Магура  Самоорганизация | Исследования | Труды | Сосен перезвон | Стожары | Троянская война 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   
Е.П. Новиков. О важнейших особенностях лужицких наречий
от 21.04.08
  
Сказ о Святославе


Путешественник, переезжая из Саксонии в Пруссию, с удивлением встречает маленький Славянский народец, как остров, по выражению Шафарика, почти утонувший в окружающем его со всех сторон Немецком народонаселении, и, при всем том, сохранивший самостоятельность обычаев и языка. Познакомиться ближе с этим последним, вот предмет моего изследования

Все пространство Севера Германии, ограниченное с Севера Балтийским морем, С Востока реками Одрой (Одером) и Бобром, с юга и юго-запада горами Керконотами (Исполинскими) и Рудными, а с Запада чертой, которую можно провести от Сосновых гор побережьем Салы и Лабы (Эльбы) до впадения Одоры (Эйдера) в Море, была занято некогда, в глубокую древность, многочисленным племенем Славян, ныне исчезнувших, за исключением маленькой ветви Сербов Лужицких. За неимением общего племенного названия в летописях среднего века, Шафарик обозначал многочисленные ветви этого племени именем главной реки, протекающей в этом пространстве: название не произвольное, а исторически верное. Искони река Лаба принадлежала Немецкому племени и Одра составляла границу его от Славян. Но в эпоху усиленного последних на пределы немецкие, от V до VIII столетия, река Лаба не остановила стремления их; она стала средоточием Полабских ветвей, опиравшихся на Одру с одной стороны, с другой доходивших, в отдельных поселениях, до самого Рейна. В народной поэзии Западных Славян заметно особенное пристрастие к этой реке (Чеш. и Пол. Laba, Лужицкое Lobjo), желание усвоить ее себе, передав ей свое народное название. Достойно замечания, что в известных нам песнях Лужицких из отдаленной старины доносятся к нам названия только трех рек: Дуная, Моравы и Лабы, как самых любимых в древности местопребываний Славян.
Шафарик, в превосходном отделе Славянских Древностей, посвященным Полабским Славянам разделяет их на три главные ветви: Лютечей, Велетов или Волчков (Lutuci, Weletabi, Wilzi), Бодричей (Obotriti) и Сербов (Servitii, Surbi, Sorabi). Две первые в XII веке окончательно сошли с поприща жизни. Некогда славные исторические судьбы их дошли до нас только по справочным показаниям летописцев среднего века, собранных в возможно полный систематический обзор Каннгиссером, Бартольдом и Гезебрехтом. Вообще эпоха процветания их так отдаленна, что представляет изследователю обширное поле для догадок. Чудесные разсказы о богатом Волине, изумлявшие Адама Бременского в XI веке; величавые развалины той же Винеты, существовавшие еще в XVI веке; Арабские монеты VIII-X в., выкапываемые и ныне в окрестностях этого города в необыкновенном разнообразии и свежести; обилие богатых городов, в VI веке связывавших все побережье Балтийского моря от Любека до Новагорода непрерывною торговою цепью (откуда со временем развилась Ганза): Ореконда (Arcona), Волин (Винета), Болегость (Wolgast), Дымин, Ратера (Rhetra), Рарог, Росток, Зверин (Schwerin), Любовь (Mikilinburg), Старград (Оldenburg), Буковец (Lubeck), Ратибор (Rasisburg), Штетин (Щетина, Burstaborg), Колобрег (Kolberg), Виспа (Остров, город на острову, Wisby): все это свидетельствует о раннем развитии гражданственности в Славянах Полабских. Когда другие народы на Севере только начинали свою Историю, Лютичи и Бодричи считались уже в числе выморочных. Менее бурная жизнь и более мирная участь предоставлены были третьей ветви, известной под именем Сербов. Из всех племен, входящих в состав оной, отличились наибольшею исторической значимостью Лужичане, в пределах теперешних Нижних, и Мильчане, в пределах нынешних Верхних Лужиц. Вышед из обширной равнины между Одрой и Вислой, Сербы перенесли на новые свои поселения на правом берегу Лабы название лугов и прозвались Лужичанами. А как землеписанные признаки отражаются всего в названии народа, то имя обитателей лугов не только осталось за ветвью, первоначально принявшею это название, но мало по малу распространилось и на все соплеменные ветви и вытеснило прежде знаменитое имя Мильчан.
