Короткая информация в Science о научных должностных преступлениях (см. на этом сайте ссылку на оригинал и его перевод) реально является звоном набатного колокола - наука скатывается в пропасть стать средством для мошеннических, мафиозных, уголовных способов безнаказанно грабить деньги у государств и частных спонсоров. Борьба с лженаукой, иницированная в последние годы в России, первично возникла из благих побуждений остановить этот процесс. Однако сухой остаток свёлся к разгрому науки с помощью невиданной в её истории произвольной цензуры научных работ. В разной форме об этом предупреждают в своих публикациях ведущие профессоры и академики. Однако пора более резко и глубоко подчеркнуть причины и следствия возникновения этой пропасти, а также сформулировать реальные меры для блокировки уголовщины и цензуры, которые остро необходимы сегодня в науке.

***

Анатомический и физиологический  предел совершенствования мозга существует

 
В начале мая я увидел в американском интернете в очередной раз характерный эффект, когда множество газет одновременно как по команде обсуждают одну и ту же тему. На этот раз речь шла о том, что у Эйнштейна и Ньютона можно усмотреть некоторые из признаков, характерных для группы болезней, объединяемых понятием аутизм. Хорошую статью об этом написал и научный обозреватель «Независимой газеты» Владимир Покровский. С ней можно ознакомиться на сервере НГ  <http://www.ng.ru/printed/science/2003-05-14/14_autism.html>  .
В этих публикациях отмечено, что аутизм можно считать генетически наследуемой особенностью, выражающейся, в частности, затруднениями в общении и даже навязчивыми идеями. Однако среди людей, проявляющих признаки аутизма, много выдающихся математиков, физиков и инженеров. Эйнштейн и Ньютон являются примером такого. Как признаки аутизма у них выделяют увлечённость своей работой вплоть до забывания о еде, затруднения в бытовом общении. Ньютон вообще с трудом говорил.  В художественной литературе это и подобное уже давно стало штампом при характеристике персонажей-учёных. Вспомните страну лапутян у Свифта или Паганеля у Жюль Верна, а также другую классику.  
Пятнадцать лет назад в книге «О возможном и невозможном в науке или где границы моделирования интеллекта» (М.: Наука. 1988) я писал о вопросе, который обычно не ставится - существуют ли в процессе эволюции и какие ограничения для роста мозга как органа человека и основы его разума? Для иллюстрации ответа на этот вопрос я использовал пример болезни - детского аутизма (стр. 338, 339 в упомянутой книге).
Аутичный ребёнок теряет конктакт сокружением, замыкается сам на себя. Речь у таких детей развивается очень поздно. Но память у них великолепная. Очень высока их способность к абстракциям, к строгой дедуктивной логике. Они хорошо осваивают арифметику. Для них естественно понятие о нуле, трудное для большинства детей. Всё это, несомненно, носит характер генетических вариаций.
По существу своих признаков аутизм есть варианты случайностей, отражающих рост собственно человеческих особенностей мозга и разума на их основе. Однако отбор ограничивает запоминание таких случайностей, так как замыкание личности на себя создаёт трудности для выживания. Преимущества высокого интеллекта могут компенсировать это в редких специфических условиях. Конечно в кавычках, аутизм можно отнести к «профессиональным болезням». В данном случае - научных работников.
Вывод в моей книге из всего этого в том, что предел анатомического и физиологического развития человеческого мозга и разума существует. Выражает его переход аутизма в патологию. Существуют, в частности в науке, люди, которые вплотную подходят не нему в позитивном пределе. Их не так мало, хотя людская память сохраняет их в ограниченном количестве - в виде Ньютона, Эйнштейна, Больцмана, Планка, Дарвина, Менделеева, Карно, Эренфеста, Шрёдингера и многих других. Специфика аутизма, ограничивающая практицизм в получении личных выгод, сказывается у них для каждой биографии в своём виде.  
Сейчас в России престижно писать воспоминания о себе и о науке. Это неплохо. При этом «стриптиз» неизбежен. В частности, Г.Р. Иваницкий издал книгу воспоминаний «Убегающее время». В её заключении слова, цитирую: «Как известно, графоманы пишут по внутренней потребности, настоящий писатель - ради денег». Откуда Иваницкий взял - как известно - понять невозможно. История преимущественно даёт примеры Великих, которые умерли в нищете. А те, кто всё-таки получали большие гонорары при жизни, исходно не могли рассчитывать на такое. Даже современный коммерческий Гарри Поттер начинался не как способ получения денег. Более полно об этом высказался В. Маяковский.
 
