44 Жил себе старик да старуха, у них был кот да баран. Старуха укоп копит, а кот проказит. - Старик, - говорит старуха, - у нас на погребе нездорово. - Надо поглядеть, - говорит ей старик, - не со стороны ли кто блудит. - Вот пошла старуха на погреб и усмотрела: кот сдвинул лапкой с горшка покрышку и слизывает себе сметанку; выгнала кота из погреба и пошла в избу, а кот наперед прибежал и запрятался на печи в углу. - Хозяин! - сказывает старуха. - Вот мы не верили, что кот блудит, а он самый и есть; давай его убьем! - Кот услыхал эти речи, как бросится с печки да бегом к барану в хлев и начал его обманывать: Брате баран! Меня хотят завтра убити, тебя зарезати. - И сговорились они оба бежать ночью от хозяина. - Как же быть? - спрашивает баран. - Рад бы я с тобой лыжи навострить, да ведь хлев-то заперт! - Ничего! - Кот тотчас взобрался на дверь, скинул лапкой веревочку с гвоздя и выпустил барана. Вот и пошли они путем-дорогою, нашли волчью голову и взяли с собой; шли-шли, увидели: далеко в лесу светится огонек, они и пустились прямо на огонь. Подходят, а вокруг огня греются двенадцать волков. - Бог помочь вам, волкам! - Добро жаловать, кот да баран! - Брате, - спрашивает баран у кота, - что нам вечерять будет? - А двенадцать-то волчьих голов! Поди выбери, которая пожирнее. - Баран пошел в кусты, поднял повыше волчью голову, что дорогой-то нашли, и спрашивает: Эта ли, брате кот? - Нет, не эта, выбери получше. - Баран опять поднял ту же голову и опять спрашивает: Эта ли? - Волки так напугались, что рады бы убежать, да без спросу не смеют. Четверо волков и стали проситься у кота и барана: Пустите нас за дровами! Мы вам принесем. - И ушли. Остальные восемь волков еще пуще стали бояться кота да барана: коли двенадцать смогли поесть, а осьмерых и подавно поедят. Стало еще четверо проситься за водою. Кот отпустил: Ступайте, да скорее ворочайтесь! - Последние четыре волка отправились сходить за прежними волками: отчего-де не ворочаются? Кот отпустил, еще строже наказал поскорее приходить назад; а сам с бараном рад, что они ушли-то. Волки собрались вместе и пустились дальше в лес. Попадается им медведь Михайло Иванович. - Слыхал ли ты, Михайло Иванович, - спрашивают волки, - чтобы кот да баран съели по двенадцати волков? - Нет, ребятушки, не слыхивал. - А мы сами видели этого кота да барана. - Как бы, ребятушки, и мне посмотреть, какова их храбрость? - Эх, Михайло Иваныч, ведь больно кот-от ретив, нельзя к нему поддоброхотиться: того и гляди, что в клочки изорвет! Даром что мы прытки над собаками и зайцами, а тут ничего не возьмешь. Позовем-ка лучше их на обед. - Стали посылать лисицу: Ступай, позови кота да барана. - Лисица начала отговариваться: Я хоть и прытка, да неувертлива; как бы они меня не съели! - Ступай!.. - Делать нечего, побежала лисица за котом и бараном. Воротилась назад и сказывает: Обещались быть; ах, Михайло Иванович, какой кот-то сердитый! Сидит на пне да ломает его когтями: это на нас точит он свои ножи! А глаза так и выпучил!.. - Медведь струхнул, сейчас посадил одного волка в сторожа на высокий пень, дал ему в лапы утирку и наказал: Коли увидишь кота с бараном, махай утиркою: мы пойдем - их повстречаем. - Стали готовить обед; четыре волка притащили четыре коровы, а в повара медведь посадил сурка. Вот идут в гости кот да баран; завидели караульного, смекнули дело и стакнулись меж собою. - Я, - говорит кот, - подползу тихонько по траве и сяду у самого пня супротив волчьей рожи, а ты, брат баран, разбежись и что есть силы ударь его лбом! - Баран разбежался, ударил со всей мочи и сшиб волка, а кот бросился ему прямо в морду, вцепился когтями и исцарапал до крови. Медведь и волки, как увидели то, зачали меж собою растабаривать: Ну, ребятушки, вот какова рысь кота да барана! Евстифейка-волка умудрились сшибить и изувечить с какого высокого пня, а нам где уж на земле устоять! Им, знать, наше готовленье-то нипочем; они придут не угощаться, а нас пятнать. А, братцы, не лучше ли нам схорониться? - Волки все разбежались по лесу, медведь вскарабкался на сосну, сурок спрятался в нору, а лиса забилась под колодину. Кот с бараном принялись за наготовленные кушанья. Кот ест, а сам мурлычет: Мало, мало!, - обернулся как-то назад, увидел, что из норы торчит сурков хвост, испугался да как прыснет на сосну. Медведь устрахался кота, да напрямик с сосны на землю и ринулся и чуть-чуть не задавил лисы под колодиной. Побежал медведь, побежала лиса. - Знать ты, куманек, ушибся? - спрашивает лисица. - Нет, кумушка, если б я не спрыгнул, - кот бы давно меня съел!