Когда же старинное племенное устройство Славян уступило новым делениям, более соответственным понятию государственной общности и нераздельности, имя жупы Лужицкой, в измененной Немецкими устами форме Лузации (Lauza, lauzica, Lausitz), перешло на Лужицкую Краину или Маркграфство. Ранее северных соплеменников своих Велетов и Бодричей, покоренные Немцами и просвещенные Христианскою Верою, они избегли губительной участи, преждевременно постигшей их строптивых собратьев, и, разделяя все перемены счастия соседних народов, к которым переходили попеременно: Чехов, Поляков и Немцев, не смотря на тесные обстоятельства, сохранились почти неприкосновенными до наших времен. Путешественник, переезжая из Саксонии в Пруссию, с удивлением встречает маленький Славянский народец, как остров, по выражению Шафарика, почти утонувший в окружающем его со всех сторон Немецком народонаселении, и, при всем том, сохранивший самостоятельность обычаев и языка. Познакомиться ближе с этим последним, вот предмет моего изследования.
При совершенном отсутствии Истории, самый факт сохранившегося бытия какого либо народа с самобытным характером и родным языком, ручается за присутствие в нем условий жизненного проявления, и приглашает изследователя обратиться к этим последним, отыскать их во внутреннем, задушевном быту его. Разумеется, как всякий человек в отдельности, так и целый народ, которому суждено Провидением быть, которого время еще не успело сгладить с лица земли, тем самым, по закону исторической необходимости, исполняет свое призвание в жизни. Чем громче исторические судьбы народа, тем труднее решить вопрос об его назначении в Истории, в тесной связи со всемирными целями Промысла, всегда неразгаданными для современников, редко понятными для потомства. Но скромное поприще народной семьи, заключившейся в одностороннем развитие хозяйственной, так сказать жизни, всегда богато бывает внутреннем содержанием и облегчает труд изыскателя особенной яркостью выдающихся форм в народной жизни, языке и характере. Язык, самый почтенный остаток старины народа, связывает последующие эпохи развития с исходною точкою, изображая наглядно, в постепенном своем изменении, исторический путь уклонений от общего праотца. Более или менее сохранившееся богатство лексических и грамматических форм - драгоценный указатель племенного сходства и относительного старшинства народа, им говорящего, в ряду других соплеменных. Характер же народа, видоизменяемый житейскими отношениями, в первобытной чистоте своей выливается в своеродном, естественном проявлении его мыслящей деятельности: в литературе песни или поэзии народной. И то и другое, и язык и народная песня, в редкой чистоте и девственности, указывающей на глубокую древность, сохранилось у Сербов Лужицких. Они дорожат ими, как единственным достоянием. Неприкосновенность языка служит для них залогом сохранения народности, потрясаемой веками, и все еще не утратившейся, благодаря могучему символу народного - языку предков. А песня имеет еще более тесную связь с религиозными верованиями поющих…Признак души благодарной, она освящает тяжелый труд земледельца святым упованием на щедрость Творца, подобно тому, как жаворонок от сытости возсылает благодарную песню к невидимому Питателю.