«Морковный кофе» и «лирические кастраты» Маяковского в науке

Неустранимо, неизбежно любое творчество связано с широким спектром генетических особенностей реализующих его людей. Иначе быть не может. В писательском творчестве и в науке это выражается различно. В частности, в поэзии мелодия звуков и смысла иррациональна. Черновая работа, которая преобразует графоманство в гениальность, происходит в мозгу данного поэта. Важен её результат. Есть великолепная статья В. Маяковского «Как делать стихи». Там всё это описано на высоком уровне.
Для поэзии соответствие стихов и реальности остаётся преимущественно иррациональным. Поэты, которых называют великими (и которые неизбежно, как и все гении, аутичны) признаются таковыми только интуитивными оценками разума людей.
Плохие стихи приводят к явлению, которое Маяковский назвал «морковным кофе» и «лирическими кастратами».
Литературный язык и математика (как язык науки) различны. Многократно подчёркнуто в моих статьях и книгах, что разговорный язык преимущественно аксиоматичен, а в математике-языке на первом месте логические правила. Поэтому любой математический «текст» содержит в себе выполнение физических законов природы, например, законов сохранения. Математическое «красивое стихотворение» может быть проверено экспериментами и работой промышленных устройств. При этом не исключены случаи, когда математический результат в природе «сам собой» не реализуется. Но если в нём нет прямых «языковых» ошибок, то всегда можно найти искусственные условия, в которых он будет правильным.
Науке, её языку и методам людей учат. Наука стала такой же профессией, как слесарь-водопроводчик. Только учить ей дольше, труднее. И не каждого можно доучить до уровня, нужного для творческой профессиональности. Те, кого в науке (аналогично поэзии) называют Великими, представляют весь спектр генетических особенностей разумных людей.
Существуют исключительно важные для науки исследования, отмеченные высшими наградами или временем, в основе которых кропотливый труд «чернорабочего», которые может довести до конца только «генетический бухгалтер». Они столь же гениальны, как и неожиданные интуитивные пересмотры аксиом в науке, какие, например, сделали Ньютон и Эйнштейн. И без них ньютоны и эйнштейны невозможны.
Современная наука в экспериментах иногда требует участия коллективов специалистов с инженерными наклонностями и образованием. По количеству участников, сложности оборудования они достигают масштабов крупного завода с собственным конструкторским бюро. Опять-таки, роль и значение результатов и значение вклада каждого всё это нисколько не умаляет. Другое дело, что длинные списки авторов иногда короткой заметки девальвируют индивидуальность сугубо научного и решающего вклада каждого из них.
Одни люди склонны считать наиболее положительным аналоги того, что могут и имеют сами. Для других важно похвалить то, что у них развито меньше. Это нормально в человеческой среде.
Совершенно не обязательно, чтобы талантливый научный работник имел до глубокой старости вид шизофренного вундеркинда в коротких штанишках или другие негативные внешние признаки аутизма (естественные или от извращённого кокетства). Он может быть душой общества, эффективным организатором - аутизм у него реализуется только в части объёма и глубины как логических, так и иррациональных взаимосвязей в работе мозга. Примеров такого в истории науки немало - информация в ДНК не есть аналог магнитофонной ленты или CD (что понимают далеко не все).
Кофе - напиток крепкий. В больших количествах он может быть даже вредным. В науке много узких областей и специализаций внутри них. Каждый человек, прошедший специальное обучение для научной работы как профессии, имеет индивидуальную ценность. Неправильно назвать  априори, по принципу специализации какого-либо психологически или по обучению узкого специалиста «морковным кофе».
Однако оценка «морковный кофе» остаётся неизбежной и в науке, так как талантливые и бездарные люди существуют во всех областях и формах человеческой деятельности. Когда нет соответствия специфики людей и выполняемой ими научной работы, «морковный кофе» становится страшным бичом для науки. Особенно, когда научные степени, звания и наукообразная фразеология используется при бесконтрольном выполнении научно-административных функций. Пример такого - лысенковщина как в классическом виде, так и её современные варианты, больше смахивающие на фарс.
Не забывайте, что Лысенко заметил и выдвинул сам Н.И. Вавилов. Кончилось это тем, что «морковный кофе» в науке, в силу обстоятельств получивший научно-административную власть, физически уничтожил не только самого же Вавилова, но и поколения научных работников. Он создал лженауку мирового масштаба, продолжающую пакостить и сегодя. В этом, несомненно, участвовала генетическая агрессивность Лысенко. Но даже, если «морковный кофе» остаётся таким же и в пакостях, результат может быть умножен до уровня новой лысенковщины другими. Кстати, без такого не обошлась и агрессивность Лысенко.
Маяковский ввёл не только «морковный кофе». Ему принадлежит и понятие о «лирических кастратах», которые «строчку чужую вставит - и рад». Их аналоги в науке - научные кастраты. К «вечным» вопросам этики цитирования, ссылок и подобного их особенности относятся косвенно.
«Морковный кофе», получивший научно-административную власть, часто и закономерно перерождается в научного кастрата потому, что ему для самоутверждения необходимо скрыть сам факт существования нормальных людей. Заимствования без ссылок в среде научных кастратов обычно продиктованы именно этим. В науке реализации особенностей этих людей имеют диапазон от сорочьей научной клептомании в сочетании с блокировкой публикаций (то есть убийством) новых и важных чужих научных работ, до прямого уничтожения конкурентов, как при лысенковщине.
В человеческой среде кастраты - исключения. Мир состоит преимущественно из нормальных людей. Поглядят недоуменно в бане (как воспитанные люди не привлекая внимания к этому) и забудут, когда на месте штаны. Нормальные люди составляют большинство и в науке - посмеются про себя при претензиях кастрата на то, что для него невозможно. Если же он занимает важную научно-административную позицию, то найдутся и желающие от греха подальше умаслить неполноценного лестью и ссылками. Среди учёных (а Л.Д. Ландау справедливо противопоставлял это слово понятию научного работника) есть люди с наркотической зависимостью от подхалимажа (в прямом эндогенном виде). Поэтому главным для научного кастрата, важной его самоцелью становится - не допустить публикации статей и книг нормальных научных работников. Ведь они могут быть интересны, иметь пути развития. Тогда должности и титулы «морковного кофе» (и родившегося из него научного инвалида) не помогут ему зарабатывать деньги пакостничеством.
 
Творческие люди работают по внутренней потребности

Любой человек должен иметь средства для существования - просто для того, чтобы жить. Даже самый абстрактный теоретик нуждается в дополнение к этому в деньгах для научной работы. Когда-то это могло ограничиваться пером, чернилами, бумагой и почтовыми расходами на рассыку писем коллегам. Сегодня без хорошего компьютера не обойтись. Как только у исследователя появляется необходимость в экспериментах - расходы растут экспоненциально. Но продукты науки не являются общеупотребительным товаром, за который легко получить деньги. Это противоречие сопровождает тысячелетия истории науки.
Не всегда для науки правильно воспринимается элементарное понятие - профессионал. Обыденно это слово означает человека, который обеспечивает себе средства к существованию данным видом деятельности. Для научных работников это слово скорее означает человека, имеющего определённый уровень образования и собственные работы в некоторой области науки, так как наука не гарантирует прямой связи между заработком и научной квалификацией, включая её результаты.
Вопреки «как известно» Г.Р. Иваницкого (см. цитату выше) настоящие творческие люди работают именно по внутренней потребности. Реально всё даже серьёзнее - творческий  человек часто генетически менее приспособлен для зарабатывания денег. Это не новость и обсуждается веками.
Из примеров последних дней. Профессор С.П. Капица отмечает (см. интервью научному обозревателю газеты «Известия» Сергею Лескову  <http://www.izvestia.ru/person/33636_print> ): «Учёный не должен думать о куске хлеба, иначе он теряет внутреннюю раскрепощённость, свободу и не может творить». Это бесспорно правильное утверждение. Но как установить, что данный человек имеет право на деньги, обеспечивающие его творческую самостоятельность?

