223 Як були собі цар да цариця; да у iх не було дітей; да були вони такі бідні, що і iсти нічого було. Раз пішов цар на заробітки; на дорозі йому захотілось пить, дивиться - коли криниця. От він тільки що нахилився напиться води, аж його щось за бороду і ухватило. Він став проситься: Пусти мене, хто ти! - Так воно і каже: Ні, не пущу! Пообіщай оддать мені то, що у тебе есть дома миліше після жінки. - Він подумав: що ж у мене есть миліше жінки? Нема нічого!  - Да і пообіщав; а те і каже з криниці: Я ж до тебе через три годи прийду за ним. - Цар вернувся додому, коли його жінка стріча з сином Іваном. Він так був рад йому, а згадавши, що син вже не його, дуже заплакав. Як пройшли три годи, то зараз той бородатий і прийшов за царевичем; тільки цар випросив оставить сина іще у себе на три годи. От як пройшли іще три годи, так тее опять прийшло за ним да й каже: Що глядіте? Пришлить його мені зараз! - На другий день цариця напекла йому на дорогу паляниць, розказала, куда іти, да ще й провела його недалеко за село; от він іде, коли дивиться - аж стоiть хатка. А вже смеркалось, так він і зайшов туда на ніч; а там живе Пятінка святая. Зараз побачила його да й каже: Здрастуй, Іван-царевич! Чи по волі, чи по неволі? - Ні, Пятінко! Більше що по неволі, - да й розказав, куди і чого він іде. Так вона і каже йому: Гаразд же, що ти до мене зайшов: я тебе научу, куди іти: там е двое воріт, так ти не йди у ті ворота, що колком заперті, а в ті, що замком, да ще на iх стремить наткнута чоловіча голова; но ти не бійся! Тільки постукай, то зараз ворота самі і одчиняться, тоді іди усе по дорожці, і прийдеш до води, а там побачиш: купаеться дванадцять сестер, да всі перекинулись уточками, і плаття iх лежатимуть на березі - усіх одинадцяти вмісті, а одніеi особо; дак ти тее і возьми да й заховайся з ним. От всі сестри поодіваються да й підуть; а вона буде шукать своего плаття, а послі скаже: озовись, хто мое плаття узяв, - тому буду матірю. А ти мовчи. Вона опять скаже: хто мое плаття узяв - тому буду сестрою. Ти все мовчи. Тоді вона скаже: хто взяв мое плаття - того буду жінкою. От ти озовись і оддай iй плаття. - Він так і зробив. Як оддав плаття, дак та царевна і каже: Слухай же, Іван-царевич! Як ті прийдеш до мого батька, то він буде тобі казать, щоб ти вибирав собі із нас жінку, а нас усіх поставить рядом; дивись же: усі сестри будуть дуже хороші, а на мене нашлють усяких прищів. То ти й покаж на мене, що оцю возьму! З тебе будуть усі сміяться; а ті нічого не слухай. Тоді опять цар на другий день нас поставить, і сестри усі будуть в золоті, а я в черному; ти опять мене бери. Іще й на третій день цар нас покажеть, і ми вже усі будем одинакові; тільки ти дивись: я виставлю наперед ногу, то ти опять на мене покаж. Більше вже не будуть тебе питать, і я буду твоя жінка. - Як вона казала, так усе і зробилось. На другий день кликнув Івана-царевича до себе цар. - Гляди, щоб ти мені до світа насадив такий сад, щоб ні у кого не було такого, і щоб уродилися такі яблуки, що золоте яблуко та срібне яблуко! - Так він прийшов до жінки да й плаче. Вона пита: Чого ти, Іван-царевич, плачеш? - Як же мені не плакать, коли твій батько заказав мені таку роботу, що я й до віку не зроблю! - Мовчи, молись богу да лягай спать; до світа усе буде готово. - Він ліг, а вона вийшла на двір, махнула платочком - набігли люди да і питають: Чого тобі, царевно, треба? - Вона приказала, щоб до світа було усе то, що батько ні говорив. Цар вранці устав, дивиться - коли усе пороблено. От він, дождавшись вечора, кликнув опять зятя да й каже: Гляди ж, щоб до завтрього зробив мені такий мост, щоб золота палочка да срібна палочка! - От він опять прийшов до жінки, став плакать да й розказав, що йому велів зробить цар. Вона опять каже: Ничого, молись богу да лягай спать, - да зараз, як тільки він ліг спать, вийшла, як крикне - люди набігли і до світа усе зробили. Цар опять рано встав, побачив, що усе пороблено, призвав на вечір зятя да й каже: Гляди, щоб ти мені до світа зробив цілий дворець, да такий хороший, що ні у кого луччого нема. - Він опять прийшов додому і заплакав да і став говорить жінці, що йому велів цар. Вона положила його спать, а сама вийшла да крикнула - люди збіглись; вона iм приказала, щоб до світа усе було готово, і люди усе то поробили. Тоді цар побачив, що у його зять такий, - що йому ні прикажеш, усе зробить! Більше уже нічого не заставляв його робить і став його пускать гулять по саду. От він раз пішов у сад да зійшов на могилку; коли дивиться, а у його батька по двору бігають дітки; він догадався, що то його братики, заплакав да й пішов до жінки. Вона і пита його: Чого ти плачеш? - Як же мені не плакать? У мого батька так весело, усі братики по двору ходять; я іще дивився із тіеi могилки, що у саду?. - Вона йому і каже: Не плач! Ми утечем до твого батька, - да тричі плюнула у хаті, щоб за ii стала слюна говорить. І пошли вони...На другий день батько ждав-ждав, щоб вони прийшли снідать, а вони не йдуть; пішов сам кликать, став під дверми да-й кличе, а слюна і говорить: Постойте, зараз прийду! - Він подождав, да опять кличе; слюна опять каже, що прийду. Тоді вже він розсердився і велів двері разломать; коли дивиться, аж нікого немае, то так розсердився, що велів разом верхових послать на всі конці. А царевич з жінкою далеко вже стали! Тільки вона лягла на землю да й слуха, аж погоня уже близько; от і каже йому: Будь ти дяк, а я буду церква, да як буде тебе хто питать, чи не бачив ти якого чоловіка і з жінкою, - ти нічого не говор, а усе читай. - От верховень прибіг, увійшов у церков, побачив дяка да и каже: Чи ти не бачив якого чоловіка з жінкою? - А дяк усе читае; він плюнув да й поiхав назад. Тоді вони опять пішли, а одійшовши далеко, царевна опять лягла послухать: чи не iдуть за ними? Чуе, що погоня уже близько. Вона каже Івану-царевичу: Будь же ти пастух, а я буду свинею, і як тебе хто буде питать, чи бачив ти яких людей, - ти кажи тільки: я свиню пасу, а більше нічого не говор. - Так і зробили. Верховень приiхав, розпитував, а як не допитався нічого - плюнув да й поiхав назад. Тоді вони опять пішли, а одійшовши, стали слухать, не iдуть лі за ними? Тільки чують, аж сам цар iде. От вона і каже: Тепер же будь ти окунь, а я буду річкою. - Так і зробили. Батька приiхав, побачив, що вже нічого не можна зробить, розсердився і сказав: Щоб же ти була річкою три годи! - да і вернувсь додому. Тоді вже річка і стала говорить своему мужу: Іди ж ти додому, там застанеш у себе багато і сестер і братів, да хоть як вони будуть просить щоб ти iх поціловав - ти не цілуй, а то зараз забудеш мене. - Той так і зробив, прийшов додому, да тільки поціловався з батьком і з матірю, а більше ні з ким, як його ні просили. Уже проходив і третій год, як раз він і забув заперти тію хату, де ночував; а к йому і вбігла одна сестра да побачила, що він спить, підійшла тихесенько да и поціловала. Так він як проснувся, то вже і не згадав про свою жінку; а через місяць його посватали да й стали весілля готовить. От у суботу, уже як шишки стали бгать, дівка одна пішла до колодязя по воду, да тільки що нагнулась брать, дивиться - коли там така хороша баришня. Вона вбігла у хату, розказала усім; тіi пішли і собі туда, тільки уж нікого не було, а як вернулись у хату, то та самая була у хаті. - Я, - говорить, - прийшла вам помагать шишки бгать. - Зліпила два голуба да й посадила iх на віконце: вони і стали говорить меж собою, аж усі удивилися. Тільки один голуб і говорить другому: Чи ти забув, як я була церквою, а ти дячком? - Забув, забув! - Чи ти забув, як я була свинею, а ты пастухом? - Забув, забув! - Чи ти ж забув, як я була річкою, а ти окунем, і як мене батько закляв, щоб я була три годи річкою, і я тебе просила, щоб ні з ким, ні з браттями, ні з сестрами не ціловався, а то мене позабудеш? - Тоді Іван-царевич усе згадав, пізнав свою жінку, прибіг до неi, став ii ціловать і просить батька свого, щоб iх по-своєму повінчали. І з тих пор много води утекло, а вони усе живуть да хліб жують
