Магура  Самоорганизация | Исследования | Труды | Сосен перезвон | Стожары | Троянская война 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   
П.Н. Третьяков. Расселение зарубинецких племен в Верхнем Поднепровье
от 09.06.09
  
Корни


А се Олдореху щасе воспомiньемо I тые се зва жрвець яква не iме радехом о Бз тепен есь а словесо не држешеть I красене нашiа бере нагло а хiтща iа i та овездева Межде ны распре обiтiсе за Годю I то пжежiхом а бысте по Годi А тоя веце правiхомьсе од роды i кнезе I се княз Борьвлень яковыжде оборе Елане у бренгы морстi О пре iдьмо на заженть тоу i тамо рiяхом скотiа I Скуфе дiеяхом попасете скотiа во стенпех Се б то буде о ны I таква Грецьколне седнешiя по новiе i грендiща грды i злобясе на ны О тем щасiе iдяхом проще до полнощiе а тамо быхом двасты лента I тамо сьме i есе соуте од щас теiех до нынь

1
Если вопрос о происхождении зарубинецких племен и их культуры отнюдь нельзя считать окончательно решенным, то несколько лучше разъяснена их дальнейшая судьба и роль в последующем этногеническом процессе. В настоящее время это один из коренных вопросов восточнославянской и восточноевропейской археологии.
Когда-то В.В. Хвойка полагал, что во IIв. н.э. зарубинецкая культура в Среднем Поднепровье преемственно сменилась черняховской. Эти две культуры, по его мнению, были не чем иным, как последовательными ступенями в развития одного и того же населения, которое он считал славянским. В начале нашего века это мнение пользовалось широкой популярностью, хотя оно и не основывалось на сколько-нибудь бесспорных фактах. Первым, кто решительно отказался от этого мнения, был, кажется, А.А. Спицын. В своей работе 1930г. он высказался против представлений о существовании генетических связей между зарубинецкой и черняховской культурами. А.А. Спицын считал славянской лишь вторую из них, а первую связывал со скифским миром (А.А. Спицын. Поля погребальных урн, с.53-70). В дальнейшем вопрос о соотношении зарубинецкой и черняховской культур и об их этнической атрибуции послужил предметом длительной дискуссии среди археологов, не законченной и по настоящее время.
С моей точки зрения, накопленный ныне обширный материал убедительно подтверждает соображения А.А. Спицына о том, что зарубинецкая и черняховская культуры не были связаны между собой. Но А.А. Спицын бесспорно ошибался в определении этнического лица этих культур. Особенно ясно это в отношении черняховской культуры.
В свете имеющихся сейчас данных - археологических и исторических - эта культура представляется в качестве весьма своеобразного явления, возникшего на северо-восточных рубежах римских провинций в начале нашей эры, после завоевания Дакии Траяном (Сб.: Черняховская культура. МИА, 1960(82)). Генетический она непосредственно не была связана с культурными традициями какой-либо одной группы населения юго-запада Восточной Европы. Во всех своих проявлениях - развитое плужное земледелие, ремесло и торговля, серолощеная и иная кружальная керамика, римские монеты и стекло, украшения, распространенные в римских провинциях, и др. - черняховская культура принадлежала не какому-либо одному племени или группе родственных племен, а была культурой межплеменной, распространившейся в разноплеменной среде в специфических условиях того времени. Культуры подобного же характера, с серой керамикой, были распространены в начале нашей эры и в Средней Европе вдоль северных границ римского мира. И там их нельзя связать с каким-либо определенным этносом.
Первоначальные центры всех этих культур, являющихся продуктом развитых ремесла и торговли, лежали на юге, по гето-дакийской и кельтской периферии. Именно там возможно найти истоки большинства их характерных элементов. Черняховская культура зародилась в Северо-Западном Причерноморье. Ее элементы широко представлены в послегетской Ольвии. Отсюда черняховская культура распространилась на север по лесостепным областям. Во II-IVвв. н.э. она занимала огромные области - от верховьев Днестра и Стыри на западе до бассейна Северского Донца на востоке. По течению Днепра и Южного Буга она доходила почти до моря. Ее северная граница проходила по границе леса и степи.
