Магура  Самоорганизация | Исследования | Труды | Сосен перезвон | Стожары | Троянская война 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   
С. Лесной. История руссов в неизвращенном виде, вып.1-5, 1953-1955
от 04.03.11
  
Корни


Данный труд является не только попыткой переоценки истории древних руссов, не только призывом к усиленной работе в этой, запущенной историками области, но и апелляцией к общественному мнению. Автор указывает на необходимость справедливости в отношении наших предков; не найдя ее у историков, он предлагает на суд общества ряд фактов и соображений, показывающих, что историки извратили наше прошлое

вып.1
Вып.1. Париж, 1953, сдано в печать 14.V-1953, подписано к печати 26,VI-1953, тираж 1000;
Вып.2. Париж, 1954 сдано в печать окт. 1953, подписано к печати 9,III-1954, тираж 1000;
Вып.3. Париж, 1954, сдано в печать 1.VIII-1954, подписано к печати 1,X-1954, тираж 1000;
Вып.4. Париж, 1955, сдано в печать 15.II-1955, подписано к печати 15,IV-1955, тираж 1000;
Вып.5. Париж, 1955, сдано в печать 1.VIII-1955, подписано к печати 15,XI-1955, тираж 1000;


С. Лесной. История руссов в неизвращенном виде, вып.1, Париж, 1953
вып.1. содерж.
1. О первой странице истории руссов
2. О свидетельстве Лиудпранда
3. О послах народа Рос в 839 году
4. Константин Багрянородный о названии днепровских порогов
5. Константин Багрянородный о пути из варяг в греки
с.5От автора Данный труд является не только попыткой переоценки истории древних руссов, не только призывом к усиленной работе в этой, запущенной историками области, но и апелляцией к общественному мнению.
Автор указывает на необходимость справедливости в отношении наших предков; не найдя ее у историков, он предлагает на суд общества ряд фактов и соображений, показывающих, что историки извратили наше прошлое.
Как во всяком разбирательстве, первое место прежде всего фактам, а не чувствам. Да не посетует читатель, если он столкнется с длинными цитатами или пересказом греческих, латинских или иных авторов.
Это необходимо не только для доказательности наших выводов, но и потому, что многое появляется впервые в книге, написанной по-русски, до сих пор оно являлось достоянием иностранных и большей частью редких книг.
Мы старались по мере возможности всюду использовать первоисточники, т.е. представить на суд факты, а не домыслы историков, - если кого-то обвинять, то надо иметь достаточно солидные основания.
Да не подумает читатель, что рассмотрение чего-то, что случилось тысячу и более лет назад, не имеет цены, наоборот, - если люди не находят в себе достаточно обьективности, правды в отношении того, что было 1000 лет тому назад, что мы можем ожидать от них в оценке недавнего прошлого или современных событий?
Таким образом, подобный анализ является пробным камнем для историков. Спор о том, что представляла древняя Русь, это не академический, далекий от жизни спор, - это испытание доброкачественности работы известной группы лиц. Которым общество доверило специальную отрасль знания. Вместе с тем, это указание на гражданское лицо этой группы. Иначе говоря. Разбор дела вскрывает их лицо не только, как профессиональных работников, но и их моральный облик, как граждан.
Перед историками были факты истории, они судили их, и, мы увидим ниже, что это был Шемякин суд. Да не поймут нас неверно, что мол, мы огульно обвиняем всех историков, - это не так, среди них было довольно много и таких, которые в разных местах, и давно, и в нынешнее время высказывали совершенно правильные мысли, но верно также и то, что мы учили, учим и вероятно еще долго будем учить не историю, а бредни, навязанные нам основоположниками нашей истории шовинистами-немцами, либо католичествующими ренегатами, либо людьми, верноподданнически интересующимися прежде всего своим личным благосостоянием.
Наша древняя история - это кривое зеркало прошлого, обязанное своим существованием прежде всего угодничеству перед сильными мира сего. Неужели даже через 1000 лет нельзя сказать правды?
В этом труде много горьких упреков и обидных слов по адресу историков. Да не подумает читатель, что это результат каких-то личных столкновений с историками, что, мол, кто-то на них наступил нам на любимый мозоль, и мы сводим счеты.
За всю нашу достаточно продолжительную жизнь мы не имели стычек с историками уже в силу нашей специальности натуралиста, а с единственным историком, с которым мы поцарапались, у нас такие отношения, что он правил даже корректуру нашей статьи, направленной против него-же.
Наоборот, именно потому, что у нас нет никаких личных отношений с историками, мы и имеем возможность высказать свое откровенное и нелицеприятное мнение.
Мы заранее предвидим возражение: что, мол, понимает натуралист в нашем деле? Ответом будет материал этой работы: большинство фактов было известно историкам, а как они их осветили?
Если мы решаемся выступить против целой корпорации, упрекая ее в ложности метода исследования, то не только потому, что убеждены в силе наших доводов, но и потому, что в оценке историков находим огромной силы сообщника. Этот союзник - Н.В. Гоголь.
Никто не может отрицать, что Гоголь был не только глубоким аналитиком, т.е. умел разлагать факты на тончайшие детали, но и блестящим синтетиком, - он умел из груды мелочей выбрать немногое, но такое, что отражало все единство их в самой краткой и совершенной форме. Он умел находить квинтэссенцию.
В нашей работе мы показываем ложность метода историков, работающих большей частью под влиянием вдохновения, а отсюда, как результат, легковесность и ошибочность их выводов.
Это-же самое необыкновенно выпукло показано Гоголем в Мертвых душах. Мы позволим себе привести отрывок, касающийся - дамы, приятной во всех отношениях: Она не умела лгать: предположить что-нибудь, - это другое дело, но и то в таком случае, когда предположение основывалось на внутреннем убеждении; если-ж было почувствовано внутреннее убеждение, тогда умела она постоять за себя, и попробовал бы какой-нибудь дока-адвокат, славящийся даром побеждать чужие мнения, попробовал бы он состязаться здесь: увидел бы он, что значит внутреннее убеждение (поэтому-то автор и обращается с этой работой не столько к историкам, сколько к публике).
Что обе дамы наконец решительно убедились в том, что прежде предположили только, как одно предположение, в этом ничего нет необыкновенного.
Наша братья, народ умный, как мы называем себя, поступает почти так же, и доказательством служат наши ученые рассуждения.
Сперва ученый подъезжает в них необыкновенным подлецом, начинает робко, умеренно, начинает самым смиренным запросом: не оттуда ли? не из того ли угла получила имя такая-то страна? Или: не принадлежит ли этот документ к другому, позднейшему времени? Или: не нужно ли под этим народом разуметь вот какой народ?
Цитует немедленно тех и других древних писателей и чуть только видит какой-нибудь намек или, просто, показалось ему намеком, уж он получает рысь и бодрится, разговаривает с древними писателями запросто, задает им запросы и сам даже отвечает на них, позабывая вовсе о том, что начал робким предположением; ему уже кажется, что он это видит, что это ясно - и рассуждение заключено словами: так это вот как было, так вот какой народ нужно разуметь, так вот с какой точки нужно смотреть на предмет! Потом во всеуслышанье с кафедры, - и новооткрытая истина пошла гулять по свету, набирая себе последователей и поклонников - (Н. Гоголь, Мертвые души, т.1).