224 Посеял мужик рожь, и уродил ему господь на диво: едва мог с поля собрать! Вот перевез он снопы домой, смолотил и насыпал и думает: Теперь-то стану жить, не тужить! - И повадились к мужику в амбар мышь да воробей; каждый божий день раз по пяти слазают, наедятся - и назад: мышь юркнет в свою норку, а воробей улетит в свое гнездо. Жили они вдвоем так-то дружно целые три года; все зерно приели, остается в закроме самая малость, с четверик - не больше. Видит мышь, что запас к концу подходит, и ну ухитряться, как бы воробья обмануть да всем достальным добром одной завладать. И таки ухитрилась; собралась темною ночью, прогрызла в полу большущую дыру и спустила в подполье всю рожь до единого зернышка. Поутру прилетает воробей в амбар, захотелось ему позавтракать; глянул - нет ничего! Вылетел бедняжка голодный и думает про себя: Обидела, проклятая! Полечу-ка я, добрый молодец, к ихнему царю, ко льву, стану просить на мышь - пусть он нас рассудит по правде. - Снялся и полетел ко льву. - Лев, царь звериный! - бьет ему челом воробей. - Жил я с твоим зверем, мышью зубастою; целые три года кормились из одного закрома, и не было промеж нас никакой ссоры. А как стал запас к концу подходить, пошла она на хитрости: прогрызла в закроме дыру, спустила все зерно в подполье к себе, а меня, бедного, голодать оставила. Рассуди нас по правде; не рассудишь - полечу искать суда-расправы у своего царя, орла. - Ну и лети с богом! - сказал лев. Воробей бросился с челобитьем к орлу, рассказал ему всю свою обиду, как мышь своровала, а лев ей потатчик. Сильно разгневался в те поры царь орел и сейчас же отправил ко льву легкого гонца: приходи завтра с своим-де звериным воинством на такое-то поле, а я соберу всех птиц и дам тебе сражение. Нечего делать, послал царь лев клич кликать, на войну зверей созывать. Собралось их видимо-невидимо, и только пришли на чистое поле - летит на них орел со всем своим крылатым воинством, словно туча небесная. Началась битва великая. Бились они три часа и три минуточки; победил царь орел, завалил все поле трупами звериными и распустил птиц по домам, а сам полетел в дремучий лес, уселся на высокий дуб - избит, изранен, и стал думать думу крепкую, как бы назад воротить свою силу прежнюю. Давно это было, а жил-был тогда купец с купчихою одни-одинехоньки, не было у них ни единого детища. Встал купец поутру и говорит жене: Нехорош мне сон привиделся: навязалась будто к нам большая птица, жрет зараз по целому быку, выпивает по полному ушату; а нельзя отбыть, нельзя птицы не кормить! Пойду-ка я в лес, авось поразгуляюся. - Захватил ружье и пошел в лес. Долго ли, коротко ли бродил он по лесу, подошел, наконец, к дубу, увидел орла и хочет стрелять по нем. - Не бей меня, добрый молодец! - провещал ему орел человеческим голосом. - Убьешь - мало будет прибыли. Возьми лучше меня к себе в дом да прокорми три года, три месяца и три дня; я у тебя поправлюся, отращу свои крылья, соберуся с силами и тебе добром заплачу. - Какой заплаты от орла ожидать? - думает купец и прицелился в другой раз. Орел провещал то же самое. Прицелился купец в третий раз, и опять орел просит: Не бей меня, добрый молодец; прокорми меня три года, три месяца и три дня; как поправлюся, отращу свои крылья да соберуся с силами - все тебе добром заплачу! - Сжалился купец, взял птицу орла и понес домой. Тотчас убил быка и налил полный ушат медовой сыты; надолго, думает, хватит орлу корму; а орел все зараз приел и выпил. Плохо пришлось купцу от незваного гостя, совсем разорился; видит орел, что купец-то обеднял, и говорит ему: Послушай, хозяин! Поезжай в чистое поле; много там разных зверей побитых, пораненных. Сними с них дорогие меха и вези продавать в город; на те деньги и меня и себя прокормишь, еще про запас останется. - Поехал купец в чистое поле, видит: много на поле лежит зверей побитых, пораненных; поснимал с них самые дорогие меха, повез продавать в город и продал за большие деньги. Прошел год; велит орел хозяину везти его на то место, где высокие дубы стоят. Заложил купец повозку и привез его на то место. Орел взвился за тучи и с разлету ударил грудью в одно дерево: дуб раскололся надвое. - Ну, купец, добрый молодец, - говорит орел, - не собрался я с прежнею силою, корми меня еще круглый год. - Прошел и другой год; опять взвился орел за темные тучи, разлетелся сверху и ударил грудью дерево: раскололся дуб на мелкие части. - Приходится тебе, купец, добрый молодец, еще целый год меня кормить; не собрался я с прежнею силою. - Вот как прошло три года, три месяца и три дня, говорит орел купцу: Вези меня опять на то же место, к высоким дубам. - Привез его купец к высоким дубам. Взвился орел повыше прежнего, сильным вихрем ударил сверху в самый большой дуб, расшиб его в щепки с верхушки до кореня, ажно лес кругом зашатался. - Спасибо тебе, купец, добрый молодец! - сказал орел. - Теперь вся моя старая сила со мною. Бросай-ка лошадь да садись ко мне на крылья; я понесу тебя на свою сторону и расплачусь с тобою за все добро. - Сел купец орлу на крылья; понесся орел на синее море и поднялся высоко-высоко. - Посмотри, - говорит, - на синее море, велико ли? - С колесо!, - отвечает купец. Орел встряхнул крыльями и сбросил купца вниз, дал ему спознать смертный страх и подхватил, не допустя до воды. Подхватил и поднялся с ним еще выше. - Посмотри на синее море, велико ли? - С куриное яйцо! - Встряхнул орел крыльями, сбросил купца вниз и, опять не допустя до воды, подхватил его и поднялся вверх, повыше прежнего. - Посмотри на синее море, велико ли? - С маковое зернышко! - И в третий раз встряхнул орел крыльями и сбросил купца с поднебесья, да опять-таки не допустил его до воды, подхватил на крылья и спрашивает: Что, купец, добрый молодец, спознал, каков смертный страх? - Спознал, - говорит купец, - я думал, совсем пропаду! - Да ведь и я то же думал, как ты в меня ружьем целил. - Полетел орел с купцом за море, прямо к медному царству. - Вот здесь живет моя старшая сестра; как будем у ней в гостях и станет она дары подносить, ты ничего не бери, а проси себе медный ларчик. -Сказал так-то орел, ударился о сырую землю и оборотился добрым