Влес Кнiга  Iсходны словесы | Выразе | Азбуковник | О памянте | Будиславль 
  на первую страницу Весте | Оуказiцы   
Конек-Горбунок в стовратном доме
от 14.02.06
  
Выразе


В высоком тереме, о Варуна, самосущий, В стовратном побывал я - в доме твоем


Начинается сказка сказываться...

Конек-Горбунок

Русская сказка


I

За горами, за лесами,
За широкими морями,
Не на небе, - на земле,
Жил старик в одном селе.
У крестьянина три сына:
Старший умный был детина,
Средний сын и так и сяк,
Младший вовсе был дурак.
Братья сеяли пшеницу,
Да возили под столицу:
Знать столица та была
Не далеко от села.
Там пшеницу продавали,
Деньги счетом принимали,
И, с телегою пустой,
Возвращалися домой.

В долгом времени, аль вскоре,
Приключилося им горе:
Кто-то в поле стал ходить,
И пшеницу их косить.
Мужички такой печали
От рожденья не видали.
Стали думать да гадать -
Как бы вора им поймать,
И решили всенародно:
С ночи той поочерёдно
Полосу свою беречь,
Злого вора подстеречь.

Только стало лишь смеркаться, -
Начал старший брат сбираться,
Взял и вилы и топор,
И отправился в дозор.
Ночь ненастная настала;
На него боязнь напала,
И со страху наш мужик
Завалился на сенник.
Ночь проходит; день приходит.
С сенника дозорный сходит,
И обшед избу кругом,
У дверей стучит кольцом.
Эй! вы, сонные тетери!
Отпирайте брату двери;
Под дождем я весь промок
С головы до самых ног.
Братья двери отворили,
Караульного впустили,
Стали спрашивать его,
Не видал ли он чего.
Караульный помолился,
Вправо, влево поклонился,
И прокашлявшись, сказал:
Целу ноченьку не спал;
На мое ж притом несчастье,
Было страшное ненастье,
Дождь вот так ливмя и лил;
Под дождем я всё ходил;
Правда было мне и скучно,
Впрочем всё благополучно.
Похвалил его отец:
Ты, Данило, молодец!
Ты вот так сказать примерно,
Сослужил мне службу верно,
То есть, будучи при том,
Не ударил в грязь лицом.

Снова начало смеркаться,
Средний сын пошел сбираться,
Взял и вилы, и топор
И отправился в дозор.
Ночь холодная настала,
На него тоска напала,
Зубы начали плясать,
Он - ударился бежать,
И всю ночь ходил дозором
У соседки пред забором.
Только начало светать,
У дверей он стал стучать.
Эй! вы, сони! что вы спите?
Брату двери отоприте;
Ночью страшный был мороз,
До костей я весь промерз.
Братья двери отворили,
Караульного впустили,
Стали спрашивать его,
Не видал ли он чего.
Караульный помолился,
Вправо, влево поклонился,
И сквозь зубы отвечал:
Всю я ноченьку не спал.
Да к моей судьбе несчастной,
Ночью холод был ужасной,
До костей меня пробрал;
Целу ночь я проскакал,
Слишком было несподручно.
Впрочем всё благополучно.
И ему сказал отец:
Ты, Гаврило, молодец!

Стало в третий раз смеркаться,
Надо младшему сбираться;
Он и усом не ведет,
На печи в углу поет
Изо всей дурацкой мочи:
Распрекрасные вы очи.
Братья ну его ругать,
Стали в поле посылать;
Но сколь долго ни кричали,
Только время потеряли;
Он ни с места. Наконец
Подошел к нему отец,
Говорит ему: Послушай,
Ты поди в дозор, Ванюша,
Я нашью тебе обнов,
Дам гороху и бобов.
Вот дурак с печи слезает,
Шапку на-бок надевает,
Хлеб за пазуху кладет,
И шатаяся идет.

Ночь настала; месяц всходит
Поле всё дурак обходит,
Озираючись кругом,
И садится под кустом,
Звезды на небе считает,
Да краюшку убирает.
Вдруг на поле конь заржал...
Караульный наш привстал,
Посмотрел сквозь рукавицу
И увидел кобылицу.
Кобылица та была
Вся как зимний снег бела,
Грива точно золотая,
В мелки кольцы завитая.
Эхе-хе! так вот какой
Наш воришко, но постой,
Я шутить ведь не умею,
Разом сяду те на шею.
Вишь, какая саранча!
И минуту улуча,
К кобылице подбегает,
За волнистый хвост хватает,
И садится на хребет -
Только задом наперед.
Кобылица молодая,
Задом, передом брыкая,
Понеслася по полям,
По горам и по лесам;
То заскачет, то забьется,
То вдруг круто повернется;
Но дурак и сам не прост,
Крепко держится за хвост.
Наконец она устала.
Ну, дурак, (ему сказала)
Коль умел ты усидеть,
Так тебе мной и владеть.
Ты возьми меня с собою,
Да ухаживай за мною,
Сколько можешь. Да смотри,
По три утренни зари
Отпускай меня на волю,
Погулять по чисту полю.
Не простым корми овсом, -
Белояровым пшеном;
Не озерной пой водою,
Но медовою сытою.
По исходе же трех дней,
Двух рожу тебе коней,
Да таких, каких на свете
Не бывало и в примете;
Еще третьего конька,
Ростом только в три вершка,
На спине с двумя горбами,
Да с аршинными ушами.
Первых ты коней продай,
Но конька не отдавай,
Ни за яхонт, ни за злато,
Ни за царскую палату.
Да смотри же не забудь:
Только кони подрастут,
Не держи меня в неволе
А пусти на чисто поле.

Ладно, думает Иван,
И в пастуший балаган
Кобылицу загоняет,
Дверь рогожей закрывает,
И лишь только рассвело,
Отправляется в село,
Напевая громко песню:
Ходил молодец на Пресню.

Вот он всходит на крыльцо,
Вот берется за кольцо;
Что есть силы в дверь стучится,
Так что кровля шевелится,
И кричит на весь базар,
Словно сделался пожар.
Братья с лавок поскакали,
Заикаяся, вскричали:
Кто стучится сильно так? -
Это я! Иван дурак! -
Братья двери отворили,
Караульного впустили,
И давай его ругать, -
Как он смеет так стучать.
А дурак наш, не снимая
Ни лаптей, ни малахая,
Отправляется на печь,
И ведет оттуда речь
Про ночное похожденье,
Старику на удивленье.
Целу ноченьку не спал,
Звезды на-небе считал;
Месяц ровно также светил,
Я порядком не приметил.
Вдруг приходит дьявол сам,
С бородою и с усам;
Рожа словно как у кошки,
А глаза - так что те ложки.
Он пшеницей стал ходить
И давай хвостом косить.
Я шутить ведь не умею,
И вскоча ему на шею,
Уж носил же он, носил,
Так что выбился из сил;
В воровстве своем признался,
И пшеницу есть заклялся.
Тут рассказчик замолчал,
Позевнул и задремал.
Братья, сколько ни серчали,
Не смогли, захохотали,
Подпершися под бока,
Над рассказом дурака.
Сам отец не мог сдержаться
Чтоб до слез не посмеяться;
Хоть смеяться, так оно
Старикам уж и грешно.

Вот однажды брат Данило,
(В праздник, помнится, то было)
Возвратившись с свадьбы пьян,
Затащился в балаган.
Там увидел он красивых
Двух коней золотогривых,
Еще третьего конька,
Ростом только в три вершка,
На спине с двумя горбами
Да с аршинными ушами.
Хе! теперь-то я узнал,
Для чего здесь дурень спал,
(Говорит себе Данило)
Дай скажу о том Гавриле.
Вот Данило в дом бежит
И Гавриле говорит:
Посмотри, каких красивых,
Двух коней золотогривых
Наш дурак себе достал,
Ты таких и не видал.
И Данило да Гаврило,
Что в ногах их мочи было,
Через кочки, чрез бурьян,
Побежали в балаган.

Кони ржали и храпели;
Очи яхонтом горели;
В мелки кольца завитой,
Хвост раскинут золотой,
И алмазные копыта
Крупным жемчугом обиты.
Любо-дорого смотреть!
Лишь Царю б на них сидеть!
Братья так на них смотрели,
Что чуть глаз не проглядели.
Где он это их достал?
(Старший младшему сказал)
Но издавна речь ведется,
Что всё глупым удается;
Будь преумная душа,
Не добудешь и гроша.
Ну, Гаврило! в ту седьмицу
Отведем-ка их в столицу,
Там Боярам продадим,
Деньги вместе разделим;
А с денжонками, сам знаешь,
И попьешь, и погуляешь,
Стоит хлопнуть по мешку.
А Ивану - дураку
Не достанет ведь догадки,
Где гостят его лошадки;
Пусть их ищет там и сям.
Ну, Гаврило, по рукам!
Братья разом согласились,
Обнялись, перекрестились,
И вернулися домой,
Говоря промеж собой
Про коней, и про пирушку,
И про чудную свиньюшку.

