Что такое наука? Для чего нужна наука? - казалось бы, все это знают! Но задумайтесь над десятками статей и книг, который каждый читал об этом. Окажется, что всё далеко не так просто, как кажется, а последствия этих абстрактных "вечных" вопросов имеют иногда даже уголовный характер. Об этом на основе своих оригинальных работ о возникновении и эволюции жизни и разума, о причинах познаваемости природы рассказывает в этой статье А.М. Хазен, которого читатели уже знают по его предыдущим публикациям в нашей газете. В частности, эта статья тесно переплетается с вопросами и ответами в статье её автора "Анонимная "формула истины", или беззаконие в науке" в нашей газете №46-47 (98-99), 25 ноября 2004 г.
***
Почему и как человек познаёт окружающий его мир? Об этом тысячелетия пишут философы. Однако простой ответ на этот вопрос существует. Его дал С. Маршак в детском стихотворении - "Почему кошку назвали кошкой?". И не случайно именно в детском, так как только ребёнок может понять, что "король голый". Ответ в том, что кошку назвали кошкой только потому, что она не мышка, не тучка, не ветер и т.д.!  И всё! Но когда это название запомнено, то появляется возможность описывать кошек, их отличия друг от друга, их поведение, писать о них стихи или проводить научные изыскания.
Наука есть способ, инструмент для того, чтобы с помощью первичных понятий - аксиом, которые и есть по королевски голые "кошки", описать мир так, чтобы в нём можно было жить человеку и использовать себе на пользу крупные и мелкие особенности окружающих его предметов и явлений, а также и себя самого.
Существуют творческие люди, которых отличает способность в тех задачах, которыми они занимаются, найти решения в условиях неполноты знаний и возможностей. Причины её могут быть глобальные, типа, что какую-то "кошку" в основах физики, химии, биологии, космологии, компьютеров и т.д. ещё не назвали "кошкой". А может гениальное творчество вызвать элементарная лень шнуровать ботинки или иметь при себе перочинный нож с открывашкой для консервных банок. В науке такая лень стимулирует нежелание длинно писать на бумаге слова. В угоду ей их заменяют значками и правилами математических формул - языка науки. В качестве подарка при этом получают возможность описывать и объяснять то, что словами литературных произведений неизбежно окажется непостижимым для человеческого разума. Второй не менее ценный подарок, который преподносит язык-математика в том, что существуют частные задачи, в которых сами правила языка-математики создают возможность проверки истинности результата. Справедливости ради, надо отметить, что учёные, абсолютизрующие второй подарок, нередки, хотя грубо ошибаются в необоснованном превышении возможностей математики.   
И для того, чтобы проектировать и изготавливать электромоторы, рассчитывать прочность конструкций, проектировать "приземлённый" водопровод и канализацию нужны свои "кошки" и свои специфические знания и талант. Вопросы здесь иные. Один из примеров их: как в конкретных заданных условиях, в которые входят и ограничения денег, и нерадивость снабженцев, и многое, многое подобное, съэкономить доли процентов к.п.д. машины, обеспечить долговечность и устойчивость к человеческой безалаберности при изготовлении и эксплоатации техники? - для практического ответа на такие вопросы  часто нужен не меньший талант, чем для рассуждений о "Большом Взрыве" или о том, почему скорость света принята сегодня максимально возможной скоростью передачи чего-либо из одной точки пространства в другую.
Инженерам хорошо! Для оценки их творчества возможны простые критерии - работает или ломается, дорого или дёшево, удобно или нет. Но во многих исключительно важных задачах, например, в физике, биологии, медицине путь, которым можно дойти до оценки результатов практикой, очень длинный и неоднозначный.
Занятия наукой - это профессия. Она кормит научных работников. Обслуживание их работы и использование её результатов стоит нередко огромных сумм денег. Например, недавно в Брюсселе подписано соглашение о начале в 2007 г. во Франции практической реализации проекта первого в мире термоядерного реактора ИТЕР для производства "бытовой" электроэнергии. Это подводит итоги полувека (!) интенсивнейших исследований ведущих физиков всего мира. Завершение проекта планируется в 2040 г. - ещё почти полвека. Результаты этого будут носить характер ответа только на вопрос о будущей реальности практических надежд. Стоимость проекта оценивается в 10 млрд. евро (около 13 млрд. долларов). Осуществление его потребует создания свыше 10 тысяч рабочих мест. Это в Европе, где проблема не в "советском дефиците", а в изобилии, не требующем труда поголовно всех граждан. И все эти цифры сосуществуют с тем, что нет абсолютной ясности в том, что оптимальны абстрактные физические решения проблемы термоядерной мирной энергетики, положенные в основу этой грандиозной работы. Небезупречны пока ответы на экологические вопросы, связанные с принципами работы ИТЕР.