Если обратиться к данным письменных источников, станет ясным, что территория, занятая поселениями черняховской культуры, не могла принадлежать этнически однородной группировке. В начале нашей эры в обрисованной области обитали остатки старого скифского населения, они перемешивались с сарматами; на юго-западе жили гето-дакийские племена, сюда же проникли готы. Древние авторы неоднократно указывали, что люди разных племен нередко жили здесь в одних и тех же местностях, вперемешку друг с другом. Еще во времена Страбона были области, где бастарны, скифы и сарматы жили смешанно с фракийцами. С появлением в Причерноморье готов этническая инфильтрация могла лишь усилиться. Другими словами, в начале нашей эры здесь начался энергичный процесс культурно-этнической консолидации, впоследствии нарушенный гуннской экспансией. В этих условиях черняховская культура уже в своих первоначальных центрах могла сложиться вне связи с какой-либо одной этнической группой.
В черняховских древностях можно выделить кое-какие местные элементы, отражающие этническое своеобразие отдельных групп населения. На поселениях и в могильниках в небольшом числе встречается, например, грубая лепная керамика, различная в разных местностях. Но ее формы настолько мало выразительны, что на их основании пока что нельзя сделать никаких ответственных выводов. Высказанные недавно Г.Ф. Никитиной соображения о близости лепной черняховской керамики к керамике пшеворской очень интересы, но нуждаются в серьезной проверке по материалам различных областей, занятых черняховским населением. То же самое следует сказать о некоторых деталях погребального обряда и формах домостроительства. Здесь также имеется локальное своеобразие, хотя далеко не всегда отчетливое. Очевидно, местные этнические элементы культуры оказались здесь стертыми весьма основательно.
Несколько лет тому назад М.А. Тихановой была предпринята попытка определить локальные варианты черняховских древностей, оставшаяся, к сожалению, незавершенной. На первом своем этапе она не привела к созданию строго определенной картины, но, на мой взгляд, в целом должна быть оценена весьма положительно, и исследования в этом направлении необходимо продолжить (Г.Ф. Никитина. Население лесостепной полосы Восточной Европы в первой половине I тыс. н.э. Автореф. дисс., М., 1965; М.А. Тиханова. Локальные варианты черняховской культуры. СА, 1957(4) http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_323.htm ).
При этом следует иметь в виду, что прочная оседлость, характерная для черняховского времени, отнюдь не исключала значительных передвижений населения в полосе лесостепи. Напротив, можно думать, что черняховская культура распространялась на широких пространствах не только в результате возросших в то время экономических связей. Новая культура разносилась земледельческим населением, продвигавшимся из южных областей на север и как бы восстанавливающим ту картину оседлости, которая была характерна здесь для скифского времени. В этих более северных частях лесостепи черняховская культура и ее носители должны были встретиться с зарубинецкими племенами.

Рис.61. Ареалы зарубинецких (1) и черняховских (2) древностей.
Если обратиться к карте (рис.61), то станет ясно, что ареал черняховской культуры перекрывал область зарубинецких поселений сравнительно на небольшой территории - по верховьям южных (левых) притоков Припяти, по верхнему течению Тетерева и в бассейне Роси. В этих местах, к югу от линии Киев - Житомир, с появлением черняховского населения прервалась жизнь на зарубинецких городищах. Зарубинецкие древности позже I-IIвв. н.э. здесь не известны. Никаких данных, указывающих на преемственность зарубинецкой и черняховской культур, не имеется.
В свое время В.В. Хвойка указывал на сходство зарубинецкого и черняховского погребального обрядов и на близкий в обеих культурах ассортимент глиняной посуды (кувшин, широкая миска, кружка). В некоторых могильниках, по мнению В.В. Хвойки, были найдены как зарубинецкие, так и черняховские погребения. Это послужило для него основанием, чтобы рассматривать зарубинецкую и черняховскую культуры как звенья единой генетической цепи.
Исследования последних десятилетий не подтвердили мнение В.В. Хвойки. На многочисленных зарубинецких и черняховских поселениях ни разу не был отмечен убедительным образом факт перерастания одной культуры в другую или какой-либо связи между ними. Поселения черняховской культуры - нередко огромные по площади - располагаются здесь совсем в иных местах и условиях, чем зарубинецкие, - не на возвышенных местах, удобных для обороны, а на ровных участках невысоких речных берегов. Различный характер имело зарубинецкое и черняховское домостроительство. У зарубинецких племен были небольшие прямоугольные дома, нередко углубленные в почву, у черняховцев - обычно значительные по размерам, часто двухкамерные постройки с глинобитными стенами. Не найдены также и смешанные зарубинецко-черняховские могильники. Стало ясно, что обряды захоронения в зарубинецких и черняховских полях погребений далеко не идентичны. Для первых было характерно трупосожжение, для вторых - биритуальность с явным преобладанием обычных погребений (ингумации) над сожжениями.