45 Жили-были на одном дворе козел да баран; жили промеж себя дружно: сена клок - и тот пополам, а коли вилы в бок - так одному коту Ваське. Он такой вор и разбойник, за каждый час на промысле, и где плохо лежит - тут у него и брюхо болит. Вот однажды лежат себе козел да баран и разговаривают промеж себя; где ни взялся котишко-мурлышко, серый лобишко, идет да таково жалостно плачет. Козел да баран и спрашивают: Кот-коток, серенький лобок! О чем ты, ходя, плачешь, на трех ногах скачешь? - Как мне не плакать? Била меня старая баба, била-била, уши выдирала, ноги поломала да еще удавку припасала. - А за какую вину такая тебе погибель? - Эх, за то погибель была, что себя не опознал да сметанку слизал. - И опять заплакал кот-мурлыко. - Кот-коток, серый лобок! О чем же ты еще плачешь? - Как не плакать? Баба меня била да приговаривала: ко мне придет зять, где будет сметаны взять? За неволю придется колоть козла да барана! - Заревели козел и баран: Ах ты серый кот, бестолковый лоб! За что ты нас-то загубил? Вот мы тебя забодаем! - Тут мурлыко вину свою приносил и прощенья просил. Они простили его и стали втроем думу думать: как быть и что делать? - А что, середний брат баранко, - спросил мурлыко, - крепок ли у тебя лоб: попробуй-ка о ворота. - Баран с разбегу стукнулся о ворота лбом: покачнулись ворота, да не отворились. Поднялся старший брат мрасище-козлище, разбежался, ударился - и ворота отворились. Пыль столбом подымается, трава к земле приклоняется, бегут козел да баран, а за ними скачет на трех ногах кот серый лоб. Устал он и возмолился названым братьям: Ни то старший брат, ни то средний брат! Не оставьте меньшого братишку на съеденье зверям. - Взял козел, посадил его на себя, и понеслись они опять по горам, по долам, по сыпучим пескам. Долго бежали, и день и ночь, пока в ногах силы хватило. Вот пришло крутое крутище, станово становище; под тем крутищем скошенное поле, на том поле стога что города стоят. Остановились козел, баран и кот отдыхать; а ночь была осенняя, холодная. - Где огня добыть? - думают козел да баран; а мурлышко уже добыл бересты, обернул козлу рога и велел ему с баранком стукнуться лбами. Стукнулись козел с бараном, да таково крепко, что искры из глаз посыпались; берестечко так и зарыдало. - Ладно, - молвил серый кот, - теперь обогреемся, - да за словом и затопил стог сена. Не успели они путем обогреться, глядь - жалует незваный гость мужик-серячок Михайло Иванович. - Пустите, - говорит, - обогреться да отдохнуть; что-то неможется. - Добро жаловать, мужик-серячок муравейничек! Откуда, брат, идешь? - Ходил на пасеку да подрался с мужиками, оттого и хворь прикинулась; иду к лисе лечиться. - Стали вчетвером темну ночь делить: медведь под стогом, мурлыко на стогу, а козел с бараном у теплины. Идут семь волков серых, восьмой белый, и прямо к стогу. - Фу-фу, - говорит белый волк, - нерусским духом пахнет. Какой-такой народ здесь? Давайте силу пытать! - Заблеяли козел и баран со страстей, а мурлышко такую речь повел: Ахти, белый волк, над волками князь! Не серди нашего старшего; он, помилуй бог, сердит! - как расходится, никому несдобровать. Аль не видите у него бороды: в ней-то и сила, бородою он зверей побивает, а рогами только кожу сымает. Лучше с честью подойдите да попросите: хотим, дескать, поиграть с твоим меньшим братишком, что под стогом-то лежит. - Волки на том козлу кланялись, обступили Мишку и стали его задирать. Вот он крепился-крепился, да как хватит на каждую лапу по волку; запели они Лазаря, выбрались кое-как, да, поджав хвосты, - подавай бог ноги! А козел да баран тем времечком подхватили мурлыку и побежали в лес и опять наткнулись на серых волков. Кот вскарабкался на самую макушку ели, а козел с бараном схватились передними ногами за еловый