Трагедия Свободы  Умопримечания | Стихи | Библиотека 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   
Николай Клюев. Песнь о Великой Матери
от 10.11.06
  
архив77



А жили по звездам, где Белое море,
В ладонях избы, на лесном косогоре.
В бору же кукушка, всех сказок залог,
Серебряным клювом клевала горох.
Олень изумрудный с крестом меж рогов
Пил кедровый сбитень и марево мхов,
И матка сорочья - сорока сорок
Крылом раздувала заклятый грудок.
То плящий костер из глазастых перстней
С бурмитским зерном, чтоб жилось веселей,
Чтоб в нижнем селе пахло сытой мучной,
А в горней светелке проталой вербой,
Сурмленым письмом на листах Цветника,
Где тень от ресниц, как душа, глубока!
Ах звезды Поморья, двенадцатый век
Вас черпал иконой обильнее рек.
Полнеба глядится в речное окно,
Но только в иконе лазурное дно.
 
Хоромных святынь, как на отмели гаг,
Чуланных, овинных, что брезжат впотьмах,
Скоромных и постных, на сон, на улов,
Сверчку за лежанку, в сундук от жуков,
На сшив парусов, на постройку ладьи,
На выбор мирской старшины и судьи -
На все откликалась блаженная злать.
Сажали судью, как бобриху на гать,
И отроком Митей (вдомек ли уму?)
- Заклания - образ - вручался ему.
Потом старики, чтобы суд был легок,
Несли старшине жемчугов кузовок,
От рыбных же весей пекли косовик,
С молоками шаньги, а девичий лик
Морошковой брагой в черпугах резных
Честил поморян и бояр волостных.
 
Ах, звезды Помория, сладостно вас
Ловить по излучинам дружеских глаз
Мережею губ, языка гарпуном,
И вдруг разрыдаться с любимым вдвоем!
Ах, лебедь небесный, лазоревый крин,
В Архангельских дебрях у синих долин!
Бревенчатый сон предстает наяву:
Я вижу над кедрами храма главу,
Она разузорена в лемех и слань,
Цветет в сутемёнки, пылает в зарань, -
С товарищи мастер Аким Зяблецов
Воздвигли акафист из рудых столпов,
И тепля ущербы - Христова рука
Крестом увенчала труды мужика.
 
Три тысячи сосен - печальных сестер
Рядил в аксамиты и пестовал бор.
Пустынные девы всегда под фатой,
Зимой в горностаях, в убрусах весной,
С кудрявым Купалой единожды в год
Водили в тайге золотой хоровод
И вновь засыпали в смолистых фатах,
Линяла куница, олень на рогах
Отметиной пегой зазимки вершил,
Вдруг Сирина голос провеял в тиши:
Лесные невесты, готовьтесь к венцу,
Красе ненаглядной и саван к лицу!
Отозван Владыкой дубрав херувим, -
Идут мужики, с ними мастер Аким;
Из ваших телес Богородице в дар
Смиренные руки построят стожар,
И многие годы на страх сатане
Вы будете плакать и петь в тишине!
Руда ваших ран, малый паз и сучец
Увидят Руси осиянной конец,
Чтоб снова в нездешнем безбольном краю
Найти лебединую радость свою! -
 
И только замолкла свирель бирюча,
На каждой сосне воссияла свеча.
Древесные руки скрестив под фатой,
Прощалась сестрица с любимой сестрой.
Готовьтесь, невесты, идут женихи!..
Вместят ли сказанье глухие стихи?
Успение леса поведает тот,
Кто слово, как жемчуг, со дна достает.
 
Меж тем мужики, отложив топоры,
Склонили колени у мхов и коры
И крепко молились, прося у лесов
Укладистых матиц, кокор и столпов.
Поднялся Аким и топор окрестил:
Ну, братцы, радейте, сколь пота и сил! -
Три тысячи бревен скатили с бугра  
В речную излуку - котел серебра:
Плывите, родные, укажет Христос
Нагорье иль поле, где ставить погост!
И видел Аким, как лучом впереди
Плыл лебедь янтарный с крестом на груди.
Где устье полого и сизы холмы,
Пристал караван в час предутренней тьмы,
И кормчая птица златистым крылом
Отцам указала на кедровый холм.
Церковное место на диво красно:
На утро - алтарь, а на полдень - окно,
На запад врата, чтобы люди из мглы,
Испив купины, уходили светлы.
Николин придел - бревна рублены в крюк,
Чтоб капали вздохи и тонок был звук.
Егорью же строят сусеком придел,
Чтоб конь-змееборец испил и поел.
Воспетая в недрах соборных живет, -
Над ней парусами бревенчатый свод,
И кровля шатром - восемь пламенных крыл,
Развеянных долу дыханием сил.
 
С товарищи мастер Аким Зяблецов
Учились у кедров порядку венцов,
А рубке у капли, что камень долбит,
Узорности ж крылец у белых ракит -
Когда над рекою плывет синева,
И вербы плетут из нее кружева,
Кувшинами крылец стволы их глядят,
И легкою кровлей кокошников скат.
С товарищи мастер предивный Аким
Срубили акафист и слышен и зрим,
Чтоб многие годы на страх сатане
Саронская роза цвела в тишине.
Поется: Украшенный вижу чертог, -
Такой и Покров у Лебяжьих дорог:
Наружу - кузнечного дела врата,
Притвором - калик перехожих места,
Вторые врата серебрятся слюдой,
Как плёсо, где стая лещей под водой.
Соборная клеть - восковое дупло,
Здесь горлицам-душам добро и тепло.
Столбов осетры на резных плавниках
Взыграли горе, где молчания страх.
Там белке пушистой и глуби озер
Печальница твари виет омофор.
В пергаменных святцах есть лист выходной,
Цветя живописной поблекшей строкой:
Творение рая, Индикт, Шестоднев,
Писал, дескать, Гурий - изограф царев.
Хоть титла не в лад, но не ложна строка,
Что Русь украшала сновидца рука!
 