Увы! Ирония, даже сарказм Гоголя оказались втуне: и по сей день метод рассуждения историков совпадает с методом рассуждения - дамы. Приятной во всех отношениях. Их метод - это метод оценки всего под углом внутреннего убеждения. Перед ними лежат безукоризненные документы эпохи, гласящие противное, но...тем хуже для фактов.
Не следует забывать, что Гоголь был не только гениальным писателем, но и что-то понимал в истории, - преподавал историю в Петербургском университете. Значит, если он и не знал истории до тонкостей, то во всяком случае узнал историков. Самое замечательное то, что в приведенном отрывке, в вопросах, совершенно ясно чувствуется, что Гоголь имеет в виду именно спор о происхождении Руси.
Остается еще сказать, почему мы назвали нашу работу Историей руссов, а не Историей России или Историей домонгольской Руси и т.д. Потому, что на этот период претендуют три народа: русский, украинский и белорусский. Руссы же были ни теми, ни другими, ни третьими, они были предками указанных народов, поэтому мы и оставляем за ними их особое имя.
Мы в одинаковой степени не можем принять, например, Владимира Великого в образе субьекта в лаптях, с жиденькой бородкой, говорящего: Таперича, апосля того, как мы ахрестимшись, магем и щей похлябать! - либо в образе здоровенного чернявого казака в широченных шароварах и с шаблюкою сбоку, говорящего: Хай их мама мордуе. Такы ахрэстывся, давай, Горпыно, варэныкив!
Если так трактовать историю, то можно утверждать, что итальянский император Нерон сжег Рим или что израильский президент Соломон построил в древности замечательный храм. Искажать правильную перспективу истории нельзя.
Мы сделали попытку подойти к решению многих вопросов без религиозных, национальных, политических или иных предубеждений, мы стремились только найти достоверные факты и логически, беспристрастно оценить их.
Чтобы обеспечить труд от всякого давления со стороны и сделать его совершенно независимым, мы предпочли опубликовать его на собственные средства.
Конечно, его опубликование не принесет нам ни славы, ни денег (ибо выпуск книжки таким малым тиражом - чистый убыток), но мы делаем это из основного, самого дорогого в нашей жизни стремления, - стремления к правде и прежде всего к научной истине.
Разумеется, этим выпуском автор не может исчерпать даже основных фактов в правильном освещении, автор надеется осветить их в дальнейших выпусках, появление на свет которых будет в значительной мере зависеть от того, как примет читатель предлагаемый выпуск.
с.8-9
1. О первой странице истории руссов
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_385.htm

Вып.2. 1954
вып.2
1. Что означает выражение Нача ся прозывати Русская земля  в летописи?
2. О хронологии общей истории в русской летописи
3. Почему новгородцы стали называться Русью?
4. О послах руссов к грекам в 907, 911 годах
5. О послах руссов к грекам в 945 годах
6. Об имени Святослав
7. Варяжское ли имя Владимир?
8. Несколько слов о Кие, Щеке и Хориве
9. Была ли княгиня Ольга славянкой?
10. Об именах первых русских князей
11. Принадлежал ли Рюрик к племени Русь?
12. Разгадка истории призвания варягов
13. Свидетельство Фотия о христианстве на Руси до Владимира
вып.2. от автораОт автора Первый выпуск нашей работы был посвящен выяснению некоторых интересных вопросов истории руссов, основанных на данных, заключенных в западно-европейских источниках.
Мы видели, что начало истории Руси приобретает совершенно иной характер по сравнению с обычными представлениями, вытекающими из изучения русских летописей. Конечно, нами затронуто только несколько вопросов в освещении западных источников. Дальнейший материал будет изложен в последующих выпусках.
Не следует думать, однако, что изучение русских летописей дает мало нового, они нуждаются в коренном пересмотре и коренной переоценке. Предлагаемые вниманию читателя очерки показывают, что и русская летопись имеет огромное количество еще критически нерассмотренного материала. Многое должно быть понято совершенно иначе, многое приводит к выводам, совершенно противоположным таковым официальной исторической науки.
Поле для работы огромно, почти неисчерпаемо. Автор поэтому обращает внимание всех, способных заинтересоваться прошлым своей родины, на безнадежно отсталое  состояние исторической науки. Нужны новые силы и нужна помощь, чтобы сдвинуть с места нашу историю и поставить ее на рельсы более быстрого и планомерного движения.
Прежде всего следует уяснить себе, что русская летопись изучена недостаточно.
1. Не все списки летописи опубликованы, - это лишает возможности путем сравнения многих списков одной и той же летописи восстановить пропущенное, исправить искаженное, выявить вставленное позже и т.д.
2. Значительная часть опубликованных рукописей не может считаться безупречной; редакторы пунктуацией, исправлением оригинальной орфографии, разделением слов, написанных сплошняком, и т.д., ослабили документальную ценность их. Многие издания, поэтому, остались неоконченными, ибо несовершенство начала работы заставляло прекращать издание дальнейших частей ее.
3. Мы почти не имеем летописей, переведенных совершенно точно на русский язык и снабженных комментариями. То, что мы имеем, далеко не безупречно; таким образом, наше историческое наследство является достоянием чрезвычайно ограниченного числа лиц, занимающихся историей, как профессией.
4. Мы не имеем сводной летописи, обьединяющей наши исторические знания о Руси, мы вынуждены иметь целую библиотеку летописей, хотя по крайней мере 3/4 текста часто является повторением слово-в-слово того, что имеется в других.
5. Отсутствуют своды первоисточников византийских, арабских, еврейских, армянских, грузинских и т.д, в которых содержится весьма ценные сведения о древней Руси и без которых правильное понимание летописи совершенно невозможно.
6. Ценнейшие сведения о Руси, заключенные в исторических документах самых близких соседей: Польши, Литвы, Латвии, Финляндии, Скандинавии и т.д., почти оставлены без внимания.
Конечно, кое-что мы имеем в этом отношении, напр., работу Гаргави - свод арабских источников о Руси, но она далеко не полна, совершенно устарела и вовсе не соответствует требованиям современной науки. Не только перевод, толкования, но и текстология этих источников не могут считаться удовлетворительными.
О причинах такого положения вряд ли стоит распространяться - дела этим не исправишь. Больше смысла подумать, как изменить положение вещей в лучшую сторону. Не возбуждает сомнений, что у историков не хватает рук для черной работы на первоисточниками. Летописи для них не цель, а орудие исследования. Их редко интересует летопись, как таковая, а только факты, в ней заключенные. Наконец, существует не только древняя история, чтобы лишь ею ограничивать свои интересы.
Поэтому мы не вправе вынуждать историка быть непременно и текстологом. Для этого кроме особых знаний нужно иметь и особый интерес и даже особую склонность, так сказать, предрасположение к такого рода работе.
В результате мы не имеем хорошо изученной, исправленной, проверенной и истолкованной русской летописи. Иначе говоря, мы не имеем безупречных первоисточников, и историки часто пользуются не вполне доброкачественным исходным материалом. Поэтому детали их работы, а подчас и важные выводы, нередко вовсе ошибочны.
Между тем, существует множество культурных людей, знающих латынь, греческий, древне-еврейский и другие языки и располагающих достаточным досугом. Более того: не мало среди них вообще не знают, чем заполнить этот досуг; одни томятся от  скуки, другие спиваются от безделья, третьи занимаются такими суррогатами науки, как собирание почтовых марок, денежных бон и проч.
