Трагедия Свободы  Умопримечания | Стихи | Библиотека 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   
Сергей Лесной. Откуда ты, Русь? Глава 8.
от 29.07.03
  
Архив



Славянство и история
Мы рассмотрели проблему варягов и выяснили, что Древняя Русь - это результат творчества славянского духа. Ничем германцам Русь не обязана. Выяснили мы также, что история Руси гораздо древнее 860 г. и что руги, еще упомянутые Тацитом в конце I века н. э., назывались также русинами;
иначе говоря, были "руссами". Таким образом, история Руси отодвигается на запад в своих истоках; по крайней мере - до начала н. э. в глубь времен. Становится очевидным, что знать и понимать Русь можно только на фоне истории всего славянства. Русь - лишь одна из ветвей славянства, история которой показывает постепенное движение на восток. Известная нам история Руси фиксирует какой-то момент этого движения. Но это не значит, что само движение началось в этот фиксированный момент, т. е. в IX в.
Наоборот, имеются исторические и археологические данные, что Русь пришла на среднее течение Днепра еще гораздо раньше (по-видимому, в первые столетия н. э.) и притом с запада. Она является отрогом славянства на востоке Европы. Значит, вопрос об истоках Руси упирается в вопрос об истоках славянства. О них мы знаем достоверно очень мало. Высказано было много теорий, но ни одна не получила всеобщего признания, поэтому остается один правильный путь: самостоятельно подойти, если не к решению, то, по меньшей мере, к разъяснению вопроса, узнать степень нашего незнания и понять, на что надо устремить свои силы.
Самой древней, так сказать, классической, является "азиатская" теория, предполагающая, что славяне когда-то жили в Азии. В этом отношении мнения двух разных школ совпадают, именно - религиозной и научной. Религиозная традиция, а равно и исторические источники, на нее опирающиеся, выводят чуть ли не все народы из пустыни Сенарской, т. е. из Месопотамии. Ошибочность ее очевидна. Невозможно принять происхождение целых групп народов из какой-то малой области, чуть ли не точки, когда мы знаем, что Европа была населена еще во времена палеолита и неолита. Именно эти люди и явились субстратом, на котором развились современные народы Европы. В глубокой древности Европа заселялась с разных сторон: с запада, юга и востока, только на севере царили ледники. Представление, что Сенарская пустыня была фабрикой народов, направлявшихся в Европу, настолько наивна, что о ней не будем распространяться. Отметим лишь, что частично она права.
Не меньшую ошибку допускает и научная теория, признающая азиатское происхождение славян. В основе этой ошибки лежит просто аналогия. Мы ведаем, что в течение многих столетий, даже нескольких тысячелетий середина Азии выбрасывала на запад бесконечные полчища кочевников.
Допустим даже, что славяне покинули Азию как кочевники. Но в Азии не осталось ни малейших следов славянства. А мы знаем, что поголовных миграций никогда не бывало. Всегда кто-то оседал на месте, хотя бы просто потому, что не в состоянии был передвигаться. Если предки славян вышли из Азии, то расщепления арийских народов на германские, романские, славянские и т. д. еще не было. А поэтому гадать на кофейной гуще мы не будем. Надо прямо сознаться, что говорить о конкретных терминах в отношении происхождения арийцев мы еще не можем. Мы сосредоточим наше внимание лишь на первом тысячелетии н. э. и на тысячелетии до н. э. В этом отрезке времени мы еще можем надеяться найти истоки Руси и славянства. Заглядывать же дальше вглубь при нынешнем состоянии наших знаний неразумно.
В качестве постулата мы можем принять, что область развития славян - это Европа. Возникает вопрос: где же более точно? Одни проводят демаркационную линию "к северу от Карпат", другие - к югу от них, совершенно забывая про третью возможность - на самих этих горах. Находятся ученые, ищущие родину славян в... болотах Полесья - мысль настолько дикая, что трудно понять, как могла наука нашего века породить такого монстра, позорящего историческую науку. Многие пытаются усмотреть родину славян в северном Причерноморье, совершенно забывая, что эта обширная зона, зона степей, была пригодна в те времена лишь для кочевников, что еще не так давно она носила название Дикого поля. Славяне же издревле - земледельцы.
Сумма фактов, которыми мы располагаем и которыми займемся позже, заставляет нас принять, что прародина славян лежала в области, охватывающей истоки Дуная, Эльбы, Одера, Вислы и Днестра. На севере они достигли южного побережья Балтики и были остановлены в своем распространении морем.