*  *  *

Мой братец, мой зяблик весенний,
Поющий в березовой сени,
Тебя ли сычу над дуплом
Уверить в прекрасном былом!
Взгляни на сиянье лазури -
Земле улыбается Гурий,
И киноварь, нежный бакан
Льет в пестрые мисы полян!
На тундровый месяц взгляни
Дремливей рыбачьей ладьи,
То он же, улов эскимос,
Везет груду перлов и слез!
Закинь невода твоих глаз
В речной голубиный атлас,
Там рыбью отару зограф
Пасет средь кауровых трав!
Когда мы с тобою вдвоем
Отлетным грустим журавлем,
Твой облик - дымок над золой
Очерчен иконной графьей!
И сизые прошвы от лыж,
Капели с берестяных крыш,
Все Гурия вапы и сны
О розе нетленной весны!
Мой мальчик, лосенок больной,
С кем делится хлеб трудовой,
Приветен лопарский очаг
И пастью не лязгает враг!
Мне сиверко в бороду вплел,
Как изморозь, сивый помол,
Чтоб милый лосенок зимой
Укрылся под елью седой!
Берлогой глядит борода,
Где спят медвежата-года
И беличьим выводком дни...
Усни, мой подснежник, усни!
Лапландия кроткая спит,
Не слышно оленьих копыт,
Лишь месяц по кости ножом
Тебе вырезает псалом!

*  *  *

Мы жили у Белого моря,
В избе на лесном косогоре:
Отец богатырь и рыбак,
А мать - бледнорозовый мак
На грядке, где я, василек,
Аукал в хрустальный рожок.
На мне пестрядная рубашка,
Расшита, как зяблик, запашка,
И в пояс родная вплела
Молитву от лиха и зла.
Плясала у тетушки Анны
По плису игла неустанно
Вприсядку и дыбом ушко, -
Порты сотворить не легко!
Колешки, глухое гузёнце,
Для пуговки совье оконце,
Карман, где от волчьих погонь
Укроется сахарный конь.
Пожрали сусального волки,
Оконце разбито в осколки,
И детство - зайчонок слепой
Заклевано галок гурьбой!
Я помню зипун и сапожки
Веселой сафьянной гармошкой,
Шушукался с ними зипун:
Вас делал в избушке колдун,
Водил по носкам, голенищам
Кривым наговорным ножищем,
И скрип поселил в каблуки
От весел с далекой реки!
Чтоб крепок был кожаный дом,
Прямил вас колодкой потом,
Поставил и тын гвоздяной,
Чтоб скрип не уплелся домой.
Аленушка дратву пряла,
От мглицы сафьянной смугла,
И пела, как иволга в елях,
Про ясного Финиста-леля! -
Шептали в ответ сапожки:
Тебя привезли рыбаки,
И звали аглицким сукном,
Опосле ты стал зипуном!
Сменяла сукно на икру,
Придачей подложку-сестру,
И тетушка Анна отрез
Снесла под куриный навес,
Чтоб петел обновку опел,
Где дух некрещеный сидел.
Потом завернули в тебя
Ковчежец с мощами, любя,
Крестом повязали тесьму -
Повывесть заморскую тьму,
И семь безутешных недель
Ларец был тебе колыбель,
Пока кипарис и тимьян
На гостя, что за морем ткан,
Не пролили мирра ковши,
Чтоб не был зипун без души!
Однажды, когда Растегай
Мурлыкал про масленый рай,
И горенка была светла,
Вспорхнула со швейки игла,-
Ей нитку продели в ушко,
Плясать стрекозою легко.
И вышло сукно из ларца
Сине, бархатисто с лица,
Но с тонкой тимьянной душой.
Кроил его инок-портной,
Из желтого воска персты...
Прекрасное помнишь ли ты? -
Увы! Наговорный зипун
Похитил косматый колдун!
 
*  *  *
 
Усни, мой совенок, усни!
Чуть брезжат по чумам огни,
Лапландия кроткая спит,
За сельдью не гонится кит.
Уснули во мхах глухари
До тундровой карей зари,
И дремам гусиный базар
Распродал пуховый товар!
Полярной березке светляк
Затеплил зеленый маяк, -
Мол, спи! Я тебя сторожу,
Не выдам седому моржу!
Не дам и корове морской
С пятнистою жадной треской,
Баюкает их океан,
Раскинув, как полог, туман!
Под лыковым кровом у нас
Из тихого Углича Спас,
Весной, васильками во ржи,
Он веет на кудри твои!
Родимое, сказкою став,
Пречистой озерных купав,
Лосенку в затишьи лесном
Смежает ресницы крылом:
Бай, бай, кареглазый, баю!
Тебе в глухарином краю
Про светлую маму пою!
 
*  *  *

Как лебедь в первый час прилета,
Окрай проталого болота,
К гнезду родимому плывет
И пух буланый узнает,
Для носки пригнутые травы,
Трепещет весь, о стебель ржавый
Изнеможенный чистя клюв,
На ракушки, на рыхлый туф
Влюбленной лапкой наступает,
И с тихим стоном оправляет
Зимой изгрызенный тростник, -
Так сердце робко воскрешает
Среди могильных павилик
Купавой материнский лик,
И друга юности старик -
Любимый, ты ли? - вопрошает,
И свой костыль - удел калик
Весенней травкой украшает.

*  *  *

У горенки есть много тайн,
В ней свет и сумрак не случаен,
И на лежанке кот трехмастный
До марта с осени ненастной
Прядет просонки неспроста.
Над дверью медного креста  
Неопалимое сиянье, -
При выходе ему метанье,
Входящему - в углу заря
Финифти, черни, янтаря,
И очи глубже океана,
Где млечный кит, шатры Харрана,
И ангелы, как чаек стадо,
Завороженное лампадой -
Гнездом из нитей серебра,
Сквозистей гагачья пера.
Она устюжского сканья,
Искусной грани и бранья,
Ушки - на лозах алконосты,
Цепочки - скреп и звеньев до ста,
А скал серебряник Гервасий,
И сказкой келейку ускрасил.
Когда лампаду возжигали
На Утоли Моя Печали,
На Стратилата и на пост,
Казалось, измарагдный мост
Струился к благостному раю,
И серафимов павью стаю,
Как с гор нежданный снегопад,
К нам высылает Стратилат!
Суббота горенку любила,
Песком с дерюгой, что есть силы,
Полы и лавицы скребла
И для душистого тепла
Лежанку пихтою топила,
Опосле охрой подводила
Цветули на ее боках...
Среда - вдова, Четверг - монах,
А Пятница - Господни страсти
По Воскресеньям были сласти.
Пирог и команичный сбитень,
Медушники с морошкой в сыте,
И в тихий рай входил отец.
- Поставить крест аль голубец
По тестю Митрию, Параша? -
- На то, кормилец, воля ваша...-
Я голос из-под плата слышал,
Подобно голубю на крыше,
Или свирели за рекой.
- Уймись, касатка! Что с тобой?
Покойному за девяносто...-
Вспорхнув с лампады, алконосты
Садились на печальный плат,
И была горенка, как сад,
Где белой яблоней под платом
Благоухала жизнь богато.
 