Не следует думать, что текстология или комментирование летописей требует каких-то особых, сверхестественных знаний; есть много деталей, вполне доступных для выяснения каждым культурным человеком.
Приведем пример: в Слове о полку Игореве есть упоминание о Плеснеске и дебри Кисани (очевидно возле него). Что такое Кисань, никто не знал, даже самые ученейшие. Решили, что в Слове ошибка, что надо читать дебрськи сани и т.д., исписали вороха бумаги, но на дебрських санях далеко не уехали.
Житель бывшего города Плеснеска, ныне селения Плиснесько в Галиции, указал, что дебрь Кисань существует там и поныне, и дал точное указание об ее местонахождении. Для выяснения подобных вопросов учености не требуется, надо только немного желания и упорства, чтобы разыскать подобного жителя Плеснеска.
Таких загадочных урочищ, речушек, старых городищ и т.д., с неуточненным географическим положением имеется множество в летописях.
Естественно, что ученый историк не в состоянии предпринимать специальных исследований в этой области - это требует времени, средств и часто вообще для него невыполнимо, ибо если он будет обращать внимание на подобные мелочи, то понадобятся десятки лет для подготовки только материала для его работы.
Между тем, культурному человеку, живущему в тех местностях, ничего не стоит дать о таких деталях точнейшие сведения, использовавши также местные источники, как правило, вовсе недоступные человеку не местному. Наконец, и не живя в данной местности, можно постепенно накопить много ценных сведений путем чтения, переписки с местными жителями и т.д.
Вся загвоздка только в тот, что нужно знать, что интересно для истории, не изучено, а что освещено в достаточной мере. Во всяком случае в области исторической географии любитель-историк может сделать многое.
Далее, совершенно неисследованными остаются имена древности, современные фамилии, являющиеся отражением прошлого. Мы не знаем, например, имен дохристианского времени на Руси, но, изучая летописи, мы сталкиваемся с целым рядом прозвищ и фамилий, ведущих свое происхождения от имени. Если, например, мы встречаем в новгородской летописи имя Збышко, то ясно, что в древности было имя Збыслав, встречающееся и по сей день у других славян и т.д.
Далее, в летописях встречаются немало загадочных слов и выражений, либо вовсе непонятных, либо понимаемых только приблизительно. Ясно, что историк не может совмещать в себе и специалиста-филолога, знающего в совершенстве церковно-славянский, русский, белорусский, украинский, польский и другие языки и их наречия. Не в состоянии он знать и провинциализмов разных областей. В особенности это касается предметов домашнего обихода, - этих названий нельзя найти даже в самых больших словарях. Чтобы убедиться в этом, расспросите крестьянина, как называются разные части избы или телеги. Конечно, эти слова для местного жителя - открытая книга.
Немало, далее, есть в летописях искаженного, перепутанного из-за ошибок переписчиков, либо вообще запутанного и противоречивого, над чем стоит посидеть и поломать голову. Здесь открывается обширнейшее поле для головоломок почище, а главное полезнее и гораздо более интригующих, чем, например, крестословицы.
Приводимые ниже очерки показывают, какие задачи может поставить и решить историк-любитель. Его сила в том, что он располагает уймой времени и может сконцентрировать внимание на немногих мелочах до тех пор, пока он их не выяснит. Далее, он может работать не под кнутом обстоятельств, используя столько времени, сколько надо, не опубликовывая до тех пор выводов, пока все не станет ясным. Историк-специалист этой роскоши позволить себе не может.
Историк-любитель может собирать материал и раздумывать годами над какой-нибудь одной подробностью, историк-специалист всегда работает под давлением необходимости закончить что-то к известному сроку, его также отвлекают лекции, экзамены, сьезды, рецензии и десятки других обязанностей, от которых он уклонится не может.
В науках естественных любители-натуралисты: зоологи, ботаники, палеонтологи и т.д. играли и играют огромную роль в развитии различных дисциплин. Сосредоточив свое внимание на немногом, они знают о нем все, это дает им возможность существенно углублять наши знания. Многие из них с течением времени превращались в крупных ученых.
Интересно, что такая узкая специализация мало считается с возрастом. Известен случай, когда архитектор под 50 взялся за естественную историю впервые в этом возрасте и получил замечательные результаты. Конечно, и область истории не может быть исключением.
Если нижеследующие очерки подтолкнул кого-нибудь к подобной работе, - автор будет считать свою задачу вполне выполненной.
Разумеется, для подобной работы нужна какая-то организация вроде Общества изучения русской летописи, но главное - это иметь желание и интерес.
Есть еще одно соображение в пользу привлечения новых и посторонних сил к изучению истории. Изучение нами Слова о полку Игореве, далее русских  летописей и литературы о них показало нам с абсолютной ясностью, что если нам и удалось сделать кое-что в этой области, то только потому, что у нас был иной подход к делу.
Метод изучения наук естественных дает результаты значительно иные, чем при применении метода наук гуманитарных. Метод мышления натуралистов имеет много общего с тем, что мы называем в просторечии здравым смыслом, опирающимся на факты, реальности, прежде всего, учитывающего условия в прошлом и настоящем.
У гуманитаристов часто встречается беспредметное рыскание по мыслену древу, т.е. отрыв от фактов и уход в область фантастики. Точности, цепкости в отношении познания условий, углубленного анализа фактов вокруг них, около них, - всего этого у историков нет, они пытаются решить все чистым умозрением, которое часто сбивается на оценку всего под углом зрения только чувств.
В приводимых ниже очерках будет приведено много примеров непростительных промахов, неточности, путаницы, неверных логических выводов, которыми труды историков полны.
Конечно, ошибаются и натуралисты, но подобною рода элементарные промахи у них невозможны, либо немедленно пресекаются в самок корне. У историков отчаянная глупость, сказанная однажды, продолжает переходить из книги в книгу, хотя-бы только ради того, чтобы показать, что автор изучил и эту глупость.
Автор считает своим долгом заявить, что после того, как он познакомился достаточно подробно с положением дел в истории, он испытал пренеприятное разочарование. Вместо восхищения и радости успехами коллег в другой области знания у него остался только осадок горечи и досады. Он надеется, что новое вино будет полезно и в старых мехах.
Следует предупредить читателя, что эти очерки отнюдь не претендуют на систему или на полноту. Можно и должно было, конечно, расположить материал более последовательно, однако, обстоятельства заставляют просто печатать то, что достаточно подготовлено.
Многое отложено до будущего подчас из-за мелких справок и цитат, но откладывать печатание могло-бы означать вообще откладывание ad calendas graecas. Лучше дать хоть что-то, чем ничего не дать.
Во всяком случае, цель автора сборников этих очерков на тему об истории руссов - прибавить воды на колеса мельницы исторической науки. Если позволят обстоятельства, история руссов будет дана, однако, в полном обьеме и с достаточными подробностями.
***
с.100=101
3. Почему новгородцы стали называться Русью?
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_387.htm
***
А Бгу СвентоВiдiу Слву рцЪхом Се бо ста Бг Правiе a Явiе А Тому поiема песынiема яко Свт есе А чрезь Оне вiдяхом Свiет Зрящете а Яве быте А i Тоi нас о Навiе убрежешет а Тму хвалу пъiемо Пъехом плясасщете Му а взывахом Бгу нашiему якожде Тоi Земе Слонце Суне нашiу а Здiездiа Дрезац а Свт КрiепцЪ Творяцете Слав СвiентоВiдiеве влку Слва Бгу насшiему
***
с.140-141
6. Об имени Святослав Все без исключения - историки и неисторики - понимают это имя, как Свято (й)слав(ы); так же трактуется и Святополк. Между тем, есть основания полагать, что такое понимание совершенно ошибочно.