Каковы возможности формализации оценки научных работников и их работ?

Ответ на этот вопрос сводится к ответу на гораздо более крупный «вечный вопрос» - что есть истина? Тысячелетняя практика человечества привела к парадоксальному ответу на него - невозможно создать формальную логическую процедуру, гарантирующую окончательность и однозначность истины. Об этом писали философы на протяжении всей истории человечества, о новых деталях в этом мои работы и книги «Разум природы и разум человека» (М.: Изд. НТЦ Университетский. 2000), «Законы природы и справедливое общество» (М.: Изд. УРСС. 1998).  
Наиболее практически и остро необходимость установления истины встала в обиходной жизни человека. История человечества от его первых племён до наших дней выработала для этого процесс, основанный на понятиях суда и судьи.
Суть его в том, что однозначно формализовать критерии истинности невозможно. Но ошибки в её определении можно свести к минимуму, если установить и строго выполнять формализованные процедуры в суде.  
1. Первичная и главнейшая основа судебных процедур - презумпция невиновности. Исходно любой человек для суда - невиновный. Он не должен оправдываться перед судом неизвестно в чём. Наоборот, суд обязан сформулировать и исчерпывающе доказать его конкретную вину. Обвиняемый может опровергать любые аргументы суда (сам или с участием адвоката). Суд обязан назначать экспертизы, на которых настаивает обвиняемый, вызывать тех свидетелей, которых требует обвиняемый. И самое главное - любые сомнения, любая неполнота доказательств трактуется в пользу обвиняемого.
В науке всё наоборот - поступившая в научный журнал статья исходно считается ошибочной. Это выражается направлением её рецензенту с целью, чтобы он разрешил её публикацию - единолично убил или пропустил её. Участие в этом собственно «суда» в виде редколлегии неэффективно по причинам, указанным в следующем пункте.
2. Все процедуры и процесс суда априори открытые. Все свидетели и эксперты известны пофамильно со всеми своими характеристиками. Обвиняемый имеет право обосновать и потребовать отвод любого из них, оспорить процедуру и содержание поставленных вопросов и ответов на них. Анонимность при этом возможна в исключительных, специально обоснованных случаях, связанных с возможностью угрозы их жизни.
В научных журналах противоположное. Анонимность рецензентов многими главными редакторами считается непреложным законом (хотя такого в письменном виде не существует ни в одной стране). Авторы не могут узнать имена рецензентов даже в тех случаях, когда рецензия, заведомо недобросовестна,  вопиюще безграмотна и содержит мелкопакостническое или мафиозное злоупотребление анонимностью. При этом игнорируется, что анонимность рецензента после передачи отзыва автору противоречит законам всех нормальных стран о праве доступа к информации, относящейся к самому себе. Такой закон не только есть в России, но совсем недавно к нему внесены дополнения, расширяющие технические возможности личностей в его реализации. Почему президент РАН и президиум РАН не приняли мер к тому, чтобы деятельность научных журналов РАН соответствовала законам России?  Ответ - потому, что налогоплательщики (в частности, научные работники России), на личные деньги которых существует РАН и её верхушка, не потребовали этого от правительства России.
Над автором статьи в научный журнал будут откровенно издеваться, если он потребует экспертизы научного содержания отзывов рецензентов (пример в следующем параграфе). Есть журналы и рецензенты в них, которые считают правилом вообще не отвечать на возражения авторов. Максимум, чего с трудом может добиться автор - это повторное рецензирование. Но, пожалуй, в истории науки ещё не было случая, когда при этом было бы сказано, что в случае первой рецензии автор прав в своих возражениях, а рецензент ошибся.  
Анонимность рецензирования противоречит фундаментальным принципам науки и её методологии, так как в отрыве от узкой специализации и собственных работ рецензента его аргументы теряют смысл.
3. Существуют (и не одна) инстанции, в которые обвиняемый может обжаловать состоявшееся решение суда. Даже если вина бесспорно доказана, существует амнистия и помилование.
В науке таким не пахнет даже отдалённо. Убийство научной работы не имеет средств обжалования и инстанций, которые обязаны рассмотреть протест в связи с этим. Если автор документально поймал научный журнал на бесспорной грубой безграмотности, предвзятости рецензий, мафиозной коррумпированности, редколлегия просто прекращает переписку, ссылаясь на окончательность своих решений. Опять-таки законов, разрешающих такое нет ни в одной стране - само беззаконие сами научные работники установили своим законом «по умолчанию».
4. Все судебные процедуры строго регламентированы обязательными, принятыми государствами законами. Даже малые нарушения в этом служат безоговорочным основанием для оправдания подсудимого.
В науке о таких процедурах даже не заикаются. Например, рецензенты могут годами задерживать рецензии на статьи, демонстративно не отвечать на возражения по ним. Об ответственности журнала и их самих за такое нельзя и заикнуться.
5. В суде свидетели и эксперты несут ответственность за достоверность и доброкачественность сведений, сообщаемых ими суду. Недобросовестность свидетелей и экспертов сама по себе является преступлением. Формы и строгость наказания за такое общие с наказаниями за любые другие преступления.
В научных журналах о кокретных лицах, обсуждавших рецензии и отклонение статей, о кворуме при этом на редколлегии, фамилиях лиц, присутствовавших при принятии решения, об участии в обсуждениях лиц, не входящих в состав редколлегии и журнала, автор отклоненной статьи узнать не может.
6. В любой человеческой деятельности существует конкретное юридическое и одновременно физическое лицо (как правило в виде руководителя данной деятельности), которое персонально, единолично отвечает за нарушения норм и законов всех, участвующих в работе.
В отличие от этого, главный редактор любого научного журнала даже помыслить не может, что он является юридическим и научным лицом, ответственным за журнал. Действительно, денег у научных журналов нет, а потому судебных дел об их воровстве что-то не наблюдалось. Но должна существовать гражданская и уголовная ответственность главных редакторов за поощрение воровства содержания направленных в журнал  статей и убийства их отказом в публикации.
В частности, анонимных документов не бывает - тогда это просто бумажки для туалета. Если отзыв (а это документ) анонимен, то персонально Главный редактор научного журнала своим именем, научным авторитетом, степенями и званиями подписал его как свой личный. Безграмотен, недобросовестен, злоупотребляет анонимностью этот отзыв - Главный редактор лично является автором этого и должен нести гражданскую или уголовную ответственность не в меньшей степени, чем за воровство денег. Однако многие Главные редакторы уверены без тени сомнения, что они только «пересылочная контора» для отзывов. Более того, они (вообще или только при явно неблаговидных ответах) подменяют свою подпись на отказах в публикации автографами технических работников редакции. Например, в случае, который рассмотрен в следующем параграфе, подпись на всех отказах в переписке стоит зав. редакции, а не главного редактора или его заместителей - академики и профессоры трусливо прячутся под юбки сотрудниц редакции. Вытащили бы хоть одного оттуда на свет и привлекли к ответственности за злоупотребление своими должностными обязанностями - впредь все другие главные радакторы как огня боялись бы отправлять авторам анонимные отзывы.
7. Законы всех стран гарантируют защиту интеллектуальной собственности. Таковой является и статья, направленная в научный журнал для публикации. Анонимность рецензентов, бесконтрольность в ознакомлении со статьёй третих лиц, отсутствие гарантированных сроков рассмотрения статей и произвол в отказах привели к тому, что новое в неопубликованных статьях, его разъяснения в ответах автора рецензентам используется и публикуется ими или даже третими лицами в переделанном виде как своё. Доказательство плагиата в таких случаях становится практически невозможным. Форм и средств для реализации ответственности за такое изощрённое воровство в науке не существует, хотя за перепечатку опубликованного (даже с сохранением фамилии автора) без согласия владельца интеллектуальной собственности существует гражданская или даже уголовная ответственность.
Тысячелетняя практика человечества закрепила во всех странах, считающих себя демократическими, перечисленные формальные принципы работы судьи и суда, исходя из того, что лучше примириться с редкими исключениями безнаказанности даже убийц, чем осудить невиновного.
Тем более такое должно быть обязательным по отношению к публикации научных работ. Всего только публикации! Ведь она исходно, по фундаментальным принципам науки не больше, чем исходный материал для последующих обсуждений!
 