*  *  *
 
Ей было восемнадцать весен,
Уж Сирин с прозелени сосен
Не раз налаживал свирель,
Чтобы в крещенскую метель
Или на красной ярой горке
Параше, по румяной зорьке,
Взыграть сладчайшее люблю...
Она на молодость свою
Смотрела в веницейский складень,
При свечке, уморяся за день,
В большом хозяйстве хлопоча.
На косы в пядь, на скат плеча
Глядело зеркало со свечкой,
А Сирин, притаясь за печкой,
Свирель настраивал сверчком,
Боясь встревожить строгий дом
И сердце девушки пригожей.
Она шептала: Боже, Боже!
Зачем родилась я такой, -
С червонной, блёскою косой,
С глазами речки голубее?!
Уйду в леса, найду злодея,
Пускай ограбит и прибьет,
Но только душеньку спасет!..
Люблю я Федю Стратилата
В наряде, убраном богато
Топазием и бирюзой!..
Егорья с лютою змеей, -
Он к Алисафии прилежен...
Димитрий из Солуня реже
Приходит грешнице на ум,
И от его иконы шум
Я чую вещий, многокрылый...
Возьму и выйду за Вавила,
Он смолокур и древодел!..-
Тут ясный Сирин не стерпел
И на волхвующей свирели,
Как льдинка в икромет форели,
Повывел сладкое - люблю...
Метель откликнулась: фи-ю!..
Параша к зеркалу все ближе,
Свеча горит и бисер нижет,
И вдруг расплакалась она -
Вавилы рыжего жена:
Одна я - серая кукушка!..
Была б Аринушка подружка, -
Поплакала бы с ней вдвоем!..-
За ужином был свежий сом.
- К Аринушке поеду, тятя, -
Благословите погостить! -
- Кибитку легче на раскате, -
Дорога ноне, что финить,
В хоромах векше не сидится!..-
Отец обычаем бранится.
 
*  *  *

На петухах легла Прасковья, -
Ел чудилось: у изголовья
Стоит Феодор Стратилат,
Горит топазием наряд,
В десной - златое копие.
Победоносец на коне,
И япанча - зари осколок...
В заранки с пряжею иголок
Плакуша ворох набрала
И села, помолясь, за пяльцы;
Но не проворны стали пальцы
И непослушлива игла.
Знать перед утренней иконой
Она девических поклонов
Одну лишь лестовку прошла.
Слагали короб понемногу...
И Одигитрией в дорогу
Благословил лебедку тятя.
- Кибитку легче на раскате,
Дорога ноне, что финить!
Счастливо, доченька, гостить,
Не осрами отца покрутой!..-
Шесть сарафанов с лентой гнутой,
Расшитой золотом в Горицах,
Шугай бухарский - пава птица -
По сборкам кованый галун,
Да плат - атласный Гамаюн -
Углы отливом, лапы, меты, -
В изъяне с матери ответы.
Сорочек пласт, в них гуси спят,
Что первопуток серебрят.
К ним утиральников стопой,
Чтоб не утерлася в чужой,
Не перешла б краса к дурнушке,
Опосле с селезня подушки,
Афонский ладон в уголках -
Пугать лукавого впотьмах.
Все мать поклала в коробью,
Как осетровый лов в ладью,
А цельбоносную икону
По стародавнему канону
Себе повесила на грудь,
Чтоб пухом расстилался путь.
Простилась с теткой-вековушей,
Со скотьей бабой и Феклушей,
Им на две круглые недели
Хозяйство соблюдать велели.
И под раскаты бубенца
Сошли с перёного крыльца.
Кибитка сложена на славу!
Исподом выведены травы
По домотканому сукну,
В ней сделать сотню не одну
И верст, и перегонов можно.
От вьюги синей подорожной
У ней заслон и напередник,
Для ротозеев хитрый медник
Рассыпал искры по бокам,
На спинку же уселся сам
Луною с медными усами,
И с агарянскими белками,
В одной руке число и год,
В другой созвездий хоровод.
Запряжены лошадки гусем,
По дебренской медвежьей Руси
Не ладит дядя Евстигней
Моздокской тройкою коней.
Здесь нужен гусь, езда продолом,
В снегах и по дремучим долам,
Где волок верст на девяносто, -
От Соловецкого погоста
До Лебединого скита,
Потом Денисова креста
Завьются хвойные сузёмки, -
Не хватит хлебушка в котомке
И каньги в дыры раздерешь,
Пока к ночлегу прибредешь!
Зато в малёваной кибитке,
Считая звезды, как на свитке,
И ели в шапках ледяных,
Как сладко ехать на своих
Развалистым залётным гусем
И слышать: Господи- Исусе!
То Евстигней, разиня рот.
В утробу ангела зовет.
Такой дорогой и Прасковья
Свершила волок, где в скиту
От лиха и за дар здоровья
Животворящему Кресту
Служили путницы молебен.
Как ясны были сосны в небе!
И снежным лебедем погост,
Казалось, выплыл на мороз
Из тихой заводи хрустальной!
Перед иконой огнепальной
Молились жарко дочь и мать.
Какие беды их томили
Из чародейной русской были
Одной Всепетой разгадать!
- Ну, трогай, Евстигней, лошадок!..-
- Как было терпко от лампадок...-
Родной Параша говорит
Под заунывный лад копыт.
- Отселе будет девяносто...-
Глядь, у морозного погоста,
Как рог у лося, вырос крин,
На нем финифтяный павлин.
Но светел лик и в ряснах плечи...
- Не уезжай, дитя, далече!..-
Свирелит он дурманней сот
И взором в горнее зовет,
Трепещет, отряхаясь снежно,..
Как цветик, в колее тележной
Под шубкой девушка дрожит:
Он, он!..Феодор...бархат рыт!..-
 