Оба указанные имени отразили на себе влияние христианства и подверглись легкому фонетическому искажению и, как следствие, огромному смысловому. Настоящие их имена были Светослав, Светополк. В корне их лежит не - святой, а - светлый, это монахи-летописцы, насыщенные всякой святостью, переделали их на христианский лад.
Ведь понятие святой, пришло только с христианством, в язычестве-же никаких святых не имелось. Князь Святослав и сам христианином не был, и родители его к моменту рождения были язычниками. Совершенно естественно, что он получил обычное славянское имя Светослав, т.е. человек светлой (яркой) славы.
Наше толкование не только логично, но и опирается на глубокие аналогии. В глубокой древности не только восточными, но и южными славянами (что говорит в пользу особой древности) употреблялись имена с тем-же корнем, но не искалеченные монахами, например, Светозар, Светолик, сюда-же относится и русское имя Светлана, вероятно найдутся и другие подобные.
В подтверждении нашей мысли достаточно взглянуть на таблицу имен далмацких и кроатских князей, приведенную в упомянутой ниже книге Ансельма Бандуры; там мы находим: Светозара, Светолика, Светопелеха. Если-бы и эти имена попали в русских летописцев, то они, конечно, переделали-бы в Святолика и т.д.
Может показаться, что эта мелкая фонетическая деталь не заслуживает внимания. Мы покажем, что даже имя Святослав дало основание норманистам вышивать свои лживые узоры. Они видели в Святославе перевод со скандинавского Helg что, якобы, означало - святой (вероятно, родственно немецкому heilig). Синонимизируя Святослава и Helga они, находя в исторических источниках сведения о походах скандинава Helg-а, приписывали их Светославу.
Однако, они не заметили натяжек и здесь: во-первых, Helg не Светослав, во-вторых, имя Helg не означало святой и по-скандинавски. Это имя вошло в широкое употребление задолго до христистианства, когда понятие - святой, отсутствовало и в скандинавских языках.
Слово означало нечто другое: цельный, невредимый, здоровый, благополучный, счастливый, славный (heil dir! - слава тебе, по-немецки), целительный, спасительный и т.д., во всяком случае - не светлый. Отсюда вывод, что Светослав и Нeld ничего общего ни как имена, ни как личности, между собою не имеют и все норманистское построение только пуф.
Таким образом, если мы хотим быть логичными и придерживаться традиции - следует писать Светослав, Светополк - как это делалось, очевидно, в глубокой древности.

Почнемъ же, братіе, повЪсть сію отъ стараго Владимера до нынЪшняго Игоря (Слово о полку Игореве)
***
Славян князь, оставя во Фракии и Иллирии на вскрай моря и по Дунаеви сына Бастарна, иде к полунощи, и град великий созда во свое имя, Славянск нарече, а Скиф остася у Понта и Меотиса в пустынях обитати, питаяся от скот и грабительства, и прозвася страна та Скифиа великая. По устроении великаго града умре Славян князь, а по нем владаху сынове и внуки много сот лет, и бе князь Вандал, владая Славянами, ходя всюду на север, восток и запад, морем и землею, многи земли на вскрай моря повоева, и народы себе покоря, возвратися во град великий.
По сема Вандал послал на запад подвластных своих князей и свойственников Гардорика и Гунигара, с великими войски Славян, Руси и Чуди, и сии шедше, многи земли повоевав, не возвратишася, а Вандал разгневаввался на ня, вся земли их от моря и до моря себе покори и сыновом своим вдаде: он имел три сына: Избора, Владимира, Столпосвята, каждому из них построи по единому граду, и в их имена нарече, всю землю им разделя, сам пребывал во велице граде лета многа, и в старосте глубоце умре, а по себе Избору град великий и братию его во власть предаст, потом измроша Избор и Столпосвят, а Владимир прият власть на всей земли. Он имел жену от Варяг Адвинду, вельми прекрасну и мудру, о ней же многое от старых повествуется и в песнех восклицают.
По смерти Владимира и матери ево Адвинды княжили сынове его и внуки до Буривоя, иже девятый бе по Владимире, имена-же сих осми неведомы, ни дел их, разве в песнех древних воспоминают (Иоакимовская летопись)
***
с.142-144
7. Варяжское ли имя Владимир? Проф. Огиенко (митроп. Иларион) высказал в журнале Наша Культура (1952, 6, с.6), издающемся в Канаде на украинском языке, категорическое мнение, что имя Володимир - варязьке. Высказал он это, правда, попутно, ничем не обосновывая этого, довольно странного мнения.
Конечно, на всякое чихание не наздравствуешься и на бегло брошенное замечание вряд-ли было бы необходимо отвечать, если-бы не то обстоятельство, что про профессор И. Огиенко принадлежит к числу авторитетнейших филологов и что к его голосу прислушиваются очень многие, учитывая также его высокое положение в церкви. Наконец, то же мнение, может быть, было уже высказано им в другом месте.
Против мнения проф. Огиенко есть два непреоборимые возражения. Первое: никто, даже из самых ярых норманистов, в том числе и Томсен, произведший анализ всех скандинавских имен в русской летописи, не считает Владимир именем скандинавским. Томсен, сам датчанин, широко использовавший не только датский, шведский и норвежский языки с их древними говорами, но и рунические надписи, о скандинавском происхождении имени Владимир даже не заикается. Если уж сами скандинавы не признают это слово за свое, то нам нет никаких оснований им не верить.
Правда, в истории Дании мы встречаем имена Вальдемара Великого и его сына Вальдемара Победителя, но оба эти имени даны в Владимира Мономаха, ибо внучка его была матерью Вальдемара Великого. Таким образом, совершенно твердо установлено, что славяне ввели свое имя в историю Дании, а не наоборот.
Второе возражение: имя Володимир у славян идет из глубины веков и уже составом своих корней говорит ясно, чье оно.
Мы пользовались работой Ансельма Бандуры - Imperium orientale - etc, Domni Anselmi Banduri, Venetiis, 1729, в которой он дает параллельную таблицу: 1) по истории Марка Марула (Marci Maruli) - королей Далмации и Кроации и 2) по отцу Диоклеату (Presbyteri Diocleatis) королей славян (имеются ввиду южные, балканские).
Анализ этой таблицы показывает, что:
1) Большинство имен королей за немногими исключениями совпадает, иногда только слегка отличаясь в орфографии, например, Ostrivoyus Марка Марула соответствует Ostrivoy - Диоклеата, Tuardislavus первого соответствует Tuardislav второго и т.д., вообще Марк Марул склонен латинизировать имена, давая им окончания нa us.
2) Подавляющее число имен является явно славянскими, как-то: Ратимир, Владислав, Полислав, Себеслав, Твердислав, Прибыслав, Радослав, Крепимир, Толимир, Владимир, Светозар и т.д. Христианских имён среди них очень мало.
3) Имя Владимир мы встречаем несколько раз. См. N 17 у Марула - Bladimerius, у Диоклеата соотвественно - Vladimir. Далее, ввиду того, что таблица королей у Диоклеата гораздо длиннее, мы находим у него N 34 -Vladimirus, N 39 у него же - Bladimirus, наконец N 41 - Bladimir.