молодцем. Идут они широким двором. Увидала сестра и обрадовалась: Ах, братец родимый! Как тебя бог принес? Ведь боле трех лет тебя не видала; думала - совсем пропал! Ну чем же тебя угощать, чем потчевать? - Не меня проси, не меня угощай, родимая сестрица! Я - свой человек; проси-угощай вот этого доброго молодца: он меня три года поил-кормил, с голоду не уморил. - Посадила она их за столы дубовые, за скатерти браные, угостила-употчевала; повела потом в кладовые, показывает богатства несметные и говорит купцу, доброму молодцу: Вот злато, и серебро, и каменья самоцветные; бери себе, что душа желает! - Отвечает купец, добрый молодец: Не надобно мне ни злата, ни серебра, ни каменья самоцветного; подари медный ларчик. - Как бы не так! Не тот ты сапог не на ту ногу надеваешь! - Осердился брат на такие речи сестрины, оборотился орлом, птицей быстрою, подхватил купца и полетел прочь. - Братец родимый, воротися! - кричит сестра. - Не постою и за ларчик! - Опоздала, сестра! - Летит орел по поднебесью. -Посмотри, купец, добрый молодец, что назади и что впереди деется? - Посмотрел купец и сказывает: Назади пожар виднеется, впереди цветы цветут! - То медное царство горит, а цветы цветут в серебряном царстве у моей середней сестры. Как будем у ней в гостях и станет она дары дарить, ты ничего не бери, а проси серебряный ларчик. - Прилетел орел, ударился о сырую землю и оборотился добрым молодцем. - Ах, братец родимый! - говорит ему сестра. - Отколь взялся? Где пропадал? Что так долго в гостях не бывал? Чем же тебя, друга, потчевать? - Не меня проси, не меня угощай, родимая сестрица! Я - свой человек; проси-угощай вот доброго молодца, что меня три года и поил и кормил, с голоду не уморил. - Посадила она их за столы дубовые, за скатерти браные, угостила-употчевала и повела в кладовые: Вот злато, и серебро, и каменья самоцветные; бери, купец, что душа пожелает! - Не надобно мне ни злата, ни серебра, ни каменья самоцветного; подари один серебряный ларчик. - Нет, добрый молодец, не тот кусок хватаешь! Не ровен час - подавишься! - Осердился брат орел, оборотился птицею, подхватил купца и полетел прочь. - Братец родимый, воротися! Не постою и за ларчик! - Опоздала, сестра! - Опять летит орел по поднебесью. - Посмотри, купец, добрый молодец, что назади и что впереди? - Назади пожар горит, впереди цветы цветут. - То горит серебряное царство, а цветы цветут - в золотом, у моей меньшой сестры. Как будем у ней в гостях и станет она дары дарить, ты ничего не бери, а проси золотой ларчик. - Прилетел орел к золотому царству и оборотился добрым молодцем. - Ах, братец родненький! - говорит сестра. - Отколь взялся? Где пропадал? Что так долго в гостях не бывал? Ну, чем же велишь себя потчевать? - Не меня проси, не меня угощай, я - свой человек; проси-угощай вот этого купца, доброго молодца: он меня три года поил и кормил, с голоду не уморил. - Посадила она их за столы дубовые, за скатерти браные, угостила-употчевала; повела купца в кладовые, дарит его златом, и серебром, и каменьями самоцветными. - Ничего мне не надобно; только подари золотой ларчик. - Бери себе на счастье! Ведь ты моего брата три года поил и кормил, с голоду не уморил; а ради брата ничего мне не жалко! - Вот пожил, попировал купец в золотом царстве; пришло время расставаться, в путь-дорогу отправляться. - Прощай, - говорит ему орел, - не поминай лихом, да смотри - не отмыкай ларчика, пока домой не воротишься. - Пошел купец домой; долго ли, коротко ли шел он, приустал, и захотелось ему отдохнуть. Остановился на чужом лугу, на земле царя Некрещеного Лба, смотрел-смотрел на золотой ларчик, не вытерпел и отомкнул. Только отпер - откуда ни возьмись, раскинулся перед ним большой дворец, весь изукрашенный, появились слуги многие: Что угодно? Чего надобно? - Купец, добрый молодец, наелся, напился и спать повалился. Увидал царь Некрещеный Лоб, что стоит на его земле большой дворец, и посылает послов: Подите, разузнайте: что за невежа такой проявился, без спросу на моей земле дворец выстроил? Чтоб сейчас убирался вон подобру-поздорову! - Как пришло к купцу такое грозное слово, стал он думать да гадать, как бы собрать дворец в ларчик по-прежнему; думал-думал - нет, ничего не поделаешь! - Рад бы убраться, - говорит он послам, - да как? И сам не придумаю. - Послы воротились и донесли про все царю Некрещеному Лбу. - Пусть отдаст мне то, чего дома не ведает; соберу ему дворец в золотой ларчик. - Делать нечего, пообещал купец с клятвою отдать то, чего дома не ведает; а царь Некрещеный Лоб тотчас собрал дворец в золотой ларчик. Взял купец золотой ларчик и пустился в дорогу. Долго ли, коротко ли, приходит домой; встречает его купчиха: Здравствуй, свет! Где был-пропадал? - Ну, где был - там теперь меня нету! - А нам господь без тебя сынка даровал. - Вот я чего дома не ведал, - думает купец и крепко приуныл, пригорюнился. - Что с тобой? Али дому не рад? - пристает купчиха. - Не то! - говорит купец и тут же рассказал ей про все, что с ним было. Погоревали они, поплакали; да не век же и плакать! Раскрыл купец свой золотой ларчик, и раскинулся перед ним большой дворец, хитро изукрашенный, и стал он с женою и сыном жить в нем, поживать, добра наживать. Прошло лет с десяток и побольше того; вырос купеческий сын, поумнел, похорошел и стал молодец молодцом. Раз поутру встал он весело и говорит отцу: Батюшка! Снился мне нынешней ночью царь Некрещеный Лоб, приказывал к себе приходить: давно-де жду, пора и честь знать! - Прослезились отец с матерью, дали ему свое родительское благословение и отпустили на чужую сторону. Идет он дорогою, идет широкою, идет полями чистыми, степями раздольными и приходит в дремучий лес. Пусто кругом, не видать души человеческой; только стоит небольшая избушка одна-одинехонька, к лесу передом, к Ивану гостиному сыну задом. - Избушка, избушка! - говорит он. - Повернись к лесу задом, а ко мне передом. - Избушка послушалась и повернулась к лесу задом, к нему передом. Вошел в избушку Иван гостиный сын, а там лежит баба-яга костяная нога, из угла в угол, титьки через грядку висят. Увидала его баба-яга и говорит: Доселева русского духа слыхом было не слыхать, видом не видать, а ныне русский дух воочью проявляется! Отколь идешь, добрый молодец, и куда путь держишь? - Эх ты, старая ведьма! Не накормила, не напоила прохожего человека, да уж вестей спрашиваешь. - Баба-яга поставила на стол напитки и наедки разные, накормила его, попоила и спать уложила, а поутру ранехонько будит и давай расспрашивать. Иван гостиный сын рассказал ей всю подноготную и просит: Научи, бабушка, как до царя Некрещеного Лба дойти. - Ну, хорошо, что ты ко мне зашел, а то не бывать бы тебе живому: Царь Некрещеный Лоб крепко на тебя сердит, что долго к нему не являлся. Послушай же, ступай по этой тропинке и дойдешь до пруда; спрячься за дерево и выжидай время: прилетят туда три голубицы - красные девицы, дочери царские; отвяжут свои крылышки, поснимают платья и станут в пруду плескаться. У одной крылышки будут пестренькие; вот ты улучи минуточку и захвати их к себе и до тех пор не отдавай, пока не согласится