Магура  Самоорганизация | Исследования | Труды | Сосен перезвон | Стожары | Троянская война 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   
П.Н. Третьяков. Славяне и великое переселение народов. Древности антов
от 03.06.09
  
Корни



1
Середина и третья четверть I тыс. н.э. были переломным периодом в судьбах древней Европы, рубежом двух исторических эпох - рабовладельческой и феодальной. Наряду с внутренними социально-экономическими процессами, прежде всего борьбой народных масс против рабовладельческих порядков, важнейшую роль в крушении рабовладельческих государств сыграли выступления варварских племен Европы и Азии, связанные с событиями великого переселения народов. Они начались во II-IIIвв. н.э. с движения германских племен к северным рубежам рабовладельческого мира, одним из результатов чего было появление готов в Северном Причерноморье. В последующие столетия великое переселение достигло своего апогея. В конце IVв. в Европу проникли полчища гуннов, первой жертвой которых были аланские племена в Приазовье и готские государства в Северном и Северо-Западном Причерноморье. Вскоре гунны объединили вокруг себя огромные массы кочевников, подчинили своей власти население центральных областей Европы и повели борьбу против Римской империи. Владычество гуннов было сломлено лишь в середине Vв. - вслед за неудачным для них сражением на Каталаунских полях.
После падения державы гуннов инициатива снова перешла к европейским племенам. В 476г. под их ударами рухнула Западно-Римская империя, на месте которой возникли варварские германские государства. Спустя три-четыре десятилетия у северных пределов Балканского п-ова появились огромные массы славян - антов и склавинов. В течение последующего столетия они и пришедшие с востока авары вели широкое наступление на Восточно-Римскую империю, в ходе которого славянские племена заселили поречье Дуная и обширные области на Балканском п-ове, основав там свои первые государственные объединения. Движение аваров и расселение славян послужили заключительными этапами великого переселения народов; ими были нанесены последние решающие удары по рабовладельческому миру в Европе.
В сочинениях современников, посвященных балканским событиям VI-VIIвв., содержатся первые вполне достоверные сведения о славянах, их расселении, жизни, быте и общественном строе. И казалось бы, что славянские древности этого времени не должны были составлять никакой загадки. В действительности же до самого последнего времени дело обстояло иначе. Как это ни удивительно, но бесспорные славянские древности третьей четверти I тыс. н.э. - древности антов и склавинов оставались неизвестными археологам ни в СССР, ни в другой восточноевропейских странах.
Вопрос об археологических памятниках актов впервые был поставлен у нас A.А. Спицыным в 1928г. Он обобщил многочисленные данные о предметах убора и украшения, найденных на территории Украины и относящихся и VI-VIIвв. Нередко эти древности встречались в виде кладов. А.А. Спицын высказал предположение, что они принадлежали антам (А.А. Спицын. Древности антов. Сборник в честь А.И. Соболевского, Л., 1928). Оставалось, однако, неизвестным, с остатками каких поселений и с какими могильниками эти древности связываются. Вследствие этого вопрос об антах оставался в археологии открытым. Поиски их древностей - мест поселений и могильников - были главной задачей славянской археологии на протяжении трех десятилетий в 30-50-х годах. В ходе этих поисков было высказано много предположений и возникло немало споров.
В 30-40-х годах места поселений и могильники антов археологи пытались искать среди материалов славянской культуры роменского типа, распространенной в области днепровского Левобережья. Эта средневековая культура отличалась рядом архаичных черт, прежде всего своей грубой лепной керамикой. Она представлялась несравненно более примитивной, чем синхронная ей славянская культура правобережных областей Среднего Поднепровья. И предполагалось, что роменская культура относится не только к VIII-Хвв., о чем говорили находки восточных монет и другой датирующий материал, но и к двум-трем предыдущим столетиям - к антскому времени. Наиболее определенно по этому поводу высказывался Б.А. Рыбаков. Роменская культура рассматривалась им в качестве периферийной, провинциальной культуры восточных окраин антской земли (Б.А. Рыбаков.1) Анты и Киевская Русь. ВДИ, 1939(1); 2) Ранняя культура восточных славян. ИИ, 1943(11-12), с.79-80).
В настоящее время совершенно очевидно, что попытки опустить нижнюю хронологическую границу известных тогда романских городищ днепровского Левобережья до VI-VIIвв. были ошибочными. Наиболее ранние городища этого типа относятся к VIIIв., вероятно ко второй его половине. Но вместе с тем необходимо признать, что Б.А. Рыбаков и его единомышленники, характеризующие, роменскую культуру как антскую, были чрезвычайно близки к истине. Теперь, когда славянские древности VI-VIIвв. уже не составляют никакой загадки, является бесспорным, что роменская культура и культура антского времени были очень похожи и, самое главное, непосредственно друг с другом связаны. Точнее сказать, роменская культура представляла собой не что иное, как вариант антской культуры, переживший до IХ-Хвв. на востоке древнерусской территории.