Одновременно с рассказанным выше, фактом является, что сегодня наука не содержит в себе категорического запрета на возможность решения этой же задачи другим путём на уровне ядерных реакций, например, каталитическим. Один из таких путей называется мюонный катализ. Мюон - это некий возбуждённый, а потому тяжёлый электрон. Водородной бомбы не было бы, если бы не катализ за счёт большего сближения атомов, в которых на орбите такой возбуждённый электрон. Поисковые работы в направлении каталитического, "холодного" мирного термоядерного синтеза велись ещё на рубеже 70-х годов, например, российскими физиками В.П. Джелеповым, В.Г. Зиновым, С.С. Герштейном, Л.И. Пономарёвым из Дубны и Э.А. Весманом из Академии наук Эстонии. Были получены теоретические и экспериментальные результаты, подтверждающие принципы такого способа ядерного синтеза. "Холодный", каталитический термоядерный синтез реализован! Но затраты энергии на создание в ускорителях одного мюона больше, чем производство энергии за счёт его участия в реакциях.  Причина в том, что время жизни мюона мало и он успевает катализировать слишком мало реакций. Но это параметр, который даже только известными способами уже увеличен примерно в сотню раз. Этого маловато, однако в задачах такого рода неожиданные "хитрые" решения нередки.  Стоимость поисковых работ в каталитическом направлении ядерного синтеза ничтожна "Нематериальная" научная находка, не исключено, что может съэкономить будущие десятки миллиардов. Но, парадоксально, именно это становится тормозом развития такого направлении - ведь многие люди лишатся своей работы.
Эту специфику науки можно было бы проиллюстрировать многими не столь глобальными примерами. Наверняка, среди читателей газеты найдутся люди, которые сталкивались в своём непосредственном окружении или в личном опыте с подобным примерами для сугубо частных новых инженерных решений.
Ещё одна особенность всегда отличала науку. Она от самых древних времён и самых ранних её форм была понятна только малому числу людей (в прошлом вообще единицам). Они старались спрятать свои находки, чтобы получить больше преимуществ для себя и своей группы людей. Например, было время, когда результаты Пифагора охранялись как секрет.                      
К этому добавляется ещё и то, что наука развивается по восходящей спирали. В силу эффективности в ней новых понятий и правил обращения с ними они утрачивают вульгарный "обиходный смысл". Человеку с обычным школьным или специализированным высшим инженерным и даже университетским образованием, или из смежных областей науки многие весьма простые научные термины звучат как полная абракадабра. В результате если кто-то даже в квалифицированной аудитории начнёт откровенное словоблудие с использованием "модных" терминов, мало кто решится ему возразить. В откровенном разговоре в таких случаях вам скажут, что термины такие существуют, похоже, что автор врёт, но нет времени и желания вмешиваться, так как это не моя область науки. Или наоборот - автор убедительно пишет и рассказывает о новом и интересном, видно, что автор прав, но мотивировка своего невмешательства (теперь в его поддержку) будет та же самая.
Уже давно в человеческом обществе принято, что право заниматься любой профессиональной деятельностью требует квалификационного экзамена.  Например, существует такая рыба фугу, которая содержит в себе один из страшнейших нейротоксинов. В очень малых количествах он может быть весьма полезен. Для того, чтобы его в поданной на стол рыбе было столько, сколько нужно, а отравления были исключены, эту рыбу надо уметь приготовить  особым образом. Поэтому в ресторанах с этой рыбой могут работать только люди, которые сдали экзамен по её приготовлению. Удостоверяет сдачу экзамена то, что будущий повар сам съедает приготовленную им рыбу.
Диссертация - это только аттестационная  работа, такая же, как экзамен для будущих поваров. Но абсолютный критерий - съешь своё произведение - для будущих кандидатов и докторов наук невозможен. Однако звания кандидатов и докторов наук не только позволяют их носителям заслуженно (или не очень) получать большую зарплату в соответствии с более высоким качеством своего труда, но и нужны им для ответственности за свои научные или технические решения.  
На самом деле подпись на новом проекте, которую инженеры ставят каждый год или намного чаще, является куда более ответственной "защитой диссертации". От неё зависят в случае их ошибок или бездарности жизни сотен или сотен тысяч людей. Наоборот, их талант в этом незаметен, так как выражают его съэкономленные деньги, долговечность и безупречная работа техники, что всем кажется само собой разумеющимся. Написать об этом диссертационную работу для инженера, как правило, невозможно. Но ведь это, рядовое, является в такой же степени наукой, если в него вложен талант.