она пойти за тебя замуж. Тогда все хорошо будет! - Попрощался Иван гостиный сын с бабою-ягою и пошел по указанной тропинке. Шел-шел, увидал пруд и спрятался за густое дерево. Немного спустя прилетели три голубицы, одна с пестрыми крылышками, ударились оземь и обернулись красными девицами; сняли свои крылышки, сняли свое платье и начали купаться. А Иван гостиный сын держит ухо остро, подполз потихохоньку и утащил пестрые крылышки. Смотрит: что-то будет? Выкупались красные девицы, вышли из воды; две тотчас же нарядились, прицепили свои крылышки, обернулись голубицами и улетели; а третья осталась пропажи искать. Ищет, сама приговаривает: Скажись, отзовись, кто взял мои крылышки; если старый старичок - будь мне батюшкой, если средних лет - милым дядюшкой, если ж добрый молодец - пойду за него замуж. - Иван гостиный сын вышел из-за дерева: Вот твои крылышки! - Ну скажи теперь, добрый молодец, нареченный муж, какого ты роду-племени и куда путь держишь? - Я - Иван гостиный сын, а путь держу к твоему батюшке, царю Некрещеному Лбу. - А меня зовут Василиса Премудрая. - А была Василиса Премудрая любимая дочь у царя: и умом и красой взяла! Указала она жениху своему дорогу к царю Некрещеному Лбу, вспорхнула голубицею и полетела вслед за сестрами. Пришел Иван гостиный сын к царю Некрещеному Лбу; заставил его царь на кухне служить, дрова рубить, воду таскать. Невзлюбил его повар Чумичка, стал на него царю наговаривать: Ваше царское величество! Иван гостиный сын похваляется, что может он за единую ночь вырубить большой дремучий лес, бревна в кучи скласть, коренья повыкопать, а землю вспахать и засеять пшеницею; ту пшеницу сжать, смолотить и в муку смолоть; из той муки пирогов напечь, вашему величеству на завтрак поднесть. - Хорошо, - говорит царь, - позвать его ко мне! - Явился Иван гостиный сын. - Что ты там похваляешься, что за единую ночь можешь вырубить дремучий лес, землю вспахать - словно поле чистое, и засеять пшеницею; ту пшеницу сжать, смолотить и в муку обратить; из той муки пирогов напечь, мне на завтрак поднесть? Смотри же, чтоб к утру все было готово; не то - мой меч, твоя голова с плеч! - Сколько ни отпирался Иван гостиный сын, ничего не помогло; приказ дан - надо исполнять. Идет он от царя и буйную голову свою повесил с горя. Увидала его царская дочь Василиса Премудрая и спрашивает: Что так пригорюнился? - Что тебе и говорить! Ведь ты моему горю не пособишь? - Почем знать, может и пособлю! - Рассказал ей Иван гостиный сын, какую службу приказал ему царь Некрещеный Лоб. - Ну, это что за служба! Это - службишка, служба будет впереди! Ступай, богу молись да спать ложись; утро вечера мудренее, к утру все будет сделано. - Ровно в полночь вышла Василиса Премудрая на красное крыльцо, закричала зычным голосом - и в минуту сбежались со всех сторон работники: видимо-невидимо их! Кто деревья валит, кто коренья копает, а кто землю пашет; в одном месте сеют, а в другом уж жнут и молотят! Пошла пыль столбом; а к рассвету уж зерно смолото и пироги напечены. Понес Иван гостиный сын пироги на завтрак царю Некрещеному Лбу. -Молодец! - сказал царь и велел наградить его из своей царской казны. Повар Чумичка пуще прежнего озлобился на Ивана гостиного сына; стал опять наговаривать: Ваше царское величество! Иван гостиный сын похваляется, что может за единую ночь сделать такой корабль, что будет летать по поднебесью. - Хорошо, позвать его сюда! - Позвали Ивана гостиного сына. - Что ты слугам моим похваляешься, что можешь за единую ночь сделать чудесный корабль и тот корабль будет летать по поднебесью; а мне ничего не сказываешь? Смотри же у меня, чтоб к утру все поспело; не то - мой меч, твоя голова с плеч! - Иван гостиный сын повесил с горя свою буйную голову ниже могучих плеч, идет от царя сам не свой. Увидала его Василиса Премудрая: О чем пригорюнился, о чем запечалился? - Как мне не печалиться? Приказал царь Некрещеный Лоб построить за единую ночь корабль-самолет. - Это что за служба! Это - службишка, служба будет впереди. Ступай, богу молись да спать ложись; утро вечера мудренее, к утру все будет сделано. - В полночь вышла Василиса Премудрая на красное крыльцо, закричала зычным голосом - и в минуту сбежались со всех сторон плотники. Принялись топорами постукивать; живо работа кипит! К утру совсем готова! - Молодец! - сказал царь Ивану гостиному сыну. - Поедем теперь кататься. - Сели они вдвоем да третьего прихватили с собой повара Чумичку и полетели по поднебесью. Пролетают они над звериным двором; нагнулся повар вниз посмотреть, а Иван гостиный сын тем временем взял и столкнул его с корабля. Лютые звери тотчас разорвали его на мелкие части. - Ах, - кричит Иван гостиный сын, - Чумичка свалился! - Черт с ним! - сказал царь Некрещеный Лоб. - Собаке собачья и смерть! - Воротились во дворец. - Хитёр ты, Иван гостиный сын! - говорит царь. - Вот тебе третья задача: объезди мне неезжалого жеребца, чтоб мог под верхом ходить. Объездишь жеребца - отдам за тебя замуж дочь мою, а не то - мой меч, твоя голова с плеч! - Ну, это работа легкая! - думает Иван гостиный сын; идет от царя, сам усмехается. Увидала его Василиса Премудрая, расспросила про все и говорит: Не умен ты, Иван гостиный сын! Теперь задана тебе служба трудная, работа нелегкая: ведь жеребцом-то будет сам царь Некрещеный Лоб, понесет он тебя по поднебесью выше лесу стоячего, ниже облака ходячего и размычет все твои косточки по чистому полю. Ступай поскорей к кузнецам, закажи, чтоб сделали тебе железный молот пуда в три; а как сядешь на жеребца, покрепче держись да железным молотом по голове осаживай. - На другой день вывели конюхи жеребца неезжалого: еле держат его! Храпит, рвется, на дыбы становится! Только сел на него Иван гостиный сын, поднялся жеребец выше лесу стоячего, ниже облака ходячего и полетел по поднебесью быстрей сильного ветра. А ездок крепко держится да все молотом по голове его осаживает. Выбился жеребец из сил и опустился на сырую землю; Иван гостиный сын отдал жеребца конюхам, а сам отдохнул и пошел во дворец. Встречает его царь Некрещеный Лоб с завязанной головою. - Объездил коня, ваше величество! - Хорошо; приходи завтра невесту выбирать, а нынче у меня голова болит. - Поутру говорит Ивану гостиному сыну Василиса Премудрая: Нас у батюшки три сестры; обернет он нас кобылицами и заставит тебя выбирать невесту. Смотри-примечай: на моей уздечке одна блесточка потускнеет. Потом выпустит нас голубицами; сестры будут тихохонько гречиху клевать, а я нет-нет да взмахну крылышком. В третий раз выведет нас девицами - одна в одну и лицом, и ростом, и волосом; я нарочно платочком махну, по тому меня узнавай! - Как сказано, вывел царь Некрещеный Лоб трех кобылиц - одна в одну, и поставил в ряд. - Выбирай за себя любую! - Иван гостиный сын зорко оглянул; видит, на одной уздечке блесточка потускнела, схватил за ту уздечку и говорит: Вот моя невеста! - Дурную берешь! Можно и получше выбрать. - Ничего, мне и эта хороша! - Выбирай в другой раз. - Выпустил царь трех голубиц - перо в перо, и насыпал им гречихи; Иван гостиный сын заприметил, что одна все крылышком