Но если черняховская культура распространялась среди этнически различных племен, естественно поставить вопрос: не затронула ли она все же и какую-то часть зарубинецкого населения? Не следует ли думать, что наряду с такими местностями, где зарубинецкое население было вытеснено черняховским, есть территории длительного контакта, где элементы черняховской культуры распространялись в зарубинецкой среде? Мне представляется, что на этот вопрос следует ответить положительно. К северу от линии Киев - Житомир отношения зарубинецкой и черняховской культур складывались иначе, чем к югу от этой линии.
В настоящее время выявлены отдельные факты, указывающие на то, что в более северных областях жизнь на зарубинецких поселениях продолжалась и в черняховское время. В этих местах имеются не только ранние зарубинецкие древности, такие же, как на юг от Киева, но и более поздние, синхроничные черняховским. На зарубинецких селищах по Припяти были найдены отдельные обломки черняховской керамики. Они встречены, в частности, на поселении около Велемичей. На Чаплинском городище, расположенном на Днепре выше устья Припяти, в пределах одного из жилищ, в очаге, вместе с зарубинецкой керамикой сравнительно позднего облика были найдены два обломка от одного и того же серолощеного черняховского сосуда (рис.62), относящегося скорее всего к началу IIIв. н.э.
В районе Киева на Днепре известно несколько позднезарубинецких поселений. Одно из них - поселение у с. Лютеж около устья р. Ирпеня в последние годы подвергалось археологическим исследованиям (Ю.В. Кухаренко. Памятники железного века на территории Полесья, с.44; П.Н. Третьяков. Чаплинское городище, с.151. - О позднезарубинецких древностях в северных областях УССР и их связях со славянской раннесредневековой культурой писал в 1955г. В.Н. Даниленко (см.: Славянские памятники I тысячелетия н. з. в бассейне Днепра. КСИАУ, в.4, 1955). Раскопки около с. Лютеж производил в последние годы В.И. Бидзиля. Материалы хранятся в Институте археологии Украинской АН).
Большого внимания заслуживает так называемая волынская группа черняховских древностей, в которой настолько сильны пшеворско-зарубинецкие элементы, что она может быть отнесена к черняховской культуре лишь условно. На селище у с. Пряжев, относящемся к этой культуре, были открыты жилища, углубленные в землю, похожие на зарубинецкие и отличающиеся от обычных для черняховских древностей наземных жилищ. Общечерняховские элементы культуры здесь явно наслоены, привнесены. В области распространения волынской группы древностей черняховская керамика, по подсчетам И.С. Винокура, составляет лишь 45 проц. керамического материала - в одних пунктах меньше, в других больше. Основную часть керамики составляет лепная, грубая и лощеная (Ю.В. Кухаренко. Волынская группа полей погребений. СА, 1958(4); И.С. Винокур. Старожитностi схiдноi Волынi першоi половини I тысячолiття н.е. Працi комплексноi експедицii Чернiвецького державного унiверситету, т.VIII, в.1, 1960, с.24-61). Следует допустить, что еще южнее могут располагаться такие зарубинецкие по происхождению поселения, на которых процент черняховской керамики и других вещей будет еще выше, вследствие чего общий облик культурных остатков окажется в основном черняховским. Таким образом, есть все основания думать, что какая-то часть зарубинецкого населения в лесных областях между Днестром и Днепром оказались под вуалью черняховской культуры.