сук и повисли. Волки стоят под елью, зубы оскалили и воют, глядя на козла и барана. Видит кот серый лоб, что дело плохо, стал кидать в волков еловые шишки да приговаривать: Раз волк! Два волк! Три волк! Всего-то по волку на брата. Я, мурлышко, давеча двух волков съел, и с косточками, так еще сытехонек; а ты, большой братим, за медведями ходил, да не изловил, бери себе и мою долю! - Только сказал он эти речи, как козел сорвался и упал прямо рогами на волка. А мурлыко знай свое кричит: Держи его, лови его! - Тут на волков такой страх нашел, что со всех ног припустили бежать без оглядки. Так и ушли
46 В некотором царстве, в некотором государстве жил-был мужичок, у него были козел да баран. Поленился мужик накосить сена; пришла зима, нечего есть козлу и барану, стали они на весь двор реветь, а мужик схватил кнут и ну колотить их. Вот козел и сказал барану: Давай, брат, уйдем в лес; найдем стог сена и станем жить. - Пойдем, брат Козьма Микитич! Хуже не будет. - Козел стащил у хозяина ружье, а баран куль, и пошли вдвоем; идут путем-дорогою и нашли старую волчью голову. - Брат баран! - сказал тут козел. - Возьми эту голову и положи в куль. - На черта она нам? И так тяжело идти! - Возьми! Придем на место, сварим себе студень. - Баран поднял волчью голову, положил в куль и понес. Шли они, шли и, наконец, пришли в лес. - Я совсем иззяб, - сказал баран. А козел увидал, что в стороне огонь светится, и говорит: Вон где-то огонь горит; пойдем туда! -Пошли на огонь и прямехонько-таки наткнулись на волков; сидят кругом огня да греются. Баран напугался, еле душа в теле держится. А козел говорит ему: Не робей, баран! -, а сам подошел к волкам: Здорово, ребята! - Здравствуй, Козьма Микитич! - Вот, думают волки, славная будет пожива: козел да баран сами пришли, сами в рот просятся. Только козел себе на уме. - Ну-ка, брат баран! Давай, - говорит, - сюда волчью голову; сварим да сделаем студень. Да смотри выбирай, чтоб был старый волк! - Баран вынул из куля волчью голову и несет козлу. - Не та! - говорит козел. - Там, в кулю, есть другая голова, с самого старого волка, - ту и притащи. - Баран стал копаться в своем куле, копался, копался и несет опять ту же голову. - Ах ты, дурак, - закричал козел и ногами затопал, - не та!..Посмотри, на самом исподе лежит. - Баран опять копался-копался и несет ту же самую голову. - Ну, вот теперь так! - сказал козел. - Эту самую голову мне и надобно. - А волки поглядывают да раздумывают: Ишь сколько наколотил нашей братии! Одних голов целый куль. - Нет ли у вас, братцы, - спрашивает козел, - в чем нам ужин изготовить? - Тут волки повскакали и побежали кто за дровами, кто за водою, кто за посудою, а у самих на уме - как бы уйти подобру-поздорову. Бегут, а навстречу им медведь. - Куда вы, серые волки? - Ах, Михайло Иванович! Ты не знаешь нашего горя: пришли к нам козел да баран, принесли с собой целый куль волчьих голов, хотят студень варить; мы убоялись, чтоб они и до нас-то не добрались, и убежали. - Ах вы, дурачье! - сказал медведь. - Козел да баран сами к вам пришли, только бери да кушай; а вы убоялись! Пойдемте-ка со мною. - Пойдем! - Козел и баран увидали, что волки назад идут, засуетились, забегали. Козел взобрался на дерево, изловчился и уселся, а баран лез, лез, никак не может высоко подняться, ухватился кое-как за сук передними ногами и повис на нем. Вот пришел и медведь с волками, смотрит: куда бы девались козел да баран? Нигде не видать. - Ну, братцы, - сказал медведь волкам, - собирайте желудей, стану ворожить: куда запропастился козел с бараном? - Волки набрали желудей; а медведь сел под дерево, стал выкидывать желудями и ворожить, как бабы на бобах гадают. Баран говорит козлу: Ах, козел, упаду; мочи нет - ногам больно! - Держись, - отвечает козел, - а то ни за грош пропадем; они заедят нас! - Баран крепился-крепился, да как повалится наземь! Козел видит беду неминучую, выстрелил в ту ж минуту из ружья и закричал во всю глотку: Хватай ворожею-то, держи его! - Медведь испугался, как бросится бежать без оглядки, а волки за ним. Так все и разбежались. Тогда козел слез с дерева и не захотел оставаться в лесу. Воротился он вместе с бараном домой, и стали себе жить-поживать да лиха избывать