потряхивает, схватил ее за крыло: Вот моя невеста! - Не тот кус хватаешь; скоро подавишься! Выбирай в третий раз. - Вывел царь трех девиц - одна в одну и лицом, и ростом, и волосом. Иван гостиный сын увидал, что одна платочком махнула, схватил ее за руку: Вот моя невеста! - Делать было нечего, отдал за него царь Некрещеный Лоб Василису Премудрую, и сыграли свадьбу веселую. Ни мало, ни много прошло времени, задумал Иван гостиный сын бежать с Василисою Премудрою в свою землю. Оседлали они коней и уехали темною ночью. Поутру хватился царь Некрещеный Лоб и послал за ними погоню. - Припади к сырой земле, - говорит Василиса Премудрая мужу, - не услышишь ли чего? - Он припал к сырой земле, послушал и отвечает: Слышу конское ржание! - Василиса Премудрая сделала его огородом, а себя кочном капусты. Воротилась погоня к царю с пустыми руками: Ваше царское величество! Не видать ничего в чистом поле, только и видели один огород, а в том огороде кочан капусты. - Поезжайте, привезите мне тот кочан капусты; ведь это они умудряются! - Опять поскакала погоня, опять Иван гостиный сын припал к сырой земле. - Слышу, - говорит, - конское ржание! - Василиса Премудрая сделалась колодцем, а его оборотила ясным соколом; сидит сокол на срубе да пьет воду. Приехала погоня к колодцу - нет дальше дороги! - и поворотила назад. - Ваше царское величество! Не видать ничего в чистом поле; только и видели один колодец, из того колодца ясный сокол воду пьет. - Поскакал догонять сам царь Некрещеный Лоб. - Припади-ка к сырой земле, не услышишь ли чего? - говорит Василиса Премудрая своему мужу. - Ох, стучит-гремит пуще прежнего! - То отец за нами гонится! Не знаю, не придумаю, что делать! - Я и поготово не ведаю! - Были у Василисы Премудрой три вещицы: щетка, гребенка и полотенце; вспомнила про них и говорит: Еще бог милостив! Есть у меня оборона от царя Некрещеного Лба! - Махнула назад щеткою - и сделался большой дремучий лес: руки не просунешь, а кругом в три года не обойдешь! Вот царь Некрещеный Лоб грыз-грыз дремучий лес, проложил себе тропочку, пробился и опять в погонь. Близко нагоняет, только рукой схватить; Василиса Премудрая махнула назад гребенкою - и сделалась большая-большая гора: не пройти, не проехати! Царь Некрещеный Лоб копал-копал гору, проложил тропочку и опять погнался за ними. Тут Василиса Премудрая махнула назад полотенцем - и сделалось великое-великое море. Царь прискакал к морю, видит, что дорога заставлена, и поворотил домой. Стал подходить Иван гостиный сын с Василисою Премудрою к своей земле и сказывает ей: Я вперед пойду, извещу о тебе отца с матерью, а ты меня здесь подожди. - Смотри же, - говорит ему Василиса Премудрая, - как придешь домой, со всеми целуйся, не целуйся только с своей крестной матерью, а то меня позабудешь! - Иван гостиный сын воротился домой, всех перецеловал на радостях, поцеловал и крестную мать, да и забыл про Василису Премудрую. Стоит она, бедная, на дороге, дожидается; ждала-ждала - не идет за ней Иван гостиный сын; пошла в город и нанялась в работницы к одной старушке. А Иван гостиный сын задумал жениться, сосватал себе невесту и затеял пир на весь мир. Василиса Премудрая узнала про то, нарядилась нищенкой и пошла на купеческий двор просить милостыньку. - Погоди, - говорит купчиха, - я тебе маленький пирожок испеку; от большого резать не стану. - И за то спасибо, матушка! - Только большой пирог пригорел, а маленький хорош вышел. Купчиха отдала ей горелый пирог, а маленький за стол подала. Разрезали тот пирожок - и тотчас вылетели из него два голубя. - Поцелуй меня, - говорит голубь голубке. - Нет, ты меня позабудешь, как забыл Иван гостиный сын Василису Премудрую! - И в другой и в третий раз говорит голубь голубке: Поцелуй меня! - Нет, ты меня позабудешь, как забыл Иван гостиный сын Василису Премудрую. - Опомнился Иван гостиный сын, узнал, кто такая нищенка, и говорит отцу, матери и гостям: Вот моя жена! - Ну, коли у тебя есть жена, так и живи с нею! - Новую невесту богато одарили и домой отпустили; а Иван гостиный сын с Василисою Премудрою стали жить-поживать да добра наживать, лиха избывать
225 Жил-был богатый купец. Пошел он ходить по чужим сторонам, дошел до реки и захотел пить; стал он в той реке пить, и схватил его Чудо-Юдо Беззаконный и просит: Отдай ты мне, чего дома не знаешь. - Купец думал-думал: Кажется, я все дома знаю! - И сказал: Ну, возьми! - Чудо-Юдо отпустил его. Отправился купец на родину; немалое время был он в пути, пришел домой, а без него жена сына родила. И растет этот сын не по годам, не по дням, а по часам, по минутам. Требует Чудо-Юдо уплаты. - Подай, - говорит, - мне, что сам обещал. - Отец не дает, жалко ему своего сына, а сын говорит: Что же делать, батюшка! Благослови меня, я пойду. - Шел он, шел много ли, мало ли время и пришел к темному лесу; стоит избушка на куриных ножках, на бараньих рожках. Говорит Иван купецкий сын: Избушка, избушка! Обратись к лесу задком, ко мне передком. - Сейчас избушка повернулась; он взошел в нее, а в избушке сидит баба-яга костяная нога. - Ого, - говорит, - давно русским духом не пахло! Здравствуй, Иван купецкий сын! Мой братец Чудо-Юдо тебя ждет - не дождется. - Он спрашивает: Как же мне пройтить к нему? - Баба-яга дала ему шар и сказывает: Куда покатится этот шар, туда и ступай! - Прикатился этот шар к другой изобке; взошел туда Иван купецкий сын, а в изобке сидит баба-яга костяная нога; сама на стуле, нос в потолок, одна нога в правый угол, а другая в левый. - Здравствуй, Иван купецкий сын! Мой братец тебя давно дожидается! - Как же мне пройтить к нему? - Баба-яга дала ему шар и сказывает: Ступай, куда шар покатится. - Прикатился шар к третьей изобке; Иван купецкий сын взошел в эту изобку, а в ней сидит Чудо-Юдова дочка. - Здравствуй, Иван купецкий сын! Мой батюшка давно тебя дожидается. - Как же мне пройтить к нему? - А вот ступай по этой проталинке - и прямо выйдешь к моему батюшке. - Он пошел той проталинкою и дошел до моря синего. По одну сторону моря синего плавает семьдесят семь уточек, по другую сторону изгорода стоит, на изгороде висят всё человечьи головы. Говорит Иван купецкий сын: Быть моей головушке на этой изгороде! - А сам слезно плачет. Вышла к нему девица-красавица и спрашивает: Об чем ты, добрый молодец, плачешь? - Как же мне не плакать? Шел я много время, а никак не найду Чуда-Юда Беззаконного. - Девица в ответ ему: Шагни назад три шага - и будешь там. - Он шагнул назад три шага и очутился в большом доме. Говорит ему Чудо-Юдо: Давно я тебя дожидаюсь, Иван купецкий сын! Вот тебе за провинок, что ты долго не приходил: поставь мне за ночь амбар; а если не поставишь, так голова твоя будет отрублена. - Вышел Иван купецкий сын, стоит и плачет около колодца, идет к нему девушка Василиса Премудрая: Об чем плачешь, добрый молодец? - Как же мне не плакать? Твой батюшка велел мне поставить за ночь амбар. - Не плач, Иван купецкий сын! Молись богу да ложись спать. - Вышла Василиса Премудрая на крыльцо и закричала: Батюшкины работнички, матушкины заботнички! Подите сюда с вилами, с топорами и с долотами. - Пришли