*  *  *

На небе звезды, что волвянки,
Как грузди на лесной полянке,
Мороз в оленьем совике
Сидит на льдистом облучке.
Осыпана слюдой кибитка,
И смазней радужная нитка
Повисла в гриве у гнедка.
Не избяного огонька
И не овинного дымка -
Все лес да лес... Скрипят полозья...
Вон леший - бороденка козья -
Нырнул в ощерое дупло!
Вот черномазое крыло -
Знать бесы с пакостною ношей...
- Он, он!..Рыт бархат...Мой хороший!..-
Спросонок девушка бормочет,
И открывает робко очи.
У матушки девятый сон -
Ей чудится покровский звон
У лебединых перепутий,
И яблоки на райском пруте,
И будто девушка она
В кисейно пенном сарафане,
Цветы срывает на поляне.
А ладо смотрит из окна
В жилетке плисовой с цепочкой.
Опосле с маленькою дочкой
Она ходила к пупорезке
И заблудилась в перелеске.
Ау! Ау!.. Вдруг видит - леший
С носатым вороном на плеши.
- Ага, попалась!.,- Ой, ой, ой!..-
- Окстись! Что, маменька, с тобой?..-
И крепко крестится мамаша.
- Ну вот и палестина наша! -
Мороз зашмакал с облучка.
Трущобы хвойная рука
В последки шарит по кибитке,
Река дымится, месяц прыткий,
Как сиг в серебряной бадье,
Ныряет в черной полынье, -
Знать ключевые здесь места...
Над глыбкой чернью брезг креста
Граненым бледным изумрудом.
Святой Покров, где церковь-чудо!
Ее Акимушка срубил
Из инея и белых крыл.
Уже проехали окраи...
Вот огонек, собачьи лаи,
Густой, как брага, дых избы
Из нахлобученной трубы.
Деревня, милое поморье,
Где пряха тянет волокно,
Дозоря светлого Егорья
В тысячелетнее окно!
Прискачет витязь из тумана,
Литого золота шелом,
Испепелить Левиафана
Двоперстным огненным крестом!
Чтоб посолонь текли просонки,
Медведи-ночи, лоси-дни.
И что любимо искони
От звезд до крашеной солонки
Не обернулось в гать и пни!
Родимое, прости, прости!
Я, пес, сосал твои молоки
И страстнотерпных гроздий соки
Извергнул желчью при пути!
Что сталося оо мной и где я?
В аду или в когтях у змея,
С рожком заливчатым в кости?
Как пращуры, я сын двоперстья,
Христа баюкаю в ночи,
Но на остуженной печи
Ни бубенца, ни многоверстья.
Везет не дядя Евстигней
В собольей шубоньке Парашу -
Стада ночных нетопырей
Запряжены в кибитку нашу,
И ни избы, ни милых братьев
Среди безглазой тьмы болот,
Лишь пни горелые да гати!
Кибитку легче на раскате -
Рыданьем в памяти встает.
Спаси на, Господи Исусе!
Но запряглися бесы гусем, -
Близки знать адские врата.
Чу! Молонья с небесных взгорий!
Не жжет ли гада свет Егорий
Огнем двоперстного креста?!
 
*  *  *

Умыться сладостно слезами,
Прозрев, что сердце соловьями,
Как сад задумчивый, полно,
Что не персты чужих магнолий,
А травы Куликова поля
К поэту тянутся в окно!
Моя Параша тоже травка,
К ее бежбровью камилавка
С царьградской опушью пошла б.
В обнимку с душенькой Аришей
Она уснула, мягко дышит,
Перемогая юный храп.
Так молодая куропатка,
Морошкою наполнив сладко
Атласистый крутой зобок,
Под комариный говорок,
Себя баюкает - кок, кок!
Мне скажут - дальше опиши
Красу двух елочек полесных!
Побольше было в них души,
Чем обольщений всем известных.
Вот разве косы - карь и злать -
Параше заплетала мать
На канифасовых подушках,
А далее... Моя избушка
Дымится в слове на краю, -
Я свет очей моих пою!
Торопит кулебяку сбитень:
Остыну, гостейку будите!
Уже у стряпки Василисы
Полны суденцы, крынки, мисы,
В печи вотрушка-кашалот,
И шаньги водят хоровод,
Рогульки в масленном потопе,
Калач в меду усладу копит,
И пряник пестрым городком,
С двуглавым писаным орлом,
Плывет, как барка по Двине,
Наперекор ржаной стряпне!
А в новом пихтовом чулане,
Завялым стогом на поляне,
Благоухает сдобный рай...-
Хоть пали гости невзначай,
Как скатерть браная с сушил...
- Ахти, касатики, остыл! -
Торопит кулебяку сбитень, -
Скорее девушек будите! -
Уже умылись, чешут пряди,
Нельзя в моленной не в обряде
Поклоны утренние класть,
За сбитнем же хозяин - власть,
Еще осудит ненароком -
Родительское зорко око!
На Пашеньке простой саян,
В нем, как березка, ровен стан,
И косы прибраны вязейкой.
Аринина же грудь сулейкой -
И в пышных сборках сарафан,
В Сольвычегодске шит и бран.
Красна домашняя моленна,
Горя оковкою басменной,
Иконы - греческая прорись,
Что за двоперстие боролись,
От Никона и Питирима
Укрыла их лесная схима.
Параша - ах!..Как осень, злат,
Пред ней Феодор Стратилат.
Мамаша ахнула за дочкой,
Чтоб первый блин не вышел кочкой,
Как бы на греческую вязь
По бабьей простоте дивясь.
Опосле краткого канона
Пошли хозяину поклоны.
- Здоров ли кум? Здоров ли сват?
Что лов семуженый богат,
На котика в Норвегах цены,
Что в океане горы пены -
Того гляди прибьет суда!
Как Пашенька?..Моя - руда! -
И девушка, оправя косы,
Морскому волку на вопросы
Прядет лазурный тихий лен.
- Мои хоромы - не полон,
И гости - не белуга в трюме!
Без дальних, доченька, раздумий
Зови подруг на посиделки!..-
- Ох, батюшка, плетешь безделки,
Не для Параши вольный дух!..-
- Тюлень и под водою сух!..
Еще молодчиков покраше,
Авось, приглянутся Параше,
Не мы - усатые моржи!..-
Что куколь розовый во ржи,
Цвели в прирубе посиделки.
Опосле утушки и белки
Пошли в досюльный строгий шин.
- Я Федор, Калистрата сын,
Отложьте прялицу в сторонку!..-
И вышла Пашенька на гонку.
Обут детинушка в пимы,
И по рубахе две каймы
Испещрены лопарским швом.
- Заплескала сера утушка крылом,
Ой-ли, ой-ли, ой-ли!
Добру молодцу поклоны до земли!
Ты на реченьке крыла не полощи,
Сиза селезня напрасно не ищи!
Ой-ли, ой-ли, ой-ли!
Выплывали в сине море корабли!
Сизый селезень злым кречетом убит,
Под зеленою ракитою лежит!
Ой-ли, ой-ли, ой-ли!
Во лузях цветы лазоревы цвели!
Еще Федор Парасковьюшку
Не ищи по чисту полюшку!
Ой-ли, ой-ли, ой-ли!
Поклевали те цветочки журавли!
Парасковья дочь отецкая,
На ней скрута не немецкая!
Ой-ли, ой-ля, ой-ли!
Серу утушку ко прялке подвели...-
Все девушки: Ахти-ахти!
Красивее нельзя пройти
Размеренным досюльным шином
Речной лебедушке с павлином!..-
- Спасибо, Федор Калистратыч!..
Подладь у прялки спицу на стычь!..-
И поправляет паслю он,
Лосенок, что в зарю влюблен.
И кисть от пояса на спице
Алеет памяткой девице:
Мол, кисточкой кудрявый Федя
В кибитке с лапушкой поедет.
Запело вновь веретено...
Глядь, филин пялится в окно!
Не ясно видно за морозом.
Перепорхнул к седым березам,
Ушаст, моржовые усы...
Хозяин!..У чужой красы!..
Но вьются хмелем посиделки -
Детина пляшет под сопелки
То голубым песцом в снегах,
То статным лосем в ягелях,
Плакучим лозняком у вод -
Заглянет в омут и замрет,
В лопарских вышивках пимы...
Чу! Петухом из пегой тьмы
Оповещает ночь полати,
Лежанки, лавицы, кровати,
Что сон за дверью в кошелях
Несет косматых росомах
И векшу - серую липушу
Угомонить людскую душу!
 