Когда-то поэт Федор Тютчев в одном из своих стихотворений написал слова: "Мысль изчённая есть ложь". В них содержится ответ на вопрос - что же такое наука? Его я сформулировал как парафраз на тему этих слов в качестве эпиграфа к своей книге ""Формулы истины" в науке нет" (М. 2004):   "Наука есть сумма запомненных на долгий строк каторжной работы, наивных заблуждений, преднамеренного обмана и ошибок, которая больше похожа на правду, чем сама правда". Вот и всё!
Но как узнать в условиях примеров, приведенных выше, что результат научный, то есть больше похож на правду, чем сама правда? Ответа в виде некоей "формулы истины" в науке нет! Существуют задачи, в которых помогают в этом законы логики в форме доказательств теорем, выкладок математического аппарата. Но математика только язык науки, слуга человека. Для того, чтобы логика и её язык-математика работали "кошка уже должна быть названа кошкой". А может быть она всё-таки не "кошка", а "тучка"? В этих случаях математика, подобно вышколенному преданному слуге, с молчаливой укоризной демонстрирует - я поручения не обсуждаю, сил у меня хватит выполнить любое, но ты утрудил себя задуматься над тем, что просишь от меня? Более резко это же сказал известный российский учёный прошлого академик А.Н. Крылов в одной из своих статей, написанных для прославления математики: "Ум человеческий ограничен - глупость беспредельна, математика и нужна уму ограниченному как подспорье для правильных умозаключений". Понимают это далеко не все, а в результате не только рушатся циклопические сооружения, но и ломают жизни ни в чём не повинным студентам и аспирантам. Выучил их преподаватель пару глав учебника со сложными словами. Получил за это сначала студенческие отметки, потом защитил диссертации. Но к творчеству он неспособен. Такое далеко не редкость. А в результате злобствует он на всех по настоящему талантливых, считая их априрори поголовно бездарями и баблом. Прорвавшись на ключевые денежные должности такие прячут свою бездарность за издевательствами над своими студентами или унижает своих подчинённых, чтобы они не могли сказать вслух, что стоит такой-то!  Сегодня очень редко вспоминают, что Ньютон и Эйнштейн не были отличниками при обучении. Просто им повезло, что система оценок в прошлом была менее формализована, что на их пути не оказалось преподавателя, которые отказался бы поставить им зачёт перед сессией потому, что его "левая нога этого хотела". Ведь сегодня такое означает автоматическое отчисление из ВУЗа по произволу единственного человека без права на время для того, чтобы выучить непонятое. При этом нередки случаи, когда в незачёте виновато низкое качество преподавания самого того, кто его не хочет ставить.
Когда-то В. Маяковский ввёл термин - лирические кастраты. Научный работник становится научным кастратом, если мстит за свою неспособность понимать задачи, о которых пишет, если пакостит всем тем, кто учится или уже получает нужные и важные результаты в своих областях теми методами, которые необходимы именно для них, а не "вообще" по учебникам, адресованным не им.
Трудно переоценить негативное влияние научных кастратов на науку, человеческие судьбы, эффективность новой техники. К сожалению, сегодняшняя массовость науки сопровождается угрожающим ростом числа научных кастратов. Убытки от их деятельности никто не мерил, хотя понимают, что они существуют. В ответ на это появилась "наукометрия". Упорно стараются формализовать в принципе неформализуемое. Одни выдвигают на первый план в оценках для карьерного продвижения научных работников число опубликованных ими статей. Естественно, что у научных кастратов их нередко больше, чем у продуктивно работающих учёных и инженеров. Ведь последние должны получать фактические результаты. В этом у них полно (даже для абстрактных работ) совсем не научных трудностей. Хорошие результаты нужно патентовать, а это запрещает публикацию даже сугубо теоретической части работы. Для действительно нового и важного на первый план выходит коммерческая и военная тайны. В результате научные кастраты нередко оказываются большинством в редколлегиях научных журналов, в оргкомитетах научных конференций, при экспертизе предложений на получение грантов на научные работы. "Не пущать", относить к бездарям, быдлу, бабло нормальных плодовитых людей - вот главное, на чём держится их карьера.
Понимание, что с таким надо бороться, постепенно появляется. Но, опять-таки, средства оценки результатов ищут формальные. Например, предлагают оценивать качество научных работников числом ссылок на их статьи. Но ведь научный кастрат не сошлётся на использованную им хорошую работу малоизвестного учёного, получившего важный результат. Зато ссылки на статьи таких же, как и он, научных кастратов полезны для карьеры, если они окажутся рецензентами или членами реколлегий. Елочным украшением научных статей становятся ссылки просто для формы на действительно крупные результаты, хотя соответствующий научный кастрат их даже не читал.
Деньги требуют формальных оснований для их получения. Оценка новых научных результатов формальными критериями возможна далеко не всегда. Наука стала массовой профессией, поэтому нет простых решений такого противоречия. Чем дальше - тем это противоречие становится острее.