работнички, за одну ночь амбар поставили. Василиса Премудрая говорит: Иван купецкий сын! Поди к амбару и побивай там гвоздики. - Он и пошел. Приходит к нему Чудо-Юдо: А, Иван купецкий сын! Я хитер, а ты хитрее меня. - Потом приказал ему: за ночь поле вспахать и сбороновать, пшеницу посеять, сжать, обмолотить и в амбар убрать. Иван купецкий сын больше того еще заплакал; опять идет к нему Василиса Премудрая и говорит: Об чем же ты плачешь, Иван купецкий сын? - Как же мне не плакать? Твой батюшка велел поле вспахать и пшеницу убрать. - Не плачь, Иван купецкий сын! Молись богу да ложись спать; все будет сделано. - Вышла Василиса Премудрая на крыльцо и закричала: Батюшкины работнички, матушкины заботнички! Подите сюда с сохами и с боронами, с серпами и с цепами поле убирать. - Вот поле вспахали, хлеб убрали и в амбар переносили. Василиса Премудрая посылает: Ступай, Иван купецкий сын, и подметай в амбаре. - Приходит в амбар Чудо-Юдо: А, Иван, купецкий сын! Я хитер, а ты хитрее меня. -Потом приказал ему поставить за ночь дворец рядом с своим домом, чтобы крыльцо было к крыльцу подведено. Иван купецкий сын еще больше того залился слезами. Идет к нему Василиса Премудрая: Об чем же ты плачешь, Иван купецкий сын? - Как же мне не плакать? Твой батюшка велел мне поставить дворец. - Не плачь, Иван купецкий сын! Я все сделаю; молись богу да ложись спать. - Василиса Премудрая вышла на крыльцо и закричала: Батюшкины работнички, матушкины заботнички, подите сюда со всем своим струментом и за одну ночь поставьте дворец. - Утром Василиса Премудрая говорит: Иван купецкий сын! Поди к дому и поколачивай гвоздики. - Он пошел. Приходит к нему Чудо-Юдо: А, Иван купецкий сын! Я хитер, а ты хитрее меня. Ну, теперь узнай из семидесяти семи моих дочерей Василису Премудрую. Если узнаешь, отдам ее за тебя замуж. - Иван купецкий сын больше того заплакал. Вышла к нему Василиса Премудрая: Об чем ты плачешь? - Как же мне не плакать? Твой батюшка велел узнать тебя изо всех своих дочерей. - Не плачь, Иван купецкий сын! Все возможно сделать. Стану я входить в горницу - перейду через порог и топну ногой; сяду я на лавочку - платочком махну и колечко с руки на руку передену: по тому узнавай! - Чудо-Юдо велел всем дочерям собраться в одну горницу и приказал Ивану купецкому сыну узнавать Василису Премудрую. Иван купецкий сын посмотрел и узнал Василису Премудрую. Чудо-Юдо говорит: Ну, я хитер, а ты хитрее меня! - и отдал за него Василису Премудрую замуж. Стал Иван купецкий сын проситься в свою сторону: у нас весело жить! Василиса Премудрая снарядилась, взяла с собой убрус, мыло и гребенку, и пошли они в путь; а в доме посадили по всем четырем углам по кукле. Чудо-Юдо посылает людей звать к себе Василису Премудрую и Ивана купецкого сына чай кушать, а куклы отвечают: Мы только что встали! - Немного спустя посылает опять звать; куклы отвечают: Сейчас идем! - Чудо-Юдо посылает в третий раз: Подите посмотрите - дома ли они? - Заглянули в горницу, в горнице по всем четырем углам куклы сидят, а их нету. Чудо-Юдо рассердился, послал догонять. Стали гонцы догонять, Василиса Премудрая и говорит: Иван купецкий сын! Припади к сырой земле, не догоняют ли нас? - Он припал к земле и говорит: Догоняют!» Она бросила гребенку - сделался дремучий лес, нельзя ни пройтить, ни проехать. Которые догоняли их - дошли до лесу и воротились назад; докладывают: Никак нельзя пройти! - Чудо-Юдо велел взять топоры и рубить лес; тотчас принялись рубить и прорубили дорожку. Стали опять догонять; Василиса Премудрая говорит: Иван купецкий сын! Припади к сырой земле, не догоняют ли нас? - Он припал к земле и говорит: Догоняют! - Василиса Премудрая бросила мыло - поднялась высокая гора. Которые догоняли - опять воротились назад: На пути стоит высокая гора; никак нельзя ни пройтить, ни проехать! - Чудо-Юдо велел взять заступы и рыть гору. Прокопали дорожку и опять догоняют. Василиса Премудрая говорит: Иван купецкий сын! Припади к сырой Земле не догоняют ли нас? - Иван купецкий сын припал к земле и говорит: Догоняют! - Василиса Премудрая сейчас кинула убрус - сделалось широкое море. Которые догоняли - подошли к морю: никак нельзя перейтить, и воротились назад. А Иван купецкий сын и Василиса Премудрая пришли в свою сторону. Он собирается к отцу идти, а Василиса Премудрая села на дереве около пруда и сказала ему: Со всеми поздоровайся, только не здоровайся с маленьким, что в люльке лежит; если ты с ним поцелуешься, то меня позабудешь. - Иван купецкий сын пришел домой, со всеми поздоровался, поцеловался и с маленьким - и забыл свою Василису Премудрую. Отец приискал ему невесту и задумал его женить. Утром пошла Иванова сестра за водой, увидала в воде Василису Премудрую и говорит: Какая я хорошая, какая я пригожая! Не мне носить воду! - Бросила ведра и воротилась домой. Потом пошла другая сестра: Ах, я еще лучше; да понесу я воду! - И эта бросила ведра. Пошла за водой мать, только почерпнула ведра, а Василиса кричит с дерева: Здорово, тетушка! Возьми меня к себе погреться. - Она взяла ее к себе в дом. Стала хозяйка пироги в печку сажать; Василиса Премудрая и говорит: Тетушка, дай мне теста. - Хозяйка не отказала; Василиса Премудрая взяла да в это тесто пустила из своего пальчика крови, сделала пирожок и дала посадить в печь. Пирожок Василисы Премудрой вышел так хорош, так пригож, просто чудо! Хозяйка просит у Василисы Премудрой пирожок на княжий стол; она и отдала ей. Подали его на княжий стол, отрезали кусок - оттуда вылетел голубь; потом еще отрезали - вылетела голубка; голубь сел на окне, голубка села на печном столбе. Голубь заворковал, а голубка говорит ему: Воркуй, воркуй, голубок! Не забудь ты свою голубку, как Иван купецкий сын свою позабыл! - Немножко погодя голубь опять заворковал, а голубка говорит: Воркуй, воркуй, голубок! Не забудь ты свою голубку, как Иван купецкий сын свою позабыл! - Иван купецкий сын услышал то воркованье, вскочил из-за стола и сказал отцу с матерью: Не эта моя суженая, а вот моя жена Василиса Премудрая. - Взял ее за себя и стал с нею жить-поживать, добра наживать