Критика антско-романских взглядов Б.А. Рыбакова вследствие отсутствия необходимых фактических данных и ошибочных этногенетических концепций не пошла, однако, по нужному пути. Возглавивший ее И.И. Ляпушкин, много лет производивший исследование романских городищ в Левобережье, правильно показал несостоятельность датировки этих древностей VI-VIIвв. Но вместе с тем он сделал попытку распространить свои хронологические представления на восточнославянские древности в целом. И.И. Ляпушкин полагал, что ни на Левобережье Днепра, ни на Правобережье не имеется никаких достоверных следов славянской жизни до VIIIв. Он допускал, что они найдутся лишь в западной части Правобережья, считал бесспорным наличие славянских древностей VI-VIIвв. на Дунае, писал о древних славянах па территории Чехии и Польши. - Следует иметь в виду, - указывал И.И. Ляпушкин, - и еще одно весьма важное обстоятельство: все то, что говорили византийские хронисты про антское общество, относится к жизни славянского населения поречья Дуная и Балканского полуострова, а не района Среднего Поднепровья (И.И. Ляпушкин. 1) О датировке городищ роменско-боршевской культуры. СА, в.IX, 1947; 2) Место роменско-боршевских памятников среди славянских древностей. ВЛУ, 20, 1956, с.59 и сл). Всего этого вполне достаточно, чтобы понять концепцию автора, прямо не высказанную, но представленную все же весьма отчетливо. И.И. Ляпушкин исходил из представления, что славяне появились в Среднем Поднепровье очень поздно, не раньше VIIIв. В этом состояла его коренная ошибка.
Поиски антских древностей шли не только по роменскому, но и по другому - черняховскому направлению, восходящему к соображениям В.В. Хвойки о славянской природе черняховской культуры. Эту культуру, достигшую в свое время относительно высокого уровня (развитые земледелие, ремесло и торговля), исследователи пытались связывать с антами и рассматривать в качестве предшественника русской культуры киевского периода. То, что классические черняховские древности принадлежат к III-IV, может быть Vв., нисколько не мешало этим попыткам. Ведь, по данным Иордана, анты обитали к северу от Черного моря не только в VI-VII, но и в IVв., т.е. в период наибольшего расцвета черняховской культуры (эпизод с Бозом и 70 знатными антами). Предполагалось, что в результате гуннского разорения, а в последующие века - движения антов на Дунай, облик их культуры неизбежно должен был несколько видоизмениться; их прочная оседлость в Среднем Поднепровье должна была нарушиться. Этим объяснялось отсутствие бесспорных антских древностей VI-VIIвв., - точнее сказать, то, что они не были обнаружены археологами.
В течение ряда лет черняховская теория пользовалась широкой популярностью в советской археологии. Я не буду перечислять всех ее многочисленных последователей. Назову лишь себя, М.И. Артамонова, Б.А. Рыбакова (который допускал, что черняховская культура принадлежала группе передовых славянских племен), особенно же группу украинских археологов, возглавляемую Е.В. Махно и М.Ю. Брайчевским. Последнего можно назвать наиболее. верным рыцарей черняховской теории, не потерявшим своих привязанностей вплоть до недавнего времени (Очерки истории СССР, III-IXвв. М., 1958, с.30-89; П.Н. Третьяков. Восточнославянские племена. М., 1953, с.156-179; М.Ю. Брайчевский. Основные вопросы археологического изучения антов. Доклады VI научной конференции Института археологии, Киев, 1953; М.Ю. Брайчевський. 1) Про етнiчну припадлежнiсть черняховскоi культури. Археологiя, Х, 1957; 2) Бiля джерел слов'янськой дернжавности. Киiв, 1964). Он по крупицам собирал археологические данные, позволяющие поставить вопрос об увязке черняховских древностей с древнерусскими.
В настоящее время можно не заниматься рассмотрением этих немногих данных, во всех случаях, как выяснилось, оказавшихся спорными, отнюдь не решающими поставленного вопроса. Благодаря многочисленным археологическим открытиям 50-60-х годов сейчас хорошо известно, что в конце IV и в Vв., в период гуннских походов, жизнь на большинстве черняховских поселений оборвалась. Их население покинуло Среднее Поднепровье. Спустя столетие, а возможно и раньше, эти области были заняты новым населением, совсем не похожим на черняховское. Культура нового населения имела предроменский облик; по морфологическим и стратиграфическим данным она являлась непосредственной генетической предшественницей культуры Киевской Руси. Древности антов - группа вещей, определенная в свое время А.А. Спицыным. - принадлежали именно к этой культуре. Теперь это наименование можно освободить от кавычек.
Обнаруженные за последнее время древности VI-VIIвв. - остатки поселений с жилищами-полуземлянками и могильники с трупосожжениями - оказалось во всех тех местностях, где по историческим данным должны были обитать в то время славяне: анты и склавины. Изучение этих древностей раскрывает картину сельского земледельческого быта, в основных чертах такого же самого, какой через два-три столетия будет свойствен средневековой славянской деревне. И письменные и археологические данные свидетельствуют, что в это время - в третьей четверти I тыс. н.э. - славянские племена повсюду порывали с родовым строем, в их среде возникло классовое общество раннефеодального характера. В основе этих процессов лежали, очевидно, глубокие изменения в хозяйственной жизни, прежде всего в системе земледелия и землепользования. Именно это обстоятельство сыграло, по-видимому, определяющую роль в ходе славянского расселения на юг. К Черному морю и на Балканы в VI-VIIвв. двигались отнюдь не первобытные орды, стремившиеся лишь к грабежу, а организованные массы земледельцев, возглавляемые военными дружинами и первыми славянскими князьями. Их имена в ряде случаев сохранились в сочинениях древних авторов. Древнейшая славянская государственность на Балканском полуострове была подготовлена социально-экономическим развитием славянских племен в пределах их старых областей.
Впервые на территории Украины славянские древности третьей четверти I тыс. н.э. были обнаружены еще в конце прошлого столетия. Их нашел С.С. Гамченко, производивший археологические исследования на Волыни около Житомира, в области верхнего течения рек Тетерева и Случи. Но в то время эти древности - городища, места поселения и могильники - не получили правильной оценки и не привлекли к себе должного внимания. О работах С.С. Гамченко вспомнили лишь недавно, после того как в разных частях Украины, в Румынии, Болгарии, Чехословакии и Польше стали выявляться в большом числе аналогичные древности (В.П. Петров. Памятники корчакского типа. МИА, 1963(108)).