Время катит чередом
Час за часом, день за днем;
И чрез первую седьмицу
Братья ехали в столицу,
Чтоб товар свой там продать,
И на пристане узнать :
Не пришли ли с кораблями
Немцы в город за холстами,
И нейдет ли Царь Салтан
Бусурманить Христиан?
Вот Иконе помолились,
У отца благословились,
Взяли двух коней тайком
И отправились потом;
Удалого погоняют,
Да о деньгах рассуждают.

Вдруг дурак - часов чрез пять -
Вздумал в поле ночевать.
Дураку ли мешкать? Дело
У него в руках кипело;
Он околицей идет,
Ест краюшку да поет.
Вот рогожу поднимает,
Руки в боки подпирает,
И с прискочкою Иван
Боком входит в балаган.

Всё по прежнему стояло,
Двух коней как не бывало,
Лишь бедняжка Горбунок
У его вертелся ног,
Хлопал с радости ушами
И приплясывал ногами.
Как завоет тут Иван,
Опершись о балаган:
Ой, вы, кони буры-сивы,
Мои кони златогривы!
Я кормил-то вас, ласкал;
Да какой вас чёрт украл?
Чтоб пропасть ему - собаке!
Чтоб издохнуть в бояраке!
Чтоб ему на том свету
Провалиться на мосту!
Ой, вы, кони буры-сивы,
Мои кони златогривы!

Тут конек его прервал:
Не тужи Иван! (сказал)
Велика беда, - не спорю;
Но могу помочь я горю.
Ты на чёрта не клепли,
Братья коней увели,
Как поехали из дому.
Но что мешкать по пустому,
На меня скорей садись,
Только знай себе, держись.
Я хоть роста не большего,
Но сменю коня другого;
Как пущусь да побегу,
Так и беса настигу.

Тут конек пред ним ложится;
На него дурак садится,
Крепко за уши берет.
Горбунок-конек встает,
Черной гривкой потрясает,
На дорогу выезжает;
Вдруг заржал и захрапел,
И стрелою полетел,
Только черными клубами
Пыль вертелась под ногами.
И чрез несколько часов
Наш Иван догнал воров.

Братья, видя то, смешались,
Не на шутку испугались;
А дурак им стал кричать:
Стыдно, братья, воровать!
Хоть Ивана вы умнее,
Да Иван-то вас честнее;
Он у вас коней не крал.

Старший брат тогда сказал:
Дорогой наш брат,
Ванюша! Не клади нам грех на души:
Мы, ты знаешь, как бедны,
А оброк давать должны.
Вот в такой большой печали,
Мы с Гаврилом толковали
Всю сегодняшнюю ночь -
Чем бы горюшку помочь?
Так и эдак мы судили,
Наконец вот так решили:
Чтоб продать твоих коней
Хоть за тысячу рублей.
Наш отец-старик неможет,
Работать уже не может,
Надо нам его кормить -
Сам ты можешь рассудить.

Ну, коль эдак, так ступайте,
(Говорит Иван) продайте
Златогривого коня;
Да возьмите ж и меня.
Оба брата согласились,
И все вместе в путь пустились.
Стало на небе темнеть;
Воздух начал холодеть.
Братья, чтоб не заблудиться,
Вздумали остановиться.
Под навесами ветвей
Привязали лошадей,
Взяли хлеба из лукошка,
Опохмелились немножко,
И потом, кто как умел,
Песни разные запел.

Вот Данило вдруг приметил
Огонек во тьме засветил.
На Гаврила он взглянул,
Левым глазом подмигнул,
И прикашлянул легонько,
Показав огонь тихонько.
Тут затылок почесал,
И с лукавством так сказал,
Усмехаяся: Послушай,
Принеси огня, Ванюша!
Ночь темна, а у меня
Ни огнива ни кремня.
Сам же думает Данило:
Чтоб тебя там задавило!
А Гаврило говорит
Тихо брату: Может быть,
Там станичники пристали -
Поминай его как звали.

Всё пустяк для дурака!
Он садится на конька
И схватив его руками,
Бьет в круты бока ногами,
Изо всех горланит сил...
Конь взвился и след простыл.
Буди с нами крестна сила!
Закричал тогда Гаврило,
Осенясь крестом святым;
Что за бес-конек под ним?

Огонек горит светлее,
Горбунок бежит скорее,
И чрез несколько минут
При огне конек - как тут.
Тот огонь в лугу светлеет, -
Не дымится, и не греет.
Диву дался тут Иван.
Что (сказал он) за Шайтан?
Много блеску, много свету,
А тепла и дыма нету.
Эко чудо-огонек!

Тут сказал ему конек:
То перо, Иван, жар-птицы
Из чертогов Царь-Девицы.
Но для счастья своего
Не бери себе его.
Много, много непокою
Принесет оно с собою. -
Говори ты! как не так!
Про себя ворчит дурак;
И подняв перо жар-птицы,
Завернул его в тряпицы,
В шапку мигом положил
И конька поворотил.
Скоро к братьям приезжает
И на спрос их отвечает:
Как туда я доскакал,
Пень сгорелый увидал;
Уж над ним я бился, бился,
Так что чуть не надсадился;
Раздувал его я с час,
Нет, ведь, чёрт возьми! угас.
Братья целу ночь не спали,
Над Иваном хохотали:
А дурак под воз присел,
Вплоть до утра прохрапел.

Тут коней они впрягали,
И в столицу приезжали,
Становились в конный ряд,
Супротив больших палат.

В той столице был обычай,
Коль не скажет городничий, -
Ничего не покупать,
Ничего не продавать.
Вот ворота отворяют,
Городничий выезжает,
В туфлях, в шапке меховой,
С сотней стражи городской;
Рядом едет с ним брадатый,
Называемый глашатый;
Он в злату трубу трубит,
Громким голосом кричит:
Гости! лавки отворяйте,
Покупайте, продавайте;
Надзирателям сидеть
Подле лавок, и смотреть,
Чтобы не было содому,
Ни смятенья, ни погрому,
И чтобы купецкой род
Не обманывал народ!
Гости лавки отворяют,
Покупальщиков сзывают:
Эй! честные господа!
К нам пожалуйте сюда!
Как у нас ли тары-бары,
Всяки разные товары.
В это время тот отряд
Приезжает в конный ряд;
Но от множества народу.
Нет ни выходу, ни входу;
Так кишмя вот и кишат,
И смеются и кричат.
Городничий удивился -
Что народ развеселился,
И приказ отряду дал,
Чтоб дорогу прочищал.
Эй! вы, черти босоноги!
Прочь с дороги! прочь с дороги
Закричали усачи,
И ударили в бичи.
Тут народ зашевелился,
Шапки снял и расступился.

Пред глазами конный ряд:
Два коня в ряду стоять,
Молодые, вороные,
Вьются гривы золотые,
В мелки кольцы завитой,
Хвост раскинут золотой...
Городничий раздивился
И два раз перекрестился.
Чуден (молвил) Божий свет!
Уж каких чудес в нем нет.
Весь отряд тут усмехнулся,
Сам глашатый заикнулся.
Городничий между тем
Наказал престрого всем,
Чтоб коней не покупали,
Не зевали, не кричали,
Что он едет ко Двору -
Доложить об том Царю.
И оставив часть отряда,
Он поехал для доклада.
Приезжает во дворец.
Ты помилуй, Царь-отец!
Городничий восклицает,
И пред троном упадает:
Не вели меня казнить,
А вели мне говорить.
Царь изволил молвить: Ладно,
Говори, да только складно. -
Как умею расскажу.
Городничим я служу:
Верой, правдой отправляю
Эту должность... - Знаю, знаю.
Вот сегодня, взяв отряд,
Я поехал в конный ряд:
Подъезжаю - тьма народу!
Нет ни выходу, ни входу.
Я отряду приказал,
Чтоб народ он разогнал.
Так и сталось, Царь-Надёжа!
И поехал я - и что же?
Предо мною конный ряд:
Два коня в ряду стоят,
Молодые, вороные,
Вьются гривы золотые,
В мелки кольца завитой,
Золотистый хвост трубой,
И алмазные копыта
Крупным жемчугом обиты...

Царь не мог тут утерпеть.
Надо коней посмотреть,
(Говорит он) да не худо
И завесть такое чудо.

Колесницу запрягли,
И ко входу подвезли.
Царь умылся, нарядился,
И на рынок покатился;
За Царем стрельцов отряд.