Введение в науку аналогов общеизвестных юридических принципов и законов - единственная продуктивная возможность для формализации оценки научных работников и их работ.

Обо всём этом я писал многократно в своих книгах и статьях, например, глава «О свободе слова в науке» в книге «Законы природы и справедливое общество», в статье «О свободе слова и ошибках в науке» в «Вестнике РАН» (Т.67. В.6. 1997). И не я один, а ещё и многие другие известные научные работники.
Академик В.Л. Гинзбург - один из инициаторов широкой кампании борьбы с лженаукой в России - определил лженауку как «сведения, противоречащие установленным научным данным» (подробно об этом см. первый параграф статьи на этом сайте «О лженауке, её последствиях и об ошибках в науке»). Такое определение неизбежно должно было стать и реально стало основой произвольной цензуры научных работ, невиданной после лысенковщины, «продажных девок генетики и кибернетики», борьбы с космополитизмом.  
Однако абсолютные ошибки в науке существуют. Это логические или экспериментальные утверждения, которые строго удовлетворяют предпосылкам данной научной модели, данных аксиом, но содержат логические или экспериментальные прямые ошибки. В этих частных случаях можно пользоваться определением В.Л. Гинзбурга, но, как будет показано в следующем параграфе, именно он сам (как главный редактор журнала РАН «Успехи физических наук» (УФН)), именно в частном случае такой лженауки на страницах УФН отказывается это сделать. При этом категорически, насмерть, не останавливаясь перед применением откровенно мафиозных приемов.
 
Коррумпированная цензура и мафиозное беззаконие как официальная практика некоторых российских журналов РАН