Скандинавия через Ютландию и многочисленные острова была заселена германцами, образовавшими уже этническое препятствие для перехода славян в Скандинавию. На западе славяне доходили до Везера. Далее к югу их ограничивало Подунавье. На восток они не доходили еще до Днепра. Южная граница их не выяснена. Во всяком случае, они жили и на южном берегу Дуная. Такое положение создавалось уже к началу н. э., поэтому мы имеем все основания к этому времени считать славян "автохтонами" Европы. Никакого нашествия славян на Европу не было - они развились на месте. Это самый большой народ в центре Европы с начала н. э. И как раз его мы можем рассматривать как европейцев "sui generis".
За две последующие тысячи лет произошли, конечно, огромные изменения в этнике Европы. С юга наступали Рим и Византия. С запада от Рейна и с севера от Ютландии - германцы. С востока, из степей, - бесчисленные полчища азиатских кочевников, вносивших огромные изменения в народонаселении Европы. Лишь на северо-востоке славяне не испытывали никакого утеснения и продвигались неуклонно и быстро на северо-восток. Действовало два потока людей: на юге Азия наступала на Европу, на севере Европа на Азию. Если в отношении степей на юге в Европе мы должны признать сравнительно частую смену народонаселения, как результат миграции народов в разных направлениях, то за лесистой частью Европы, т. е. средней и северной, мы не можем не признать относительную стабильность в этом смысле. Здесь шел процесс диффузии - постепенного и безболезненного проникновения народов в чужие области, главным образом - на восток. Этот "дранг нах остен" стал характерной чертой как германцев, так и славян. Германцы выигрывали пространство у славян, последние - у угро-финнов.
Историческая наука совершила в этом плане огромную ошибку: она приписала германцам доминирующую роль в Средней Европе еще в первые века н. э. На деле же доминировали славяне. Позднейшие этапы германского движения на восток за счет славян были перенесены без всяких оснований на более ранние эпохи. Отсюда происходит куча несуразностей, о которых речь - в дальнейшем. Ошибка началась с неправильного толкования труда Тацита "Германия". Мы не имеем возможности сейчас углубляться в детали этого труда (это мы сделаем в другом месте), скажем лишь, что Тацит, как видно из его же слов, вкладывал совсем иное содержание в понятие "Германия", чем это делали и делают историки.
"Германия" у Тацита - не столько географическое или этническое понятие, сколько социологическое. К германцам он относит разные племена, обобщая их не по языку, а по образу жизни. Это видно из того, что он говорит в конце своего труда: "Я не знаю, куда отнести племена певкинов, венедов и феннов: к Германии или Сарматии (затруднение это у Тацита выражено совершенно определенно. - С. Л.). Певкины, которых иногда также называют бастарнами, по языку, общественным привычкам, образу жизни и устройству жилья похожи на германцев (но это не значит, что они - германцы, см. ниже. - С. Л.)". "Это грязный и неопрятный народ. Черты его имеют кое-что от сарматского уродства из-за смешанных браков". "Венеды широко заимствовали из сарматского образа жизни: их грабительские набеги распространяются на все лесистые и гористые области между певкинами и феннами. Тем не менее их следует считать за германцев, так как они имеют постоянные жилища, носят щиты и любят передвигаться быстро и пешком. Во всех этих отношениях они отличаются от сарматов, которые живут в кибитках (передвижных домах) или ездят верхом. Фенны удивительно дики и ужасно бедны".
Из этого видно, что критерием "германства" для Тацита был в основном способ жизни: оседлость, постройка постоянных домов, род оружия и т. д., но не язык. Кроме того, он сам говорит, что германцев называют так по одному племени. Но племен множество. И он их перечисляет. Наконец, это не их собственное имя, а имя, присвоенное им другими. Здесь мы встречаемся с очень частым явлением, когда по мере роста знания имя некоей области делается все шире и шире. Так, например, перед покорением Сибири этим именем была наречена лишь область между Уралом и Обью. Затем граница была отодвинута до Енисея. Потом, по мере распространения русских, все земли к востоку до Тихого океана стали именоваться Сибирью. Общего географического понятия тогда на месте не существовало. Оно было расширено постепенно русскими из одного небольшого частного до огромного общего, а впоследствии воспринято и другими культурными народами. То же было и с понятием "Германия". Какое-то племя и область, занимаемая им к востоку от Рейна, были названы "Германией". По мере движения на восток от Рейна и знакомства с этой областью и другие земли далее к востоку тоже стали "Германией", а племена, их населяющие, - "германцами". Из слов Тацита видно, что "германцами" назывался не один какой-то народ, давший основание для первоначального именования, а совокупность разных племен, объединенных тем, что они вели одинаковый образ жизни и все находились к востоку от Рейна.