Вот он въехал в конный ряд.
На колени все тут пали
И ура Царю кричали.
Царь раскланялся, и вмиг
С колесницы к коням прыг...
Вкруг коней он ходит, хвалит,
То потреплет, то погладит;
И довольно насмотрясь,
Он спросил, оборотясь
К окружавшим: Эй, ребята!
Чьи такие жеребята?
Кто хозяин? - Тут дурак,
Спрятав руки за армяк,
Из-за братьев выступает
И надувшись отвечает:
Эта пара, Царь, моя,
И хозяин тоже - я! -
Ну, я пару покупаю;
Продаешь ты? - Нет, меняю. -
Что в промен берешь добра?
Два-пять шапок серебра. -
То есть, это будет десять. -
Царь тотчас велел отвесить,
И, по милости своей,
Дал в прибавок пять рублей.
Царь то был великодушный!

Повели коней в конюшни
Десять конюхов седых,
Все в нашивках золотых,
Все с цветными кушаками
И с сафьянными бичами.
Но дорогой, как на смех,
Кони с ног их сбили всех,
Все уздечки разорвали,
И к Ивану прибежали.

Царь отправился назад,
И сказал ему: Ну, брат,
Пара нашим не дается;
Делать нечего, придется
При дворце тебе служить.
Будешь в золоте ходить,
В красно платье наряжаться,
Словно в масле сыр кататься,
Всю конюшенну мою
Я во власть тебе даю:
Царско слово в том порука.
Что согласен? - Эка штука!
Во дворце я буду жить,
Буду в золоте ходить,
В красно платье наряжаться,
Словно в масле сыр кататься,
Весь конюшенный завод,
Царь мне даром отдает;
То есть я из огорода
Стану царской воевода.
Чудно дело! Так и быть,
Стану, Царь, тебе служить.
...
...
...
Тут подкликнул он коней,
И пошел вдоль по столице,
Вслед за царской колесницей.
И под песню дурака,
Кони пляшут трепака,
А конек его - горбатко
Так и ломится в присядку
К удивленью людям всем.
Два же брата между тем
Деньги царски получили,
В шапку накрепко зашили,
И отправили гонца,
Чтоб обрадовать отца.
Дома дружно поделились,
Оба в раз они женились,
Стали жить да поживать
Да Ивана поминать.

Но теперь мы их оставим,
Снова сказкой позабавим
Православных Христиан,
Что наделал наш Иван,
Находясь во службе царской,
При конюшне государской,
Со своим лихим коньком -
Неизменным горбунком:
Как поймал Иван жар-птицу,
Как похитил Царь-девицу,
Как кольцо её достал,
Как он в небе погулял,
Как он в солнцевом селенье
Киту выпросил прощенье,
Как, по милости своей,
Спас он тридцать кораблей,
Как в котлах он не сварился,
Как красавцем учинился,
Словом: наша речь о том,
Как он сделался Царём

II
Скоро сказка сказывается,
А не скоро дело делается

Зачинается рассказ
От Ивановых проказ,
И от сивка, и от бурка,
И от вещего коурка.
Козы на-море ушли;
Конь поднялся от земли:
Под ногами лес стоячий,
Облака над ним ходячи, -
Это присказка: пожди, -
Сказка будет впереди.
Как, на-море Окиане,
И на острове Буяне,
Новый гроб в лесу стоит;
В гробе девица лежит;
Соловей над гробом свищет;
Черный зверь в дубраве рыщет, -
Это присказка: а вот -
Сказка чЕредом пойдет

Ну, так видите ль, миряне,
Православны Христиане,
Наш удалый молодец
Затесался во дворец;
При конюшне царской служит
И нисколько не потужит
Он о братьях, об отце
В Государевом Дворце.
Да и что ему до братьев?
У Ивана разных платьев,
Красных, с вышивкой, цветов
Чуть не десять коробов;
Ест он сладко, спит он столько,
Что раздолье, да и только!

Вот неделей через пять,
Начал Спальник примечать...
Надо молвить: этот Cпальник,
До Ивана был начальник
Над конюшней надо всей,
Из Боярских был детей;
На Ивана он косился,
И крестом святым божился,
Что Ивана молодца
Потурит он из Дворца.
Но лукавство сокрывая,
Он для всякого случая
Притворился, плут, глухим,
Близоруким и немым;
Сам же думает: Постой-ка,
Я те брякну, неумойка!
Так, неделей через пять,
Спальник начал примечать,
Что Иван коней не холит,
И не чистит, и не школит;
Но при всём том два коня
Словно лишь из-под гребня:
И причесаны, обмыты,
Гривы в косы перевиты,
Чёлки собраны в пучок,
Шерсть - ну, лоснится, как шёлк;
В стойлах - свежая пшеница,
Словно тут же и родится,
И в чану большом сыта -
Будто только налита.
- Что за притча тут такая?
(Спальник думает, вздыхая)
Уж не ходит ли, постой,
К нам проказник домовой?
Дай-ка я подкараулю,
И под нос такую дулю
Поднесу я дураку,
Что хоть тут же и в реку.
Докажу я в Думе царской,
Что конюший государской -
Бесурманин, ворожей,
Чернокнижник и злодей!

В тот же вечер этот Спальник,
Прежний конюших начальник,
В стойлы спрятался тайком
И обсыпался овсом.

Полночь темная приходит.
Наш Иван в конюшну входит,
Без свечи, без фонаря,
Распевая про царя.
Дверь задвижкой запирает,
Шапку красную скидает,
На окно её кладет
И из шапки той берёт
В три завитое тряпицы
Из крыла перо Жар-птицы.
Свет такой тут заблистал,
Что чуть Спальник не вскричал,
И от страху так забился,
Что овёс с него свалился.
Но Ивану не в домёк;
Он кладет перо в сусёк,
Чистить коней начинает,
Умывает, убирает,
Гривы длинные плетёт,
Разны песенки поёт.
Лишь убрал - перо Жар-птицы
Завернул опять в тряпицы,
И спокойно тут прилёг
У коней, близ задних ног.

Только начало зориться,
Спальник начал шевелиться,
И увидя, что дурак
Спит прекрепко, как хомяк,
Он тихонько на пол сходит
И на цыпочках подходит....
Мигом шапку подхватил,
Прыг в окно и - след простыл.

Царь лишь только пробудился,
Спальник наш к нему явился,
Стукнул крепко об пол лбом
И запел царю потом:
Я с повинной головою,
Царь, явился пред тобою,
Не вели меня казнить,
Прикажи мне говорить.
- Говори, не прибавляя
(Царь сказал ему, зевая)
Если ж будешь ты да врать,
То беды не миновать. -
Спальник наш, собравшись с силой,
Говорит царю: Помилуй!
Вот те истинный Христос,
Справедлив мой, Царь, донос:
Наш Иван, то всякий знает,
От тебя, Отец, скрывает,
Но не злато, не сребро -
Жароптицево перо...
- Жароптицево?..Проклятый!
И он смел, такой богатый...
Погоди же ты, злодей!
Не минуешь ты плетей!..
- Да и то ль ещё он знает!
(Спальник тихо продолжает,
Изогнувшися,) добро!
Пусть имел бы он перо;
Да и самую Жар-птицу,
Во твою, Отец, светлицу,
Если б вздумал приказать,
Похваляется достать. -
И польстивши донесеньем
Хитрой Спальник со смиреньем,
К Государю приступил
И перо ему вручил.

Царь смотрел и дивовался,
Гладил бороду, смеялся
И скусил пера конец.
Тут, уклав его в ларец,
Закричал от восхищенья:

...
Гей! Позвать мне дурака!
...
...
...
И посыльные Дворяна
Побежали по Ивана;
Но, столкнувшись все в углу,
Растянулись на полу.
Царь тем много любовался
И до колотья смеялся;
А дворяна, усмотря,
Что смешно то для Царя,
Меж собой перемигнулись
И вдругоредь растянулись.
...
...
Тут посыльные Дворяна
Вновь пустились звать Ивана
И на этот уже раз
Обошлися без проказ.

Вот к конюшне прибегают,
Двери настежь отворяют
И ногами дурака
Ну поталкивать в бока;
С полчаса над ним возились,
Но его не добудились;
Наконец уж рядовой
Разбудил его метлой.

- Что за челядь тут такая?
(Говорит Иван, вставая)
Как хвачу я вас бичём,
Так не станете потом
Без пути будить Ивана! -
Говорят ему Дворяна:
Царь изволил приказать
Нам тебя к нему позвать.
- Вот немножко приберуся
И тотчас к Царю явлюся
(Говорит послам дурак)
Тут надел он свой армяк,
Опояской подвязался,
Приумылся, причесался,
Кнут привесил за конец,
И пустился во дворец.

