение жилого пространства. (См. в словаре Борис и Глеб)
9. Любопытна в связи с этим озабоченность академической науки тем, чтобы ни одно из сомнительных с её точки зрения призведений не избежало бы клейма фальсификат. Например, книга В.П. Козлова - Тайны фальсификации, М., Аспект-Пресс, 1996,  вышедшая уже вторым тиражом, похожая на  заказное пособие для дискредитации национальной эпиграфики, не оставила без внимания ни одного спорного источника.
10. Вежливый - знающий, сведущий. Противоположное - невежа. (Срезневский, т.1, ч.I, стлб. 483).
Евгений Курдаков. Влесова книга - реликт русской мифологии. - Молодая гвардия - 1997(7). с.292-351 (также - Избранные исследования. Великий Новгород: Новгородский гос. ун-т им. Ярослава Мудрого, 2009)
Е. Курдаков. Влесова книга. К вопросу о подлинности (Альманах писателей Сибири - Мангазея 1995(3) (Он в ту пору основательно погрузился в изучение Велесовой книги и задолго до Чудинова и Дёмина, уже тогда, пришёл к выводу о глубочайшей древности протославянского Знания и письменности. Его вдохновенный рассказ о событиях многотысячелетней давности, о Великом Леднике, о первой и второй Тьме, о Сурье — сжигающем и иссушающем зное, завораживал меня. Я выпросил у Евгения Васильевича его работу о Велесовой книге и опубликовал через пару лет у себя в альманахе Мангазея - Владимир Берязев)
http://knigavelesa.narod.ru
Традиция - это прежде всего наилучший способ самосохранения нации, это уверенный набор духовных незабываемостей, внутри которого самосознание блаженствует: оно помнит прошлое и предугадывает будущее
Е. Курдаков. Лес и мастерская
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_310.htm
Е. Курдаков. Ключи заброшенного храма. Тайны Есенинских прозрений
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_313.htm
Автором изучены петроглифы священного камня Щаглец у дер. МытноДревняя Новгородика. Все исследования по темам древней Новгородики посвящены наиболее таинственным и малоизученным моментам докириллической знаковой системы (т.е. письменности дохристианской культуры). Автором изучены петроглифы священного камня Щаглец у дер. Мытно (20 сентября 1998), знаки на камне Медведица в Паозерье, интереснейшие камни-следовики на р. Луга у Передольска, эпиграфика т.н. вкладных крестов - в стенах древних церквей Великого Новгорода и т.д.
http://kurdakov2006.narod.ru/issledov.htm
11 июля. пятница. Вчера получил Молодую гвардию с Влесовой книгой, тираж 10 500. Конечно же, публикация едва ли сыграет какую-то роль - ее просто трудно заметить, малый тираж, бойкотируют журнал...
Ладно, будем жить дальше
Ак-Баур - младший братЕвгений Васильевич Курдаков. В этих взлетаниях
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_318.htm
Евгений Курдаков. Ангел, бабочка, цветок...(Дневниковая повесть-эссе)
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_1240.htm
Евгений Курдаков. Пушкинский дворик
http://kurdakov2006.narod.ru
 
Бесшумно передвинулись светила
Высоких сфер и звёздных поясов,
И Солнце незашедшее вступило
Из знака Девы в зыбкий знак Весов

  

  
СТАТИСТИКА

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001