Так как буквы В в греческом нет, то в именах, начинающихся с В, обычно стоит близко стоящая к ней фонетически Б. Отсюда всегда легкая путаница, если мы сравниваем данные двух авторов (см., например, N 17, где тождество Bladimirius и Vladimir не подлежит никакому сомнению).
Интересно, что орфография имени Владимир даже у Диоклеата слегка вариирует, очевидно он сохранял оригинальную транскрипцию тех источников, которыми он пользовался, а не унифицировал их орфографию.
На других подробностях этой интересной таблицы мы не имеем здесь возможности останавливаться.
Итак, Владимир является древним, коренным славянским именем в Далмации и Кроации, то есть области, прилегающей к северо-восточной части Адриатического моря и исторически совершенно оторванной от Скандинавии и варяжского влияния.
Вообще, история не знает посещения варягами Далмации и Кроации (если не считать, конечно, норманиста А. Погодина), а если таковое когда-то, допустим, и имело место, то следствием его не было то, что на престоле в Далмации и Кроации стали бы восседать короли со скандинавскими именами - все они почти поголовно славянские (либо христианские).
Замечательной чертой далматских имён является их колеблющееся окончание: то на Мир, то на Мер, например, Сатимер, Звонимер, Будимер, Канимер, Каранимир, Толимер (и Толимир) и т.д. Очевидно, окончание произносилось неясно и могло быть принято то за Мер, то за Мир.
Эту черту мы находим и в древних русских источниках, напр., в Слове о полку Игореве и т.д., в которых встречается то Владимир, то Владимер. Вероятно, Владимер является более архаическим.
Что означает в точности Мир и Мер - неизвестно, ибо филологи не удосужились до сих пор разобрать значение многих славянских имен с окончанием на Мир: гораздо проще сплавить их в число скандинавских и избавиться от хлопот.
Из вышеизложенного ясно, что украинский норманизм проф. Огиенка не имеет под собой никаких реальных оснований.

Дощ.38а I пакi бЪ вьлiко студовенiе Родiщi бо се праша о владiщi А мнозi рЪкша Не iдемо до Роду iяко нЪсть оуспокоенiя огнiщаномъ а будеме лЪпше самi в лЪсi небоже горЪхъ търловатi Се тоiiмi словесы родiщi бЪша одътърчена А велiцЪ сердiтiся а лютоватi волiша се Бгъ Сваръгъ Наказующi велiко смятЪнiе горЪмъ удба А i Словенстii в ноцЪ пробоудiша велiцЪм громом а земледръжанiемъ А се слышiтi комонiе горЪ вопiяшетi страсЪмъ обуятiся а слекпшешеся а iадоша вон селше а овны нехаша А во утрше вiдеша домовi розтърчена еденъ горЪ iн же долу а iн во дiрЪ вьлiкоi земьскоi А нi слЪду нехатi iно не бысть Быша тоii Славiщi велiцЪ скудныi а жiвоты кърмiтi нiцЪм не iмоша I рЪкша IрЪi отцi Ведi ны вонъ I реклъ IрЪi Се аз есмь на вы со сынi моя Рекоша ему Тая подлегнеме А iдоша со Кii Щекъ i Хоравъ трi сынi IрЪова iну земь глядатi А с тоiiго поча род СлавЪнъ аж до днесь
***
с.145-147
8. Несколько слов о Кие, Щеке и Хориве Сообщение летописи о трех братьях-основателях Киева безусловно основано только на народном предании. Летописец даже не пытается датировать время их жизни - оно теряется во тьме времени.
Тем интереснее, что это сообщение получает известное подтверждение и даже датировку в чужеземном источнике. Именно армянский историк VII века Зеноб Глак рассказывает об основании Куара (Киева, называемого в древности иностранцами Куабой) в стране полуни (поляне) Куаром, Ментеем и Хереоном.
Хотя имена сильно изменены, но сходство все-же столь заметно, что о случайном совпадении говорить не приходится. Очевидно, что легенда об основании Киева каким-то путем очень давно попала на Кавказ и в местную летопись.
Замечательно то, что это предание записано в Армении уже в VII веке, тогда как в русской летописи оно упоминается только в начале XI века. Срок в 400 лет весьма почтенный. Но когда эта легенда впервые попала на Кавказ? Не исключена возможность, что трех киевских братьев мы должны отнести ещё глубже VII века.
Во всяком случае, это указание дает некоторые надежды на возможность нахождения и других сведений, касающихся древней русской истории в столь малоизвестных источниках, как армянские, грузинские, древнееврейские, арабские, а особенно греческие источники. В сущности, давно уже пора начать раскопки и по таким источникам, раскопки поучительные и систематические.
Так как о трех братьях более ничего не известно, то мы остановимся на филологической стороне вопроса, которая все же может пролить хотя бы слабый дополнительный свет. Прежде всего, все три имени безусловно славянские.
Кий до сих пор живёт полной жизнью в украинском языке, означая длинную, тонкую, прямую жердь; уцелело это слово и в русском языке, но только в одном узкоспецифическом значении - бильярдный кий. Конечно, древнерусское произношение было Кый. Это имя, как и все в старину, было в сущности кличкой, прозвищем.
Имя Щека не поддается столь ясной расшифровке; возможно, что есть какая-то связь с щекой, щекотом и т.д. Славянская специфичность этого слова не подлежит ни малейшему сомнению. Для армянина это слово, вероятно, было столь труднопроизносимым, что было употреблено совершенно другое слово (возможно, что слово Ментей является только переводом славянского значения слова Щек).
Вообще, приходится удивляться, что даже самые легкопроизносимые русские слова в устах иностранцев подвергаются значительной переделке. Кажется, чего проще и звучнее: Ярослав, а между тем скандинавские саги сделали из него Эрислейф-а.
Имя Хорив не представляет для понимания никаких затруднений, но беда в том, что его все-таки не поняли. Большинство делает неверное ударение - ХорИв, показывая этим, что значение слова в точности не уловлено. Корень слова хорь (хорек) (вспомните Хорь и Калиныч). Лицо, бывшее сыном или потомком Хоря, было Хоревом или, согласно древнерусской фонетике, более удержанной до сих пор в украинском языке, Хоривом - то есть хоривым сыном. В данном случае третий брат имел не кличку, а имя, основанное на принадлежности к данной семье.
Таким образом, если Кый, Щек и ХОрив были братьями, то в имени третьего брата отразилось и имя их отца, то есть самым древним киевлянином и славянином Киевской Руси был некий Хорь.
Возможно, что имена братьев есть только сохранившаяся в народной памяти цепь лиц, игравших важную роль в жизни Киева и превращенных в братьев уже значительно позже. Однако, то, что армянский летописец имел дело уже с тремя братьями, заставляет думать, что три упомянутые лица все же были действительно братьями.
Здесь небесполезно упомянуть, что современная украинская форма хорь будет тхор; которая из них чище и древнее, сказать трудно, этой разницы, однако, при расшифровке разных названий не следует упускать из виду.
Археологические данные показывают, что на территории Киева до конца X века существовало три древнейших поселения, которые затем слились. Возможно, что каждое из них носило имя брата-основателя. И до сих пор в районе древнего Киева мы имеем гору Щекавицу, Хоревую улицу и т.д. Эти три поселения, слившись вместе, объединились под одним названием Киев, - очевидно, под именем большего поселения.