Картина, открывающаяся при рассмотрении волынской группы древностей, усложнена, однако, тем, что, кроме зарубинецких и черняховских элементов, в ней ярко представлены элементы западные: пшеворские и, возможно, более поздние - готские. В последние годы, в связи с исследованием нескольких могильников с готским инвентарем на Днестре и в верховьях Припяти (Ю.В. Кухаренко. 1) Памятники железного века на территории Полесья, с.18-19; 2) Могильник Брест-Тришин. КС, в.100, 1965), появилась тенденция рассматривать волынскую группу древностей в качестве чуть ли не целиком готской или всячески подчеркивать в ней готские элементы (По материалам Обьединенного пленума ИА АН СССР и Сектора археологии Института истории АН БССР, посвященного итогам полевых исследований 1962г., состоявшегося в г. Минске в 1963г.). Думаю, что эта тенденция является лишь плодом излишнего увлечения новыми открытиями в области готских древностей, а не результатом обьективного изучения волынских материалов. Ю.В. Кухаренко - ныне один из проводников этой тенденции - стоял несомненно ближе к истине несколько лет тому назад, когда им было написано, что в особенностях погребального обряда и общем характере поселении у памятников волынской группы преобладают местные, старые традиции, точнее - традиции зарубинецкой (и, добавлю, пшеворской,- П.Т.) культуры (Ю.В. Кухаренко. Волынская группа полей погребений, с.226).
Но так или иначе, влияние западных культур затрудняет дешифровку археологических памятников Полесья, относящихся к первым векам нашей эры. Вероятно, здесь были значительные передвижения племен, связанные с появлением готов. Отдельные позднезарубинецкие племена под их давлением могли отойти на север от Припяти по ее левым притокам или на восток за Днепр. Наконец, необходимо отметить, что волынские древности изучены еще далеко не достаточно, а синхроничные им памятники в области среднего и нижнего течения Припяти и в Гомельском Поднепровье совсем не исследованы.
2
Пределами указанных выше областей - правобережьем Среднего Днепра и поречьем Припяти - расселение зарубинецких племен, однако, не ограничилось. Они продвинулись и дальше на север и северо-восток. Главным путем их распространения послужило при этом не течение Днепра, как можно было думать, глядя на карту, а поречье Десны и Сожа.
В поречье Нижней Десны зарубинецкие племена проникли еще до начала нашей эры. В низовьях этой реки расположены известные зарубинецкие могильники: Пуховка и Погребы. Группа зарубинецких поселений имеется на Десне в районе Чернигова. Большая их группа обнаружена Д.Т. Березовцом в нижнем течении р. Сейма. Здесь, на селище у с. Хариевка, вместе с зарубинецкой керамикой были встречены обломки эллинистических амфор II-Iвв. до н.э. Но на этом же поселении - единственном в этом районе, подвергшемся небольшим раскопкам, - найдена в небольшом числе и керамика, близкая к черняховской, относящаяся, по-видимому, ко II-IIIвв. н.э. (В.В. Махно и И.М. Самойловский. Зарубинецкие памятники в лесостепном Приднепровье, с.18-19; Д.T. Березовець. Дослiдження слов'янських пам'яток на Сеймi в 1949-1950рр. АП, т.V, 1955). Другим поселением, известным на Нижнем Сейме, является Авдеевское селище (нижний слой), исследованное А.Е. Алиховой. Оно относится к более позднему времени, вероятно к III-IVвв. н.э. Его керамический материал состоит из позднезарубинецких и черняховских сосудов. Недалеко от селища имеется могильник с трупосожжениями, время которого, к сожалению, точно не установлено. Попытки Ю.В. Кухаренко исключить деснинские древности, в частности Хариевку, из числа зарубинецких ни на чем не основаны. По всем признакам Хариевка примыкает к зарубинецким поселениям среднеднепровской группы (А.Е. Алихова. Авдеевское селище и могильник. МИА, 1963(108); Ю.В. Кухаренко. Памятники железного века из территории Полесья).
В верхнем и среднем течении Десны зарубинецкими памятниками являются преимущественно селища, расположенные на невысоких участках речных берегов. Они хорошо датируются благодаря неоднократным находкам позднелатенских и прибалтийских фибул. Ни одной среднелатенской фибулы на селищах в поречье Верхней и Средней Десны пока что найдено не было. Но на некоторых позднеюхновских городищах были встречены отдельные обломки лощеной керамики, очень похожей на раннюю зарубинецкую. Очевидно, первое знакомство юхновцев с зарубинецкой культурой произошло еще накануне нашей эры. В I и IIвв. н.э. в поречье Средней и Верхней Десны зарубинецкие селища - уже массовое явление.