Вот Иван к Царю явился,
Поклонился, подбодрился,
И тотчас Царя спросил:
Для чего его будил?
Царь прищурясь глазом левым,
Закричал к нему со гневом:
Ты мне должен отвечать:
Как ты смел, урод, скрывать
От моего разуменья,
Находясь в моем владеньи
Что имеешь ты добро -
Жароптицево перо?..
...
...
...
Отвечай же, супостат!
- Ох! Помилуй! Виноват!
...
...
Ну, для первого случаю,
Я вину тебе прощаю
(Царь Ивану говорит)
Я, помилуй Бог, сердит!
Мне сказали: ты Жар-птицу
В нашу Царскую светлицу,
Если б вздумал приказать,
Похваляешься достать.
Ну, смотри ж, не отпирайся
И достать её старайся.
...
...
... Но смотри,
Если ты недели в три
Не достанешь мне Жар-птицу
В нашу Царскую светлицу,
То клянуся бородой!
Не являйся мне живой:
Посажу тебя я на кол.
Вон сей час! - Иван заплакал
И пошёл на сеновал,
Где конёк его лежал.

Горбунок, его почуял,
Дрягнул было плясовую;
Но увидя дурака,
Он оставил трепака.
- Что, Иванушка, не весел?
Что головушку повесил? -
Говорил ему конёк,
У его вертяся ног,
- Чай сгубили лиходеи? -
Пал Иван к коньку на шею,
Обнимал и целовал.
- Ох, беда, конёк! (сказал)
Царь велит достать Жар-Птицу
В Государскую светлицу;
Что мне делать, горбунок? -
Говорит ему конёк:
Велика беда, не спорю;
Но могу помочь я горю.
От того беда твоя,
Что не слушался меня:
Помнишь, ехавши в столицу,
Ты нашёл перо Жар-Птицы;
Я сказал тебе тогда:
Не бери, Иван, - беда!
Много, много непокою
Принесёт оно с собою.
Вот теперя ты узнал,
Для чего я запрещал.
Но сказать тебе по дружбе:
Это службишка, не служба;
Служба всё, брат, впереди.
Ты к Царю теперь поди
И скажи ему открыто:
Надо, Царь, мне два корыта
Белоярова пшена
Да заморского вина.
Да вели поторопиться:
Завтра, только зазорится,
Мы отправимся в поход.

Вот Иван к Царю идёт,
Говорит ему открыто:
Надо царь, мне два корыта
Белоярова пшена
Да заморского вина.
Царь велел, чтобы Дворяна,
Всё сыскали для Ивана,
Молодцом его назвал
И - счастливый путь! сказал.

На другой день, утром, рано,
Разбудил конёк Ивана:
Гей! хозяин! полно спать!
Уж пора тебе вставать!
Вот Иванушка поднялся,
В путь-дорожку собирался,
Взял корыта, и пшено,
И заморское вино;
Потеплее приоделся,
На коньке своём уселся,
Вынул хлеба ломоток
И поехал на Восток -
Доставать тоё Жар-Птицу.

Едут целую седмицу.
Напоследок, в день восьмой,
Приезжают в лес густой,
Тут сказал конёк Ивану:
Ты увидишь здесь поляну;
На поляне той гора,
Вся из чистого сребра;
Вот сюда-то до зарницы
Прилетают жары-птицы -
Из ручья воды испить;
Тут и будем их ловить. -
Вот конёк по косогору
Поднялся на эту гору,
Вёрсту, другу пробежал
Устоялся и сказал:
Скоро ночь, Иван, начнётся,
И тебе стеречь придётся.
Ну, в корыто лей вино
И с вином мешай пшено.
А чтоб быть тебе закрыту,
Под другое сядь корыто,
Втихомолку примечай;
Да смотри же, не зевай.
До восхода, слышь, зарницы
Прилетят сюда жар-птицы
И начнут пшено клевать
Да по-своему кричать.
Ты, которая поближе,
И схвати её, смотри же!
А поймаешь птицу-жар,
И кричи на весь базар;
Я тотчас к тебе явлюся.
- Ну, а если обожгуся?
(Говорит коньку дурак,
Расстилая свой армяк)
- Рукавички взять придётся,
Чай, плутовка больно жгётся. -
Тут конёк из глаз исчез;
А Иван дурак подлез
Под дубовое корыто
И лежит там, как убитый.

Вот полночною порой
Свет разлился над горой,
Будто полдень наступает:
Жары-птицы налетают;
Стали бегать и кричать
И пшено с вином клевать.
Наш Иван, от них закрытой,
Смотрит птиц из-под корыта
И толкует сам с собой,
Разводя вот так рукой:
Тьфу ты, дьявольская сила!
Эк их - дряней, привалило!
Чай, их тут с десятков с пять.
Кабы всех переимать, -
То-тоб знатная пожива!
Неча молвить: страх красивы!
Ножки красные у всех;
А хвосты-то - сущий смех!
Чай таких у куриц нету;
А уж сколько, парень, свету -
Словно батюшкина печь! -
И ведя такую речь,
Наш Иван на пол-аршина
Вылез тихо на средину,
Ко пшену с вином подполз -
Хвать одну из птиц за хвост!
- Ой! Конёчек-горбуночик!
Прибегай скорей, дружочик!
Я ведь птицу-та поймал!
(Так Иван-дурак кричал)
Горбунок тотчас явился.
- Ну, хозяин, отличился!
(Говорит ему конёк)
- Опускай её в мешок,
Да завязывай тужее;
А мешок привесь на шею. -
И уладив меж собой,
Воротилися домой.

Вот приехали в столицу.
- Что, достал ли ты Жар-Птицу? -
Царь Ивану говорит.
- Прикажи-ка, Царь, закрыть
У твоей опочивальни
Крепко на крепко все ставни,
Знать, чтоб не светил свет
(Говорит Иван в ответ)
Тут Дворяна побежали,
Ставни крепко запирали -
Тот защёлкой, тот ключём.
Вот Иван тряхнул мешком...
Свет невиданный - в светлице
От тое пошел Жар-Птицы.
Царь кричит на весь базар:
Ахти, батюшки, пожар!
Эй, решёточных сзывайте!
Заливайте! заливайте!
- Это, слышь ты, не пожар,
Это свет от Птицы-Жар,
(Говорит Иван со смехом)
Видишь, знатную потеху
Я привёз те, Осударь! -
Говорит Ивану Царь:
Ну, спасибо, брат - Ванюша!
Взвеселил мою ты душу,
И для радости такой -
Будь ты Царский Стремянной!

Это видя, хитрый Спальник,
Прежний конюших начальник,
Говорит себе под нос:
Нет, постой, молокосос!
Не всегда тебе случится
Так канальски отличиться,
Я те снова подведу,
Мой дружочек, под беду!

Через три потом недели
Вечерком одним сидели
В царской кухне повара
И служители Двора.
Попивали из стакана
Да читали Еруслана.
Эх! (один слуга сказал)
Как севодни я достал
От соседа - чудо-книжку!
В ней страниц не так, чтоб слишком,
Да и сказок только пять;
А уж сказки - вам сказать,
Так не можешь надивиться;
Надо ж этак умудриться! -
Тут все в голос: Удружи!
Расскажи, брат, расскажи!
- Ну, какую ж вы хотите?
Пять ведь сказок; вот смотрите:
Перва сказка о бобре,
А вторая о Царе,
Третья...дай Бог память...точно!
О Боярыне восточной;
Вот в четвёртой: князь Бабыль;
В пятой...в пятой...эх, забыл!
В пятой сказке говорится...
Так в уме вот и вертится...
- Ну, да брось её! - Постой!..
- О красотке чтоль какой?
- Точно! В пятой говорится
О прекрасной Царь-Девице.
Ну, которую ж, друзья,
Расскажу севодни я?
- Царь-девицу! (все кричали)
О царях мы уж слыхали;
Нам девиц-то поскорей!
Их и слушать веселей. -
И слуга, усевшись важно,
Стал рассказывать протяжно:
У далёких Немских стран
Есть, ребята, окиян.
По тому ли окияну
Ездят только Бесурманы;
С православной же земли
Не бывали николи
Ни Дворяне, ни миряне
На поганом окияни.
От гостей же слух идёт,
Что Девица в нем живёт;
Но Девица не простая,
Дочь ведь Месяцу родная,
Солнце старший будет брат.
Та Девица, говорят,
Ездит в красном полушубке,
В золотой, ребята, шлюпке,
И серебряным веслом
В окияне правит том;
Разны песни попевает
И на гусельцах играет...

Спальник тут с полатей скок -
И со всех, что было, ног
Во дворец к Царю пустился
И как раз к нему явился;
Стукнул крепко об пол лбом
И запел Царю потом:
Я с повинной головою,
Царь, явился пред тобою,
Не вели меня казнить,
Прикажи мне говорить!
- Говори, да правду только
И не лги, смотри, ни сколько! -
Царь с кровати закричал.
Хитрый Спальник отвечал:
Мы севодни в кухне были,
За твоё здоровье пили,
А один из дворских слуг
Нас забавил сказкой в слух;
В этой сказке говорится
О прекрасной Царь-Девице...
Вот твой Царский Стремянной
Поклялся твоей брадой,
Что он знает эту птицу -
Так он назвал Царь-Девицу,
И её, изволишь знать,
Похваляется достать. -
Спальник стукнул об пол снова.
- Гей! позвать мне Стремяннова! -
Царь посыльным закричал.
Спальник тут за печку стал;
А посыльные Дворяна
Побежали по Ивана;
И сонного дурака
Привели без армяка.
Царь так начал речь: Послушай!
На тебя донос, Ванюша.
Говорят, что ты сей час
Похваляешься для нас
Отыскать другую птицу,
Сиречь молвишь, Царь-Девицу...
...
...
...Но смотри,
Если ты недели в три,
В нашу Царскую светлицу
Не достанешь Царь-Девицу,
То, клянуся бородой,
Не останешься живой:
Посажу тебя я на кол!
Вон, сей час! - Иван заплакал,
И пошёл на сеновал,
Где конёк его лежал.