Совпадение трех поселений с тремя братьями, приуроченность их имен именно к старому Киеву, свидетельство летописи - все это заставляет смотреть на легенду с большим вниманием, ибо в ней чувствуется историческая действительность.
Также не лишено значения глухое указание летописи о путешествии Кыя в Царьград, о почете, оказанном ему там царем (интересна также ремарка летописца, что который царь принимал Кыя, ему неизвестно, - в легендах таких ремарок не делают). Очевидно, поездка Кыя не была приватной поездкой, а поездкой представителя - отсюда и почет, ему оказанный.
Не лишено значения замечание летописи, что Кый хотел осесть на Дунае, но неудачно: местные жители ему этого не позволили, но, мол, место Киевца люди знали. В этом указании обращает внимание странное совпадение желаний Кыя и Светослава - не отзвук ли это старинной связи киевских славян с Дунаем?
Все вышесказанное заставляет предполагать, что Кый вовсе не был чисто легендарной личностью, - какие-то обрывки воспоминаний дошли до летописца. Именно их скудость и разрозненность и являются доказательством их достоверности; если бы это было фантазией, то ее преподнесли бы читателю летописи в значительно более полной и совершенной форме.

9. Была ли княгиня Ольга славянкой? На этот вопрос норманист Н.Т. Беляев (Seminarium Kondakovianum, III, 1929, p. 264) даёт в высшей степени тенденциозный и необоснованный ответ. Он пишет: В Лаврентьевской летописи под 902 годом (в лето 6411) стоит: Игореви же възрастъшю, и хожаше по Олзе и слушаше его; и приведоша ему жену от Пьскова, именем Ольгу.
У Татищева, в Иоакимовской летописи: Егда Ингорь возмужа, ожени его Олег, поят за него жену от Изборска...и нарече во свое имя Олга (стр. 35).
Там же указывается, что Ольга была из рода Гостомысла; эта запись отражает предание о княжеском происхождении Ольги, но из другого рода нежели Скиольдунги. Имя ее и указание на Олега делает вероятным происхождение ее от галоголандских Зэмингов.
Таким образом Н.Т. Беляев прямо считает вероятным, что Ольга была скандинавка из рода Зэмингов.
Беляев ищет не истину, а то, что он хочет найти. С таким подходом к науке кроме вреда для неё и общества ничего иного принести нельзя.
В Иакимовской летописи сказано, что Ольга была из рода Гостомысла, то есть была славянкой, дочерью одного из виднейших старейшин славян того времени. Но и это сведение летописи не нравится Беляеву, и он заявляет, что Ольга была скандинавкой из рода Зэмингов. Трудно понять такую беспардонность в обращении с фактами истории, и приходится удивляться, как такое издание, как Seminarium Kondakovianum, могло поместить статью. Ведь подобное утверждение ничем не отличается от объяснения того умника, который объяснял, что имя Москва происходит от древнего его основателя Мосоха и жены его Ква, а река Яуза от сына их Я и дочери Вза.
Что мы имеем? Единогласное утверждение летописей, что Ольга была родом из Пскова. Иоакимовская летопись приписывает ей происхождение из Изборска (кстати, не так-то уж и далеко от Пскова).
Как бы то ни было, а все источники утверждают, что Ольга была родом из Руси. На это Беляеву просто наплевать; не сказавши ни слова, почему он отвергает данные всех летописей, он из того обстоятельства, что Олег назвал Ольгу по своему имени, а сам он был якобы из рода Зэмингов, Беляев делает вывод, что, мол, и Ольга была из того же рода.
Доказательность подобного вывода прекрасно иллюстрируется украинской пословицей В огороди бузына, а в Кыеви дядько.
Мы не можем заподозрить в Ольге даже примеси скандинавской крови, ибо об этом летописи не преминули бы сказать хоть два слова. Если они молчат, то только потому, что славянство Ольги не подвергается ни малейшему сомнению.
Далее, где логика? Если скандинав Олег, беря в жены Игорю Ольгу, переименовывает её, значит, она не была скандинавкой, ибо где видано, чтобы скандинавку переименовывали в скандинавское же имя?! Беляев настолько прост, что даже не замечает внутреннего противоречия, губящего всё его построение.
Наконец, было бы понятно, была бы хоть тень вероятия возможности, если бы сам Олег женился на славянке и переименовал свою жену по своему имени, а тут он переименовывает чужую женщину!
Непонятно и совершенно непростительно, почему Беляев молчит о том, что некоторые источники указывают, что первоначальное имя Ольги было Пребрана. Мы ответили за него: потому, что Пребрана явно славянское имя, ничего общего с родом Зэмингов не имеющее.
Почему, спрашивается, Беляев молчит о том, что, согласно одному источнику, Ольга была просто дочь перевозчика через реку у Пскова и что знакомство Игоря с ней и состоялось во время одного из перевозов?
Пусть этот рассказ - сентиментальный апокриф, но почему его замалчивать и отдавать предпочтение не другому подобному же апокрифу, а просто выдумке, высосанной из пальца? Ведь это же, в конце концов, недобросовестно. История это наука, а не поэтическое творчество. Ведь выдумка Беляева о том, что Ольга была из рода Зэмингов, просто фальсификация истории, то есть своего рода уголовщина против интересов общества. Ни в летописи, ни в одном апокрифе о родстве Олега и Ольги мы не находим ни малейшего намёка (за исключением Тверской летописи).
Беляев глух к другому. Ольга была такой скандинавкой, что, имея мужа-скандинава, назвала своего единственного сына не Гаральд, Бьерн или Гакон, а Светослав! Напомним далее, что, согласно некоторым апокрифическим источникам, у неё был и второй сын, которого звали Улеб, то есть Глеб, - опять-таки не скандинавское имя.
Наконец, что самое замечательное, совершенно не доказано, что сам Олег был из Зэмингов. Свои доказательства Беляев связывает с доказательством не меньшей нелепости, что Рюрик Ютландский был одним и тем же лицом, что и Рюрик Новгородский.
Беляев делает из Рюрика какого-то Фигаро: Figaro ci, - Figaro lа...В 862 году Рюрик переезжает со всей Русью в Новгород, а в 867 году - было востание фризов против Рюрика, которое им было усмирено с помощью датчан -. Такие противоречия совершенно не смущают Беляева.
Ему и кое-кому из его поклонников мы позволим себе привести некоторую цитату:
- Вот граница! - сказал Ноздрев, - Всё, что ни видишь по эту сторону, всё это моё, и даже по ту сторону, весь этот лес, который вон синеет, и всё что за лесом, всё это моё.
- Да когда же этот лес сделался твоим? - спросил зять. - Разве ты недавно купил его? Ведь он не был твой.
- Да, я купил его недавно, - отвечал Ноздрев.
- Когда же ты успел его так скоро купить?
- Как же, я ещё третьего дни купил, и дорого, чёрт возьми, дал.
- Да ведь ты был в то время на ярмарке!
- Эх, ты, Софрон! Разве нельзя быть в одно время и на ярмарке, и купить землю? Ну, я был на ярмарке, а приказчик мой тут без меня и купил -.
Можем уверить читателя, что, случись ему поспорить с Беляевым, он (читатель) обязательно окажется в положении Софрона.