47 Жили старик да старуха, у них были баран да козел, только такие блудливые: совсем от стада отбились, бегают себе по сторонам - ищи где хочешь. - Знаешь что, старуха, - говорит старик, - давай заколем козла и барана, а то они с жиру бесятся! Пожалуй, туда забегут, что и не найдешь; все равно пропадут даром. - Ну что ж? Заколем. - А баран с козлом стояли под окошком, подслушали эти речи и убежали в густой-густой лес. Прибежали и говорят: Надо развести теперь огонь, а то холодно будет; вишь какая роса холодная. - Стали они таскать хворосту; набрали целую кучу. Надо огню добыть. Недалеко мужики жгли уголья. Вот козел с бараном утащили у них головешку, развели огонь и сели греться. Вдруг прибежали три медведя и уселись около костра. Что делать! Козел стал спрашивать: Что, баран, есть хочешь? - Хочу. - А что, ружье у тебя заряжено? - Заряжено. - А топор востёр? - Востёр. - Ну поди, добывай на ужин. - Нет, брат козел, я сейчас только пришел; не пойду. - Неужто ж нам голодным спать? Ступай убей вот этого медведя; мы их не звали, они сами к нам пришли! Зажарим да поужинаем. - Медведь оробел и говорит: Ах, братцы - козел и баран! Где станете меня жарить? Вишь у вас какой малый огонь! Пустите меня, я наломаю вам дров, разведу побольше костер, тогда убейте меня и жарьте. - Хорошо, ступай за дровами. - Медведь вскочил и давай бог ноги. - Кто себе враг! - думает он про себя. - Ни за что не ворочусь назад. - Другой медведь видит, что посланный за дровами не ворочается, и взяло его раздумье: пожалуй, они за меня теперь примутся. - Пойду, - говорит, - помогу тому медведю, верно он так много наломал, что и притащить не в силу. - Ну ступай, помоги. - Вот и другой медведь убежал; остался еще один. Козел обождал немножко и говорит: Ну, брат медведь, приходится тебя бить. Сам видишь, очередные-то ушли! - Ах, братцы, на чем же станете меня жарить? Огню-то вовсе нет. Лучше пойду я да погоню очередных назад. - Да и ты, пожалуй, не воротишься? - Ну, право, ворочусь, да и тех с собой приведу! - Ступай, да поскорей приходи; не умирать же нам с голоду. Коли сам за вами пойду - всем худо будет. - И последний медведь со всех ног пустился бежать и убежал далеко-далеко. - Славно, брат, надули! - говорит козел. - Только, вишь, здесь надо каждого шороху бояться. Пойдем-ка домой, заодно пропадать, а может, старик-то и сжалится. - Вот и воротились домой. Старик обрадовался: Накорми-ка их! - говорит старухе. Козел и баран зачали ласкаться; старухе жалко их стало. Она и говорит старику: Неужто нам есть нечего! Не станем колоть козла и барана, пусть еще поживут! - Ну, ладно! - сказал мужик. Стали они жить себе, поживать да добра наживать; а козел с бараном баловство свое совсем оставили, сделались смирными да послушными
57. Медведь Жил-был старик да старуха, детей у них не было. Старуха и говорит старику: Старик, сходи по дрова. - Старик пошел по дрова; попал ему навстречу медведь и сказывает: Старик, давай бороться. - Старик взял да и отсек медведю топором лапу; ушел домой с лапой и отдал старухе: Вари, старуха, медвежью лапу. - Старуха сейчас взяла, содрала кожу, села на нее и начала щипать шерсть, а лапу поставила в печь вариться. Медведь ревел-ревел, надумался и сделал себе липовую лапу; идет к старику на деревяшке и поет:
Скрипи, нога,
Скрипи, липовая!
