Се пшелетла до ны,
я съдлеся на древо
а спъва птьцiя.
I вшяко перо е iне
а сяще цвъта рузна.
Ста i в ноще яко в ден.
А спъва пъсне до борiя,
а до пре
Вот прилетела к нам птица и села на дерево, и поет птица, и всякое перо - иное и сияют разными цветами. Стало в ночи как днем, и песни на борьбу и битву поет она
То б то, МаырьеСва бiящеть крыдлема о труды ратне, а славе воiом, якове iспiяхша воде жiве од Перунце в сеще укрутней. А тая Пернiца, лете до ны, а тая роуг двашеть, плнен воде жiве, о жiвот въцень, гордине нашему, иже меча вразiя одоста, а главу стрцену утрате. Тако смрте не iмяхом одо ова, ни же бо жiвот въщен, а вожды братре о братре трудяеся
Вот ведь Матерь Всех бьет крыльями о трудах ратных и славе воинам, которые испили воду живую от Перуницы в сече жестокой. И та Перуница летит к нам, и она рог дает, полный воды живой о жизни вечной герою нашему, который меча вражеского получил, а голову отрубленную потерял. Так смерти нет у нас таким, но жизнь ведь вечная, а вожди-братья труждаются
То бо МатыреСва бiящеть крыдляма о боце сва обапол, якова возгена сяще свентем до ны. А вшяко перо iне, красне чермено, сине, мондре, жолуте а стрбрне, злате а беле. А та бо, Ся щеть, яко Суне Саруме, а во колы iде па сунь. Та б то, светящеть о седьма красы, iже завещь о Бозех ста наше. А Перунь, Ю зряще, грметь в небi яснi. Та бо то, наше щества, а си ць, iмяхом ста сва сыла дате, да узрiемо тако жь, а одсенщехом стар жiвот наш од нова, якова есь сещена врубе дрва домi огнищан прость
Вот ведь Матерь Всех бьет крыльями по бокам своих обапол, как возжженная сияет светом нам. И всякое перо иное: красное, синее, голубое, желтое и серебрянное, золотое и белое. И Она ведь сияет как Солнце-Царь умеет и вокруг идет посолонь. Она ведь светит семью красами, которые заветом о Богах наших стали. А Перун, Ее узрев, гремит в небе ясном. Она ведь - наше счастье, и так нам надобно всю силу отдать, чтобы мы увидели то же и отсекли старую жизнь нашу от новой, как рубят дрова в доме огнещанина простого
Тещашуть рiеце велке на Русъ, а многа водае журшесть спъва стародавнiа, о ты болярi, яквы не сен бояща до поль годе iдшiа, а ляты многа сен прящiа о волнесть Руську. Тi то, Славне, нi що берьгьшiа, а нi жiвоты сва. Тако рце о нье Берегынья, а бiеть крыдлема МатырьСваСлва, а жешеть о тые потомицъ, якве нi Грыцiом, нi врянзем, не пода. Жещеть тая Птыцiа о грдынiех Борусеньштех, якве од Ромiе падща колы Данаеве вендле Троянь валу
Текут реки великие на Руси, и многие воды журчат спевы стародавние о тех болярах, которые не боялись, в поле готские идя, и годы многие бились за Волю Русскую. Те-то Славные ничего не берегли, ни живота своего. Так говорит о них Берегиня и бьет крыльями Матерь Всех Слава и говорит о тех потомках, которые ни Грекам, ни варягам не поддадутся. Речет та Птица о героях Борусских, которые от Ромеев рук пали около Дуная возле Троянова вала
Вопрощашуть насе народы, щто есь мы. А е, сва, одповендехом, же, смы - люде, не умуца крае. А правяхуть нямо, Грьцi а врязi. То ищ что, оповеденмо, детем нашем, якове намо, буде рекнуть пленовенiем я до очита, i iста имуть.
Вопросят нас народы, что мы, а мы с вами расскажем, что мы люди, нет у которых собственной страны, а правят нами Греки да варяги. Так и что ж расскажем детям нашим, которые нам будут отвечать плевком в глаза - и правы будут?