Что, Иванушка, не весел?
Что головушку повесил? -
Говорит ему конёк,
У его вертяся ног.
- Знать сгубили лиходеи! -
Пал Иван к коньку на шею,
Обнимал и целовал.
- Ох! беда, конёк! (сказал)
Царь велит в свою светлицу
Мне достать, слышь, Царь-Девицу.
Что мне делать, горбунок? -
Говорит ему конёк:
Велика беда, не спорю;
Но могу помочь я горю.
От того беда твоя,
Что не слушался меня.
Но, сказать тебе по дружбе,
Это службишка, не служба;
Служба всё, брат, впереди!
Ты к Царю теперь поди
И скажи: Ведь для поимки
Надо, Царь, мне две ширинки,
Шитый золотом шатёр
Да обеденный прибор -
Весь заморского варенья -
И сластей для прохлажденья.

Вот Иван к Царю идёт
И такую речь ведёт:
Для Царевниной поимки
Надо, Царь, мне две ширинки,
Шитый золотом шатёр,
Да обеденный прибор -
Весь заморского варенья,
И сластей для прохлажденья.
Да вели-ка поспешать,
Чтобы время не терять. -
Царь велел, чтобы Дворяна
Всё сыскали для Ивана,
Молодцом его назвал,
И - Счастливый путь! сказал.

На другой день, утром, рано,
Разбудил конёк Ивана:
Гей! хозяин! полно спать!
Уж пора тебе вставать! -
Вот Иванушка поднялся,
В путь-дорожку собирался,
Взял ширинки и шатёр
И обеденный прибор -
Весь заморского варенья,
И сластей для прохлажденья;
Всё в мешок дорожный склал
И верёвкой завязал,
Потеплее приоделся,
На коньке своём уселся,
Вынул хлеба ломоток
И поехал на Восток
По тоё ли Царь-Девицу.

Едут целую седмицу;
Напоследок, в день восьмой,
Приезжают в лес густой.
Тут сказал конёк Ивану:
Вот дорога к Окияну,
И на нём-то круглый год
Та красавица живёт;
Два лишь раз на берег сходит:
Это время уж приходит.
И пред утренней зарей
Пробегает лес густой,
И выходит на поляну,
Прямо к морю-Окияну,
На котором белый вал
Одинёшенек гулял.
Тут Иван с конька слезает,
А конёк ему вещает:
Ну, раскидывай шатёр,
На ширинку ставь прибор
Из заморского варенья
И сластей для прохлажденья.
Сам ложися за шатром,
Да смекай себе умом.
Видишь, шлюпка вон мелькает...
То Царевна подплывает.
Пусть в шатёр она войдёт,
Пусть покушает, попьёт;
Вот, как в гусли заиграет -
Знай, уж время наступает:
Ты тотчас в шатёр вбегай,
И Царевну сохватай;
Да держи её сильнее,
И зови меня скорее.
Я на первый твой приказ
Прибегу к тебе, как раз;
И поедем...Да смотри же,
Ты под гусли не засни же!
Если ж ты её проспишь,
То в последний раз глядишь. -
Тут конёк из глаз сокрылся,
За шатёр Иван забился
И давай дыру вертеть,
Чтоб Царевну подсмотреть.

Ясный полдень наступает;
Царь-Девица подплывает,
Входит с гуслями в шатёр
И садится за прибор.
- Хе! Так вот та Царь-Девица!
Как же в сказках говорится
(Рассуждает стремянной)
Что куда красна собой
Царь-Девица, так что диво!
Эта вовсе не красива:
И суха-то, и тонка,
Чай в обхват-то три вершка;
А ножонка-то ножонка!
Словно взята у цыплёнка!
Пусть полюбится кому,
Я и даром не возьму. -
Тут Царевна заиграла,
И так сладко припевала,
Что Иван, не зная как,
Опустился на армяк;
И под голос тихий, стройный
Засыпает преспокойно.

Запад тихо догорал.
Вдруг конёк над ним заржал,
И, толкнув его копытом,
Говорит ему сердито:
О дурак ты записной!
Что наделал ты с собой?
Ведь тебя посадят на кол. -
Тут Иван дурак заплакал,
И, рыдаючи, просил,
Чтоб конёк его простил.
- Отпусти вину Ивану,
Я вперёд уж спать не стану.
- Ну, уж Бог тебя простит
(Горбунок ему кричит)
Пособить еще возможно
Только будь по осторожней.
Завтра, рано поутру,
К златошвенному шатру
Приплывёт опять Девица -
Мёду сладкого напиться.
Если ж снова ты заснёшь,
То меня уж не найдёшь. -
Тут конёк опять сокрылся;
А Иван сбирать пустился
От разбитых кораблей
Под спину свою гвоздей,
Для того, чтоб пробудиться,
Если слишком разоспится.

На другой день, поутру,
К златошвенному шатру
Царь-Девица подплывает,
Шлюпку на берег бросает.
Входит с гуслями в шатёр
И садится за прибор...
Вот Царевна заиграла,
И так сладко припевала
Что Иванушке опять
Захотелось почивать.
- Нет, постой же ты, дрянная!
(Говорит Иван, вставая)
Ты вдругоредь не уйдёшь,
И меня не проведёшь. -
Тут в шатёр дурак вбегает,
За косу ее хватает...
- Ой, беги, конёк, беги!
Горбунок мой, помоги! -
Вмиг конёк к нему явился.
- Ну, хозяин, отличился!
Ну, садись ко мне скорей,
Да держи её плотней!

Вот в столицу приезжают.
Царь к Царевне выбегает,
За белы руки берёт,
Во Дворец её ведёт
Садит он за стол дубовый,
И под занавес шелковый.
В глазки с нежностью глядит,
Сладки речи говорит:
Бесподобная Девица!
Согласися быть Царицей!
Я тебя едва узрел -
Сильной страстью воскипел.
Соколины твои очи -
И во время темной ночи,
И среди святого дня,
Ох! измучают меня.
Молви ласковое слово!
Всё для свадьбы уж готово;
Завтра ж утром, светик мой!
Обвенчаемся с тобой.
Поцелуй же, дорогая!

А Царевна молодая,
Ничего не говоря,
Отвернулась от Царя.
Царь нисколько не сердился,
Но сильней ещё влюбился;
На колень пред нею стал
Ручки нежно целовал,
И балясы начал снова:
Молви ласковое слово!
Чем тебя я огорчил?
Али тем, что полюбил?
Отвечай же, несравненна! -
Говорит ему Царевна:
Если любишь ты меня,
То доставь чрез три мне дня
Перстень мой из Окияна!
- Гей! Позвать ко мне Ивана! -
Царь поспешно закричал,
И едва не побежал.

Вот Иван к Царю явился,
Царь к нему оборотился
И сказал ему: Иван!
Поезжай на Окиян;
С перстнем в третий день явися;
Да смотри поторопися.
Я те щедро награжу,
И в Бояры посажу.
- Я и с первой-то дороги
Волочу насилу ноги;
Ты опять - на Окиян!
(Говорит Царю Иван)
- Как же, плут, не торопиться?
Видишь, я хочу жениться! -
Царь со гневом закричал
И ногами застучал.
- У меня не отпирайся,
А скорее отправляйся! -
Тут Иван хотел идти.
Эй, посланник, подожди!
(Говорит ему Царица)
Заезжай ты поклониться,
В изумрудный терем мой,
Да скажи моей родной:
От чего она три ночи
Не показывала очи?
И зачем вот три уж дня
Братец скрылся от меня?
Не забудь же! - Помнить буду,
Если только не забуду;
Да ведь надо же узнать,
Кто те братец? кто те мать?
Чтоб в родне-то мне не сбиться
(Говорит Иван Царице)
- Месяц мать мне, Солнце - брат.
- Да смотри ж, скорей назад! -
Царь-жених к тому прибавил.
Тут Иван царя оставил
И пошёл на сеновал,
Где конёк его лежал.