Главными археологическими признаками культуры древних славян в центральной и южной частях Восточной Европы являются: расположение поселений в низких местах, нередко на незначительных всхолмлениях в пределах поймы; жилища прямоугольной формы, углубленные в землю, с очагами или печами-каменками в одном из углов; грубая глиняная посуда ручной лепки и могильники с трупосожжениями, сменяемые в рамках VI-VIIIвв. курганами, содержащими по нескольку трупосожжений, В VII-VIIIвв., накануне средневековья около поселений иногда устраивались укрепленные убежища - городища. В VIIIв., в его второй половине, на смену лепной керамике постепенно приходит гончарная с линейным и волнистым орнаментом.
Такими признаками характеризуются славянские древности на Волыни и в Киевском Полесье, где работы С.С. Гамченко успешно продолжает в последнее время И.П. Русанова (рис. 69).

Рис.69. Древности типа Корчак. Основание землянок, открытых на селище у с. Корчак (1, 3), и глиняные сосуды (2) (по И.П. Русановой)
Около с. Корчак вблизи Житомира она исследовала большое селище с десятками полуземлянок. Подобные же поселения открыты в пределах Киева, на горе Киселевке и в других местах, а также в нескольких пунктах по течению р. Роси. В бассейне р. Гнилопяти, притока Тетерева, группа древних славянских поселений была найдена В.К. Гончаровым в окрестностях известного средневекового Райковецкого городища. Большое поселение с многочисленными землянками и разнообразными находками последних веков I тыс. н.э. было исследовано недавно па правом берегу Днепра около г. Канева. Большая часть глиняной посуды, происходящей из этого поселения, сделана без помощи гончарного круга (И.П. Русанова. Поселение у с. Корчак на р. Тетереве. МИА, 1963(108), с.39-50; В.К. Гончаров. Лука Райковецкая. Там же, с.283- 315; Г.Г. Мезенцева. Канiвське поселення полян. Киiв, 1965).
Много подобных памятников древней славянской культуры имеется по правым (южным) притокам Припяти. Поселения обычно располагаются здесь на небольших песчаных всхолмлениях в пределах поймы или по краю невысоких надпойменных террас. Иногда рядом с поселениями, насчитывающими десятки землянок прямоугольной формы, располагаются небольшие округлые городища - убежища. Два таких городища с примыкающими к ним поселениями были исследованы Ю.В. Кухаренко у с. Бабка на р. Стыри и у с. Хотомель в низовьях р. Горыни. Ю.В. Кухаренко была составлена карта археологических памятников VI-VIIIвв., известных на территории украинского Полесья, насчитывающая свыше 60 пунктов - мест поселений, курганов, могильников, городищ (Ю.В. Кухаренко. 1) Средневековые памятники Полесья. САИ, в.Е1-57, 1961; 2) Памятники пражского типа на территории Приднепровья. SA, т.VII, 1960).
Еще западнее славянские древности VI-VIIIвв. имеются в ряде пунктов в области верхнего течения Днестра и Западного Буга. Здесь расположены такие получившие широкую известность поселения, как Рипнев (I-II), Плесненск (нижний слой), Незвиско, Зимно и др. Они примыкают к аналогичным славянским древностям Прикарпатья - северного, на территории Южной Польши, и восточного, на территории Молдавии и Румынии. И там во многих местах известны остатки славянских поселений с полуземлянками и лепной керамикой, а также могильники с трупосожжением VI-VIIIвв. (В.Д. Баран. Раннеславянское поселение у с. Рипнево (Рипнев II) на Западном Буге. МИА, 1963(108); В.В. Аулих. Славянское поселение у с. Рипнево (Рипнев I) Львовской области. Там же; Г.И. Смирнова. Раннеславянское поселение в с. Незвиско Станиславской области. Исследования по археологии СССР, (Сборник в честь М.И. Артамонова), Л., 1961; М.D. Маtei. Contributii arheologice !а jstoria orasului Suceava, Bucuresti, 1963; В.А. Башилов. Раннеславянское жилище на поселении у с. Хански в Молдаван. МИА, 1963(108)).
В последние годы большая группа славянских древностей исследована в нижнем течении р. Тясмина. Особенно значительные раскопки произведены здесь Д.Т. Березовцом у с. Пеньковки и В.П. Петровым у с. Стецовки (Д.Т. Березовец. Поселения уличей на р. Тясмине. МИА, 1963(108), с.145-208; В.П. Петров. Стецовка, поселение третьей четверти I тысячелетия н.э. Там же, с.209-233; Н.В. Липка и А.М. Шовкопляс. Ранне-славянское поселение на р. Тясмине. Там же, с.234- 242). К группе тясминских поселений следует отнести также известное Пастерское городище (верхний слой), впервые исследованное В.В. Хвойкой в начале нашего столетия, откуда происходит большое количество металлических украшений VII-VIIIвв. Из них многие характерны для древностей антов. В последние годы М.Ю. Брайчевским на Пастерском городище исследованы остатки нескольких прямоугольных жилищ-полуземлянок (М.Ю. Брайчевский. Работы на Пастерском городище в 1949г. КС, в.XXXVI, 1951; М.Ю. Брайчевський. Новi разкопки на Пастирському городищi. АП, т.V, 1955). В своих предыдущих работах я уже не раз указывал, что поселение VII-VIIIвв., расположенное на Пастерском городище, является в своей основе славянским. Но это было не рядовое сельское поселение, а крупный для своего времени центр ремесла и торговли, эмбрион средневекового города. Керамика Пастерского городища, ставшая известной лишь после раскопок М.Ю. Брайчевского в конце 40-х годов, является весьма разнообразной. Кроме славянской лепной посуды, такой же, какая происходит из соседних земледельческих поселений, здесь встречена гончарная керамика, приближающаяся к салтовской, принадлежащая кочевническим племенам днепровского Левобережья и Подонья.