226 Жил-был охотник, ходил-бродил в лесах целые дни. Раз как-то и заплутался, и пристигла его темная-темная ночь, да такая холодная, что зубом на зуб не попадешь! Утомился, прозяб бедняга и не придумает, где и как ему ночь провести. Вдруг усмотрел - недалеко в стороне огонек светится; пошел на огонь и видит - у зажженного костра чернец сидит. А то не чернец был, а был сам нечистый. -Позволь, отче, погреться! - просит охотник. - Если хочешь погреться, - отвечает черт, - то отдай мне то, чего дома не знаешь. - Охотник согласился, а того не ведает, что ему бог сына даровал. Заснул у костра, а наутро воротился домой. Вот как подрос у него сын - этак лет десять сравнялось - и стал собою писаный красавец, то отец, глядя на него, не мог удержаться, чтоб не заплакать. - Батюшка! О чем плачешь? - спрашивает сын. - Смотрю на тебя, что ты на беду зародился, и плачу. - И рассказал ему, как у него с чертом было условлено. - Ну что ж? Ведь этого назад не воротишь! - сказал сын. - Пойду-ка я к нечистому. - Отец его благословил, и пошел он из дому. Шел-шел и очутился возле большого озера. Вдруг озеро разделилось на две стороны - промеж вод открылась сухая дорога. Мальчик отправился этой дорогою и пришел в самую глубь - к черту. А отец его с той самой поры, как отпустил сына, со великого горя зачал шибко, без просыпу пьянствовать; так с перепою и помер; поп его и хоронить не стал, а закопали его грешное тело на распутье. И попался этот опойца к тому же самому черту в работу; да еще было у черта двенадцать заклятых девушек - все на одно лицо, волос в волос, голос в голос; одна из них - такая мудрая, что мудрей самого нечистого! Черт заставляет мальчика выбирать невесту и женит его на мудрой девице, потом призывает его и приказывает: Вот тебе первая служба: вставай завтра рано и гони моих кобылиц на луг, да смотри - ни одной не истеряй; не то голова долой! - Добрый молодец только выгнал кобылиц за ворота, как они, задрав хвосты, разбежались в разные стороны и с глаз пропали. Сидит он да плачет, а время уж к вечеру идет. - Ну, - думает, - загубил свою голову! - А тут вышла на зеленый луг его молодая жена. - Не тужи! - говорит. - Я твоему горю пособлю. -Крикнула громким голосом - и налетело видимо-невидимо оводов и слепней, словно туча нашла. Приказывает она: Полетайте-ка в разные стороны да гоните сюда кобылиц! - Бросились слепни и оводы на тех кобылиц, так и обсыпали! Кусают да горячую кровь пьют; и вот так-то в короткое время всех их к пастуху собрали. Погнал пастух кобылиц домой, а слепни да оводы следом за ними летят, ни одной не дают от стада отбиться. Задал нечистый доброму молодцу иную задачу. - Есть, - говорит, - у меня на конюшне кобыла - тридцать лет как не езжена; завтра ж объезди ее. - Рассказал молодец про ту задачу своей жене, а она ему: Знаю я - то будет не простая кобыла, а сама чертова жена! - И научила его, чтобы всякая сбруя конская - узда и подпруги - были острыми гвоздями утыканы, да велела взять с собой три железных прута. Молодец послушался, подходит поутру к кобылице, а она словно лютый змей рвется - подступить не дает. Накинул на нее узду, закрепил подпруги, и вошли острые гвозди глубоко ей и в морду и в тело; сел на кобылицу, поскакал и давай ее по бокам угощать железными прутьями. Уж она носила-носила его и по мхам, и по болотам, и по крутым ярам, да пришлось смириться: такая кроткая стала, хоть ребенок поезжай! Воротился молодец домой, а черт приказывает ему третью задачу: Прилетает сюда по вечерам трехглавый змей и моих голубей поедает, так ты его так проучи, чтоб вперед не показывался! - Говорит молодцу мудрая жена: Тот змей - сам нечистый будет! - и научила его, как надо со змеем расправу чинить. И эту задачу исполнил добрый молодец, задал черту такого трезвона железными прутьями, что долго он больной с боку на бок поворачивался; а как выздоровел, вздумал отпустить парня на волю: Ступай, куда сам знаешь, и жену свою возьми! Да на дорогу выбери себе любого жеребца с моей конюшни; дарю тебе за службу. - Молодец поблагодарил и рассказал про то жене; она ему говорит: Не бери себе хорошего жеребца, а бери шелудивую клячу, что вся в гною на заднем дворе лежит. - Тот взял клячу, выбрался с женой из воды на берег, глядь - а заместо той лошаденки очутился его родной отец. - Я, - говорит, - был у черта рабочею клячею; да и другие кони, что у него на конюшне стоят, все - утопленники, опойцы да удавленники
138 Иван крестьянский сын и мужичок сам с перст, усы на семь верст В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь; у этого царя на дворе был столб, а в этом столбе три кольца: одно золотое, другое серебряное, а третье медное. В одну ночь царю привиделся такой сон: будто у золотого кольца был привязан конь - что ни шерстинка, то серебринка, а во лбу светел месяц. Поутру встал он и приказал клич кликать: кто этот сон рассудит и коня того достанет, за того свою дочь отдам и половину царства в придачу. Собралось на царский клич множество князей, бояр и всяких господ; думали-думали - никто не может сна растолковать, никто не берется коня достать. Наконец доложили царю, что у такого-то нищего старичка есть сын Иван, который может сон растолковать и коня достать. Царь приказал призвать его. Призвали Ивана. Спрашивает его царь: Рассудишь ли ты мой сон и достанешь ли коня? - Иван отвечает: Расскажи наперед, что за сон и какой тебе конь надобен? - Царь говорит: В прошлой ночи привиделось мне, будто у золотого кольца на моем дворе был привязан конь - что ни шерстинка, то серебринка, а во лбу светел месяц. - Это не сон, а быль; потому что в прошлую ночь на этом коне приезжал к тебе двенадцатиглавый змей и хотел царевну украсть. - А можно ли достать этого коня? - Иван отвечает: Можно - только тогда, как минет мне пятнадцать лет. - В то время было Ивану только двенадцать годочков; царь взял его во дворец, кормил и поил до пятнадцати. Вот как минуло Ивану пятнадцать лет, сказал он царю: Давай, государь, мне коня, на котором можно б доехать до того места, где змей находится. - Царь повел его в конюшни и показал всех своих лошадей; только он не мог ни одной выбрать по своей силе и тяжести: как наложит на которую лошадь свою богатырскую руку, та и упадет. И сказал он царю: Пусти меня в чистое поле поискать себе под силу коня. - Царь его отпустил. Иван крестьянский сын три года искал, нигде не мог сыскать. Идет со слезами обратно к царю. Попадается ему навстречу старичок и спрашивает: Что ты, парень, плачешь? - Он ему на спрос грубо отвечал, просто-напросто от себя прогнал; старик молвил: Смотри, малый, не помяни меня. - Иван немного отошел от старика, подумал сам с собою: За что я старика обидел? Стары люди много знают. - Воротился, догнал старика, упал ему в ноги и сказал: Дедушка, прости меня, со кручины тебя обидел. Я плачу вот о чем: три года ходил я по полю по разным табунам - нигде не мог сыскать по себе коня. - Старик отвечает: Поди в такое-то село, там у мужичка на конюшне стоит кобыла, а от той кобылы народился паршивый жеребенок; ты возьми его и выкорми: он тебе будет под силу. - Иван поклонился старику и пошел в село. Приходит к мужику прямо в конюшню, увидал кобылу с паршивым жеребенком и наложил на того жеребенка руку. Жеребенок нимало не поробил; он взял его у крестьянина, покормил несколько времени, приехал к царю и рассказал ему, как добыл себе коня. Потом стал сряжаться в гости к змею. Царь спросил: Сколько тебе, Иван крестьянский сын, надобно силы? - Отвечает Иван: На что мне твоя сила? Я один могу достать; разве только для посылок дай человек шесть. - Дал ему царь шесть человек; вот они собрались и поехали. Долго ли, коротко ли они ехали - никому не ведомо; ведомо только то, что приехали они к огненной реке, через реку мост лежит, а кругом реки огромный лес. В том лесу раскинули они шатер, достали разных напитков, начали пить, есть, веселиться. Иван крестьянский сын говорит товарищам: Давайте, ребята, каждую ночь поочередно караулить: не будет ли кто проезжать через эту реку? - И случилось так: кто ни пойдет из его товарищей караул держать, всякий напьется с вечера пьян и ничего не