Вообще, вся статья Беляева, это нагромождение одного невероятного предположения на другое, это - сплошная историческая ноздревщина, в которую может поверить либо совершенный простак, либо...остзейский барон. Писания Беляева и Ко являются публичным издевательством или насилием над русской историей. И, что хуже всего, заключают в себе ряд ценнейших деталей, облечены подчас в безупречную научную наружную форму и т.д., словом, способны скрыть главное: беспардонную ноздревщину в выводах.
Читая их, хочется вопить к небу, взывая о справедливости и отмщении или, выйдя на площадь, потрясая кулаком, ругаться громко и скверно. Дожить до такого наплевательства в науке! Преподносить бредни как последнее слово науки, преподносить в солидном издании, на прекрасной бумаге...История! Как дошла ты до жизни такой?...

11. Принадлежал ли Рюрик к племени Русь? Естественно, что мнение первого русского летописца по этому вопросу имеет особо высокое значение. Это свидетельство имеется, но на него не обратили должного внимания, ибо оно дано не в прямой, а в косвенной форме.
Составляя в 1114г. (приблизительно) костяк Повести временных лет, основоположник летописи указал с самого начала обьем своего повествования: от Михаила греческого и до смерти Ярополка. Прежде чем перейти к самому повествованию, он дает краткую хронологию периода, который он захватит своим повествованием.
Он говорит: От первого лета Михаила сего до первого лета Ольгова, русского князя, лет 29; от первого лета Ольгова, понележе седе в Киеве, до первого лета Игорева лет 31 -.
Таким образом, первым русским князем летописец считает не Рюрика, что казалось-бы естественным, если-бы Рюрик принадлежал к племени Русь, а Олега. Более того: самое княжение Олега он отсчитывает только с того момента, когда он стал княжить в Киеве, новгородский же период княжения он опускает вовсе, не считая его русским.
Отсюда вытекает с абсолютной достоверностью, что первый летописец не считал Рюрика русским, он был для него только варяг. Этим самым он наносит удар в самое сердце норманской теории: Рюрик не принадлежал к племени Русь. Уж кому, как не летописцу, знать - кто был PюрикI Отсюда ясно, что несколько фраз в летописи, которые можно толковать, как доказывающие, что Русь была скандинавским племенем, - являются либо ошибкой, недоразумением, либо намеренной вставкой (к этому вопросу мы вернемся в особом очерке).
Летописец в слово Русь вкладывал прежде всего географическое; а этнографическое значение. Русь для него была Киевская земля, а не нapoд, только в дальнейшем присоединилось и этнографическое значение.
Уже самое заглавие его труда: Откуда есть пошла Руская земля (т.е. начало, зерно русской государственности, подразумевается Киевская земля, ибо летописец уточняет далее) - хто в Киеве нача первее княжити (т.е. кто был самым первым князем здесь, на Руси, т.е. в Киеве) и откуду Руская земля стала есть (здесь уже речь идет о расширенном понимании Руси, здесь Русь уже не Киевщина только, а все государство, созданное на киевской основе).
Совершенно бесспорно, что Новгород для автора Повести не был Русью, равно как и новгородцы не считали себя Русью. Русь для летописца была прежде всего Киевская область. Летописец употреблял слово Русь главным образом в узко-географическом значении, в дальнейшем это слово в пространственном смысле распространилось до Аляски и стало обозначать и государственную принадлежность и национальность.
Это стоит в полном противоречии с утверждением Д.С. Лихачева, 240, новейшего комментатора Повести временных лет. Он пишет: Откуда могло явиться это более узкое значение слов Русь и русьский? Несомненно, что оно не является более древним. Повесть временных лет на все 270 случаев употребления слов Русь и русьский - не может нам представить ни одного (подчеркнуто Лихачевым) случая, который-бы бесспорно свидетельствовал о том, что летописцам XI века было знакомо именно это значение -.
Мы видели, что именно это значение и имел в виду основоположник летописи, как в заглавии своего труда, так и в определении его обьема. Однако, кроме того, в летописи имеются совершенно недвусмысленные места, говорящие о том-же, но которые почему-то считаются Лихачевым неясными.
Прежде всего, первый русский князь Олег говорил: Исшийте пре (паруса) Руси паволочити (шелковые), а словеном кропиньныи...Здесь князь всей Руси разделяет своих подданных на киевлян (Русь) и новгородцев (словен), следовательно, употребляет слово Русь  в узком значении. Этому свидетельству Олега следует придавать особое значение потому, что приведена прямая речь, его собственные слова, а все исследователи согласны, что прямая речь в летописях более достоверна, чем косвенная.
Когда, далее, древляне, которые считаются летописцем также славянами, убили Игоря, они сказали: Се князя убихом русьского. И здесь древляне, жившие под боком Руси, платившие дань Игорю, входившие в состав его владений, называют Игоря руccким князем. Называют, ясно в узком значении, ибо в широком понимании сами были русскими. Само собою разумеется, что это место нельзя понимать, что древляне, мол, убили варяжского князя - слово Русь в первую очередь играло роль географического, а не этнографического понятия: Рюрик был новгородским, но не русским князем.
Здесь не место углубляться в происхождении слова Русь, постараемся разматывать клубок проблем постепенно.
Для нас уже ясно, что этнографическое понятие русский - понятие позднейшее; ни новгородцы, ни, повидимому сами киевляне - русью себя не называли. Русью называлась Киевская область.
В одном из очерков мы указывали, что еще во времена Ивана III в Новгороде вспоминали, что Владимир крестил - Русьскую и нашу Словенськую землю -. Значит, узкое значение Руси не умирало долго, по крайней мере до конца XV века, но употреблялось редко, ибо поглощалось общерусскими событиями и интересами.
Лихачев не понимает, что если летописец очень часто употребляет Русь в более общем значении, то этого и следует ожидать, - ведь он пишет не историю Киевской области, а Pycи! Поэтому цифровые данные Лихачева решительно ничего не говорят, они только показывают, как часто летописец говорил о Руси в целом, а не об ее исходной области - Киевской земле.
Лихачев упускает, что главное летописание велось в Киеве, где слово Русь в узком понимании не употреблялось; ведь француз, пишущий о себе, не станет упоминать на каждой странице, что, мол, я - француз. Так и киевский летописец, говоря о Руси в узком понимании, употреблял то кияне, то людие, то безличные формы, ибо Русь подразумевалось.
Зато в новгородских, суздальских и московских летописях узкое понимание Руси употреблялось чаще; ибо летописец противопоставлял себя Руси.
Наконец, не следует забывать, что узкое понимание Руси часто поглощалось, так сказать, средним его понимаем, когда в него включали и Переяславщину, Черниговщину, порой вообще всю южную Русь, включая и Галицию.
Редкое употребление узкого значения Руси обьясняется прежде всего тем, что Киевская область скоро вышла на широкие исторические пути, и ее роль, как таковой, стала поглощаться ее общегосударственной ролью, параллельно с этим отмирало и употребление узкого значения.  
С татарской-же катастрофой Киев почти сходит со страниц летописей, центральная ее функция, равно как и название страны, присваивается другими областями, центр государственности переносится к северу и сама Киевщина делается окраиной.