*  *  *

Как лен, допрялася неделя.
Свистун поземок на свирелях
Жалкует, правя панихиды,
И филин плачет от обиды,
Что приморозил к ветке хвост.
На вечереющий погост
Зарница капает сусалом.
Вон огонек, там в срубце малом
Живет беглец из Соловков -
Остатний скрытник и спасалец,
Ночной печальник и рыдалец
За колыбель родных лесов.
И стало горестно Параше,
Что есть молитва за леса, -
Неупиваемые чаши
Земле готовят небеса.
Сподоби, Господи, сподоби
Уснуть невестой в белом гробе
До чаши с яростной полынью!..
А вечер манит нежной синью,
И ель, как схимник в манатейке...
- Не приросла же я к скамейке!
Пойду к отцу Нафанаилу
Пожалковать на вражью силу,
Что ретивое мне грызет! -
Сама не зная как по крыльцам
Она бежит, балясин рыльца
Собольим рукавом метет,
Спеша испить от ярых сот.
Вот на сугробе волчий след,
Ни огонька, ни сруба нет,
Вот слезка просочилась в ели,
Тропинку выкрали метели...
Опять сугроб - медвежья шапка...
Ай, волк, что растерзал арапка!
Бирюк матер, зеленоглаз,
Знать утка выплыла не в час!
Котлом дымится полынья...
- Пусть растерзает и меня,
Чтоб не ходила красным шином!..-
Касатка в стаде ястребином,
Бесстрашна внучка Аввакума.
В тенётах сокол - в сердце дума
Затрепетала по борьбе
Без терпкой жалости к себе.  
И как Морозова Федосья,
Оправя мокрые волосья,
Она свой тельник золотой,
Не чуя, что руда сгорает,
Над зверем, над ощерой тьмой
Рукою трезвой поднимает
И трижды грозно осеняет!
Как от стрелы, метнулся волк,
Завыл, скликая бесов полк,
И в миг издох...Параша к срубу,
Слюдою осыпая шубу
И обронив с косы вязейку,
Упала в сенцах на скамейку.
Пахнуло тепелью от сердца...
Омыты тишиною сенцы.
Вот гроб колодовый, на нем,
Пушистым кутаясь хвостом,
Уселась белка буквой в святцах...
- С рассудком видно не собраться...-
Чу! В келье плач глухой и палый!..
- Что, Парасковьюшка, застряла?
На темя капают слова,
Уймися, девка не вдова!..
Намедни спрос чинил я белке:
Что. полюбились посиделки
У сарафанистой Ариши?
Запрыскала, усами пишет.
На Федьку сердится...Да, да!
Плыви, лебедушка, сюда! -
И очутилась Паша в келье.
Какое светлое веселье!
Пред нею в мантии дерюжной,
Не подъяремный и досужный,
Сиял отец Нафанаил.
Веянием незримых крыл
Дышали матицы, оконце...
- Не хошь ли сусла с толоконцем?
Вот ложка - корабли по краю!
Ведь новобрачную встречаю, -
Богато жить да сусло пить!..-
- Я, батюшка!..- Эх, волчья сыть! -
И старец указал брадою.
Возрилась гостья, что такое?
Хозяин...Морж...стоит у печи,
Усы в слезах, как судно в течи,
Как паруса в осенний ливень!..
- Мотри, голубка, Спас-от дивен,
Не поругаем никогда!..-
- Ах, батюшка!..- Пройдут года,
Вы вспомните мои заветы, -
Руси погаснут самоцветы!
Уже дочитаны все святки,
Златые роспиты напитки,
И у святых корсунских врат
Топор острит свирепый кат!..
В царьградской шапке Мономаха
Гнездится ворон - вестник страха,
Святители лежат в коросте,
И на обугленном погосте,
Сдирая злать и мусикию,
Родимый сын предаст Россию
На крючья, вервие, колеса!..
До сатанинского покоса
Ваш плод и отпрыск доживет,
В последний раз пригубить мед
От сладких пасек Византии!..
Прощайте, детушки! Благие
Вам уготованы сады
За чистоту и за труды!..-
И старец скрылся в подземельи.
Березкой срубленой средь кельи
Лежит Параша на полу,
И как к лебяжьему крылу
Припал к ней морж в ребячьем страхе,
Не смея ворота рубахи
Тяжелым пальцем отогнуть,
И не водой опрыскал грудь,
А долголетними слезами,
Что накопил под парусами.
- Моя любовь, мой осетренок!..-
Легка невеста, как ребенок,
Для китобойщика руки.
Через сугробы, напрямки,
На избяные огоньки,
Понес ларец бирюк матерый...
Цветут сарматские озера
Гусиной празеленью, синью...
Не запрокинут рог с полынью
В людские веси, в темный бор,
Где тур рогатый и бобер.
Парашу брачною царевной,
В простой ладье, рекой напевной,
В полесья северной земли
От Цареграда привезли.
Она Палеолог София,
Зовут Москвой ея удел,
Супруг на яхонты драгие
Иваном Третьим править сел.
Дубовый терем тих и мирен,
Ордынский не грозит полон,
И в горнице двуглавый Сирин
Поет Кирие елейсон.
И снится Паше гроб убраный,
Рубин востока смертью взят,
Отныне кто ее желанный?
Он, он, в кольчуге филигранной.
Умбрийских красок Стратилат!
Дочитан корсунский псалтырь,
Заключена колода в клети,
И Воскресенский монастырь
Рубин баюкал шесть столетий.
Но вот очнулася она
От рева, посвиста и гама, -
Топор разламывает мрамор,
Бежит от гроба тишина.
И кто-то черный пятерню
К сидонским перлам жадно тянет...
- Знать угорела в чадной бане!
Ходила к старцу по кутью,
Да волка лютого спужалась...
Иль домовой...На губках алость!..
Иль ворон человечий зуб
Занес на девичий прируб -
Примета злая!.. - Так над ладой,
Стрижами над вечерним садом,
Гуторил пестрый бабий рой.
И как тростник береговой,
Примятый бурею вчерашней,
Почуя ласточек над пашней,
К лазури тянет лист и цвет,
Так наша ладушка в ответ
На вопли матери, сестрицы,
Раскрыла тяжкие ресницы.
От горницы до черной клети,
На василистином совете,
У скотьей бабы в повалуше,
Решили: порча девку сушит!
Могильным враном на прируб
Обронен человечий зуб.
Ох, ох! Хвороба неминуча,
Голубку до смерти замучит!
Недаром полыньи черны
И волчьи зубы у луиы!
Не домекнет гусыня мать
Поворожить да отчитать!
И вот Аринушка с Васихой,
Рогатиной на злое лихо,
Приводят в горенку ведка,
В оленьих шкурах старика,
В монистах из когтей медвежьих.
По желтой лопи, в заонежьях,
По дымным чумам Вайгача,
Трепещут вещего сыча.
Он темной древности посланец,
По яру - леший, в речке - сом,
И даже поп никонианец
Дарил шамана табаком.
Кудесник не томил Парашу,
Опрыскав каменную чашу
Тресковой желчью, дудку взял
И чародейно заиграл:
Га-га-ра га-га сайма-ал,
Ай-ла учима трю-вью-рю,
Ты не ходила по кутью!
Одна болезнь, чью-ри-чирок,
Что любит девку паренек!..
Но, айна-ала чам-ера,
Вдовец, чам-ра, убьет бобра!..
Вставай, вставай! Медведю пень,
Гагаре же румяный день!..
"Ох, дедушка, горю, горю!..
Отдайте серьги лопарю,
И ленту, шитую в Горицах!..-
А уж ведун на задних крыльцах:
Арина с теткой Василистой
Уладили отчитки чисто.
 