...Слагая в одно приведенное свидетельства и выводя из них самые главные итоги в коротких словах получим следующее:
1) Лужицкая речь принадлежит к западной отрасли Славянских наречий, не смотря на мнение оспариваемое Шафариков, хотя письменно нигде не высказанное, о принадлежности оного (не в нынешней форме, а в старинной, доисторической) к ветви Восточной;
2) Лужицкая речь занимает средину между Польским и Чешским, и в обоих наречиях, Верхнее и Нижнелужицкое ближе подходит, вообще говоря, к языку Польскому, хотя в частностях Верхнелужицкое представляет более сходства, или вернее сказать. Меньше различия с Чешским, нежели Нижнелужицкое;
3) Лужицкая речь в известную нам историческую эпоху, не подвергалась почти никаким изменениям, и, при возможном влиянии со стороны Польши и Чехии сохранила упругость и самостоятельность;
4) Каждое из Лужицких наречий в настоящем составе обнаруживает явные признаки несомненного старшинства против двух соплеменных: Польского и Чешского, потому что, по замечанию Иордана, признаки. Встречаемые в отдельности в каждом их них, перемешаны в Польском и Чешском;
5) Но, между тем, оба наречия, сравнительно одно с другим, обнаруживают не только в настоящем виде, но и за целое тысячелетие, различие довольно значительное, которого сущность определяется близостью Верхнелужицкого к Чешскому, Нижнелужицкого к Польскому, и которое, по мнению Иордана, условлено разностью происхождения племен, говорящих ими;
6) Лужицкая речь вообще, и в особенности Нижнелужицкая, не смотря на некоторые немецкие слова в ней, которых гораздо меньше, нежели сколько ожидать можно было, меньше противу всех прочих западных наречий, в богатстве и обилие древних форм, и в совершенном безразличии с ея древними памятниками, представляет и теперь еще драгоценный остаток общего пратотца Славянских наречий, ныне утраченного.
...Всякий язык рассматривать можно с трех сторон, по трем его отношениям: 1) в составных звуках, служащих к образованию язычного основа, и в их сочетании; 2) в отношении к грамматическим формам, к Этимологии и Синтаксису; 3) в отношении лексическом, в корнях, составляющий наличный капитал языка. Подвергая Лужицкие наречия такому тройному анализу, находим: а) что в словообразовании (Wortbildung) они уравновешивают собою признаки Западной ветви и собственно Русского языка Восточной; б) что грамматика их представляет и ныне изумительное сходство с Церковно-Славянскою, и, дополняя ее обилием древних форм, сохранившихся в Лужицком наречии, во многом облегчает решение трудной задачи о возсоздании старого, Всеславянского языка; в) наконец, в Словаре, хотя и представляет наибольшее сходство с языками Западной отрасли, но в отдельных словах сохранили следы ближайшего сродства с языками Восточной, преимущественно с Русским и Церковно-Славянским.
...Все богатство коренных звуков Славянской речи состоит преимущественно в подвижности звуков согласных, допускающих различные степени иотацизма или смягчения, смотря по качеству следующих за ними гласных. Языки соплеменные, Романского и Немецкого корня, не имея различия твердых и мягких согласных, вместо которых господствует у них неопределенное среднее произношение, нисколько не соответствующее разным степеням повышения и понижения звуковых органов, чуждаются, по этой причине, многих звуков первоначальных, с которыми свыклось Славянское ухо. Отсюда отсутствие во многих из них звуков ж, ч, и ш (не говоря уже о производных щ, дж и пр.), которые сами по себе, не что иное, как смягчение з, ц, с. Но из всех Славянских наречий, во всей чистоте и первоначальной разделенности, сохранилось различие твердых и мягких согласных в одном только Русском. Особенность нашего языка состоит преимущественно в соблюдении цельности коренного звука, не переходящего при иотацизме в другие созвучные. Последнее есть признак косноязычия, замечаемого как в лицах отдельных, так и в целых народах. Большая часть Славянских наречий не в состоянии произносить иных умягченных согласных без примеси шипящего звука, который происходит естественно от слияния согласной с придыханием j. Один только Русский язык для каждой твердой согласной имеет соответственную согласную мягкую, сохраняющую цельность коренного звука. В нем мягкое р не меняется в рж, как в Польском и Чешском, мягкое д не меняется в дж или дз, как в Лужицком и Польском, и т.д. Из прочих Славян одни только Лужицкие, в совокупности, но в особенности Верхние, приближаются довольно значительно к Русской отчетливости в чистоте различения твердых и мягких. В нем все согласные твердые допускают смягчение, не изменяясь в созвучные шипящие, исключая зубных d и t, которые смягчаясь принимают сложные звуки dz (с едва слышным z, Польским dz) и с` (нечто среднее между с и с`).