Точный смысл слов Тацита был скоро забыт, и вместо этого стали употреблять расширенное, но неверное понятие "германец". Спутали два процесса. Первый был обусловлен тем, что по мере ознакомления культурного древнего мира с землями и обитателями к востоку от Рейна земли эти все чаще и шире назывались "Германией". Другой процесс был вызван постепенным распространением настоящих германцев, т. е. тевтонов, тоже на восток. Эти процессы были не одновременны, не синхронны, а их слили все же вместе. Германец в древности означал вовсе не современного тевтона, а жителя области, называемой "Германия". Историческая наука, перснеся современные представления в глубину веков, совершенно исказила картину распространения народов в Центральной Европе в древности. Точнее, для первого тысячелетия н. э. германским, т. е. тевтонским, племенам было приписано распространение от Рейна до Дона. Славяне же настолько ограничены в своем распространении, что им оставили место лишь в болотах Полесья, где вообще люди в те времена не жили. Для самого многочисленного народа Европы не нашлось в ней места!
Трудно понять такую логику. Если германские племена еще в IV в. н. э. были распространены от Эльбы до Дона, то куда они делись к VIII веку, когда история застает их еще на Рейне начинающими свой многовековой "Drang nach Osten"? Ведь речь идет об огромных массах людей. Исчезнуть, притом бесследно, они не могли. Должны были остаться археологические, исторические, филологические и т. д. следы. Этих следов нет. Все, что приписывается германцам в Восточной и Ювкной Европе, основано либо на недоразумении,'либо v& шовинистической фальсификации. Не только славян, но и иные этнические массивы, как, например, гетов, слили с германцами. Геты, народ, вне всякого сомнения, не германского корня, народ, еще во времена Фукидида, т.е. за 400-500 лет до н.э., живший на Балканах и считавшийся Фукидидом "бесчисленным", был включен ретивыми германофилами в состав германских племен. Гетов из-за сходства названий спутали с готами и из истории двух совершенно разных народов создали невообразимую кашу. Далее. Без всяких оснований гутонов, сидевших на Висле, тоже стали считать "готами". Ог острова Готланда до юга Балканского полуострова и Крыма произвели искусственное тело, которое вдруг сжалось до невероятно малых размеров, переселилось в Италию, овладело Римом, передвинулось в Испанию и северную Африку и там бесследно исчезло.
Так вот история германских племен оказалась раздутой до невероятных размеров. История же славян преуменьшена до пределов микроскопических. С другой стороны, и народ, бывший в Западной и Центральной Европе своего рода субстратом, а именно кельты, также "растворился" в последующих народах. Однако мы знаем, что под именем "кельтои" греки понимали не совсем то, что мы сейчас. Строители менгиров и дольменов в Западной Европе далеко не ограничивались в своем распространении лишь западной частью Европы - имеются они в северо-западном углу Кавказа; наконец, греческие авторы определенно указывают на их присутствие в Малой Азии.
Таким образом, такие этнические массивы, как геты и кельты, если и не остались вне поля истории, то имеют ее в хаотическом состоянии, а славяне вообще как будто лишены ее, а сваливаются как бы с неба в V и VI веках. К концу VIII в., во времена Карла Великого, они уже огромной массой занимали всю середину Европы. Допустим, какие-то народы действительно ушли и славяне заняли свободные места, но не могли же они размножиться наподобие саранчи мгновенно. Чтобы могло создаться население, достаточное для захвата всего центра Европы, необходимы долгие века.