Тясминская группа, насчитывающая более 20 поселений, хорошо датируется VII-VIIIвв. благодаря находкам металлических украшений из местных типов. Возможно, что наиболее ранние из поселений (Молочарня, Луг I) восходят к VIв.

Рис.70. Схема распространения славянских древностей VI-VIIIвв. н.э. в области Среднего и Верхнего Поднепровья.
I - раннеславянские поселения и могильники (VI-Vlllвв.); II - древности со славянскими элементами в области верховьев Днепра, III - балто-славянские древности в бассейне р. Угры (указаны наиболее известные пункты): 1 - Рипнев I и II, 2 - Незвиско, 3 - Плесненск, 4 - Бабка, 5 - Хотомель, 6 - Корчак, 7 - Райки, 8 - Самчицы, 9 - Семенки, 10 - Сахновка, 11 - Пеньковка, 12 - Стецовка, 13 - Артюховка, 14 - Волокитино, 15 - городище Колочин, 16 - Демьянки, 17 - Ольба, 18 - Нижняя Тощица, 19 - Новобыховский могильник, 20 - Абидня, 21 - Посудичи, 22 - Кветунь, 23 - Макча, 24 - Усох, 25 - Белокаменка, 26 - Хотылево, 27 - Смольянь, 28 - Жуковкa, 29 - Владимировское городище, 30 - Дубровка, 31 - Мощинское городище, 32 - Шаньково и Почепок, 33 - Демидовское городище, 34 - Лахтеевское городище. 35 - Акатовский могильник.
Группы славянских древностей третьей четверти I тыс. н.э. - волынская (типа Корчак), тясминская и другие, речь о которых пойдет ниже (рис.70), - отнюдь не отражают подлинной картины расселения славянских племен в Приднепровье. Эти группы появились в результате неравномерной изученности территории Украины. Волынская группа - это памятники, обнаруженные в районе работ С.С. Гамченко, Ю.Б. Кухаренко и И.П. Русановой. Тясминскую группу составляют древности, открытые во время археологических работ по обследованию зоны затопления Кременчугской ГЭС. Ниже по Днепру, в районе Надпорожья, имеется еще одна группа древностей, насчитывающая около 20 памятников. Они были открыты и обследованы А.В. Бодянским - исследователем археологических памятников, находящихся в зоне Днепрогэса. В ряде пунктов А.В. Бодянским были обнаружены прямоугольные, углубленные в землю жилища с печами-каменками, керамика, близкая посуде тясминских поселений, фибулы пастерского типа и пальчатые, а также остатки нескольких могильников с трупосожжениями. Краткие сведения об этих находках опубликованы Д.Т. Березовцом в работе, посвященной тясминским поселениям (Д.Т. Березовец. Поселения уличей на р. Тясмине, с.194-200). Одно из надпорожских поселений, расположенное у Яцевой балки, было исследовано в 50-х годах А.Т. Брайчевской, открывшей остатки нескольких жилищ-полуземлянок. Остатки такого же жилища были исследованы Д.Я. Телегпным у с. Дереевки. Там была найдена весьма архаичная (VIв.?) биконическая керамика (А.Т. Брайчевская. Поселение у балки Яцевой в Надпорожье, МИА, 1963(108), с.251-282; Д.Я. Телегин. Археологические работы на территории Каневской ГЭС в 1960г. КСИАУ, в.12, 1962).
Можно предполагать, что в это время славянские племена обитали не только по Правобережью Днепра, но и в области днепровского лесостепного Левобережья. Как уже указывалось, в течение ряда лет здесь производил археологические исследования И.И. Ляпушкин, обнаруживший и исследовавший многие десятки памятников древней культуры - скифских, черняховских, славянской (роменской) культуры VIII-Хвв. и более поздних средневековых (И.И. Ляпушкин. Днепровское лесостепное Левобережье в эпоху железа. МИА, 1961(104)).  Славянских древностей третьей четверти I тыс. н.э. он не отыскал. Но о славянском населении третьей четверти I тыс. н.э. в лесостепном Левобережье говорят многочисленные находки бронзовых предметов VI-VIIIвв., которые А.А. Спицын определил в качестве древностей антов. На Правобережье эти вещи связываются с охарактеризованными выше славянскими поселениями. На Левобережье их найдено значительно больше, так как здесь они обычно встречаются в виде кладов. Широко известны такие клады, как Колосковский с верховьев р. Оскол, Новый Суджанский с р. Суджи, притока Псла, или Нижнесыроватовский из тех же мест (рис.71).

Рис.71. Новый Суджанский клад. Образцы украшений.
Интересно, что Новый Суджанский клад был найден на низком берегу р. Суджи на невысоком останце, т.е. в таких условиях, какие были характерны в VI-VIIвв. для поселений славян (А.А. Спицын. Древности антов; Б.А. Рыбаков.1) Древние русы. СА, в.XVII, 1953; 2) Новый Суджанскнй клад антского времеви. КС, в.XXVII, 1959, с.75). Очевидно, здесь, на границе со степью, обстановка была более напряженной, чем в Правобережье, и люди часто были вынуждены прятать свои ценности в землю и, вероятно, менять места своих поселений. Отсюда - отсутствие селищ с мощными культурными наслоениями. К вопросу о славянских памятниках в Левобережье я еще вернусь ниже, когда речь пойдет о соответствующих древностях в бассейне р. Десны.
