167. По щучьему веленью Жил-был бедный мужичок; сколько он ни трудился, сколько ни работал - все нет ничего! - Эх, - думает сам с собой, - доля моя горькая! Все дни за хозяйством убиваюсь, а того и смотри - придется с голоду помирать; а вот сосед мой всю свою жизнь на боку лежит, и что же? - хозяйство большое, барыши сами в карман плывут. Видно, я богу не угодил; стану я с утра до вечера молиться, авось господь и смилуется. - Начал он богу молиться; по целым дням голодает, а все молится. Наступил светлый праздник, ударили к заутрене. Бедный думает: Все люди станут разгавливаться, а у меня ни куска нету! Пойду хоть воды принесу - ужо вместо щей похлебаю. - Взял ведерко, пошел к колодцу и только закинул в воду - вдруг попалась ему в ведерко большущая щука. Обрадовался мужик: Вот и я с праздником! Наварю ухи и всласть пообедаю. - Говорит ему щука человечьим голосом: Отпусти меня, добрый человек, на волю; я тебя счастливым сделаю: чего душа твоя пожелает, все у тебя будет! Только скажи: по щучьему веленью, по божьему благословенью явись то-то и то-то - сейчас явится! - Убогий бросил щуку в колодец, пришел в избу, сел за стол и говорит: По щучьему веленью, по божьему благословенью будь стол накрыт и обед готов! - Вдруг откуда что взялось - появились на столе всякие кушанья и напитки; хоть царя угощай, так не стыдно будет! Убогий перекрестился: Слава тебе господи! Есть чем разговеться. - Пошел в церковь, отстоял заутреню и обедню, воротился и стал разгавливаться; закусил-выпил, вышел за ворота и сел на лавочку. На ту пору вздумала царевна по улицам прогуляться, идет с своими няньками и мамками и ради праздничка Христова раздает бедным милостыню; всем подала, а про этого мужичка и позабыла. Вот он и говорит про себя: По щучьему веленью, по божьему благословенью пусть царевна плод понесет и родит себе сына! - По тому слову царевна в ту ж минуту забрюхатела и через девять месяцев родила сына. Начал ее царь допрашивать. Признавайся, - говорит, - с кем согрешила? - А царевна плачет и всячески клянется, что ни с кем не грешила: И сама не ведаю, за что меня господь покарал! - Сколько царь ни допытывался, ничего не узнал. Меж тем мальчик не по дням, а по часам растет; через неделю уж говорить стал. Царь созвал со всего царства бояр и думных людей, показывает их мальчику: не признает ли он кого за отца? Нет, мальчик молчит, никого отцом не обзывает. Приказал царь нянькам и мамкам нести его по всем дворам, по всем улицам и казать всякого чина людям и женатым и холостым. Няньки и мамки понесли ребенка по всем дворам, по всем улицам; ходили-ходили, он все молчит. Подошли, наконец, к избушке бедного мужика; как только увидал мальчик того мужика, сейчас потянулся к нему ручонками и закричал: Тятя, тятя! - Доложили про то государю, привели во дворец убогого; царь стал его допрашивать: Признавайся по чистой по совести - твой это ребенок? - Нет, божий! - Царь разгневался, обвенчал убогого на царевне, а после венца приказал посадить их вместе с ребенком в большую бочку, засмолить смолою и пустить в открытое море. Вот поплыла бочка по морю, понесли ее буйные ветры и прибили к далекому берегу. Слышит убогий, что вода под ними не колышется, и говорит таково слово: По щучьему веленью, по божьему благословенью распадись, бочка, на сухом месте! - Бочка развалилася; вылезли они на сухое место и пошли куда глаза глядят. Шли-шли, шли-шли, есть-пить нечего, царевна совсем отощала, едва ноги переставляет. - Что, - спрашивает убогий, - знаешь теперь, какова жажда и голод? - Знаю! - отвечает царевна. - Вот так-то и бедные мучатся; а ты не хотела мне на Христов день и милостынки подать! - Потом говорит убогий: По щучьему веленью, по божьему благословенью стань здесь богатый дворец - чтоб лучше во всем свете не было, и с садами, и с прудами, и со всякими пристройками! - Только вымолвил - явился богатый дворец; выбегают из дворца слуги верные, берут их под руки, ведут в палаты белокаменные и сажают за столы дубовые, за скатерти браные. Чудно в палатах убрано, изукрашено; на столах всего наготовлено: и вина, и сласти, и кушанья. Убогий и царевна напились, наелись, отдохнули и пошли в сад гулять. - Всем бы здесь хорошо, - говорит царевна, - только жаль, что нет никакой птицы на наших прудах. - Подожди, будет и птица! - отвечал убогий и тотчас вымолвил: По щучьему веленью, по божьему благословенью пусть плавают на этом пруде двенадцать уток, тринадцатый селезнь - у всех бы у них одно перо было золотое, другое серебряное; да был бы у селезня чуб на головке бриллиантовый! - Глядь - плывут по воде двенадцать уток и селезень - одно перо золотое, другое серебряное; на головке у селезня чуб бриллиантовый. Вот так-то живет царевна с своим мужем без горя, без печали, а сын ее растет да растет; вырос большой, почуял в себе силу великую и стал у отца, у матери проситься поехать по белу свету да поискать себе невесты. Они его отпустили: Ступай, сынок, с богом! - Он оседлал богатырского коня, сел и поехал в путь-дорогу. Попадается ему навстречу старая старуха: Здравствуй, русский царевич! Куда ехать изволишь? - Еду, бабушка, невесты искать, а где искать - и сам не ведаю. - Постой, я тебе скажу, дитятко! Поезжай ты за море в тридесятое королевство; там есть королевна - такая красавица, что