Здесь уместно будет сказать несколько слов о значениях термина Русь, которые мы встречаем в летописях. Он употреблялся в трех смыслах: 1) как географическое понятие, означающее какую-то определенную площадь, известное географическое пространство, с отчасти колебляющимися границами, 2) как этнографическое понятие, означающее известный народ славянского корня, 3) как политическое понятие, как имя данного государства, заключающее в себе разные национальности.
Принято считать, что эти понятия в летописи часто путаются. Вряд-ли это верно, ибо при внимательном рассмотрению контекста всегда можно установить, о котором из трех понятий идет речь.
Больше путаницы связано с понятием географическим. Этот термин употреблялся не менее, чем в трех смыслах или обьемах: 1) узком, 2) расширенном и 3) широком.
В узком значении - Русь означала Киевскую область или княжество, в расширенном туда-же входила Переяславщина (сам Переяславль назывался Русским Переяславлем), Черниговщина, Волынь, Галичина и т.д., иногда даже Смоленская область.
В широкое понимание включалась уже вся Русь, т.е. южная, средняя и северная.
Употребление этих терминов не было, как некоторые думают, хаотическим; оно зависело главным образом от эпохи и от местонахождения летописца.
Анализ летописей покажет нам (см. ниже), что первые два термина употреблялись до нашествия татар, третий-же вошел в употребление уже при татарах.
В это время южная Русь совершенно утратила свое государственное значение, и реальной политической силой явились только средняя и северная Русь, перенесшие на себя имя южной Руси. Самое летописание ушло из Киева и даже голое имя Киева стало упоминаться в летописях редко, и то мимоходом; с многовековой культурой древней, Киевской Руси было покончено.
Попытаемся сравнением различных по времени летописных отрывков установить приблизительно демаркационную линию во времени между двумя старыми, более узкими понятиями Руси, с одной стороны, и новым широким, с другой
Под 1263 roдoм находим: Князь великий Александр поиде во Орду...и удержа его царь, не пусти его в Русь -. Так как Александр был князем в Новгороде, - это указание является одним из первых, где широкое понимание Руси видно с полной очевидностью.
Впрочем, уже под 1255 годом мы находим известие: Тое же зимы приехаша численици ис Татар и сочтоша всю землю Русскую и поставиша десетники и сотники -. Так как под этим годом речь идет все время о Новгороде, а в последующих годах о том, как отозвался Новгород на татарский учет, - можно заключить, что и в 1255 году Новгород уже считался Русью.
С другой стороны, мы находим под 1218 годом: Мстислав Мстиславович выиде из Новагорода в Русь -. Под 1223 годом: Тогда бе в Киеве князь Мстислав, сын Романов Ростиславича, а в Чернигове Мстислав Святославович Козельский, а в Галиче Мстислав Мстиславович. То бо беяху старейши в Русской земли -.
Под 1235 годом находим: Прииде князь Изяслав Мстиславович с Половцы и взяша Киев, а князя Володимера Рюриковича емше Половцы ведоша в землю свою, и оттоле взяша искуп на нем, и отпустиша в Русь -.
Нашествие Батыя в 1237 году летопись называет нашествием на Рязанскую землю.
В 1239 году - нача Батыи посылати на грады Руськия. Посланнии же Батыеви, пришедше в Русь, взяша град Переяславль...А иную же рать посла на Чернигов -. Ясно, что и здесь, под Русью понимается южная Русь, т.е, в расширенном понимании.
Под 1240 годом описано нашествие Батыя на Киев, Владимир Волынский, Каменец, Кременец и т.д., и сказано: Много зла створиша земли Рустеи -.
Под 1246,годом находим слово Батыя: еже есть по обычаю вашему, створите князю Русскому Михаилу (Черниговскому). Однако, под тем-же годом находим: князю же Ярославу тогда суще в Орде, у Канович, и много пострада за землю Русскую -. Здесь Ярослав, представитель средней Руси, уже считается и представителем всей Руси.
Под 1249 годом находим: Прииде Aлександр Ярославич от Канович на Киев и всю Рускую землю, а Андрей, брат его, седе в Володимери на столе -. Здесь средняя Русь с Владимиром на Клязьме, как столицей, еще отделена от Киева и всей Руси.
Таким образом, грань в применении старого и нового понимания Русь, лежит между 1249 и 1255 годами и условно может быть принята с 1250 года. Разумеется этот процесс расширения понятий наметился и раньше, напр., мы находим в 1243 году: Батый же почести Ярослава достойною честью и отпусти его, и даст ему старейшинство во всем Русском языце -. Здесь слово Русь в широком понимании дословно не употреблено, но понятие его ясно отчеканено.
Нашествие татар было причиной новой терминологии. Во-первых, для татар все славянские племена были русскими (урус), во-вторых, завоеванные русские перед лицом татар яснее видели свое единство.
Подведем всему итоги:
1) первый летописец князя Рюрика за русского не признавал; он совершенно исключал этнографическое понимание Руси; русского племени, как такового, пришедшего откуда-то из заморя, для него не существовало;
2) Первым русским князем он считал Олега, но только с момента его вокняжения в Киеве. Для него Олег стал русским потому и только тогда, когда сделался князем на Руси.
3) Слово Русь в древнейшем, узком значении применялось только к Киевщине.
4) Употребление этого значения с ходом истории отмирает и с нашествием татар почти вовсе исчезает (время от времени, однако, попадаясь, как реминисценция прошлого), заменяясь более общим, общегосударственным обьемом.
5) Как и почему существовали два понятия: 1) поляне (Польская земля) и Русь, - этот вопрос мы оставляем до особого очерка, равно как и выяснения загадки - почему несмотря на такой общий взгляд летописца на Русь, как на территорию, имеется в летописи два-три места, где Русь употреблена, как этнографическое понятие.
...
Вып.3. 1954
вып.3. содерж.
1. К истории призвания варягов
2. Русь: славяне или норманы?
3. Несколько слов об эволюции норманизма
4. Советские историки и норманизм
5. Кое-что о норманистах
6. О скандинавских словах в русском языке
7. Скандинавские имена на первых страницах истории руссов
8. Существовал ли договор 907г. Руси с греками?
9. Был ли Новгород колыбелью русского государства?
10. Об одной исландской саге
11. О действительном образе русского летописца
12. Как создалась русская летопись?
13. По поводу одной критики

Вып.4. 1955
вып.4. содерж.
1. Существовало ли призвание варягов?
2. Когда началось русское летописание?
3. О крещении князя Аскольда
4. Древнейшее точное сообщение о руссах (Плита об Одоакре)
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_502.htm
5. О значении пути Из варяг в греки
6. Роль варягов в создании русской государственности
7. Разговор с историками по душам
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_402.htm
8. Десять выводов проф. П. Ковалевского
9. Ещё об том же норманисте

Вып.5. 1955
вып.5. содерж.
1. Иоакимовская летопись и ее значение
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_386.htm
2. Когда, где и при каких обстоятельствах совершилось крещение Владимира Великого
3. О первом крещении Руси до Владимира
4. Еще о нападении руссов на Царьград
5. Сказка 1002-й ночи С.А. Жебелева
6. Мюнхгаузенщина на поле истории
7. В помощь хронологическим вычислениям
***
Полное Собрание Русских Летописей (ПСРЛ). 135 книг
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=717564
Сергей Яковлевич Парамонов (Лесной)
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_86.htm
С. Лесной. История руссов в неизвращенном виде, вып.6-10, 1957-1960
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_392.htm

  

  
СТАТИСТИКА
  

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001