Новейшим открытием в области славянских древностей на территории Украины являются поселения VI-VIIIвв., отысканные и исследованные П.И. Хавлюком в верхнем и среднем течении Южного Буга. Здесь также найдено много жилищ-полуземлянок и разнообразные предметы обихода, орудия труда в украшения. Поселения и здесь располагаются низко у воды, иногда на речных островах. Бронзовое изображение льва, относящееся к предметам типа известного Мартыновского клада, найденное в одной из землянок на острове Мытновском, привело П.И. Хавлюка к мысли, что наиболее древние славянские памятники в Побужье должны быть датированы ранним временем - V-VIвв. н.э. Если дата Vв. является спорной, так как время Мартыновского клада точно не установлено, то VIв. представлен в побужских поселениях уже несколькими бесспорными предметами (бронзовый браслет с гранеными расширенными концами, пряжки). Автор раскопок, конечно, прав, связывая свои памятники с племенами славян-антов (П.И. Хавлюк. 1) Раннеславянские поселения в средней части Южного Побужья. СА, 1961(3); 2) Раннеславянские поселения Семенки и Самчинцы в среднем течении Южного Буга. МИА, 1963(108)). Подобного же рода древности и так же датируемые, как я уже упомянул, имеются в междуречьи Днестра и Прута, а также в ряде мест на территории Румынии, где исследованы и поселения, и обширные могильники. Все это - остатки культуры славян-антов, грозной тучей нависших тогда над северными провинциями Византийской империи. Им принадлежал исследованный И. Нестором огромный могильник у Сарата-Монтеору в Румынии - самый крупный славянский могильник этого времени. Анты принесли свою культуру и на левый берег Дуная, о чем говорят материалы раскопок Ж.Н. Выжаровой в с. Попине на территории Болгарии (I. Nestor si Е. Zаgаriа. Sapaturile de la Sarata-Monteoru. МСА, IV, 1957, с.178; V, 1959, с.511; VI, 1959, с.509; VII, 1961, с.171; Ж.Н. Въжарова. Славянски и славянобългарски селища в Българските земли VI-XI век. София, 1965).
2
Выявление и изучение многочисленных славянских поселений и могильников, относящихся и третьей четверти I тыс. н.э., явилось крупнейшим завоеванием славянской археологии за последние десятилетия. В этом разделе археологического знания, охватывающем один из наиболее интересных периодов древней жизни славянских племен, раздвинулись пределы бесспорного и сузилась область гипотез и дискуссий. Вместе с тем перед наукой встали на очередь новые задачи. Центральное место среди них занимают поиски истоков этой новой для археологии культуры, современницы Иордана, Прокопия и Маврикия Стратега.
Славянская культура VI-VIIIвв. отличалась простотой и вместе с тем яркой самобытностью. Она не могла сложиться ни в среде черняховских, ни в среде близких им других среднеевропейских племен, обитавших вдоль северных рубежей римских провинций. Что бы ни произошло с этим периферийно-римским населением в гуннское время и в годы падения Рима, как бы ни изменилась в этих условиях его культура, оно неизбежно должно было сохранить хотя бы некоторые свои старые черты. В славянской культуре VI-VIIIвв. нет никаких следов периферийно-римского, черняховского происхождения; она развивала совершенно иные традиции, чуждые населению римской периферии. Очевидно, славянские племена во второй четверти I тыс. н.э. жили к северу от черняховского и близкого ему населения, употреблявшего серую лощеную керамику и другие изделия, характерные для окраин римского мира. Если же некоторые из них и оказались в то время в сфере влияния периферийно-римских культур, - что вероятно для обитателей северной зоны украинской лесостепи и особенно поречья Вислы, - то они составляли несомненно меньшинство и, очевидно, скоро расстались с этими наносными элементами, чуждыми родной культуре и местной экономике.
Где же лежала та северная территория, из пределов которой на последних этапах переселения народов славяне начали свое великое движение на юг, сыгравшее крупнейшую роль не только в их истории и отношении, но и в исторических судьбах Европы в целом? Где, в каких условиях и на каких основаниях сложилась культура, характеризующая славянские племена, распространившиеся в VI-VIIвв. на огромных пространствах Северо-Западного Причерноморья и бассейна Дуная? Попытки ответить на эти вопросы, проявившиеся в последнее время в археологической литературе, выявили две основные точки зрения, два подхода, отражающих разные представления о путях этногенического процесса в Европе в I тыс. н.э.
Одна точка зрения на поставленные выше вопросы была высказана недавно И.И. Ляпушкиным в статье К вопросу о культурном единстве славян. Им всячески подчеркивается тот факт, что славянские древности VI-VIIIвв., обнаруженные на территории Украины, в Чехословакии, Румынии и других странах, не только близки, но в некоторых случаях просто ничем не отличаются друг от друга. Это свидетельствует, по его мнению, об общности происхождения всех этих славянских племен. - Только общностью происхождения и длительной совместной жизнью на сравнительно небольшой территории можно объяснить сложение целого комплекса таких устойчивых черт в этой археологической культуре, как полуземляночный тип жилища с печами-каменками или печами из глины, захоронение по обряду трупосожженпя, определенный набор лепных сосудов (горшки, миски, сковородки) и т.д. -.