Наиболее достоверно можно говорить о фактах и документах, которые относятся лично к самому автору. Поэтому начну с них, относящихся только к одному из научных журналов. Но должен подчеркнуть, что могу привести аналогичные документальные примеры из практики других журналов РАН и по отношению к другим авторам.
В начале 2000 г. я натолкнулся в журнале «Успехи физических наук» (УФН) на обзор Д.С. Чернавского, который, в частности, содержит 18 определений информации и комментарии к ним. Они не просто противоречат «установленным научным данным», но утверждают это для выдающихся достижений теории информации в её  классической области применимости. Более того, они однородны с 19-тым определением информации в книге «Информациология» И.И. Юзвишина, которая постоянно склоняется и спрягается академиками как эталон лженауки. Комментарии к этим определениям информации у Чернавского и в книге Юзвишина совпадают настолько, что впору говорить о плагиате Чернавского из книги Юзвишина. И это только частность из подобного в обзоре.
Об этих фактах и непрофессионализме обзора как такового, о судьбе моего письма в УФН о них, написано в статье на этом сайте «О лженауке, её последствиях и об ошибках в науке», параграф 8 «Невежественность в аксиоматике и информации». Там я опустил некоторые подробности. В своём ответе Д.С. Чернавский многократно предписывал УФН не печатать моё письмо. И главный редактор со своими заместителями «по струнке» выполнили это предписание. Там же он писал о том, что раньше пытался в журнале «Биофизика» (как член редколлегии) не допустить публикации моих статей. Редколлегия этого журнала не сочла его доводы заслуживающими внимания, так как статьи были опубликованы. Теперь он настаивает на своём праве на реванш за это способом не упоминать мои работы.
Мои возражения на ответ Чернавского не были удостоены рассмотрения. Просто журнал заявил об отказе в переписке, мотивируя это тем, что эта тематика, якобы, не соответствует журналу. Конечно, сделано это было «из под юбки», хотя предыдущие письма главный редактор подписывал сам. Однако продолжение публикаций в УФН статей Чернавского и других по той тематике, которая, как утверждалось не соответствует журналу, показало, что этот мотив - примитивная ложь.
Переписку с УФН я прекратил в виду омерзительного хамства отсутствия ответов на последующие письма. Я счёл, что в результате моего  обращения факты руководству журнала известны. Они очевидны. Я их частично опубликовал независимо от журнала. Пусть разбираются и принимают меры сами.
Дальше в этом возникла катастрофическая особенность.
Мы все привыкли, что УФН и ФИАН - эталоны качества в физике и в морали. В этом была наша опора в советской жизни.
Вдруг я читаю широко разрекламированный как программный обзор В.Л. Гинзбурга («О некоторых успехах физики и астрономии за последние три года». УФН. Т. 172. ?2).   Там написано о «возможности сведения, условно выражаясь, биологии к физике ... ничего нового сообщить не могу».
Это не так. Мои работы, которые впервые вводят именно исчерпывающий путь сведения биологии к физике, опубликованы в научных журналах РАН, в книгах. Они имеют многие ссылки, апробированны пленарным докладом на уникально представительной международной конференции по неравновесной термодинамике в Германии. Как пишет о физической их части академик Г.Г. Чёрный:  «В своей работе А.М. Хазен предложил пути разрешения самых интригующих парадоксов современной науки. Надеюсь, что научные работники проявят к ним интерес». Классик биофизики проф. Л.А. Блюменфельд опубликовал обстоятельную положительную рецензию на мою книгу «Разум природы и разум человека» (см. копию на этом сайте). Одно из главных предсказаний моих работ («Биофизика» Т.37. В.1. 1992) в том, что количества генетической информации микробов больше, чем ответственные за собственно признаки высших видов животных и человека. Опубликованные в 2001 г. результаты расшифровки генома человека исчерпывающе экспериментально подтвердили это предсказание - более трети генетической информации человека оказалось общей с микробами (см. статью на этом сайте). Академику В.Л. Гинзбургу по моей просьбе передавались мои книги и статьи сразу после их выхода в свет. Он может быть согласен или нет с тем, что в них написано, но не имеет права преднамеренно обманывать читателей УФН, утверждая, что моих работ не существует.    
Такой нонсенс в сочетании с предыдущей перепиской с УФН по обзору Чернавского заставляет задуматься над бытовой случайностью - в ФИАНе Д.С. Чернавский сидит рядом, в одной комнате с Виталием Лазаревичем. Не является ли соседское «нашёптывание» причиной фразы «ничего нового сообщить не могу»?
То, что я сказал выше о роли УФН и ФИАНа в нашей прошлой жизни, слова самого В.Л. Гинзбурга в его обзоре - «ценность дискуссий по методологическим вопросам естествознания бесспорна» (да ещё со ссылкой на прошлые запреты такого) - заставили меня отправить для публикации в журнал УФН 15 марта 2002 г. «Письмо в редакцию» повторно об обзоре Чернавского с приложением к нему статьи «Иерархический синтез информации - ключевое решение для сведения жизни и разума к законам физики и химии».
Статья была направлена на рецензирование. В качестве основания для отказа в публикации мне были посланы (почему-то одновременно, а не последовательно по мере передачи на рецензирование) два анонимных отрицательных отзыва. Они являются недобросовестным бредом в стиле рассказов Кафки. Однако я деловым образом, спокойно и подробно возразил на них по их существу. Ответа рецензентов удостоен не был. Главный редактор даже не соблаговолил ответить на простой вопрос - какой из отзывов был хронологически первым?  
Тогда я отодвинул на второй план «сведение» и сформулировал три конкретных коротких вопроса, которые повторил в нескольких письмах. Цитирую из последнего:
«Ответа на мои возражения по отзывам анонимных рецензентов (письмо от 19 июня 2002 г.) нет уже два месяца. Отзывы недобросовестны и содержат злоупотребления анонимностью рецензирования. Это исключает сохранение анонимности рецензентов. Один из рецензентов почти дословно повторяет свой отзыв, оцененный недавно в другом академическом журнале как безграмотный и недобросовестный.
Настаиваю на экспертизе отзывов на моё «Письмо в УФН» с учетом возражений на них в письме от 19 июня 2002 г. Я просил об этом в письме на имя Главного редактора УФН от 26 июня 2002 г. Ответа нет. Повторяю сформулированные там эксперту конкретные вопросы:
1. Правильно или нет моё утверждение об однородности 18-ти определений информации в обзоре (УФН. Т. 170, В.2) Д.С. Чернавского с 19-тым в лженаучной книге И.И. Юзвишина «Информациология», аргументированное цитатами в первой части текста моего «Письма в УФН»?
2. Правильно или нет, что отзывы рецензентов и их выводы основаны на игнорировании главного во второй части моего «Письма в УФН» - жизнь и разум возникают и эволюционируют не с целью (как общепринято), а в результате самопроизвольных (в смысле роста энтропии) физических процессов?
3. Совместимы ли отзывы рецензентов и их выводы в условиях полученных экспертом ответов на вопросы 1 и 2 с «высокими научными и этическими принципами, творческой атмосферой, всегда отличавшими школу Мандельштама-Тамма»? (цитата по одной из персоналий на стр. УФН, подписанных, в частности, Гинзбургом и Чернавским).
Принятая в научных журналах анонимность рецензирования включает в себя ответственность Главного редактора и редколлегии за содержание отзывов и злоупотребления анонимностью. В порядке реализации этой ответственности прошу сообщить фамилии рецензентов моего «Письма в УФН».»
Процитированное выше письмо обсуждалось на редколлегии. Мне был дан ответ опять «из под юбки» - за подписью секретаря редакции. Цитирую из него:
«Редакционной коллегией было принято единогласное решение отказаться от публикации Ваших статей в журнале «Успехи физических наук». Это решение принято, с одной стороны, в частности, в связи с тем, что тематика Ваших статей не совпадает с кругом интересов традиционных читателей УФН ... . С другой стороны, в настоящее время в мире имеется значительное  количество периодических изданий, в которых как раз обсуждаются вопросы, затрагиваемые в Ваших статьях ... так как решение заседания редакционной коллегии является окончательным для принятия решения о публикации каких-либо материалов в УФН, то дальнейшая переписка редакции УФН с Вами по этим статьям будет прекращена, и, разумеется, имена рецензентов (в соответствии с международной практикой научных журналов) Вам сообщены не будут».