*  *  *

Поморский дом плывет китом,
Ему смарагдовым копьем
В предутрия, просонки, зори
Указывает путь Егорий.
Столетие, мгновенье, день -
Копье роняет ту же тень
Все на восток, где Брама спит, -
С ним покумиться хочет кит.
Все на восток, где сфинкс седой
Встает щербатой головой,
Печаль у старого кита
Клубится дымом из хребта.
Скрипят ворота - плавники -
Друзья все так же далеки,
Им с журавлями всякий год
Забытый кум поклоны шлет.
Сегодня у него в молоке,
Где сердца жаркие истоки,
О тайне сумерек лесных
Поют две птахи расписных.
Аринушка с душой Прасковьей,
Два горностая на зимовье,
В светелке низенькой сошлись
И потихоньку заперлись.
- Крепки затворы, нас не слышат, -
Поет малиновкой Ариша, -
- Уснула лавка, потолок
И кот - пузатый лежебок,
А домовому за лежанку
Положим черствую баранку,
Чтоб грыз досужливым сверчком!..-
- Не обернулась бы грехом
Беседа наша!..- Что ты, Паня!
Отмоемся золою в бане,
Оденем новые станушки,
Чай не тонули в пьяной кружке! -
- Аринушка, я виновата!..-
- С Федюшей, сыном Калистрата?..-
- Ох, что ты, что ты!..Видит Бог...
Живой не выйти за порог!..-
- Так кто ж обидчик?..- Твой отец...-
- Окстись, Параня!..Пес, выжлец!..
Повыйдет матушка из гроба!..-
- Тогда, у волчьего сугроба,
Спознала я свою судьбу...
Прости, Владычица, рабу!
Святый Феодор Стратилат,
Ты мой жених и сладкий брат!
Тебе вручается душа,
А плоть, как стены шалаша,
Я китобойцу отдаю!..-
(Свирель от иконы):
С тобою встретимся в раю!
- Аринушка, ты слышишь гласы?..-
- Ах он выжлец, кобель саврасый!..
Повыйду замуж не в угодье
За калистратово отродье,
За Федьку в рыболовный чум!..-
- В горящих письмах Аввакум
Глаголет: детушки, горите!..
Я нажилась в добре и сыте,
Теперь сгорю огнем тягучим,
Как в море лодка без уключин,
О камни груди разобью!..-
(Свирель от иконы):
С тобою встретимся в раю!..
- Аринушка, поет свирель!..-
- То синеперая метель...-
- Подруженька, люби Федюшу,
Ему отдай навеки душу!...
Целуй покрепче да ласкай,
Ведь по хозяйке каравай -
Пригож, волосья - красный яр,
Смолистый кедр в лесной пожар
Он опаляет!..- Что ты, Паня?
Аль любишь?..Знала бы заране,
Тебе бы сердца не открыла...-
- Пророчество Нафанаила -
Мне быть супругою вдовца
И твоего ласкать отца!..
А Феде - белому оленю,
Когда посадит на колени
Он ясноглазую дочурку,
Скажи, что рысь убила...курку!
Что поминальный голубец
Дознает повести конец!..
Ты любишь Федора, Арина?..-
- Под осень не тряси осины,
Не то рудою изойдет!..
Олень же вербу любит яро...-
Тут кит дохнул морозным жаром,
И из его оконных глаз
Полился желтый канифас,
Потом кауровый камлот,
Знать офень-вечер у ворот
Огнистый короб разложил -
Мохры, бубенчики, гужи...
Но вот погасла чудо полка, -
Дудец запел перед светелкой,  
То Федя - нерполова сын
Идет в метелицу один,
И в синеперой ранней мгле.
На непонятном веселе,
Как другу, жалостной волынке
Вверяет милые старинки:
Пчелы белояровыя-а-а-а!
Тю вью верею павы я-а-а-а!
Ко двору-двору,
Ту-ру-ру-ру-ру,
К Парасковьину
Прививалися-а-а-а!
У медведя животы,
Ах, по меду у топты-ы-ы-
Гина растужилися-а-а-а!..
Ах, пошел медведь
На поклоны в клеть -
Ти-ли вью-вью-вью,
Пиво во-во, да люблю-ю-ю!..
Парасковья свет
Подала ответ:
Ох, да медведь косолап,
Лапой сам зацап!..
Трю-вью, ох да я -
Пчелы белояровыя-а-а-а!
 