Где находится территория, из пределов которой расселились славяне в VI-VIIвв., остается И.И. Ляпушкину не известным, но можно думать, - говорит он, - что ранние этапы жизни славян (не известные нам пока по археологических данным) протекали где-то на территории пограничья лесостепи и леса -. И.И. Ляпушкин указывает далее на то, что по соседству с лесостепной группой славян, послужившей исходным материалом для великого славянского расселения к югу, обитала их северная группа - лесная. - К сожалению, - продолжает И.И. Ляпушкин, - в северной, лесной полосе мы пока не знаем отчетливо выраженных славянских археологических комплексов второй половины I тысячелетия н.э., что позволило бы нам с такой же уверенностью ставить затронутый вопрос в отношения северной группы, как мы это делаем в отношении южной. Однако следует заметить, что памятники северной (лесной) группы восточных славян также имеют сходство с памятниками северной группы западных славян (территории Польши и Чехословакии) -.
Я не знаю, какие северные восточнославянские памятники раннего времени имеет в виду И.И. Ляпушкин, они в работе не названы. Но из последнего отрывка можно понять, что искомая исходная небольшая территория древних славян, на которой жили в лесостепной части южные племена, а в лесной - северные, по мнению И.И. Ляпушкина, находилась скорее где-то в западной части современных славянских земель (И.И. Ляпушкин. К вопросу о культурном единстве славян. Исследование по археологии СССР (Сборник в честь М.И. Артамонова), Л., 1961, с.208-209).
С представлениями такого рода никак невозможно примириться. Они основываются на разобранных мной выше старых, до крайности примитивных взглядах на процесс славянского этногенеза, давно оставленных славяноведением. У И.И. Ляпушкина древние славяне оказываются в странном, совершенно исключительном положении, отличающемся от судьбы всех других индоевропейских групп - германской, кельтской, балтийской, иранской и т.д. Все эти группы начали свою историю очень давно, еще в глубинах II тыс. до н.э., они сумели проделать большой и сложный путь исторического и этногенического развития, обладали обширными территориями, границы которых неоднократно менялись. Каждая из этих этнических групп в результате дифференциации, неизбежной при первобытном строе, вступила в ранний железный век в составе нескольких родственных, но все же отличавшихся друг от друга локальных подразделений, что дало разные археологические культуры. Процессы интеграции, характерные для последующего периода истории, основным содержанием которого был распад родового строя и связанных с ним политических институтов, протекали в Европе в сложных условиях переселения народов, которое в одних случаях стимулировало, а в других - сдерживало эти процессы.
А древние славяне - по И.И. Ляпушкину - жили, оказывается, совсем иначе. Вплоть до середины I тыс. н.э. они якобы сохранили свою древнюю общность, успевшую подразделяться лишь на лесостепной и загадочный лесной варианты. Они жили на небольшой территории, были, следовательно, небольшим племенем, археологические памятники которого до сих пор не обнаружены. И это говорится о славянах, которые через столетие превратились в хозяев почти половины Центральной и Восточной Европы! И как можно представить себе, что обитатели небольшой территории за короткий срок расселились по огромным пространствам, повсюду или в большинстве случаев составляя при этом большинство, определяющее этногенический процесс?
Я не буду развивать дальше эту тему, которая уже неоднократно затрагивалась выше. Мне думается, что исходная территория, с которой после середины I тыс. н.э. началось великое славянское движение на юг, была обширной. Это была область позднезарубинецкой культуры в Поднепровье и пшеворской в Повисленье. Движение славян, включившихся в переселение народов, шло на широком фронте и на западе, и на востоке. Общие черты культуры расселявшихся на юг славянских племен не были чем-то исконным, а появились в результате энергично протекавшей в это время в славянской среде культурно-этнической интеграции. Распад первобытных порядков в области экономики и социального строя предопределили этот процесс еще на исходной территории. Условия расселения, историческая обстановка, с ним связанная, - в частности, столетняя война с Византией и борьба с аварами, - на первых порах лишь способствовали этому процессу. Славянские племена перемешивались, люди из разных местностей жили и переселялись вместе. Лишь впоследствии, когда расселение завершилось и отдельные группы славянства стали строить свою жизнь и свою молодую государственность в различных исторических условиях и при наличии разного этнического субстрата и окружения, процессы дифференциации снова взяли верх, результатом чего было формирование трех больших групп славянских народностей: западной, восточной и южной.
Чтобы убедиться, что дело обстояло именно так, а не иначе, следует обратиться, однако, к фактическому материалу и произвести сравнение славянских древностей VI-VIIIвв., происходящих из разных частей Центральной и Восточной Европы. Это позволит решить вопрос, настолько ли велика была в то время общность славянской культуры, как это утверждает И.И. Ляпушкин. При этом археологические материалы следует сравнивать не столько в широтном направлении, - с севера на юг, - по которому двигались древние славяне, сколько в долготном, чтобы уловить вариации культуры, свойственные различным областям в пределах древней славянской территории. К сожалению, возможностей для сопоставлений имеется немного. Остатки жилищ-полуземлянок - квадратные ямы с очагами в углу - сохраняют в большинстве случаев совсем мало деталей, по которым можно было бы судить о конструктивных особенностях построек. Остаются погребальный обряд, несколько варьирующий в разных областях, немногочисленные предметы убора и украшения и, наконец, наиболее массовый материал - керамика. Ее ценность как элемента культуры, отражающего этническое своеобразие, определяется тем, что славянская керамика в VI-VIIIвв. изготовлялась преимущественно ручным способом в домашних условиях. Такое гончарство из поколения в поколение передавало местные традиции.