Эти селища были обнаружены совсем недавно - в конце 40-х - начале 50-х годов - брянским археологом-краеведом Ф.М. Заверняевым. С 1952г. им ведутся раскопки на зарубинецком селище первых веков нашей эры у г. Почепа на р. Судости, правом притоке Десны. Там открыты многочисленные остатки прямоугольных жилищ, углубленных в землю, и богатый вещественный материал: разнообразная керамика, железные и бронзовые изделия. Раскопки второго такого же селища на р. Судости около д. Синьково произвел А.К. Амброз. Выше г. Брянска, на правом берегу Десны, на двух зарубинецких селищах - у с. Хотылева и около д. Спартак - прямоугольные полуземлянки были исследованы автором этих строк (рис.63. Основание зарубинецкого жилища. Хотылевское поселение р. Десне. Раскопки автора, 1962г. годы. Ф.М. 3аверняев. 1) Археологические находки возле города Почепа. КС, в.53, 1954; 2) Почепское селище первых веков н.э. СА, 1960(4); П.Н. Третьяков и Е.А. Шмидт. Древние городища Смоленщины. М.-Л., 1963, с.136-140). Селище у д. Спартак, расположенное на правом берегу Десны в пределах Смоленской области, является одним из наиболее северных пунктов распространения зарубинецкой культуры в поречье р. Десны в начале нашей эры.
Свыше 10 зарубинецких поселений найдено в районе г. Трубчевска и по правому притоку Десны - р. Судости. На правом и левом берегах Десны выше г. Брянска известно также свыше 10 поселений. В других частях Среднего Подесенья, где не производилось соответствующих исследований, выявлены  лишь отдельные пункты с находками зарубинецкого времени и характера (Ф.М. 3аверняев. Селища бассейна р. Судости. СА, 1960(3); П.Н. Третьяков и Е.А. Шмитд. Древние городища Смоленщины, с.136 - Сведения, имеющиеся в указанных выше публикациях Ф.М. Заверняева, П.Н. Третьякова и Е.А. Шмидта, относятся к 1960-1961гг. В последующие годы были сделаны новые находки).
Судя по материалам О.Н. Мельниковской, производившей в последние годы археологические обследования в области среднего и нижнего течения Сожа, а также по другим данным, аналогичные древности имеются на Соже, Ипути и по их притокам. Они остаются пока не исследованными.
Сохраняя все основные черты среднеднепровской зарубинецкой культуры, материальная культура деснинских поселений, относящихся к первым векам нашей эры, имела ряд особенностей (рис.64).

Рис.64. Предметы из раскопок на позднезарубинецких поселениях в бассейне р. Десны. 1-3,6,7,11,12,14-16,18-20 - Почепское селище на р. Судости; 4,5,13,17,21 - селище Спартак на р. Десне; 8,9 - могильник у д. Козичина, 10 - Селище у д. Синьково.
В керамике наряду со старыми формами появились в это время новые: реберчатые миски с высокой, прямой или расширяющейся кверху горловиной, отдаленно напоминающие римские миски этого времени. Качество глиняной посуды ухудшилось; это особенно заметно на лощеной керамике. Встречаются сосуды (миски и кувшины), сделанные от руки, но напоминающие по формам среднеднепровскую кружальную посуду II-V вв., относящуюся к черняховской культуре. Встречаются отдельные черняховские кружальные сосуды. Украшения изготовлялись главным образом из местного материала - железа. Кроме фибул и черняховской керамики, датирующим материалом на деснинских позднезарубинецких поселениях служат отдельные обломки красной римской керамики, происходящей из Северного Причерноморья.
Своими верховьями Десна близко подходит к верховьям Днепра. Здесь, в 25-30 км выше Смоленска, на дюне около деревень Козичина и Верхние Немыкари, в 20-х годах нашего века А.Н. Лявданским были обнаружены остатки нескольких трупосожжений, развеянные ветром. При них найдены обломки позднезарубинецкой керамики и железных изделий первых веков нашей эры. Находки сожжений делались здесь и позднее, подтверждая мысль А.Н. Лявданского о наличии в этом месте могильника с трупосожжениями в урнах - зарубинецкого поля погребений (Е.А. Шмидт. Могильник у д. Козичина около Смоленска. МИА,1959(70), с.181-183). Имеются сведения о зарубинецких могильниках, расположенных по Сожу и его притокам в районе г. Гомеля и в ряде пунктов на р. Десне. Около с. Разлеты в среднем течении Десны, на ее правом берегу, вместе с остатками сожжения (?) был найден лощеный сосуд ручной работы по фактуре зарубинецкий, а по форме напоминающий черняховскую керамику (Древности железного вена в междуречье Десны и Днепра, археологическая карта; Ю.В. Кухаренко. Памятники зарубинецкой культуры в области Верхнего Поднепровья. МИА, 1959(70), с.31). Такого же рода находки, как уже указано, происходят из Почепского селища.
