|
Предисловие
Пресветлейшему государю, великому князю
Павлу Петровичу, герцогу голстейн-шлезвигскому,
стормарнскому и дитмарсенскому, графу олденбургскому
и делменгорстскому и прочая, милостивейшему государю.
Пресветлейший государь, великий князь, милостивейший
государь!
Повелитель многих языков, язык российский, не токмо
обширностию мест, где он господствует, но купно и
собственным своим пространством и довольствием велик
перед всеми в Европе. Невероятно сие покажется иностранным
и некоторым природным росиянам, которые больше к чужим
язы?кам, нежели к своему трудов прилагали. Но кто
не упрежденный великими о других мнениями, прострет
в него разум и с прилежанием вникнет, со мною согласится.
Карл Пятый, римский император, говаривал, что ишпанским
языком с богом, французским - с друзьями, немецким
- с неприятельми, италиянским - с женским полом говорить
прилично. Но если бы он российскому языку был искусен,
то, конечно, к тому присовокупил бы, что им со всеми
оными говорить пристойно, ибо нашел бы в нем великолепие
ишпанского, живость французского, крепость немецкого,
нежность италиянского, сверх того богатство и сильную
в изображениях краткость греческого и латинского языка.
Обстоятельное всего сего доказательство требует другого
места в случая. Меня долговременное в российском слове
упражнение о том совершенно уверяет. Сильное красноречие
Цицероново, великолепная Виргилиева важность, Овидиево
приятное витийство не теряют своего достоинства на
российском языке. Тончайшие философские воображения
и рассуждения, многоразличные естественные свойства
и перемены, бывающие в сем видимом строении мира и
в человеческих обращениях, имеют у нас пристойные
и вещь выражающие речи. И ежели чего точно изобразить
не можем, не языку нашему, но недовольному своему
в ней искусству приписывать долженствуем. Кто отчасу
далее в нем углубляется, употребляя предводителем
общее философское понятие о человеческом слове, тот
увидит безмерно широкое поле или, лучше сказать, едва
пределы имеющее море. Отважась в оное, сколько мог
я измерить, сочинил малый сей и общий чертеж всея
обширности - Российскую грамматику, главные только
правила в себе содержащую. Сие невеликое дело в. и.
в. принести в дар весьма бы я усумнелся, если бы оно,
не считая моего посильного и к отечеству усердного
труда, само своею надобностию не подало к тому смелости.
Тупа оратория, косноязычна поэзия, неосновательна
философия, неприятна история, сомнительна юриспруденция
без грамматики. И хотя она от общего употребления
языка происходит, однако правилами показывает путь
самому употреблению. Итак, когда в грамматике все
науки таковую нужду имеют, того ради, желая, дабы
она сиянием, от пресветлого имени в. и. в. приобретенным,
привлекла российское юношество к своему наставлению,
всеуниженнейше приношу оную в. и. в., преисполнен
истинного веселия о всевожделенном течении вашего
здравствования, преисполнен усердного желания о многолетном
оного продолжении. Всевышний промысл, споспешествующий
попечению о вас великая Елисаветы и дражайших родителей
в.в. да благоволит укрепить ваше младенчество, просветить
отрочество, возвеселить юношество, прославить мужество
и продолжить в бодрости премудрую старость. И, когда
под вышнего рукою лета ваши процветая купно с общею
нашею радостию возрастают, да возрастет и российского
слова исправность в богатстве, красоте и силе, к описанию
славных дел предков ваших, к прославлению благословенного
дому Петрова и всего отечества, к удовольствию в.и.в.
и ваших потомков, которых число да продолжит господь
непрерывно вовеки, от искренней верности желаю, пресветлейший
государь, великий князь, в.и.в. всенижайший раб
Михайло Ломоносов.
Сентября 20
1755
http://www.ruthenia.ru/apr/textes/lomonos/lomon01.htm
|