Одним из первых исследователей, определивших характер славянских древностей третьей четверти I тыс. н.э., был чехословацкий археолог И.И. Борковский (I.I. Воrkоvskу. 1) Nejstarsi slovanska keramika zе strednich Саch. Pamatky, XLII, 1936-1938; 2) Staroslovanska keramika ve stredni Evrope. Praha, 1940). Он установил, что в Чехословакии и других областях Средней Европы имеются остатки славянской культуры, предшествовавшей средневековью. Керамика, для нее характерная, вошла в литературу под наименованием посуды пражского типа (рис.72).

Рис.72. Сосуды пражского типа. Велатицы около Брно, Чехословакия (по И.И. Поулику).
Теперь эта культура, восходящая к середине I тыс. н.э., хорошо известна во многих местностях Чехословакии. Она представлена остатками поселений с прямоугольными полуземлянками, расположенных на низких местах по берегам рек, могильниками с трупосожжением - бескурганными и курганными - и несколькими городищами. Особенный интерес представляет комплекс древностей у пос. Пшитлуки в Южной Моравии, исследованный в 50-х годах И. Поуликом. Он состоит из остатков поселения, расположенного на низком берегу р. Дыи, и большого могильника с трупосожжениями в урнах - курганного и бескурганного (I. Poulik. Nove slovanske vyzkumy na Моrave. VPS, I, 1956, с.241-242).
Племена Моравии накануне обьединения их в государство Само были носителями именно этой культуры. Она была современницей Аварского каганата. В славяно-аварском могильнике Девинска Нова Весь па левом берегу Дуная, около Братиславы, исследованном Я. Айзнером, во множестве представлена характерная посуда пражского типа. Не подлежит никакому сомнению, что эта раннеславянская культура составила основу, на которой впоследствии, в IX-Хвв., выросла культура Великоморавской державы и Древнечешского государства.
Результаты исследований чехословацких археологов привлекли к себе всеобщее внимание. Они немало способствовали изучению славянской культуры VI-VIIIвв. в других странах. Нередко при этом исследователи называли пражским типом любые славянские древности этого времени, характеризующиеся лепной керамикой. Так поступил, например, Ю.В. Кухаренко в отношении древностей Украинского Полесья (Ю.В. Кухаренко. Памятники пражского типа на территории Приднепровья). Так же поступил И.И. Ляпушкин в указанной выше работе.
Такое расширительное понимание культуры пражского типа является, однако, совсем не правомерным. Керамика пражского типа в Чехословакии имеет весьма характерную профилировку: узкое дно, выпуклые, расширяющиеся кверху высокие стенки, округлые плечики и невысокое суженное горло с вертикальным или чуть отогнутым наружу венчиком (рис.72,73). Эти черты повторяются на десятках и сотнях сосудов; отклонения встречаются как исключение. От керамики ручной лепки нельзя ожидать большего морфологического однообразия.
Керамика пражского типа имеется в нескольких пунктах на территории Польши, в частности в могильнике у Миендзыборова на Висле, около Варшавы, который и по деталям погребального обряда близок чехословацким древностям. На посуду пражского типа похожи находки из Олевина, из Злоты около Сандомира в области верхнего Повисленья и др. Подобные же находки сделаны в среднем течении Эльбы ( W. Веrпаt. Wczesnosredniowieczne cmentarzysko cialopalne w miejsc Miedzyborow. WA, XXII, 1, 1955, с.81-81; J. Маrciniаk. Przyczynki do zagadnienia cisgIcsci osadnictwa na ziemiach polskich w switle badan wykopalickowych w ZIotej w pow. sandomierskim. WA, XVI, 1939-1948; с.234; W. Ноffmann. Die fruhslawischen Brandgraberfelder im mittern Elbgebiet. PZ, XXXVII, 1959).
В других случаях лепная керамика VI-VIIвв., известная в Польше отличается несколько иными пропорциями и формами. Такова, например, посуда из городища VI-VIIвв. у Боникова, из Клениц на Одере, из славянского поселения в Бискупине, исследованного 3. Раевским, и из многих других мест (Z. Нilсzеrowna. Early Mediaeval Fort in Bonikowo, District Koscian (Great Poland). АР, V, 1962; Z.А. Rаjewski. Grod staropolski na polwyspie joziora biskupinskiego. Grod praslowianski w Biskupinie w powiecie zninskim. Poznan, 1958, с.68,92).
Сейчас собрано еще далеко не достаточно данных, чтобы решать вопрос о происхождении и времени возникновения посуды пражского типа. Но бесспорно, что в Польше эта посуда была распространена далеко не у всех, а лишь у части славянских племен VI-VIIвв.
Здесь следует еще указать, что оба типа раннеславянской керамики в Польше - пражский и иной - заметно отличались от посуды германских племен того же времени, несмотря на то что во многих местностях к западу от Вислы славяне и германцы жили в то время чересполосно. Это хорошо видно хотя бы на археологической карте, составленное К. Яджевским (К. Jazdzewski. Wzajemny stosunek elementow slowianskich i germanskich w Еuropie srodkowej w czasie od najscia honow az do usadowionia sie awarow nad srodkowym Dunajem. In: Ргасе i materialy muzeum archeologicznego i etnograficznego w Lodzi, Seria archeol., 5, 1960).