...Главным представителем такого различия Лужицкого наречия от Западных и приближения к Русскому служат мягкое х и мягкое чистое р, которое ни в Польском, ни в Чешском не существуют.
...Обращаюсь к грамматике. Судя по теперешнему состоянию Славянских наречий, разошедшихся на огромные разстояния одно от другого, не предвидится возможности возсоздать во всей своей первобытной красе их общего родоначальника, к которому все они относятся ныне, как соподчиненные члены одного великого, исчезнувшего целого. Было время, когда лучшие изследователи думали видеть старинный Славянский язык в том наречии, на которое Кирилл и Мефодий переложили Библейские книги. Этому устарелому мнению решительный удар нанес первый Добровский, доказал, что Церковно-Славянский, хотя более прочих, существующих ныне, Славянских языков, сохранил признаки общего праотца, однако, и в древнейшем составе, в письменных памятниках, до нас дошедших, принадлежит уже к тому времени, когда Славянские наречия резко распределялись по ныне существующим отраслям. Мнение это, принятое всеми последующими языкоизследователями, получило еще более весу, когда частные изследования об Истории Славянских наречий, в эпоху, ближайшую к переводу Библии (достаточно указать на Шафариковы: Serbische Lesekorner), несомненно доказали самобытное существование этих последних и в то древнейшее время, рядом с Церковно-Славянским. В подтверждении этого мнения Филологии приходит на помощь История. Общий праотец всех Славянских наречий, хотя и видоизменный по различию местностей и отдельных племен, но все же цельный, без распадения на ветви, мог сохранить свое существование только до тех пор, пока народ, говоривший им, составлял одно неразделимое целое, разветвляясь по племенам, не утратил еще общего родового названия, и жил сплошною массою, в общих жилищах. Это общее родовое название, по свидетельству Прокопия - Сербы (Споры). Это общая колыбель всех Славянских племен - Великая Сербия в странах Зататранских, конечно, гораздо далее простиравшаяся на Восток (т.е. ближе к Азиатской прародине), нежели полагает Шафарик. Это время исчезнувшего единства Славянского люда и речи приблизительно определяться может только языческой древностью, временами Геродотовых Будинов и Невров, и много, много первыми веками Христианства. В IV столетии по Р.Х. общее народное имя уже вытесняется названиями двух великих племен: Славян (от Днестра на Запад) и Антов (от Днестра на Восток), которые, хотя и говорили, по словам Прокопия, одним языком, но жили уже в отдельных жилищах; стало быть, единства язычного, в строгом смысле, иметь не могли. С тех пор, до Мефодия, протекло пять столетий, и Славянские народы разошлись далеко на Восток и Запад.
...Лужицкий язык, что в высшей степени замечательно, и в нынешней форме своей несравненно более Польского и Чешского в XII веке сохранил признаков древне-славянских. Явление это, с первого взгляда поражающее мнимою странностию, легко обьясняется: 1) совершенным отсутствием литературного развития; 2) упругостью народного слова, раздражаемою и укрепляемою вековым противодействием. Известно, что книжный язык есть самое шаткое мерило речи народной, потому что слово народа несравненно старее его письменности, и гораздо точнее сохраняется в устах говорящих, нежели под пером пишущих. Литература есть верное мерило народного образования, но никогда не щадит неприкосновенности слова народного. Народ же, как масса, дорожит своей собственностью, и первая, единственно неотьемлемая у него собственность, есть язык. В создании языка участвовала, раз навсегда, вся сила народного духа, вся совокупность его умственных сил, все творчество его мыслящей деятельности. Он чувствует, что пересоздать его не может: это было бы духовным самоубийством, посягательством на цельность народного духа, завещанного отцами в сокровищнице слова. Язык по тому уже ограничен от насилия, что в известную эпоху рождения образовался так, а не иначе: стало быть, пришелся по сердцу и по мысли народа. Таков Лужицкий язык, сохранивший всю цельность первобытного состава. Но Польский и Чешский, при необыкновенно богатом развитии письменности, может быть, по тому самому, утратили девственность и богатство грамматических форм. Развиваясь, они следовали закону развития, обмену с чужими, враждебному влиянию чужого. Лужицкая же речь искони жила и живет только в песни и слове народном.