*  *  *
 
Тебе, совенок кареглазый,
Слюду и горные топазы,
Морские зерна, кремешки
Я нижу на лесу строки.
Взгляни, какое ожерелье,
Играет радугою келья,
И шкуры золотистой ржи
В родимом поле у межи!
Шепни, дитя, сквозь дымку сна:
Ну, молодчина, старина!..
Но звезды спят, всхрапнул очаг,
В дупло забился филин-страх.
Тебе на мерную лесу
Я нижу яхонтом слезу,
А сердца алый уголек
Стяну последним в узелок!
Я знаю, молодость прошла,
Вернется филин из дупла
Вцепиться в душу напослед,
Чтоб навсегда умолкнул дед!
Как прялка, голос устает,
И ульи глаз не точат мед,
Лишь сединою борода
Цветет, как травами вода
Среди болотных мочежин...
Усни, дитя, изгнанья сын!
Костлявой смерти на беду
Я нить звенящую пряду.
И, может быть, далекий внук
Уловит в пряже дятла стук,
В кострике точек и тире
Гусиный гомон на заре.
По дебрям строк медвежий след
Слепым догадкам даст ответ,
Что из когтей Руси дудец
Себе нанизывал венец.
Что лесовик дуду унес
В глухую топь, в пургу, мороз!..
Но скучно внуков поминать,
Целуя пепельную прядь.
Им Погорельщины угли
Мы в груду звонкую сгребли,
Слова же сук, паук и внук
Напоминают дятла стук.
Чуждаясь осминогих слов,
Я смерть костлявой звать готов
И прялке прочу в женихи
Ефрема Сирина стихи!
 