И вода-то спит,
И земля-то спит,
И по селам спят,
По деревням спят;
Одна баба не спит,
На моей коже сидит,
Мою шерстку прядет,
Мое мясо варит,
Мою кожу сушит.
В те поры старик и старуха испугались. Старик спрятался на полати под корыто, а старуха на печь под черные рубахи. Медведь взошел в избу; старик со страху кряхтит под корытом, а старуха закашляла. Медведь нашел их, взял да и съел
58. Медведь Жила-была старуха. Избушка ее стояла на отлете от села, двор был плохо огорожен, а скотинки-то было вдоволь: одна корова да шесть овец. Зимой всюду бродят волки да медведи; вот к этой старухе и повадился по ночам ходить медведь - овец есть. Разломал назади плетень, съел овцу, съел и другую. Старуха зачала караулить и накинула на себя такую дурень, что и ночь стала у ней как день. Сняла она с зарезанных медведем овец шерстку и всю ноченьку сидит себе да прядет. Вот медведь много раз приходил, хочется ему съесть овечку - не тут-то было! Только медведь за плетень, а старуха скрип дверью и выйдет на двор. Медведь с досады перестал ходить по задам, а подойдет под окно к старухиной избе и запоет песню: Скрипи, скрипи, скрипка, на липовой ножке! И вода-то спит, и земля-то спит; одна бабушка не спит, свою шерстку прядет! - Выйдет старуха за ворота посмотреть - кто так хорошо поет, а медведь шасть назад к плетню, стибрит овцу и уйдет в лес. Так-то всех овец и перетаскал. Бедная старушка сломала свою избушку и поселилась на куте (угол против печи в избе) у своего брата; стали они вместе жить да поживать, добра наживать да лиха избывать
65. Медведь и петух Был у старика сын дурак. Просит дурак, чтобы отец его женил: А если не женишь - всю печку разломаю! - Как я тебя женю? У нас денег нету. - Денег нету, да есть вол; продай его на бойню. - Вол услыхал, в лес убежал. Дурак опять пристает к отцу: Жени меня, не то всю печку разломаю! - Отец говорит: Рад бы женить, да денег нету. - Денег нету, да есть баран; продай его на бойню. - Баран услыхал, в лес убежал. Дурак от отца не отходит: жени меня, да и только. - Я же тебе говорю, что денег нет! - Денег нету, да есть петух; заколи его, испеки пирог и продай. - Петух услыхал, в лес улетал. Вол, баран и петух сошлись все вместе и выстроили себе в лесу избушку. Медведь узнал про то, захотел их съесть и пришел к избушке. Петух увидал его и запрыгал по насести; машет крыльями и кричит: Куда-куда-куда! Да подайте мне его сюда; я ногами стопчу, топором срублю! И ножишко здесь, и гужишко здесь, и зарежем здесь, и повесим здесь! - Медведь испугался и пустился назад, бежал-бежал, от страху упал и умер. Дурак пошел в лес, нашел медведя, снял с него шкуру и продал; на эти деньги и женили дурака. Вол, баран и петух из лесу домой пришли
28. Овца, лиса и волк У крестьянина из гурта бежала овца. Навстречу ей попалась лиса и спрашивает: Куда тебя, кумушка, бог несет? - О-их, кума! Была я у мужика в гурте, да житья мне не стало: где баран сдурит, а все я, овца, виновата! Вот и вздумала уйти куды глаза глядят. - И я тоже! - отвечала лиса. - Где муж мой курочку словит, а все я, лиса, виновата. Побежим-ка вместе. - Чрез несколько времени повстречался им бирюк. - Здорово, кума! - Здравствуй! - говорит лиса. - Далече ли бредешь? - Она в ответ: Куда глаза глядят! - да как рассказала про свое горе, бирюк молвил: И я также! Где волчица зарежет ягненка, а все я, бирюк, виноват. Пойдемте-ка вместе. - Пошли. Дорогою бирюк и говорит овце: А что, овца, ведь на тебе тулуп-то мой? - Лиса услышала и подхватила: Взаправду, кум, твой? - Верно, мой! - Побожишься? - Побожусь! - К присяге пойдешь? - Пойду. - Ну, иди, целуй присягу. - Тут лиса сметила, что мужики на тропинке поставили капкан; она привела бирюка к самому капкану и говорит: Ну, вот здесь целуй! - Только что сунулся бирюк сдуру - а капкан щелкнул и ухватил его за морду. Лиса с овцой тотчас убежали от него подобру-поздорову