Что, Иванушка не весел?
Что головушку повесил? -
Говорит ему конёк.
- Помоги мне, горбунок!
Видишь, вздумал Царь жениться,
Знашь, на тоненькой Царице,
Так и шлёт на Окиян
(Говорит коньку Иван)
Дал мне сроку три дня только:
Тут попробовать изволь-ка
Перстень дьявольский достать!
Да велела заезжать
Эта тонкая Царица
Солнцу-брату поклониться,
Да и Месяцу потом
Отвезти от ней поклон. -
Тут конёк: Сказать по дружбе,
Это службишка, не служба;
Служба всё, брат, впереди!
Ты теперя спать поди;
А на завтра, утром рано,
Мы поедем к Окияну.

На другой день наш Иван,
Взяв две луковки в карман,
Потеплее приоделся,
На коньке своём уселся
И поехал в дальний путь...
Дайте, братцы, отдохнуть!

III
Доселева Макар огороды копал,
А нынече Макар в воеводы попал

Та-ра-ра-ли, та-ра-ра!
Вышли кони со двора;
Вот крестьяне их поймали
Да покрепче привязали.
Сидит ворон на дубу,
Он играет во трубу;
Как во трубушку играет,
Православных потешает:
Эй! Послушай, люд честной!
Жили-были муж с женой;
Муж-то примется за шутки,
А жена за прибаутки,
И пойдет у них тут пир,
Что на весь крещёный мир!
Это присказка ведётся,
После сказочка начнётся.

Как у наших у ворот
Муха песенку поет:
Что дадите мне за вестку?
Бьет свекровь свою невестку:
Посадила на шесток,
Привязала за шнурок,
Ручки к ножкам притянула,
Ножку правую разула:
Не ходи ты по зарям,
Не кажися молодцам...
Это присказка велася;
Вот и сказка началася.

Ну-с, так едет наш Иван
За кольцом на Окиян;
Горбунок летит как ветер,
И еще на первый вечер
Верст сто тысяч отмахал,
И нигде не отдыхал.
Подъезжая к Окияну,
Говорит конек Ивану:
Ну, Иванушка, смотри,
Вот минутки через три
Мы приедем на поляну -
Прямо к морю-Окияну;
Поперек его лежит
Чудо-юдо Рыба-кит;
Десять лет уж он страдает,
А доселева не знает,
Чем прощенье получить:
Он учнет тебя просить,
Чтоб ты в солнцевом селенье -
Попросил ему прощенье;
Ты исполнить обещай,
Да, смотри ж не забывай!

Вот въезжают на поляну
Прямо к морю-Окияну;
Поперек его лежит
Чудо-юдо Рыба-кит.
Все бока его изрыты.
Частоколы в ребра вбиты,
На хвосте сыр-бор шумит,
На спине село стоит;
Мужички на губе пашут,
Между глаз мальчишки пляшут,
А в дубраве, меж усов
Ищут девушки грибов.

Вот конек бежит по киту,
По костям стучит копытом.
Чудо-юдо Рыба-кит
Так проезжим говорит,
Рот широкий отворяя,
Тяжко, горько воздыхая:
Путь-дорога, господа!
Вы откуда и куда? -
Мы посланники Царицы,
Едем оба из столицы, -
(Говорит киту конёк)
К Солнцу прямо на Восток,
Во хоромы золотые.
- Так нельзя ль, отцы родные,
Вам у Солнышка спросить:
Долго ль мне в опале быть,
И какое повеленье
Мне исполнить для прощенья?
- Ладно, ладно, Рыба-кит! -
Наш Иван ему кричит.
- Будь отец мне милосердный!
Вишь, как мучуся я - бедный!
Десять лет уж тут лежу...
Я и сам те услужу!.. -
(Кит Ивана умоляет,
Сам же тяжко воздыхает).
- Ладно, ладно, Рыба-кит! -
Наш Иван ему кричит.
Тут конек под ним забился,
И по берегу пустился;
Только видно, как песок
Вьется вихорем у ног,
Будто сделалась погодка.

Едут долго ли, коротко,
И увидели ль кого -
Я не знаю ничего.
Скоро сказка говорится;
Дело мешкотно творится.
Только, братцы, я узнал,
Что конек туда взбежал,
Где (я слышал стороною)
Небо сходится с землею,
Где крестьянки лён прядут,
Прялки на небо кладут.

Тут Иван на небо въехал
Да по небу и поехал,
Избоченясь, будто Князь,
Шапку на бок, подбодрясь:
Эко диво! эко диво!
Наше царство хоть красиво,
(Говорит коньку Иван
Средь лазуревых полян)
А как с небом-то сравнится,
Так под стельку не годится.
Ведь у нас земля черна,
 И темна-то и грязна;
Здесь земля-то голубая,
А уж светлая какая!..
Посмотри-ка, Горбунок,
Видишь, вон где, на Восток,
Словно светится гнилушка...
Чай, крестьянская избушка?
Что-то больно высока!
(Так спросил Иван конька).
- Это терем Царь-Девицы,
Нашей будущей Царицы;-
(Горбунок ему кричит)
По ночам здесь Солнце спит;
А как день деньской приходит,
То сюда и Месяц входит.

Подъезжают к воротам:
Сто столбов по сторонам;
Все столбы те голубые,
А верхушки золотые;
На верхушках три звезды,
Вокруг терема сады;
На серебряных там ветках,
В раззолоченных во клетках
Птицы райские живут,
Песни царские поют.
А ведь терем с теремами
Будто город с деревнями;
А на тереме из звезд -
Православный Русский крест.

Вот конек во двор въезжает;
Наш Иван с него слезает,
В терем к Месяцу идет,
 И такую речь ведет:
Здравствуй, Месяц Месяцович!
Я - Иванушка Петрович...
Из далеких я сторон
И привез тебе поклон.
- Сядь, Иванушка Петрович! -
(Молвил Месяц Месяцович),
И поведай мне вину -
В нашу светлую страну -
Твоего с земли прихода;
Из какого ты народа,
Как явился в сей стране, -
Все вполне поведай мне.
- Я с Земли пришел землянской,
Из страны ведь Христианской,
(Говорит ему Иван)
Переехал Окиян -
С порученьем от Девицы,
Нашей будущей Царицы,
Чтоб тебя от ней спрошать,
После ей пересказать:
Для чего, дескать, три ночи
Не показывал ты очи,
И зачем-де три уж дня
Солнце скрылось от меня?
- А какая то Царица?
- Это, знаешь, Царь-Девица...
- Царь-Девица?!. Так она,
Что ль тобой увезена?
(Вскрикнул Месяц Месяцович).
Тут Иванушка Петрович
Говорит: Известно, мной!
Вишь, я Царский Стремянной;
Ну, так Царь меня отправил,
Чтобы я ее доставил
В три недели во Дворец;
А не то меня, Отец,
Посадить грозился на кол. -
Месяц с радости заплакал,
Ну Ивана обнимать,
Целовать и миловать.
- Ах, Иванушка Петрович! -
(Молвил Месяц Месяцович)
За твою такую весть,
Всё бери, что только есть.
А уж мы как горевали,
Что Царевну потеряли,
Так не можно и сказать,
А не то, чтоб описать.
От того-то по три ночи
Не показывал я очи;
От того-то мой сынок,
Вот четвертый уж денёк,
Не является к Сестрице,
Той ли красной Царь-Девице.
Что, здорова ли она?
Не грустна ли, не больна?
- Всем бы, кажется, красотка;
Да у ней, кажись, сухотка:
И суха-то и тонка,
Чай в обхват-то три вершка;
Вот как замуж-то поспеет,
Так, небось и потолстеет:
Царь, слышь, женится на ней...
Месяц вскрикнул: Ах, злодей!
Вздумал в семьдесят жениться
На молоденькой Девице!
Да стою я крепко в том -
Не бывать ей за Царём!

Тут Иванушка поднялся,
В путь-дорожку собирался...
Вдруг он дважды привскочил:
Эх! Немножко не забыл!
Есть к тебе, родной, прошенье -
То о китовом прощеньи...
Есть, вишь, море; Чудо-кит
Поперёк его лежит;
Все бока его изрыты,
Частоколы в рёбра вбиты.
Он, бедняк, меня прошал,
Чтобы я тебе сказал:
Скоро ль кончится мученье?
Чем сыскать ему прощенье?
И за что он тут лежит? -
Месяц ясный говорит:
Он за то несёт мученье,
Что без Божия веленья
Проглотил он средь морей
Три десятка кораблей.
Если даст он им свободу,
То сниму с него невзгоду. -
Поклонившись, как умел,
На конька Иван тут сел,
Свистнул, будто витязь знатный,
И пустился в путь обратный.

На другой день наш Иван
Вновь пришел на Окиян.
Вот конек бежит по киту,
По костям стучит копытом.
Чудо-юдо Рыба-кит
Так вздохнувши говорит:
Что, Отец мой? в небе был ли?
Мне прошенье испросил ли? -
Тут конек ему кричит:
Погоди ты, Рыба-кит!