Если же обратиться к древностям Украины, то здесь посуда, близкая к пражскому типу (но не идентичная ей), встречается лишь в Поднестровье и на Волыни. Она представлена, например, на селищах около Луки Райковецкой и кое-где в культуре типа Корчак около Житомира. В значительном числе случаев славянская керамика третьей четверти I тыс. н.э. имеет здесь иные пропорции и формы, в частности отчетливо профилированную шейку с отогнутым наружу венчиком. Посуда эта близко напоминает более древнюю зарубинецкую. Наряду с ней нередко встречаются широкогорлые тюльпановидные формы сосудов, особенно характерные для нижних слоев Рипнева.
Еще меньше общего с культурой пражского типа обнаруживают древности Приднепровья - бассейна рек Роси и Тясмина, а также области Надпорожья. Особенно отчетливо выступает здесь большая серия биконических сосудов с хорошо выраженным или сглаженным ребром. Такие формы встречаются и на Волыни, но очень редко. В Приднепровье имеются также тюльпановидные сосуды с широко раскрытой горловиной. Большинство же сосудов и здесь похожи на зарубинецкие. Точно такие же формы сосудов - биконические, тюльпановидные и близкие зарубинецким - характерны для славянской керамики VI-VIIIвв. из области верхнего и среднего течения Южного Буга.

Рис.73. Формы керамики VI-VIIIвв. н.э. в различных славянских областях. 1-3 - керамика пражского типа в Чехословакии, 4,5 - Бониково, Бискупин, 6 - Злота, 7 - Миендзыборов, 8 - Незвиско, 9,10 - Рипнев, 11-13 - тип Корчак, 14,15 - Сарата-Монтеору, 16 - Новобыховский могильник, 17,18 - Колочинское городище, 19,20 - Смольянь, 21,22 - Посудичи, Макча, 23 - Артюховка, 24-29 - тясминские, надпорожские и побужские поселения.
На рис.73 мной даны для сравнения характерные формы сосудов из Чехословакии, Польши и разных областей Украины. Нетрудно убедиться, что они далеко не идентичны.
Различными являются также и бронзовые изделия, происходящие из славянских поселений Средней Европы и Украины. Для первых характерны украшения так называемых кестельских (славяно-аварских) типов. Для территории Украины характерны бронзовые изделия совсем иного облика - древности антов, речь о которых уже шла выше.
То, что славянская керамика и бронзовые изделия третьей четверти I тыс. н.э. на западе и в пределах Украины представлены различными формами, не раз отмечалось в румынской археологической литературе. Вот уже ряд лет румынские археологи широко обсуждают вопрос о колонизации славянами поречья Дуная и Трансильвании, останавливаясь, в частности, на роли в этом процессе славянских племен из Поднестровья и Поднепровья. Пытаясь определить восточное (днестровско-днепровское) или западное происхождение тех или иных древностей (что, конечно, очень непросто), И. Нестор, М. Комша и другие исследователи исходят иэ деталей погребального обряда, форм предметов узора и украшения, особенно из форм керамики, различая пражский и житомирско-корчаковский ее типы (I. Nestог. Slavii pe tentorial RPR in lumina documentelor arheologice. SCIV, Х, 1, 1959; М. Коmsа. 1) Slavii pe teritoriul RPR in secolele VI-IX in lumina cercetarilor arheologice, Там же; 2) Discutii in legatura cu patrunderea si asezarea slavilor pe teritoriul RPR. SCIV, XI, 1, 1960; S. Zоltаn. Contributii la cultura slava in sec. VII-VIII in sud-estul Transilvaniei. SCIV, XIII, 1, 1962). Сейчас еще рано подводить итоги этого обсуждения, тем более что материалы Украины, недавно опубликованные, были известны раньше лишь по отдельным сообщениям, а с материалами наиболее богатого и интересного на территории Румынии славянского могильника VII (VI-VII?) в., расположенного в Сарата-Монтеору, можно было познакомиться лишь по кратким информациям (I. Nestоr si Е. Zаgаriа. Sapaturile de la Sarata-Monteoru. МСА, IV, 1957, с.187; V, 1959, с.511; VI, 1959, с.509; VII, 1961, с.513; I. Nеstог. La necropole Slave d'epoque ancienne de Sarata-Monteoru. Dacia, I, 1957, с.289). Тем не менее наличие поднепровских этнических элементов в среде славянского населения, занявшего в VII-VIIвв. поречье Нижнего Дуная, вряд ли может вызывать сомнения. Курганы и поселения VII-VIIIвв., обнаруженные на территории Трансильвании, также имеют много общих черт с поднепровскими и восточнославянскими древностями.
Итак в VI-VIIвв. славянские племена, судя по археологическим данным, являлись хотя и родственной по культуре, но отнюдь не монолитной группой, как это пытался представить И.И. Ляпушкин. До этого времени они обитали в стороне от границ римской провинции и были мало связаны с событиями переселения народов, что обусловило значительную самобытность их культуры по сравнению с культурой других этнических групп Европы. Но однородность славянской культуры была несомненно весьма относительной. В разных областях культура имела свои особенности, сохранившиеся в культуре славянских племен, расселившихся в VI-VIIвв. в южном направлении. При этом важно отметить, что наиболее ярко эти особенности проявились в более раннее время - в VI-VIIв. а к VIIIв. Накануне распространения в славянской среде кружальной керамики, они стали едва заметны. Это хорошо видно на материалах тясминских и верхнебужских поселений.
Эти локальные особенности славянской культуры как раз и должны сыграть главную роль при решении поставленной выше задачи при поисках археологических данных, рисующих славянскую культуру более раннего времени - середины I тыс. н.э.
П.Н. Третьяков. Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге (Славяне и великое переселение народов. Древности антов). М.-Л., 1966, c.240-254
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_732.htm

  

  
СТАТИСТИКА
  

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001