В этой связи очень интересным является вопрос о верхней хронологической границе деснинских зарубинецких поселений. Судя по фибулам, Почепское и Синьковское поселения принадлежат к I-IIвв. н. э., но черняховские элементы в керамическом материале говорят и о более позднем времени. На верхнедеснинском селище вблизи Жуковки, материалы которого примыкают к позднезарубинецким древностям, была найдена железная фибула балтийского типа, относящаяся к середине I тыс. н.э. (см. рис.77). Эта находка пока что единственная, но, как мне кажется, к ней, как к датирующему предмету для верхнего рубежа зарубинецкой культуры на Десне следует отнестись с полным доверием.
Иногда зарубинецкие древности на Верхней Десне получают неправильное толкование. Некоторые исследователи, в частности Ю.В. Кухаренко и А.К. Амброз, рассматривают их не в качестве локальной позднезарубинецкой группы памятников, а как остатки особой культуры, восходящей якобы к юхновской. Для ее наименования стал применяться термин почепская культура, по имени селища у г. Почепа, исследованного Ф.М. Завердяевым. Основанием для этого послужили находки на нескольких юхновских городищах в верхних горизонтах культурного слоя керамики и отдельных вещей, напоминающих зарубинецкие. Предполагалось, что новая культура сложилась в юхновской среде на городищах. Когда городища были покинуты, люди якобы расселились по-новому, в открытых поселениях, создав почепскую культуру (A.К. Амброз. К истории Верхнего Подесенья в I тысячелетия н.э. СА, 1964(1); Ю.В. Кухаренко. Памятники железного века на территории Полесья, с.9 и сл).
В течении ряда лет, в 50-х - начале 60-х годов, я специально занимался этим вопросом, обследуя юхновские, смоленские и зарубинецкие поселения по Верхней Десне и ее притоку - р. Судости. Тогда же велись большие археологические работы на Смоленщине - на Днепре и в Верхнем Посожье. В результате выяснилось, что остатки культуры, представленные в верхних слоях юхновских и древних смоленских городищ, зарубинецкими не являются, а лишь отдаленно их напоминают. Керамика, похожая на зарубинецкую, встречается на городищах совсем в иных комплексах, чем на зарубинецких селищах. С ней находятся лишь отдельные вещи, аналогичные зарубинецким, например железные ножи. Среди находок, сделанных на городищах, вместе с этой керамикой налицо предметы, на зарубинецких селищах не встречающиеся. Особенно характерны в этом отношении грузики балтийского (дьякова) типа, во множестве находимые на верхнедеснинских и смоленских городищах и отсутствующие на синхроничных зарубинецких селищах. Да и керамика, происходящая из городищ, лишь на первый взгляд напоминает зарубинецкую. Лепные сосуды имеют такую же профилированную шейку; венчик украшен косыми насечками и защипами. Но формы посуды однообразны и грубы. Сосуды с лощеной поверхностью встречаются очень редко и имеют плохое качество.
Следовательно, на городищах представлены не остатки особой культуры, сменившей на Десне юхновскую, а лишь отдельные элементы культуры зарубинецкого типа. Они появились в результате влияния пришлых зарубинецких племен на местную культуру. Это предположение превратилось у меня в уверенность, когда были сопоставлены синхронные данные, полученные в итоге исследований городищ в различных частях Брянщины и Смоленщины (П.Н. Tретьяков и Е.А. Шмитд. Древние городища Смоленщины, с.12-15,22-24). При этом выяснилось, что зарубинецкие элементы на городищах представлены далеко не повсеместно, а лишь в тех местностях, где расселились зарубинецкие племена, или в смежных с ними районах. Очевидно, в среднее и верхнее течение Десны, так же как в более раннее время на Днепр севернее Припяти, зарубинецкое население проникло не в результате массового расселения, а постепенно. Местные жители-обитатели городищ - далеко не сразу покинули поречье Десны, а в течение одного-двух столетий жили бок о бок с пришельцами, постепенно отходя по мелким речкам в глубину водоразделов, особенно же в северном направлении, в области, принадлежавшие родственным им племенам. В свою очередь, пришлое зарубинецкое население также освоило некоторые местные культурные элементы. Выше уже шла речь о северных типах фибул, проникших в зарубинецкую среду; то же самое можно сказать и о некоторых других украшениях - булавках в виде пастушеских посохов, подвесках разного рода. На деснинской зарубинецкой посуде нередко встречаются несложные орнаменты, восходящие к позднеюхновскому гончарству. К ним относится, в частности, изредка встречающийся узор в виде зигзага, опоясывающего плечики сосуда, состоящий из отпечатков перевитой веревочки.