...Повторяю, Грамматика сохранилась в Лужицком наречии по тому самому в такой чистоте, что она до сих пор, как наука, не существует, потому что никто из народа не имеет в ней нужды. Когда вымрет в Лужицах Славянское племя, или, другими словами, когда оно онемечится, умрет и язык. Но нет сомнения, что последний Славянин унесет с собою во гроб родное слово в той же самой чистоте форм, в которой соблюдалось оно его дедом и прадедом. Оно может погибнуть (как и действительно гибнет медленной смертию), но теперь уже не может выродится.
И так спросим самих себя: какие же из обломков старой Славянщины сохранились в Лужицких наречиях, и нет ли в них и теперь еще чего-нибудь особенного против древнего, церковно-славянского?
1. В Лужицких наречиях сохранилось двойственное число в первобытной своей чистоте. Двойственное число, по самой природе своей, существовало во всех языках первоначальных, в эпоху их правильного образования: оно составляло их красоту, потому что все языки чем древнее, тем точнее и логичнее в составе своем. В самом деле, логически двойственное число никогда не может быть заменено множественным. Разумное отличие одного от другого заключается в сущности самой природы, которая известные части своего сотворения обозначила печатию двойственности. Замечая последнюю, богатые составом своим языки хотели отличить ее самим окончанием: отсюда двойственное число в языках: Санскритском, Зендском, Греческом, Литовском, Славянском до распадения на ветви. В последствии строгая отчетливость в мышлении и в выражении наскучила большей части развившихся уже языков, и двойственное число утратилось во всех ветвях Индийского, в Новоперсидском, Новогреческом, Латышском и в большей части Славянских наречий. Теперь существование его, как развалины, обличаются в наших языках безсознательно, так что лучшие грамматики часто уже не могут различать его от окончания множественного. Вообще, исчезнув в письменном языке, оно слышится еще в народном, в выражениях отдельных, уцелевших от разрушения. В Русском языке, в сочетание с числительными два, три, четыре, окончание именительного падежа а, принимавшееся некогда за родит. ед. числа, не что иное, как правильное окончание двойственного, утратившего определенность обозначения двойственности.
...А в обоих Лужицких и в Хорватском оно и поныне находится в полном, живом употреблении...И так повторяем, двойственное число в Лужицких наречиях, и в склонениях, и в спряжениях, сохранилось в необыкновенной живости, в первобытной свежести и чистоте, и в полном развитии, какого ни видим даже в церковно-славянских памятниках XI и XII в.
...Русский народный стих живет и в Лужицкой песни. Приведу замечательное свидетельство Смоляра в пользу этого важного сходства: Напевы Лужицких песен очень походят на Великорусские; за исключением плясовых песен, они, большей частию, поются протяжно и трепещущим голосом...Так бывает по крайней мере при начале каждого такта первой ноты, в особенности же на последней ноте целой песни. Когда последняя нота принимает нужную октаву или квинту, то она затягивается таким образом, что ниспадая в этой последней с desrescendo на morendo, немедленно, без перерыва голоса переходят в forte в начале высокой октавы или квинты, каторого зачинается новый оборот песни; совершенно сходно с песнями Козаков и других Славянских Восточных племен. Достойно замечания, что Лужицкие Сербы очень часто вставляют в песни свои припевы ha и hele. Каждую песню начинают они одним из этих припевов; нередко даже вставляют их в текст, так, где недостает для меры стиха одного слога, частехонько между существительными и прилагательными, не придавая им никакого значения. Эту особенность встречаем мы и в Малорусских песнях, которые часто также начинаются с припева гей или ой. Нечто подобное находится и у Великоруссов, которые каждому обороту песни предпосылают припев: ах или ой...
Е.П. Новиков. О важнейших особенностях лужицких наречий, Разсуждение, писанное на степень магистра, М., 1849
Сербы-венеды Лужицкого края (Германия)
http://observer2012.narod.ru/luzica/serben-wenden.html
http://www.srpska.ru/rubrics.php?sq=19,238,283&crypt=

  

  
СТАТИСТИКА
  

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001