Квалификация членов редколлегии, несомненно, высокая. Вопросы к ней, как было видно выше, имеют краткую и исчерпывающую формулировку. Ни один разумный человек не может ответить на них иначе, чем ДА на первые два и НЕТ на третий. На обсуждение редколлегии вынесено конкретное обвинение журнала в научных должностных преступлениях, что выделено подчёркнутым в тексте письма: «Отзывы недобросовестны и содержат злоупотребления анонимностью рецензирования». В этих условиях изменение мотива отказа в публикации однозначно утверждает, что обсуждение на редколлегии подтвердило факты, аргументы и оценки, содержащиеся в моих письмах.
Цитирую из моего письма в УФН в ответ на отказ в переписке, процитированный выше:
«Что касается нового аргумента редколлегии, то её право менять тематику статей не отменяет обязанность журнала УФН именно на своих страницах опубликовать «Письмо в редакцию» о фактах лженауки и недобросовестности, которые уже опубликованы в этом журнале. Отказ назвать рецензентов подтверждает факт и серьёзность злоупотребления ими анонимностью рецензирования. Полученный мною ответ является издевательством редколлегии журнала УФН над автором, работам которого вышеперечисленным журнал УФН создал серьёзные препятствия и этим нанёс ущерб.»
Адресатами этого письма был конкретно поимённый иконостас физики. Повторю его здесь: «Директору ФИАНа О.Н. Крохину. Председателю Комиссии по борьбе с лженаукой Президиума РАН Э.П. Круглякову. Главному редактору УФН В.Л. Гинзбургу. Заместителям Главного редактора И.М. Дрёмину, Л.П. Питаевскому, Б.М. Смирнову. Членам редколлегии УФН В.С. Бескину, В.Б. Брагинскому, Л.П. Грищуку, Ю.В. Гуляеву, Г.Р. Иваницкому, А.А. Каплянскому, Г.Н. Кулипанову, Л.Б. Окуню, В.И. Ритусу, В.А. Рубакову, О.В. Руденко, В.Д. Шафранову» Письмо имеет подзаголовок - открытое, то есть адресаты предупреждены о возможности его публикации.  
Повторяю в виде цитаты итоговое требование этого письма, которое из-за необходимости включить в него обоснования получилось в канцелярском стиле:
«На основании обращения к научным работникам России о борьбе с лженаукой Президиума РАН: «Научным работникам России, профессорам и преподавателям вузов, учителям школ и техникумов, всем членам Российского интеллектуального сообщества»; обращения к читателям УФН в связи с 80-летием журнала, включающего приоритетность борьбы с лженаукой на страницах УФН; информации в Science (V.296. #5574. P.1778) о введении в международную практику понятия научного преступления, в которое входит создание препятствий научным работам,
учитывая, что справедливость моих научных аргументов редколлегией признана, как и злоупотребления анонимностью рецензирования,
требую опубликовать моё «Письмо в редакцию» в ближайших номерах журнала и сообщить мне фамилии рецензентов, научные преступления которых задержали эту публикацию.
Прошу Директора ФИАНа О.Н. Крохина (где зав. сектором теоротдела работает автор лженаучных утверждений) и Председателя Комиссии РАН по борьбе с лженаукой Э.П. Круглякова (по принадлежности) проследить, чтобы моё «Письмо в редакцию» было опубликовано в ближайших номерах УФН и фамилии рецензентов были названы.»
Ответа мне дано не было ни одним из адресатов. Тогда я напомнил о необходимости ответа письмом конкретно главному редактору УФН и трём его заместителям (И.М. Дрёмину, Л.П. Питаевскому, Б.М. Смирнову) - ответа нет. О необходимости ответа я дважды напомнил О.Н. Крохину, с упоминанием о прыгающей в воду лягушке в руководимом им ФИАНе (см. статью на этом сайте «Феномен Чернавского-Шноля ...»).
Ответа нет. Адресатов не волнует возможность публикации переписки - они входят в замкнутую группу, которая самодостаточна для обеспечения своих членов должностями, зарплатами, титулами, премиями и пр.
Более того! Редколлегия УФН отказывается сказать «да или нет» об игнорировании в отзывах рецензентов моего утверждения об отсутствии цели эволюции жизни. Чернавский поощрённый этим нагло и безграмотно ворует это утверждение в статье, опубликованной им в другом журнале РАН с включением в её заголовок «самополагание цели». Дополняет он это «открытиями» (как своими) того, что входило в содержание моей критики его статьи в УФН. Более того! В этом же журнале два года не пропускают в печать мою статью, представленную для публикации лично классиком биофизики, зам. главного редактора этого журнала Л.А. Блюменфельдом. Это превращено в посмертное издевательство над ним. Чернавский член редколлегии этого журнала. И эти уголовные должностные преступления по отношению к интеллектуальной собственности насмерть защищает перечисленный выше иконостас в УФН !  Аналогии такого относятся к практике самой грязной уголовной мафии. Хуже - это поступки нелюдей!
Эксперимент, которым явилась переписка о публикации «Письма в редакцию» журнала УФН, дал однозначный достоверный результат - «высоких научных и этических принципов, творческой атмосферы, всегда отличавших школу Мандельштама-Тамма» в ФИАНе и УФН больше не существует. Это мифы давно прошедшей истории. Сегодняшней реальностью там являются методы новой лысенковщины, научная уголовщина и уверенность в безнаказанности такого.
Ситуация катастрофическая. Ведь УФН издаётся не только для научных работников, но и для студентов, аспирантов, преподавателей ВУЗов. Этот журнал с прошлой 80-тилетней безупречной историей воспринимается ими как авторитетный источник. Поэтому мафиозная лженаука в обзорах на страницах УФН калечит следующее поколение (!) научных работников России. В бытовых эквивалентах это назвали бы развращением малолетних и наказывали бы в уголовном порядке. Учтите при этом, что выше я писал только об одном обзоре и только о части его нонсенсов, а примеров лженауки на страницах УФН уже несколько (и свежих в том числе). При этом в них замешаны соавторы, которые выполнили добротные частные работы, но подписаны и под бредом, не принадлежащим им.   
Можно ли доверять академику Олегу Николаевичу Крохину миллиарды на лазерный термояд?  Конечно нет! Ведь у него нет гражданского мужества даже для того, чтобы извиниться за своего сотрудника, который с помощью «прыгнувшей в воду лягушки» печатно утверждает возможность повседневного нарушения вокруг нас всех законов сохранения и второго начала термодинамики.
Недавно ушёл из жизни профессор Юрий Львович Климонтович. Он относится к числу крупных в мировом масштабе физиков ХХ века. Его учебник физики для школ многократно переиздан и переведен на языки всех ведущих стран мира. В «Заключении» к своей трёхтомной монографии «Статистическая теория открытых систем» (М.: Янус. Т.III. 2001. С. 490-494) он пишет о подавления научных дискуссий путём использования «рычагов власти», в частности, теми людьми, которые входят в иконостас адресатов моего письма, процитированного выше. И место, где преимущественно разворачивались эти события, то же самое - журнал «Успехи физических наук». Приведенные им факты и документы аналогичны тем, что и в этой статье. Он подчёркивает те же самые особенности, что и выше:  «Уклонение В.Л. Гинзбурга и Л.П. Питаевского от обсуждения - является несомненно демонстрацией их неуверенности в прочности отстаиваемых ими позиций. Отсутствие научных аргументов толкает на странные, да и смешные, действия». Конечно, он использует слишком мягкие выражения. Однако это не изменило итога:  вместо интересной научной дискуссии - высокомерный отказ от переписки и продолжение пакостей с помощью «рычагов власти».
Обязательность публикации в УФН моего «Письма в редакцию», включая приложенную к нему статью «Иерархический синтез информации - ключевое решение для сведения жизни и разума к законам физики и химии», остаётся. Причина в том, что иное утверждает, что перечисленный иконостас адресатов не больше чем «свадебные генералы» (выражаясь очень мягко). Более точно - это цензура типа лысенковщины, уголовщина в виде непотребного балаганного фарса. Но ведь противостоящего такому закона не существует даже в проекте! Не существует, несмотря на уроки лысенковщины, «продажных девок» и подобного - страшной трагедии в истории России.
 