видит. Наконец пошел караулить Иван крестьянский сын; смотрит: в самую полуночь едет через реку змей о трех головах и подает голос: Нет мне ни спорщика, ни наговорщика; есть разве один спорщик и наговорщик - Иван крестьянский сын, да и того ворон в пузыре костей не заносил! - Иван крестьянский сын из-под моста выскочил: Врешь ты! Я здесь. - А если здесь, то давай поспорим. - И выехал змей против Ивана на коне, а Иван выступил пеший, размахнулся своей саблею и срубил змею все три головы, а коня себе взял и привязал у шатра. На другую ночь Иван крестьянский сын убил шестиглавого змея, на третью ночь девятиглавого и побросал их в огненную реку. А как пошел караулить на четвертую ночь, то приехал к нему двенадцатиглавый змей и стал говорить гневно: Кто таков Иван крестьянский сын? Сейчас выходи ко мне! Зачем побил моих сыновей? - Иван крестьянский сын выступил и сказал: Позволь мне наперед сходить к своему шатру; а после сражаться будем, - Хорошо, ступай! - Иван побежал к товарищам: Ну, ребята, вот вам таз, смотрите в него; когда он полон нальется крови, приезжайте ко мне. - Воротился и стал против змея, и когда они разошлись и ударились, то Иван с первого раза срубил у змея четыре головы, а сам по колена в землю ушел; во второй раз разошлись - Иван три головы срубил, а сам по пояс в землю ушел; в третий раз разошлись - еще три головы отсек, сам по грудь ушел; наконец одну срубил - по шейку ушел. Тогда только вспомянули про него товарищи, посмотрели в таз и увидели, что кровь через край льется; прибежали и срубили у змея последнюю голову, а Ивана из земли вытащили. Иван крестьянский сын взял змеиного коня и увел к шатру. Вот прошла ночь, настает утро; начали добрые молодцы пить, есть, веселиться. Иван крестьянский сын встал от веселья и сказал своим товарищам: Вы, ребята, меня подождите! - а сам оборотился котом, пошел по мосту через огненную реку, пришел в тот дом, где змеи жили, и стал дружиться с тамошними кошками. А в целом доме осталось в живых только сама змеиха да три ее снохи; сидят они в горнице и говорят между собою: Как бы нам злодея Ивана крестьянского сына сгубить? - Малая сноха говорит: Куда б ни поехал Иван крестьянский сын, сделаю на пути голод, а сама оборочусь яблоней; как он съест яблочко, сейчас разорвет его! - Средняя сказала: А я на пути их сделаю жажду и оборочусь колодцем; пусть попробует выпить! - Старшая сказала: А я наведу сон, а сама сделаюсь кроватью; если Иван крестьянский сын ляжет, то сейчас помрет! - Наконец сама свекровь сказала: А я разину пасть свою от земли до неба и всех их пожру! - Иван крестьянский сын выслушал все, что они говорили, вышел из горницы, оборотился человеком и пришел к своим товарищам: Ну, ребята, сряжайтесь в путь! - Собрались, поехали в путь, и в первый раз на пути сделался ужасный голод, так что нечего было перекусить; видят они - стоит яблоня; товарищи Ивановы хотели нарвать яблоков, но Иван не велел. - Это, - говорит, - не яблоня! - и начал ее рубить; из яблони кровь пошла. Во второй раз напала на них жажда; Иван увидал колодец, не велел пить, начал его рубить - из колодца кровь потекла. В третий раз напал на них сон; стоит на дороге кровать, Иван и ее изрубил. Подъезжают они к пасти, разинутой от земли до неба; что делать? Вздумали с разлету через пасть скакать. Никто не мог перескочить; только перескочил один Иван крестьянский сын: вынес его из беды чудесный конь - что ни шерстинка, то серебринка, а во лбу светел месяц. Приехал он к одной реке; у той реки стоит избенка. Тут попадается ему навстречу мужичок сам с пёрст, усы на семь верст и говорит ему: Отдай мне коня; а коли не отдашь честью, то насилкой возьму! - Отвечает Иван: Отойди от меня, проклятый гад, покудова тебя конем не раздавил! - Мужичок сам с пёрст, усы на семь верст сшиб его наземь, сел на коня и уехал. Входит Иван в избенку и сильно о коне тужит. В той избенке лежит на печи безногий-безрукий и говорит Ивану: Послушай, добрый молодец - не знаю, как тебя по имени назвать; зачем ты связывался с ним бороться? Я не этакий был богатырь, как ты; да и то он у меня и руки и ноги отъел! - За что? - А за то, что я у него на столе хлеб поел! - Иван начал спрашивать, как бы назад коня достать? Говорит ему безногий-безрукий: Ступай на такую-то реку, сними перевоз, три года перевози, ни с кого денег не бери; разве тогда достанешь! - Иван крестьянский сын поклонился ему, пошел на реку, снял перевоз и целых три года перевозил безденежно. Однажды случилось ему перевозить трех старичков, они дают ему денег, он не берет. - Скажи, добрый молодец, почему ты денег не берешь? - Он отвечает: По обещанию. - По какому? - У меня ехидный человек коня отбил; так меня добрые люди научили, чтоб я перевоз снял да три года ни с кого денег не брал. - Старички сказали: Пожалуй, Иван крестьянский сын, мы готовы тебе услужить - твоего коня достать. - Помогите, родимые! - Старички были не простые люди: это был Студенец, Обжора и колдун. Колдун вышел на берег, нарисовал на песке лодку и говорит: Ну, братцы, видите вы эту лодку? - Видим! - Садитесь в нее. - Сели все четверо в эту лодку. Говорит колдун: Ну, легкая лодочка, сослужи мне службу, как прежде служила. - Вдруг лодка поднялась по воздуху и мигом, словно стрела, из лука пущенная, привезла их к большой каменистой горе. У той горы дом стоит, а в доме живет сам с пёрст, а усы на семь верст. Послали старики Ивана коня спрашивать. Иван начал коня просить; мужичок сам с пёрст, усы на семь верст сказал ему: Украдь у царя дочь и привези ко мне, тогда отдам коня. - Иван сказал про то своим товарищам, и тотчас они его оставили, а сами к царю отправились. Приезжают; царь узнал, почто они приехали, и приказал слугам баню истопить, докрасна накалить: пусть де задохнутся! После попросил гостей в баню: они поблагодарили и пошли. Колдун велел наперед Студенцу идти. Студенец взошел в баню и прохладил; вот они вымылись, выпарились и пришли к царю. Царь приказал большой обед подавать; множество всяких яств на стол было подано. Обжора принялся и всё поел. Ночью собрались гости потихоньку, украли царевну, привезли к мужичку сам с пёрст, усы на семь верст; царевну ему отдавали, а коня выручали. Иван крестьянский сын поклонился старичкам, сел на коня и поехал к царю. Ехал-ехал, остановился в чистом поле отдохнуть, разбил шатер и лег опочив держать. Проснулся, хвать - подле него царевна лежит. Он обрадовался, начал ее спрашивать: Как сюда угодила? - Царевна сказала: Я оборотилась булавкою да в твой воротник воткнулась. - В ту ж минуту оборотилась она опять булавкою; Иван крестьянский сын воткнул ее в воротник и поехал дальше. Приезжает к царю; царь увидал чудного коня, принимает доброго молодца с честию и рассказывает, как у него дочь украли. Иван говорит: Не горюй, государь! Я ее назад привез. - Вышел в другую комнату; царевна оборотилась красной девицей. Иван взял ее за руку и привел к царю. Царь еще больше возрадовался, взял себе коня, а дочь отдал замуж за Ивана крестьянского сына. Иван и поныне живет с молодой женою
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_1028.htm