27. Старая хлеб-соль забывается Попался было бирюк в капкан, да кое-как вырвался и стал пробираться в глухую сторону. Завидели его охотники и стали следить. Пришлось бирюку бежать через дорогу, а на ту пору шел по дороге с поля мужик с мешком и цепом. Бирюк к нему: Сделай милость, мужичок, схорони меня в мешок! За мной охотники гонят. - Мужик согласился, запрятал его в мешок, завязал и взвалил на плечи. Идет дальше, а навстречу ему охотники. - Не видал ли, мужичок, бирюка? - спрашивают они. - Нет, не видал! - отвечает мужик. Охотники поскакали вперед и скрылись из виду. - Что, ушли мои злодеи? - спросил бирюк. - Ушли. - Ну, теперь выпусти меня на волю. - Мужик развязал мешок и выпустил его на вольный свет. Бирюк сказал: А что, мужик, я тебя съем! - Ах, бирюк, бирюк! Я тебя из какой неволи выручил, а ты меня съесть хочешь! - Старая хлеб-соль забывается, - отвечал бирюк. Мужик видит, что дело-то плохо, и говорит: Ну, коли так, пойдем дальше, и если первый, кто с нами встретится, скажет по-твоему, что старая хлеб-соль забывается, тогда делать нечего - съешь меня! - Пошли они дальше. Повстречалась им старая кобыла. Мужик к ней с вопросом: Сделай милость, кобылушка-матушка, рассуди нас! Вот я бирюка из большой неволи выручил, а он хочет меня съесть! - и рассказал ей все, что было. Кобыла подумала-подумала и сказала: Я жила у хозяина двенадцать лет, принесла ему двенадцать жеребят, изо всех сил на него работала, а как стала стара и пришло мне невмоготу работать - он взял да и стащил меня под яр; уж я лезла, лезла, насилу вылезла, и теперь вот плетусь, куда глаза глядят. Да, старая хлеб-соль забывается! - Видишь, моя правда! - молвил бирюк. Мужик опечалился и стал просить бирюка, чтоб подождал до другой встречи. Бирюк согласился и на это. Повстречалась им старая собака. Мужик к ней с тем же вопросом. Собака подумала-подумала и сказала: Служила я хозяину двадцать лет, оберегала его дом и скотину, а как состарилась и перестала брехать, - он прогнал меня со двора, и вот плетусь я, куда глаза глядят. Да, старая хлеб-соль забывается! - Ну, видишь, моя правда! - Мужик еще пуще опечалился и упросил бирюка обождать до третьей встречи: А там делай как знаешь, коли хлеба-соли моей не попомнишь. - В третий раз повстречалась им лиса. Мужик повторил ей свой вопрос. Лиса стала спорить: Да как это можно, чтобы бирюк, этакая большая туша, мог поместиться в этаком малом мешке? - И бирюк и мужик побожились, что это истинная правда; но лиса все-таки не верила и сказала: А ну-ка, мужичок, покажь, как ты сажал его в мешок-то! - Мужик расставил мешок, а бирюк всунул туда голову. Лиса закричала: Да разве ты одну голову прятал в мешок? - Бирюк влез совсем. - Ну-ка, мужичок, - продолжала лиса, - покажи, как ты его завязывал? - Мужик завязал. - Ну-ка, мужичок, как ты в поле хлеб-то молотил? - Мужик начал молотить цепом по мешку. - Ну-ка, мужичок, как ты отворачивал? - Мужик стал отворачивать да задел лису по голове и убил ее до смерти, приговаривая: Старая хлеб-соль забывается!