Вот в селенье прибегает,
Мужичков к себе сзывает,
Черной гривкою трясет,
И такую речь ведет:
Эй, послушайте, миряне!
Православны Христиане!
Коль не хочет кто из вас
К водяному сесть в приказ,
Убирайся вмиг отсюда!
Здесь тотчас случится чудо:
Море сильно закипит,
Повернется Рыба-кит...
Тут крестьяне и миряне,
Православны Христиане,
Закричали: Быть бедам!
И пустились по домам.
Все телеги собирали;
В них, не мешкая, поклали
Все, что было живота, -
И оставили кита.
Лишь на небе засмеркалось,
То на ките не осталось
Ни одной души живой,
Словно шел Мамай войной!

Тут конек на хвост вбегает,
К перьям скоро прилегает,
И что мочи есть кричит:
Чудо-юдо Рыба-кит!
От того твое мученье,
Что без Божия веленья
Проглотил ты средь морей
Три десятка кораблей:
Если дашь ты им свободу,
Не потерпишь уж невзгоду. -
И, окончив это, вмиг
Горбунок на берег прыг,
И на нем остановился.

Чудо-кит поворотился
Начал море волновать,
И из челюстей бросать
Корабли за кораблями,
С парусами и гребцами...

Тут поднялся шум такой,
Что проснулся Царь морской:
В пушки медные палили,
В трубы кованы трубили;
Белый парус поднялся,
Флаг на мачте развился;
Поп с причетом всем служебным
Пел на палубе молебны;
А гребцов веселый ряд
Грянул песню на подхват:
Как по моречку, по морю,
По широкому раздолью,
В отдаленьи от земли,
Выбегают корабли...

Волны моря заклубились,
Корабли из глаз сокрылись.
Чудо-юдо Рыба-кит
Громким голосом кричит,
Рот широкий отворяя,
Плесом волны разбивая:
Чем тебе мне услужить?
Чем за дружбу наградить?
Надо ль раковин цветистых?
Надо ль рыбок золотистых?
Надо ль крупных жемчугов?
Все достать тебе готов!
- Нет, Кит-рыба, мне не надо
Крупных жемчугов в награду
(Говорит ему Иван)
Лучше перстень мне достань,
Перстень красной Царь-Девицы,
Нашей будущей Царицы.
- Ладно, ладно! (Рыба-кит
Стремянному говорит)
Отыщу я до зарницы
Перстень красной Царь-Девицы, -
Так Кит-Чудо отвечал,
И, всплеснув, на дно упал.

Вот он плесом ударяет,
Громким голосом сзывает
Осетриный весь народ,
И такую речь ведет:
Вы достаньте до зарницы
Перстень красной Царь-Девицы,
Скрытый в ящичке на дне.
Кто его доставит мне,
Награжу того я чином, -
Будет Думным Дворянином.
Если ж умный мой приказ
Не исполните...я вас!..
Осетры тут поклонились
И в порядке удалились.

Через несколько часов
Двое белых осетров
К киту медленно подплыли
И смиренно говорили:
Царь Великий! Не гневись!
Мы всё море уж, кажись,
Ваша милость, обыскали,
А всё перстня не видали.
Только Ёрш один из нас
Мог исполнить твой приказ:
Он по всем морям гуляет,
Так уж, верно, перстень знает;
Но его, как бы назло,
Уж куда-то унесло.
- Отыскать его в минуту,
И послать в мою каюту! -
Кит во гневе закричал
И усами закачал.

Осетры тут поклонились,
В Земский Суд потом пустились,
И велели в тот же час
От кита писать указ,
Чтоб гонцов скорей послали
И Ерша скорей поймали.
Лещ, услыша сей приказ,
Именной писал указ;
Сом (исправником он звался)
Под указом подписался;
Черный рак указ сложил,
И печати приложил.
Двух Дельфинов тут призвали
И, отдав указ, сказали,
Чтоб, от имени Царя,
Все обьехали моря,
И того Ерша гуляку,
Крикуна и забияку,
Где бы ни было, нашли,
К государю привели.
Тут Дельфины поклонились
И Ерша искать пустились.

Ищут час они в морях,
Ищут час они в реках,
Все озера исходили,
Все проливы переплыли -
Не могли Ерша сыскать,
И вернулися назад,
Чуть не плача от печали.

Вдруг Дельфины услыхали
Недалёко на пруде
Крик неслыханный в воде...
В пруд Дельфины завернули
И на дно его нырнули, -
Глядь: в пруде, под камышом,
Ёрш дерется с карасём!
- Смирно! Черти б вас побрали!
Вишь, содом какой подняли,
Словно важные бойцы! -
Закричали им гонцы.
- Ну, а вам какое дело?
(Ёрш кричит дельфинам смело)
Я шутить ведь не люблю,
Разом всех переколю!
- Ох, ты вечная гуляка,
И крикун, и забияка!
Всё бы, дрянь, тебе гулять,
Всё бы драться да кричать;
Дома - нет ведь, не сидится!..
Ну, да что с тобой рядиться?
Вот тебе Царёв указ,
Чтоб ты плыл к нему тотчас.

Тут проказника дельфины
Подхватили под щетины
И отправились назад.
Ёрш ну рваться и кричать:
Будьте милостивы, братцы!
Дайте чуточку подраться.
Распроклятый тот карась
Поносил меня вчерась,
При честном при всем собраньи,
Бесурманской разной бранью...
Долго Ёрш еще кричал,
Наконец и замолчал;
А проказника дельфины
Всё тащили за щетины,
Ничего не говоря,
И явились пред Царя.

Что ты долго не являлся?
Где ты, вражий сын, шатался?
(Кит со гневом закричал)
На колени Ёрш упал,
И, признавшись в преступленье,
Он испрашивал прощенья.
- Ну, уж Бог тебя простит!
(Кит державный говорит)
Но за это преступленье
Ты исполни повеленье.
- Всё исполню, славный кит!
(На коленях Ёрш пищит)
- Ты по всем морям гуляешь,
Так уж, верно, перстень знаешь
Царь-Девицы?..- Как не знать?
Можем разом отыскать.
- Так ступай же поскорее,
Да неси его живее.

Тут, отдав Царю поклон,
Ёрш пошел оттуда вон;
С полминуты порезвился,
В чёрный омут опустился
И, разрыв на дне песок
Вырыл красный сундучок -
Пуд по крайней мере во сто.
- Здесь брат дело-то не просто! -
И давай из всех морей
Ёрш скликать к себе сельдей.

Сельди разом собралися,
Сундучок тащить взялися,
Только слышно и всего -
Что у-у! да о-о-о!
Но сколь сильно ни кричали,
Сундучка всё не подняли.
Ёрш, не тратя много слов,
Кликнул десять осетров.

Вот десяток приплывает
И без крика поднимает
Крепко ввязнувший в песок,
С перстнем красный сундучок.
- Ну, ребятушки, смотрите,
Вы к Царю теперь плывите,
Я пойду теперь ко дну,
Да немножко отдохну:
Что-то сон одолевает,
Так глаза вот и смыкает...
 
Осетры к Царю плывут,
Ёрш-гуляка прямо в пруд,
(Из которого дельфины
Утащили за щетины)
Чай, додраться с карасем, -
Я не ведаю о том.
Но теперь мы с ним простимся
И к Ивану возвратимся.
 
Тихо море-Окиян.
На песке сидит Иван,
Ждёт кита из синя моря,
И мурлыкает от горя;
Повалившись на песок,
Дремлет верный горбунок.
Время к вечеру клонилось;
Вот уж солнышко спустилось;
Тихим пламенем горя,
Развернулася заря.
А кита не тут-то было.
- Чтоб те, вора, задавило!
Вишь, какой морской шайтан! -
Говорит себе Иван. -
Обещался до зарницы
Вынесть перстень Царь-Девицы,
А доселе не сыскал,
Окаянный зубоскал:
А уж солнышко-то село,
И...Тут море закипело:
Появился чудо-кит
И к Ивану говорит:
За твое благодеянье,
Я исполнил обещанье. -
С этим словом сундучок
Брякнул плотно на песок,
Только берег закачался.
- Ну, теперь я расквитался.
Если ж нужен буду я,
Позови опять меня;
Твоего благодеянья
Не забыть мне...До свиданья!
Тут Кит-чудо замолчал
И, всплеснув, на дно упал.

Горбунок-конёк проснулся,
Встал на ножки, отряхнулся,
На Иванушку взглянул
И четырежды прыгнул.
Ай да Кит Китович! Славно!
Дело выполнил исправно...
Ну, спасибо, Рыба-кит! -
Горбунок-конёк кричит. -
Что ж, хозяин? торопися,
С сундучком скорей садися;
Три денька ведь уж прошло:
Завтра срочное число.
Чай, старик уж умирает. -
Тут Ванюша отвечает:
Рад бы радостью поднять;
Да ведь силы не занять!
Сундучишко больно плотен,
Чай, чертей в него пять сотен
Кит проклятый насажал.
Я уж трижды поднимал:
Тяжесть страшная такая! -
Тут конёк, не отвечая,
Поднял красной сундучек,
Будто легкий камешек,
И взмахнул к себе на шею.
Ну, Иван, садись скорее!
Завтра рано по утру
Мы приедем ко Двору.