Итак, история не государств, не отдельных племен, а огромных этнических массивов в Европе искажена совершенно. Поэтому разматывание сложного клубка племенных взаимоотношений надо начинать, пересмотрев все от альфы до омеги, отбросив все мнения т. н. авторитетов, обратившись к первоисточникам. Пересмотреть надо все прежде всего под углом зрения изменений основных этнических масс. Уже в первые столетия нашей эпохи кельты, германцы, славяне, геты и другие народы становятся жертвами агрессии Рима и Византии. Эти империи постепенно захватывают области вышеупомянутых народов, превращая их в римлян и греков, и оттесняют все дальше на север и восток основное ядро этих племен. Особенно пострадали от агрессии Рима кельты. Романизация их в нынешней Англии, Бельгии, Франции и Испании сделала огромные шаги, и столетия спустя собственная культура кельтов была уничтожена совершенно. Византия и Рим поглотили в конце концов гетов и родственные им племена. Уцелели лишь германцы и славяне и объединенными усилиями опрокинули и Рим, и Византию. Историю этих огромных этнических масс мы знаем лишь в кривом зеркале измышлений вышеуказанных историков.
Другой крупной ошибкой историков было чрезмерное увлечение теорией миграций народов. Европейские народы, согласно представлениям историков, передвигались, как фигуры на шахматной доске. Миграции, конечно, были, но размах их и состав племен были иными. В понятии миграции смешивали совершенно разные явления. Во-первых, миграции огромных масс кочевников, азиатских пришельцев с востока. Во-вторых, миграции крупных военных масс разных племен с целью грабежа, в то время как значительная часть населения, их породившего, оставалась на месте. В-третьих, переселение племен в полном составе, с освобождением полностью занимаемой ими земли. Такие переселения обусловливались главным образом катастрофами или катастрофическим состоянием физических условий. В-четвертых, немалую роль играли насильственные переселения в результате войн. Мы знаем много примеров, когда Рим и Византия переселяли далеко внутрь своих границ крупные массы побежденных: 30, 40, 50, 100 и даже 200 тыс. Наконец, значительную роль играла постепенная иммиграция, диффузия, когда народ проникал на земли пустующие или другого народа абсолютно мирным образом, веками, исподволь.
При оценке и выяснении миграций следует не забывать, что народы часто изменяли свои имена (принимая имена победителей) и что терминология менялась и в зависимости от эпохи или от того, кто писал хронику (римлянин, грек, армянин, сириец и т.д.).
Рассмотрим указанные выше роды миграций подробнее. Очень существенное значение в истории имели непрерывные инвазии азиатских кочевников в Евоопу - по крайней мере с начала н. э. и до XIII в. включительно. Нашествия гуннов, аваров, татар и т. д. совершенно изменяли соотношение сил в Европе. Но не следует забывать следующее. 1. Эти инвазии отражались главным образом на открытых пространствах Европы. Лесистые и горные местности оставались часто недоступными для кочевников. И если эти местности и подпадали под иго кочевников, то зависимость их бывала большей частью экономической (выплата дани, поставка молодежи в войска и т. д.) и не вызывала изменения состава населения. 2. Инвазии эти сменяли одна другую, характер и сила влияния разных пришельцев менялись и их влияния нейтрализовывались. 3. Все пришельцы рано или поздно либо откатывались назад в силу политических катастроф (например, гунны), либо растворялись в местном населении (например, авары) и т. д. Единственный пример уцелевших пришельцев - венгры, плотно осевшие по Дунаю и перешедшие от кочевничества к оседлому образу жизни.
Для племен, населявших открытые пространства, нашествие азиатов означало крупные изменения: они не только платили дань и подвергались всяческим поборам, унижениям, но и принимали участие в военной деятельности победителей. Значительная часть мужчин славянских племен, участвуя в войнах и неся на своих плечах всю тяжесть войны, называлась часто "гуннами", "аварами" и т. д. - по народу, который распоряжался и посылал на войну. Время, однако, спасло их от ассимиляции, ибо, как правило, уже через 2-3 десятка лет после инвазии наступало некоторое неустойчивое равновесие, сводящееся к соперничеству разных вождей народа-инвазора. Соперничество вызывало ослабление и давало возможность то тем, то другим из покоренных сбрасывать иго победителей до новой инвазии. Эти инвазии захватывали преимущественно области нижнего и среднего, отчасти верхнего Дуная. Остальная Европа страдала от инвазии лишь косвенно.
Инвазии обычно вызывали временные сдвиги племен в соседние горные или лесистые области, где они могли укрыться от нашествия.