Но юхновские элементы в деснинской зарубинецкой культуре были представлены очень слабо. Зарубинецкая культура во всех отношениях была значительно выше юхновской; ее носители скоро одержали верх над местным населением и мало-помалу вытесняли его из поречья Десны. К исходу первой четверти I тыс. н.э. они стали здесь основной группой населения.
Имеется, по-видимому, лишь два или три деснинских городища, на которых выше юхновского слоя лежат остатки настоящей зарубинецкой культуры. К ним относится, в частности, Красное городище, находящееся между Брянском и Трубчевском. Возможно, эти слои на городищах относятся к начальному этапу проникновения зарубинецких племен на Десну, т.е. принадлежат к более раннему времени, чем селища. Но это не более чем предположение, основанное на материалах археологических обследований.
В конце предыдущего очерка была сделана попытка сопоставить археологические данные о локальных группах верхнеднепровских древностей с материалами гидронимии. При этом выяснилось, что между ними имеется ряд убедительных соответствий, подтверждающих мысль о балтийской принадлежности верхнеднепровских племен раннего железного века.
Расселение зарубинецких племен сломало этнокультурную картину Верхнего Поднепровья; новая археологическая картина, сложившаяся в начале нашей эры, уже не соответствовала данным балтийской гидронимии. Но она целиком отвечает соображениям лингвистов о сосредоточении древнейшей славянской гидронимик преимущественно в восточной части Верхнего Поднепровья. В своем исследовании, посвященном днепровской гидронимии, В.Н. Топоров и О.Н. Трубачев дали карту старой славянской гидронимии, показавшую, что славяне первоначально двигались на север не столько по Днепру, сколько по Десне и другим рекам Левобережья. Авторы книги указали на факт повторяемости речных названий славянского происхождения, с одной стороны, на правобережной Украине, в среднем течении Днестра и прилегающих к нему верховьях Западного Буга, по Стыри, Горыни и Случи, а также по среднему течению Днепра и, с другой стороны, в бассейнах Десны, Сожа и Ипути (В.Н. Топоров и О.Н. Трубачев. Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья. М., 1962, с.244; см. также карту 9).  Не приходится говорить о том, что это наблюдение целиком соответствует обрисованным выше представлениям о расселении зарубинецких племен (рис.65).

Рис.65. Схема распространения старой славянской гидронимии в области Верхнего Поднепровья (по В.Н. Топорову и О.Н. Трубачеву). Штрихи обозначают старый славянский гидроним.
В этом нельзя не видеть еще одно убедительное подтверждение справедливости мнения о зарубинецких племенах как о племенах раннеславянских.
В конце I тыс. до н.э. эти племена занимали обширные пространства в области Среднего Поднепровья, преимущественно в лесостепном и лесном Правобережье. Отсюда, расширяя свою территорию, они двигались на северо-восток по левым притокам Днепра, глубоко проникая в земли восточных балтов. В начале нашей эры их потеснили готы в области верховьев Припяти и другие черняховские (вероятно, скифо-сарматские) племена на Среднем Днепре. В итоге территория раннеславянских (зарубинецких) племен сдвинулась на северо-восток и они оказались оторванными от родственного населения Средней Европы. Вероятно, этот факт сыграл немалую роль в обособлении восточного славянства.
П.Н. Третьяков. Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге (Вопрос о позднезарубинецкой культуре. Расселение зарубинецких племен в Верхнем Поднепровье). М.-Л., 1966, c.220-230
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_729.htm

  

  
СТАТИСТИКА
  

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001