Честь и хвала изобретателям!

В России постсоветского периода большинство людей просто лишили средств к существованию и уничтожили их накопления на старость. Тех, кто был поактивнее и попытался создать свои мелкие бизнесы - многократно разорили или даже поубивали. В таких условиях не всегда сытые люди самоотверженно, в меру своего образования (как правило, высшего) бескорыстно занялись решением самых современных проблем науки. Ситуация, невиданная никогда, ни в одной стране мира!
А им в ответ по морде сытые академики, творящие по Г.Р. Иваницкому только ради денег - ах, вы бескорыстные, то есть графоманы-лжеучёные! Куда со свиным рылом в калашный ряд!
Сегодня на сайтах и серверах в интернете много статей по научным и философским мировым проблемам. Далеко не все среди них свободны от ошибок. На основе обсуждения такого наука развивалась во все времена и у всех народов. «Если мы закроем дверь перед заблуждением, то как же тогда войдёт Истина» - многократно цитировал Рабиндраната Тагора Ю.Л. Климонтович.
Так потрудитесь, титулованные, и ответьте авторам по существу, понятно, без пренебрежительных унижений. Такого нет и скорее всего не будет.
Наоборот! Если проследить за характерными ошибками интернетовских статей, то сразу выявятся ошибки в научных и популярных статьях в серьёзных журналах людей с «рычагами власти», которые их спровоцировали. Задумайтесь над тем, скольких талантливых людей напрочь запутают 18 определений информации Чернавского и его прочий «морковный кофе»!
В результате подобного возникло понятие о противостоянии «официальной» и «интернетовской» науки. Возразить на это нечем. Ведь даже трёхлетние волнения не помогли публикацией «Письма в редакцию» предупредить читателей УФН о наукообразном обмане на его страницах. Волосы встают дыбом от той путаницы, которую некоторые профессоры и академики при «рычагах власти» создали вокруг науки.
Борцы с лженаукой не потрудились переиздать мою книгу «О возможном и невозможном в науке», хотя переиздание её не только избавит от типичных ошибок многих, но и с гарантией окупит себя.
Ещё в конце 80-тых годов один из редакторов «Науки и жизни» прочитал в «Биофизике» мои первые статьи о возникновении и эволюции жизни. Он позвонил мне и попросил написать об этом статьи для своего журнала. Я их сделал. Он потратил время и работу, чтобы вогнать их в специфические требования журнала по объёму статей. Первая из них пошла в набор. Но её сняла уже оттуда главный редактор журнала.
В журнале «Природа» произошло обратное. По тем же вопросам, интересующим многих, я написал для него на рубеже 90-х две статьи. Их почему-то восприняли в штыки работники редакции журнала и кто-то из членов редколлегии. Статьи были хорошие и актуальные. Это следует из того, что один из академиков-секретарей РАН позвонил с просьбой опубликовать статьи своему коллеге академику главному редактору журнала. Директор одного из институтов МГУ, чл.-корр. РАН написал в журнал гневное письмо в поддержку публикации статей. Однако всё это не смогло заставить работников редакции соблаговолить передать текст статей для прочтения своему же собственному главному редактору. В результате практически техническими работниками редакции публикация статей была заблокирована. Стоило бы описать как при всех академиках решающий ход для отказа в публикации сделал младший редактор, то есть в переводе на нормальный язык - курьер редакции. Он как курьер сообразил, что если отвезти письмо - хамский ответ на протест института МГУ - минуя его регистрацию в канцелярии института, то оно просто утонет без реакции:   и в хамстве уличить невозможно, и формальность соблюдена.
В упомянутом в начале этой статьи интервью С.П. Капицы он констатирует, что популяризация науки наносит ущерб научной карьере её авторов. Это правда! Добиваться с такими трудностями, при таком оголтелом сопротивлении публикации популярной статьи или «Письма в УФН» - это нонсенс с денежной или другой утилитарной точки зрения. Но ведь невозможно примириться с тем, что происходит!
Путаница катастрофически растёт! Это же кафкианский бред сумасшедшего - один из инициаторов борьбы с лженаукой насмерть не пускает в собственный журнал УФН исправление опубликованной в нём же лженауки (согласно его же определению). Аналогичный бред переходит в законодательно-административную сферу науки.
Недавно на сервере физфака МГУ была информация - впредь представление к защите докторской диссертации в России возможно только в том случае, если её содержание опубликовано в научных журналах из утверждённого списка их названий. Оцените это с учётом рассказанного выше, в частности, и о судьбе моих популярных статей.
Рецензирование в научных журналах анонимно, что открывает законный путь для любого пакостничества, сведения личных счётов, рекета и взяточничества с целью не пропустить в печать любую работу даже просто потому, что «левая нога этого не хочет». Однако допустим, что главные редакторы и члены редколлегий журналов из упомянутого выше официального списка - ангелы-небожители, недоступные любым мирским страстям и порокам. Чем престижнее научный журнал - тем выше степени, звания и титулы членов его редколлегии. Автоматически этим предопределена их высокая загрузка собственными научными работами и всякими административными и общественным функциями. Редколлегии собираются редко, кворум возможен не всегда, знакомство со статьями и рецензиями на них вырождается в беглое перелистывание (в лучшем случае). Неизбежно вокруг любого научного журнала формируется круг «штатных рецензентов» и неофициальных личностей, обделывающих свои грязные дела. Даже курьер редакции научного журнала «из списка» способен лишить докторской степени (и этим возможности творчески работать) человека, который в нормальных условиях стал бы Нобелевским лауреатом.
Принятый из благих побуждений борьбы с лженаукой список журналов, которые не обойти,  в силу беззакония при публикции научных работ предопределяет, что доктором наук в России впредь преимущественно сможет стать только тот, кто догадался и сумел дать взятку за публикацию своих статей. «Борзыми щенками» или деньгами, самому «небожителю» или его «пидпихачу» - это уже второстепенные подробности. Широко известно, что самый эфективный способ уничтожения популяций и видов - массовый выпуск стерильных самцов.
Одним из адресатов процитированного на несколько абзацев выше моего протеста в УФН на отказ в публикации является Председатель Комиссии по борьбе с лженаукой академик Э.П. Кругляков. Я с ним знаком только по электронной переписке. У меня о нём сложилось положительное впечатление. Он искренний, порядочный, квалифицированный человек. В организации работы Комиссии у него есть недоработки. Он их понимает и к их критике относится вполне нормально, по рабочему. В частности, он (и не без труда) добился публикации моей статьи о лженауке в журнале «Наука и жизнь» (В.10. 2002 г.), хотя в ней он критикуется. На моё письмо, которое процитированно выше, он ответил в частном личном порядке, что не сможет за него взяться, так как перегружен незавершёнными делами о лженауке.  По существу борьба с лженаукой зашла в тупик цензуры, которую он уже ограничить не в состоянии. Эта цензура имеет масштабы лысенковщины и «продажных девок генетики и кибернетики», но отличается от них непредсказуемым произволом объектов. Несомненно, что кончится для него эта борьба инфарктом, ибо прав профессор С.П. Капица, который сказал на первом обсуждении в РАН в 1999 г. вопросов о лженауке:  «представителей научного сообщества часто эксплоатируют, как я бы сказал, в подрывных целях против науки».