Другой важной формой были самостоятельные передвижения крупных народных масс, носившие внутренний характер. Это были грабительские походы, длившиеся годами и заканчивавшиеся тем, что нападавшие оседали наконец где-нибудь и тут ассимилировались с местным населением. Очень часто это были группы лишь молодых мужчин, жаждавших добычи и легкой жизни за счет других. В таких рейдах женщины данного племени и дети участия не принимали. Дело кончалось тем, что воины наконец уставали от вечного бродяжничества, оседали, заводили семьи и сливались с местным населением. Иногда же подобные рейды совершались с участием женщин и детей. Но и в этом случае на родине оставалась значительная масса данного племени. Так, например, после того как геты (называемые в истории неверно готами) сошли с арены после долгого бродяжничества, в районе Добруджи еще в ГХ в. продолжали жить геты, совершали богослужения на родном языке и т. д. То же было и с вандалами. Они упоминаются в Центральной Европе несколько веков спустя после того, как растворились в Северной Африке и в Испании, и лишь позже бьгли окончательно германизированы.
Так как в военных бродяжничествах принимало участие не одно племя (обычно постепенно туда вовлекался целый ряд племен по пути), то говорить о дальнейших этапах бродяжничества историку трудно. Ибо и сама группа распадалась на части со своими собственными историями, и участники в каждой из групп носили разный этнический характер, хоть и имели общее имя крупнейшей из них. Вся эта запутанность создавала предпосылки для неверной интерпретации (часто тенденциозной)', а вскрыть истину трудно из-за чрезвычайной скудости и отрывочности сведений.
Третьей категорией передвижений народов являются миграции, собственно, имеющие своей основой разные причины. Часто это геологические и климатические катастрофы. Есть, например, данные полагать, что сильное опускание берега моря в районе Голландии, Фрисландии и т. д. вынудило северные племена уже в исторические времена двинуться на юг и на восток. Обычно же это был толчок со стороны соседей: легче было уйти, чем вступать в битву.
Историки, однако, часто не учитывали одного важного обстоятельства: народы Средней Европы не были кочевниками, а были связаны в значительной степени с земледелием, последнее же требовало оседлости. Заброшенное поле немедленно зарастало лесом, а расчищать лес было задачей нелегкой. Поэтому легче меняли местожительство лишь те племена, которые делали упор на скотоводство, хотя и жили в лесистых местностях. Но как раз славяне принадлежали к самым упорным земледельцам.
Так как в древности большая часть Средней Европы была заняты лесом (см., например, свидетельство Цезаря), то вряд ли племена, сидевшие в лесу, были склонны к миграциям, а также могли подвергаться нападению новых иммигрантов: лес, реки, потоки и болота создавали такую защиту, что лишь зимой, когда все замерзало, некоторые места становились доступными для нападения, но как раз это время года не располагало к миграциям. Поэтому мы можем положительно утверждать, что население лесистых местностей было сравнительно постоянно, ибо если какие-то передвижения народов были, то главным образом по долинам рек. (О других родах перемещений народов мы скажем ниже.)
Из сказанного выше следует, что народы германского корня, жившие преимущественно на севере или в лесистых местах Средней Европы, уже по своему местоположению не были способны к массовым и многочисленным передвижениям. С VIII в. и до 1945 г. мы можем проследить все постепенные этапы "дранг нах остен" от Рейна и до начала Финского залива. В 1945 г. все это долгое построение порушилось, и германцы оказались отброшенными на Одру (Одер). Славяне и утро-финны сбросили с себя вековое иго германцев.
Что же касается более южного сектора, то до конца VIII в. присутствие германских племен на среднем и нижнем Дунае (не говоря уже о более восточных областях) является сплошным недоразумением. Отдельные шайки воинов-германцев могли проникать на восток на незначительные сроки. Кое-кто из германских вождей мог временно подчинять лежащие к востоку от Эльбы племена. Но это были временные и поверхностные успехи. Германизации населения не происходило. Наконец, все это время германцы не столько наступали, сколько защищались от римлян, гуннов, аваров и т.д. Успехи германцев в стремлении на восток наступили столетия позже.
Если бы германцы представляли собой единую этническую массу от Рейна до Дона, то никакие гунны не смогли бы их одолеть. Успехи гуннов и объясняются тем, что на указанном огромном пространстве были расположены самые разнообразные племена - славяне, кельты, геты и т. д. Их этническая разница была причиной их разъединенности в отпоре гуннам. Еще раз напомним, что геты (готы) не были германцами. Нужно помнить, что если даже в древнем источнике мы находим указание, что такой-то народ был германским, то это не значит, что он говорил по-немецки. Это значило очень часто, что народ этот живет в "Германии", и только. В современной России и по сей день живет до 200 народов, говорящих на разных языках, и их всех, в особенности в Западной Европе, считают "русскими". Ошибочность подобной терминологии очевидна, но то, как могли историки попасться на таком детском препятствии, можно объяснить лишь тем, что они хотели этого.