весь свет изъездишь, а лучше ее нигде не сыщешь! - Добрый молодец поблагодарил старуху, приехал к пристани, нанял корабль и поплыл в тридесятое королевство. Долго ли, коротко ли плыл он по морю, скоро сказка сказывается, не скоро дело делается - приезжает в то королевство, явился к тамошнему королю и стал за его дочь свататься. Говорит ему король: Не ты один за мою дочь сватаешься; есть у нас еще жених - сильномогучий богатырь; коли ему отказать, он все мое государство разорит. - А мне откажешь - я разорю! - Что ты! Лучше померяйся с ним силою: кто из вас победит, за того и дочь отдам. - Ладно! Созывай всех царей и царевичей, королей и королевичей на честной бой поглядеть, на свадьбе погулять. - Тотчас посланы были гонцы в разные стороны, и года не прошло, как собрались со всех окрестных земель цари и царевичи, короли и королевичи; приехал и тот царь, что свою родную дочь в бочку засмолил да в море пустил. В назначенный день вышли богатыри на смертный бой; бились-бились, от их ударов земля стонала, леса приклонялись, реки волновались; сын царевны осилил своего супротивника - снес с него буйную голову. Подбежали тут королевские бояре, взяли доброго молодца под руки и повели во дворец; на другой день обвенчался он с королевною, а как отпировали свадьбу, стал звать всех царей и царевичей, королей и королевичей в гости к своему отцу, к матери. Поднялись все разом, снарядили корабли и поплыли по морю. Царевна со своим мужем встретили гостей с честию, и начались опять пиры да веселье. Цари и царевичи, короли и королевичи смотрят на дворец, на сады и дивуются: такого богатства нигде не видано, а больше всего показались им утки и селезень - за одну утку можно полцарства дать! Отпировали гости и вздумали домой ехать; не успели они до пристани добраться, как бегут за ними скорые гонцы: Наш-де хозяин просит вас назад воротиться, хочет с вами тайный совет держать. - Цари и царевичи, короли и королевичи воротились назад; выступил к ним хозяин и стал говорить: Разве этак добрые люди делают? Ведь у меня утка пропала! Окромя вас некому взять! - Что ты взводишь напраслину? - отвечают ему цари и царевичи, короли и королевичи. - Это дело непригожее! Сейчас обыщи всех! Если найдешь у кого утку, делай с ним, что сам знаешь; а если не сыщешь, твоя голова долой! - Хорошо, я согласен! - сказал хозяин, пошел по ряду и стал их обыскивать; как скоро дошла очередь до царевнина отца, он потихоньку и вымолвил: По щучьему веленью, по божьему благословенью пусть у этого царя под полой кафтана будет утка привязана! - Взял, приподнял ему кафтан, а под полой как есть привязана утка - одно перо золотое, другое серебряное. Тут все прочие цари и царевичи, короли и королевичи громко засмеялись: Ха-ха-ха! Вот каково! Уж цари воровать начали! - Царевнин отец всеми святыми клянется, что воровать - у него и на мыслях не было; а как к нему утка попала - того и сам не ведает. - Рассказывай! У тебя нашли, стало быть, ты один и виноват. - Тут вышла царевна, бросилась к отцу и призналась, что она та самая его дочь, которую выдал он за убогого замуж и посадил в смоляную бочку: Батюшка! Ты не верил тогда моим словам, а вот теперь на себе спознал, что можно быть без вины виноватым. - Рассказала ему, как и что было, и после того стали они все вместе жить-поживать, добра наживать, а лиха избывать
81. Байка о щуке зубастой В ночь на Иванов день родилась щука в Шексне, да такая зубастая, что боже упаси! Лещи, окуни, ерши - все собрались глазеть на нее и дивовались такому чуду. Вода той порой в Шексне всколыхалася; шел паром через реку, да чуть не затопился, а красные девки гуляли по берегу, да все порассыпались. Экая щука родилась зубастая! И стала она расти не по дням, а по часам: что день, то на вершок прибавится; и стала щука зубастая в Шексне похаживать да лещей, окуней полавливать: издали увидит леща, да и хвать его зубами - леща как не бывало, только косточки хрустят на зубах у щуки зубастой.
Экая оказия случилась в Шексне! Что делать лещам да окуням? Тошно приходит: щука всех приест, прикорнает. Собралась вся мелкая рыбица, и стали думу думать, как перевести щуку зубастую да такую торовастую. На совет пришел и Ерш Ершович и так наскоро взголцыл: Полноте думу думать да голову ломать, полноте мозг портить; а вот послушайте, что я буду баять. Тошно нам всем тепере в Шексне; щука зубастая проходу не дает, всякую рыбу на зуб берет! Не житье нам в Шексне, переберемтесь-ка лучше в мелкие речки жить - в Сизму, Коному да Славенку; там нас никто не тронет, и будем жить припеваючи да деток наживаючи. - И поднялись все ерши, лещи, окуни из Шексны в мелкие речки Сизму, Коному да Славенку. По дороге, как шли, хитрый рыбарь многих из ихней братьи изловил на удочку и сварил забубенную ушицу, да тем, кажись, и заговелся. С тех пор в Шексне совсем мало стало мелкой рыбицы. Закинет рыбарь удочку в воду, да ничего не вытащит; когда-некогда попадется стерлядка, да тем и ловле шабаш! Вот вам и вся байка о щуке зубастой да такой торовастой. Много наделала плутовка хлопот в Шексне, да после и сама несдобровала; как не стало мелкой рыбицы, пошла хватать червячков и попалась сама на крючок. Рыбарь сварил уху, хлебал да хвалил: такая была жирная! Я там был, вместе уху хлебал, по усу текло, в рот не попало