На другой день до зарницы
Приезжают во столицу.
Царь выходит на крыльцо -
Что? Привёз ли ты кольцо? -
Царь Ивана вопрошает.
- Да (Ванюша отвечает)
Вот тебе и сундучек...
Прикажи-ка скликать полк:
Сундучишко мал хоть на вид,
Да и дьявола задавит. -
Царь в минуту полк призвал,
И, не медля, приказал
Сундучок отнесть в светлицу.
Сам пошел по Царь-Девицу.
И с улыбкой ей сказал:
Перстень твой, душа, сыскал;
И теперь, примолвить снова,
Нет препятства никакого
Завтра утром, светик мой,
Обвенчаться мне с тобой.
Но не хочешь ли, дружочек,
Свой увидеть перстенечек?
Он в дворце моем лежит. -
Царь-Девица говорит:
Верю, верю. Но, признаться,
Нам нельзя еще венчаться.
- Отчего же, светик мой?
Я люблю тебя душой;
Мне, прости ты мою смелость,
Страх жениться захотелось.
Если ж ты...то я умру
Завтра ж с горя поутру.
Сжалься, матушка-Царица! -
Говорит ему Девица:
Но взгляни-ка, ты ведь сед.
Мне пятнадцать только лет.
Как же можно нам венчаться?
Все Цари начнут смеяться...
(Дед-то, скажут, внучку взял!)
Царь со гневом закричал:
Пусть-ка только засмеются -
У меня как раз свернутся:
Все их царства полоню!
Весь их род искореню!
- Пусть не станут и смеяться,
Всё не можно нам венчаться.
Не растут зимой цветы:
Я красавица, а ты?..
Чем ты можешь похвалиться?
(Говорит ему Девица)
- Я хоть стар, да я удал!
(Царь Девице отвечал)
Как немножко приберуся,
Хоть кому так покажуся
Разудалым молодцом.
Ну да что за нужда в том?
Лишь бы только нам жениться. -
Говорит ему Царица:
А такая в том нужда,
Что не выйду никогда
За дурного, за седого,
За беззубого такого!
Царь в затылке почесал
И, нахмурясь, отвечал:
Что ж мне делать-то, Царица?
Страх как хочется жениться;
Ты же, ровно на беду:
Не пойду, да не пойду!
- Не пойду я за седого,
(Царь-Девица молвит снова)
Стань, как прежде, молодец, -
Я тотчас же под венец.
- Вспомни, матушка-Царица,
Ведь нельзя перемениться;
Чудо Бог один творит...-
Царь-Девица говорит:
Коль себя не пожалеешь,
Снова ты помолодеешь.
Слушай, завтра на заре
На широком на дворе
Челядь должен ты заставить
Три котла больших поставить
И таганы утвердить.
Первый надобно налить
Из реки - водой студёной,
Да второй - водой варёной,
А последний - молоком,
Вскипятя его ключом.
Если хочешь ты жениться
И красавцем учиниться -
Должен ты одним прыжком
Обвариться молоком;
Тут побыть в воде варёной,
А потом еще в студеной.
И скажу тебе, отец,
Будешь знатный молодец!

Царь не вымолвил ни слова,
Кликнул тотчас Стремяннова.
- Что? опять на Окиян?
(Говорит Царю Иван)

...
...
Нет, Иванушка, не то;
Завтра я хочу заставить
На дворе котлы поставить,
И таганы утвердить.
Первый думаю налить
Из реки водой студёной;
Да второй - водой вареной,
А последний молоком,
Вскипятя его ключом.
Ты же должен постараться,
Пробы ради искупаться
В этих трех больших котлах:
В молоке и двух водах.
...
Речь Иван тут начинает:
Шпарят только поросят,
Да индюшек, да цыплят.
...
...
Вот в холодной, - так оно
Искупаться бы можно;
А подваривать как станешь,
Так меня и не заманишь.
...
...
Царь, затрясши бородою:
Что? Рядиться мне с тобою?
(Закричал он), но смотри!
Если ты в рассвет зари
Не исполнишь повеленье,
Я отдам тебя в мученье,
И велю тебя терзать,
В мелки части разорвать.
Вон отсюда, болесть злая!
Тут Иванушка, рыдая,
Поплелся на сеновал,
Где конек его лежал.

Что, Иванушка, не весел?
Что головушку повесил?
(Говорит ему конёк)
- Ох, беда мне, Горбунок! -
(Наш Иван ему вещает)
Царь наутро заставляет
Искупаться мне в котлах,
В молоке и двух водах:
Как в одной воде студеной,
А в другой воде вареной,
Молоко, слышь, кипяток. -
Говорит ему конек:
Вот уж служба, так уж служба!
Тут нужна моя вся дружба.
Слушай, завтра на заре
Как ты будешь на дворе
И разденешься, как должно,
Ты скажи Царю: Не можно ль,
Ваша милость, приказать
Горбунка ко мне послать,
Чтоб впоследни с ним проститься.
Царь на это согласится.
Вот как я хвостом махну,
В те котлы мордой макну,
На тебя два раза прысну,
Громким посвистом присвистну,
Ты, смотри же, не зевай:
В молоко сперва валяй,
Тут в котел с водой вареной,
А оттудова в студеный.
А теперича молись
Да спокойно спать ложись.

На другой день утром рано
Разбудил конек Ивана:
Эй, хозяин! полно спать!
Уж пора тебе вставать. -
Тут Ванюша почесался,
Потянулся и - поднялся,
Помолился на забор
И пошел к Царю во двор,
Там котлы уже кипели;
Подле них рядком сидели
Кучера и повара
И служители двора;
Дров порою прибавляли,
Об Иване толковали
Втихомолку меж собой
И смеялися порой.
Вот и двери отворили;
Царь с Царицей выходили,
Чтоб с высокого крыльца
Посмотреть на удальца.
- Ну, Ванюша, раздевайся
И в котлах, брат, покупайся! -
Царь Ивану закричал.
Тут Иван одёжу снял,
Ничего не отвечая.
А Царица молодая,
Чтоб не видеть наготу,
Завернулася в фату.
Повара и поварёнки
Отошли, смеясь, к сторонке.
- Что же ты, Ванюша, стал? -
Царь Ивану закричал. -
Исполняй-ка, брат, что должно! -
Говорит Иван: Не можно ль,
Ваша милость, приказать
Горбунка ко мне позвать?
Я впоследни б с ним простился. -
Царь, не медля, согласился
И изволил приказать
Горбунка тотчас позвать.
Тут слуга конька приводит
И к сторонке сам отходит.
Вот конек хвостом махнул,
В те котлы мордой макнул,
На Ивана дважды прыснул,
Громким посвистом присвистнул...
На конька Иван взглянул
В молоко сперва нырнул,
Тут в котёл с водой варёной,
А оттудова в студёной, -
И такой стал молодец,
Что хоть тут же под венец!
Вот он в платье нарядился,
Царь-Девице поклонился,
Осмотрелся, подбодрясь,
С важным видом, будто Князь.

Эко диво! (все кричали)
Мы и слыхом не слыхали,
Чтобы льзя похорошеть!

Царь велел себя раздеть,
Два раза перекрестился, -
Бух в котел - и там сварился!

Царь-Девица тут встает,
Знак к молчанью подает,
Покрывало поднимает
И к прислужникам вещает:
Царь велел вам долго жить!
Я хочу Царицей быть.
Люба ль я вам? Отвечайте!
Если люба, то признайте
Володетелем всего -
И супруга моего! -
Тут Царица замолчала,
На Ивана показала.

Люба, люба! (все кричат)
За тебя хоть в самый ад!
Твоего ради талана
Признаем Царя Ивана!

Царь Царицу тут берёт,
В церковь Божию ведет,
И с Царицею младою
Он обходит вкруг налою.

Пушки с крепости палят;
В трубы кованы трубят;
Все подвалы отворяют
Бочки с фряжским выставляют,
И, напившися, народ
Что есть мочушки дерёт:
Здравствуй, Царь наш со Царицей!
С распрекрасной Царь-Девицей!
Во Дворце же пир горой:
Вина льются там рекой;
За дубовыми столами
Пьют бояре со Князьями.
Сердцу любо! Я там был,
Мед, вино и пиво пил;
По усам хоть и бежало,
В рот ни капли не попало
Петр Павлович Ершов. Конек-горбунок. 1834, Первое издание. PDF-версия (1.6 Мбайт)
http://imwerden.de/cat/modules.php?name=books&pa=showbook&pid=1817
Конек-Горбунок
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_366.htm

  

  
СТАТИСТИКА

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001