Вопрос профессору Сергею Петровичу Капице

Мы, Сергей Петрович, в Москве близко знакомы не были. Но однажды встречались на каком-то из заседаний методсовета по естественным наукам Общества «Знание». Тогда я узнал, что Вы высоко оцениваете мою книгу «О возможном и невозможном в науке». Мою «визитную карточку» это создаёт.
В интервью газете «Известия», адрес которого в интернете был дан в начале этой статьи, Вы говорили, что являетесь заместителем председателя комиссии ЮНЕСКО по этике в науке и технике. Что, в частности, предметом обсуждений этой комиссии является ответственность учёных за разрушительные применения науки.
О какой ответственности учёных за что-либо может идти речь, если её невозможно добиться в элементарном, бесспорном случае отказа в публикации письма в редакцию журнала? Поэтому начинать в этом, как и всегда, надо с малого:  ввести общепринятые нормы ответственности хотя бы в элементарное - рецензирование научных работ.
Тогда можно будет обсуждать и более серьёзные вопросы. И, кстати, методы решения их надо искать на пути использования известного в юридической практике. Существует юридическое понятие о средствах повышенной опасности и специальной ответственности за их использование. К ним относится не только оружие, но и, например, автомобиль.
Наука, её результаты, её работники должны подчиняться общим для человечества юридическим законам. Понятие о средствах повышенной опасности должно работать в науке. Рецензия в составе науки также относится к средствам повышенной опасности.
Наука оказалась единственной областью человеческой деятельности, которая неподконтрольна нормам и средствам общепринятой юридической ответственности. Считается, что она должна регулироваться только высокими моральными принципами самих учёных. За образец принимается «Клятва Гиппократа», о которой слышали практически все. Однако читали её полный текст единицы. Из него следует, что это цеховые правила врачей прошлого. Историки смогут привести аналогичные документы для других цехов. В полном тексте клятвы явно видно, что не абстрактное благородство, а конкретные серьёзные наказания гарантируют её действенность. Выражены они, например, преимуществами для обучения детей цеховиков. Нарушил клятву - потерял право на членство в цехе, а потому на его льготы и защиту. В конечном итоге - потерял все свои средства к существованию.
Вы, Сергей Петрович, вложили свою жизнь в популяризацию науки, в поддержание в ней высоких моральных принципов, ответственности научных работников.
Исторический опыт человечества показывает, что единственный способ установления истинности, минимизации ошибок в этом, защиты от самоубийственных для человечества применений научных достижений состоит в формализации и контроле процедур обсуждений и принятия решений по научным работам. Они должны быть основаны на известных из практики человеческих сообществ юридических демократических принципах. Что-то в них можно изменять и дополнять (так и происходит веками), но лучшего человечество не придумало.
Только введение общепринятых юридических норм контроля процедур в науке способно практически разграничить науку и лженауку, науку и уголовное мошенничество, науку и самоуничтожение человечества.
Статья в Science о научных преступлениях показывает, что вопрос об этом созрел. Однако «научные полицейские» в этом не помогут.
Почему бы Вам не попытаться добиться принятия ЮНЕСКО рекомендации о введении в процедуру рецензирования научных работ принципа презумпции невиновности, запрета на анонимность отзывов, серьёзной ответственности за сроки рецензирования, форму отзывов и издевательские отказы от переписки без ответов на возражения авторов?
В историю науки вошли исследования сверхтекучести Вашего отца. Кстати, в журнале «Универсум» номер 4 за этот год опубликовано о том, что первично Нобелевскую премию П.Л. Капица не получил из-за того, что с его статьёй до публикации ознакомили третих лиц. Так пусть будет введен ЮНЕСКО закон С.П. Капицы о требованиях к рецензированию в научных журналах, исходящий из юридических норм, выработанных опытом тысячелетий. Он останется непреходящим достижением в истории человечества!