Лысенковщина, "продажные девки" генетика и кибернетика были давлением на науку извне её, из структур управления. Сегодня сами научные кастраты стеной защищают себя, даже без давления извне науки. Особенно остро это проявляется в России, где трудно изживаются традиции объявлять "продажными девками" любое действительно новое и продуктивное.  Перефразируя известную эпиграмму Валентина Гафта:  "Россия чуешь этот страшный зуд? - Научные кастраты по тебе ползут!".
С разновидностью научных кастратов связана вторая угрожающая особенность современной науки, стремительно растущая последние лет пятьдесят. В примерах в начале статьи было показано, что с наукой связаны огромные суммы денег, что ошибки, когда они "больше похожи на правду, чем сама правда", есть принципиальная составляющая науки. Сделать такие "ошибки" научные кастраты не в состоянии, а большие деньги получать им хочется. Современные эксперимент часто непрямой, громоздкий и сложный. Не так мало случаев, когда положительный результат показывают далёкие знаки после запятой, сложная статистическая обработка данных и подобное. Возникает соблазн для кастратов - подправить данные своих экспериментов так, "как нужно", чтобы получить сенсацию и соответственно все блага от "наукометрии". В последние лет 20 это приняло угрожающие масштабы. Десятки таких случаев вызвали мировые скандалы в прессе, сотни зафиксированы локально. Принято международное соглашение о наказаниях за фальсификации в науке и даже шире - за должностные научные преступления. Перевод статьи об этом и комментарии к нему даны у меня на сайте http://www.kirsoft.com.ru/intell/KSNews_68.htm, поэтому здесь можно не повторяться.  
Как подчёркивалось выше, "ошибки" в науке неразрывно связаны с её положительным существом. Потому и в вопросе о представлении экспериментальных данных всё оказалось далеко не просто. Например, обнаружилось, что результаты в революционной для всей науки статье Грегора Менделя о наследуемости признаков гороха слишком "чистые". Как это оценивать? Ведь он не владел статистической обработкой результатов экспериментов. И даже статья с "чистыми" результатами его наблюдений пролежала без внимания во многих библиотеках 20  лет! Роберт Милликен в экспериментах с "парящими" каплями, устанавливая, что электрический заряд меняется дискретными порциями (которые теперь названы зарядом электрона) тратил день на наблюдение за одной каплей. У него были неудачные опыты, когда дискретность величины заряда не наблюдалась. Он их отбрасывал в окончательной публикации. Как это оценивать? Ведь его методика опытов существенно субъективна и содержит человеческую неопределённость, а отбрасывал результаты он не просто, а записывая в первичных данных наблюдений (и они сохранились до наших дней). Потому нельзя однозначно сказать, что он фальсифицировал результаты наблюдений. Отличие любых научных работ и их оценок в том, что в них обязательно присутствует и исключительно существенна личность их автора и оценивающих их работу рецензентов или читателей, использующих её результаты.
Есть и ещё одна современная особенность научных публикаций. К фальсификациям в науке в западной печати относят случаи, когда для "проходимости" статей исполнители работы приписывают к себе, их авторам, высоко титулованных людей, не принимавших непосредственного участия в работе. Это парадоксальным образом превращает в анонима самого автора работы, хотя и названного среди прочих в заголовке статьи. Одновременно, если реальные авторы допустили махинации с результатами работы, то звонкое имя становится существенным препятствием для выявления и оценки этого. Такие случаи в науке были.
Несмотря на все вопросы выше, "сухой остаток" от рассказанного существует! Он состоит в том, что если в науке не будет выжжена калённым железом анонимность в оценках научных работ, то негативные последствия для человечества неизбежно окажутся страшными!
Научные степени и звания - это прежде всего право и обязанность ответственности! В роли рецензента - оценщика чужих работ или в роли автора своих, не имеет значения. Но должно быть обязательным - повар, который приготавливает рыбу фугу, не может быть анонимным!
***
Вопросы, обсуждённые в этой статье, корнями уходят в проблемы познаваемости природы мозгом человека. О нетривиально новом в них можно прочесть в книгах автора "Разум природы и разум человека" (М. 2000), "Первые принципы работы мозга, гарантирующие познаваемость природы" (М. 2001). Непосредственно о проблемах научных кастратов и фальсификации научных исследований, в частности, написано в книгах автора ""Формулы истины" в науке нет" (М .2004), "О возможном и невозможном в науке или где границы моделирования интеллекта" (М. Наука. 1988), а также на сайте автора http://www.kirsoft.com.ru/intell. Кстати, с его заглавной станицы перечисленные выше книги можно вызвать и скачать из электронной библиотеки "Ихтик".