Чтобы восстановить истину, нужно работать и работать - изучить тот народный субстрат (славянство, германство, романство, кельтство и т. д.), который творил историю Европы. К этому мы обратимся в следующих главах. Здесь же отметим бегло, чтобы не возвращаться к этому же предмету, что есть много данных, убеждающих, что этот субстрат не является в Европе первичным. По-видимому, перед этим был еще какой-то народ, который был основным, так сказать, прасубстратом. О его существовании говорят названия рек в северной половине Европы: все они носят сходный фонетический характер, все они имеют ударение на первом слоге и все они принадлежат к одному из языков, упомянутых выше.
Названия рек южной половины Европы, вероятно, изменили свой первичный облик из-за толчеи народов в этой части континента. Однако отдельные названия все же дошли до нас через тысячелетия. Например, мы имеем реку Истру под Москвой. Небольшая речка Истра существует в Крыму возле Судака. Наконец, в классические времена Дунай также назывался Истром. Вряд ли это случайное совпадение. Подобных примеров много. Замечательно, что все первичные названия оканчиваются на "а". Очевидно, Истер был Истрой. Недавно нам удалось установить, что название реки Юг на севере России еще во времена Петра I было "Юга". Вне всякого сомнения, названия рек первоначально были эпитетами к слову "вода": "черная", "белая", "чистая", "мутная", "быстрая" и т. д., но эти названия непереводимы на известные нам языки. Названия эти большей частью двусложные: Лала, Луза, Юга, Луга, Лаба, Ока, Шексна, Тосна, Истра, Сосна, Москва, Двина и т. д. Либо трехсложные (реже): Онега, Сухона, Печора, Молога, Кострома, Гавела и т. п. Причем, отметим особо, ударения во всех этих словах на первом слоге. Лишь с приходом славян и других народов ударения изменились. Мы знаем наверное, что еще в XIX в. старожилы говорили не "Москва", а "Москва", не "Нева", а "Нева". Чтобы убедиться, следует услышать ударение местного населения:
Десна, а не Десна. Вологжанина передернет, когда он услышит "Вологда" - он говорит: Вологда, Сухона, Тотьма, Вычегда, Сысола и т. д. К сожалению, ономастика до сих пор находится еще в стадии собирания материала, и крупных, синтетических выводов мы не имеем. Несомненно, однако, что карта распространения народа, давшего указанные выше названия и им подобные, даст нам представления о народе-прасубстрате, на который наложились дальнейшие наслоения славян, германцев, романцев и т.п.
При современном состоянии наших знаний мы ничего решающего, определенного об этом народе-субстрате сказать не можем. Но обязаны упомянуть о нем, чтобы правильно понимать, каков был субстрат народов Европы за 1000-2000 лет до н. э. Почему, как, откуда, в какое время появились в Европе известные нам народы - пока неизвестно. Мы застаем их на местах уже очень рано. Одно можно сказать с уверенностью: большинство рек Европы, где жили славяне издревле, не носит славянских имен.
Имеется, однако, некоторое количество рек с явно славянскими названиями. Они объясняются двояко. Во-первых, это реки, которые вторично получили эти названия в силу разных причин. Во-вторых, это реки, которые к моменту появления славян были необитаемы; в особенности это относится к некоторым частям Полесья, представлявшего несколько тысяч лет тому назад сплошное море болот, озер, протоков и мелколесья.
Именно это обстоятельство и дало повод к утверждению, что славяне происходят из Полесья. Вывод абсолютно ложный, ибо Полесье было занято людьми сравнительно очень поздно. На долю славян, а отчасти литовских племен, довелось ликвидировать это "белое пятно" Европы - отсюда их названия здесь.
Итак, историю прасубстрата мы оставляем совсем в стороне: нет достаточно материала для сколько-нибудь серьезного суждения. Мы займемся исследованием субстрата, т. е. основных этнических масс, создавших современную картину народонаселения главным образом Центральной Европы. Естественно начинать с тех областей, которые лежали ближе к центрам тогдашнего культурного мира, т. е. к Риму и Византии, ибо о них осталось много сведений не только археологического, но и исторического характера. В запутанном клубке их мы и постараемся разобраться

  
СТАТИСТИКА

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001 Copyright © Трагедия Свободы, 2001-2004