*  *  *

...
Господи владыко,
Метелицей дикой
Сжигает твое поморье!
Кибитку, шубоньку соболью,
Залетную русскую долю.
Бубенец и копье Егорья!..
Уймись, умолкни, сердце!
Вон пряничною дверцей
Скрипит зари изба, -
В реку упали крыльца,
Наличники, копыльца,
Резная городьба.
Живет Параша дома -
Без васильков солома
Пустая полова.
Неделя канет за день,
Но в веницейский складень
Не падает коса.
Не окунутся руки
От девичьей прилуки
В заморское стекло.
В приятстве моль со свечкой,
И не цветет за печкой
Сусальное крыло.
Ау, прекрасный Сирин!
В тиши каких кумирен
Твой сладостный притин?
Уж отплясали святки
Татарские присядки,
Эх-ма и брынский трын.
На постные капели,
На дымчатые ели
Не улыбнется
Плющиха Евдокия
Снежинки голубые
Сбирает в решето.
Глядь, Алексей калика
Из бирюзы да лыка
Сплетает неводок,
И веткой Гавриила
В оконце к деве милой
Стучится ветерок.
Почуяла Прасковья,
Что кончилось зимовье -
Христос во гробе спит,
Что ноне дедов души
По зорьке лапти сушат
У голубцов да плит.
Утечь бы солнопеком,
Доколе видит око,
В лазоревый Царьград -
Там лапушку приветит
В незаходимом свете
Феодор Стратилат!
Написано в Прологе,
Что встретил по дороге
Отроковицу мних.
Кормил ее изюмом,
И вторя травным шумам,
Слагал индийский стих.
Узорно бает книга,
Как урожаем рига,
Смарагдами полна.
Уйду на солнопеки,
В индийский край далекий,
Где зори шьет весна!
И вот от скотьей бабы
В узлу коты-расхлябы
Да нищая сума,
Затих базар сорочий,
И повернулась н ночи
Небесная корма.
За ужином Прасковья
Спросила о здоровье
Любимого отца,
К родимой приласкалась,
Знать в час, на щеки алость
Струилась от светца.
Уж мглицы да потемы
Закутали хоромы
В косматый балахон.
Низги затренькал в норке,
И снится холмогорке
В хлеву зеленый сон.
В котах, сума коровья,
Повышла Парасковья
На деревенский зад
И в голубые насты,
Где жуть да ельник частый,
Отправилась в Царьград.
Бегут навстречу елки -
К нам гостья из светелки, -
И тянут лапы ей.
Ой, пенышки, макушки,
Не застите кукушке
На Индию путей!
Глядит, с развалом сани,
В павлиньих перья Ваня -
Купецкий ямщичек:
Садитесь, ваша милость,
К заутрене на клирос
Примчу за целкачок! -
Летит беркутом карий,
Вон огоньки на яре -
Из грошиков блесня,
Чай в Цареграде бабы
Не ждут через ухабы
Павлиного коня?
Подъехали к палатам, -
Горя парчовым платом,
Хозяйка на крыльце:
Раба Парасковия,
Вот бисеры драгие
И Маргарит в ларце! -
Как в смерти дивно Паше!
А горницы все краше,
Благоуханней сот.
Она пчелою дале
И Утоли Печали
В хозяйке узнает!
- Вот горенка Миколы,
Подснежники - престолы,
На лавке лапоток.
Здесь - Варлаам с Хутиня
И матерь слез - пустыня,
Одетая в поток.
Иона яшезерский,
С уздечкой, цветик сельский, -
Из Веркольска Артём.
Се - Аввакум горящий,
Из свитка, меда слаще,
Питается огнем!
На выструге ж в светлице,
Где будут зори шиться,
Для гостьюшки покой.
Черемухою белой
Пройдя земное тело,
В него войдешь душой!
Как я, вдовцом укрыта,
Ты росною ракитой
Под платом отцветешь
И сына сладкопевца
Повыпустишь из сердца,
Как жаворонка в рожь!
Он будет нищ и светел -
Во мраке вещий петел -
Трубить в дозорный рог,
Но бесы гнусной грудой
Славянской песни чудо
Повергнут у дорог.
Запомни, Параскева -
Близка година гнева,
В гробу святая Русь!..
Чай, опозднился Ваня,
Продрогли с карим сани.
Прощай!..- Я остаюсь!..
Владычица!..Мария!..-
Кругом места глухие.
Сопит глухарь-рассвет.
И глухо сердце млеет...
Пролей, Господь, елеи
На многоскорбный след!
Страшат беглянку дебри,
Уж солнышко на кедре
Прядет у векш хвосты,
Проснулся пень зобатый.
Присесть бы...Пар от плата
И снег залез в коты.
Когтит тетерку кречет,
И дупла словно печи,
Повыкрал враг суму.
Прощай, любимый тятя,
Кибиткой на раскате
Я брошена во тьму!
Но что за марь прогалом, -
Ужели в срубце малом
Спасается бегун?
Скорей к нему в избушку,
За нищую пирушку,
Где кот - лесной баюн!
Как цепки буреломы!..
Наверно, скрытник дома -
Округок ни следка.
Ай, увязают ноги!..
А уж теплом берлоги
Обожжена щека.
Ай, на хвосте у белки
Медвежьи посиделки
Параше суждены!
В шубейке, легким комом,
Лежать под буреломом
До ангельской весны!
Во те поры топтыгин,
Бегун с дремучей Выги,
Усладный видел сон, -
Как будто он в малине,
Румяной, карей, синей,
Берет любовь в полон.
Как смерть, сильна дремота,
Но завести охота
Звериную семью.
Храня, слюнявя ветки,
Он обнял напоследки
Разлалушку свою.
Еще снега округой,
И черная лешуга
К просонкам не зовет...
На быстрых лыжах Федя
Спешит силки проведать
Пока солноворот.
Нейдет лукавый соболь,
Рядками ли, особо ль
На лазах петли ставь!
Верст сорок от становищ,
По дебрям дух берложищ -
С оглядкой лыжи правь.
Прошит сугроб котами,  
По ярам соболями
Не бабе промышлять!
Где пень - сума коровья,
Следы же до логовья, -
Там хворост лижет чадь.
Насупился Федюша
И ну, как выдра, слушать,
Заглядывать в суму.
Мережкой ловят уши,
Как белка лапки сушит,
Лишайник бахрому.
Сума же кладом дразнит,
В ней правит тихий праздник
Басменный образок
И с кисточкой вязейка...
Но где же душегрейка
И Гамаюн-платок!
У сына Калистрата
В глазах сугроб лобатый
Пошел с корягой в шин.
Она, она!.. Параня!..
Недаром снились сани -
За ямщика - павлин!
- Увез мою кровинку
К медведю на поминку!..
Не в час родился я! -
- Мой цветик, соболенок!..-
А голос хрупко-звонок,
Как подо льдом струя.
- Параша!..Паша!..Паня!..-
Лисицей на поляне
Резвится солнопек.
- Пророче, Елисее,
Повызволь от злодея
Кровинку-перстенек! -
- Я на твою божницу
Дам бурую куницу
И жемчугу конец!..-
Скрепя молитвой душу,
Прислушался Федюша:
Храпит лесной чернец.
Меж тем щегленок-лучик
Прокрался на онучи,
На Парасковьин плат,
Погрелся у косицы, -
Авось пошевелится,
На крошку бросит взгляд!
Ай, лапя по шубейке,
Оборочусь в копейки,
Капелью побренчу:
То-ли, сё-ли,
Ну-ли, что-ли, -
Дай копеечку лучу!
И дрогнули ресницы...
Душа в ребро стучится...
Жива иль не жива?
И в кровяном прибое
Плывет, страшнее вдвое,
Медвежья голова.
Потемки гуще дегтя,
Лежат, как гребень, когти
На девичьих сосцах.
- Пророче Елисее,
Повызволь от злодея, -
Запел бубенчик-страх.
- Я на твою божницу
Дам с тельника златницу
И пряник испеку!..-
В обет смертельный веря,
Она втишок от зверя
Ползет, как по ложку.
- Параша!..Паша!..Паня!..-
Знать Сирин на поляне, -
И покатилось в лог!..
Взбурлила келья ревом,
И в куколе еловом
Над нею чернобог.
- Пророче Елисее!..-
Топор прошел от шеи
По становой костец.
Захлебываясь кровью,
Спасает Парасковью
Неведомый боец.
Как филин с куропаткой,
Топтыгин в лютой схватке
С Федюшой-плясуном!..
Отколь взяла отвагу,
На ворога корягу
Набросить хомутом?
И бить колючей елкой
По скулам и по холкам,
Неистово молясь?
Вот пошатнулся Федя, -
Топор ушел в медведя
От лысины - по хрясь.
- Параша!..- Федя!..Сокол!..-
- Поранен я глубоко...
Тебя Господь упас?..
Ох, тяжко!..- Братец милый,
Коль сердце не остыло, -
Христос венчает нас! -
- Ах, радость, радость, радость
Пожить женатым малость...
Того не стою я...-
- Вот тельник из Афона,
Вдоветь да класть поклоны
Благослови меня! -
- Благославляю...Паша!..-
И стал полудня краше
Феодор - Божий раб.
От горести в капели
Свои запястья ели
Пообронили с лап.
И кедр, раздув кадила,
Над брачною могилой
Запел: подаждь покой!
А солнопек на брата
Расшил покров богато
Коралловой иглой.
К невиданной находке
Слетелись зимородки,
Знать кудри - житный сноп.
На них глаза супруги
Наплавили от туги
Горючих слез поток.
И видела трущоба,
Как вырос из сугроба
Огнистый слезный крин,
На нем с лицом Федюши,
Чтоб жальче было слушать,
Малиновый павлин.
 
*  *  *

Усни, мой лосенок больной!
По чумам проходит покой,
Он мерности весла несет
Тому, кто отчизну поет.
Смежи своих глаз янтари,
Еще далеко до зари,
Лапландия кроткая спит,
Не слышно оленьих копыт,
Не лает голубый песец,
От жира совеет светец,
За кожаной дверью покой
Стучит в колоток костяной.
Войди и садись к очагу,
Но только про смерть ни гу-гу!
Пускай не приходит она
Пока голубеет сосна,
И трется, линяя, олень
О теплый березовый пень!
Покуда цветут берега,
От пули не ноет нога.
И пахарь за кровлю и хлеб
Над песней от слез не ослеп.
Не лучше ли в свой колоток
Пришельцу потренькать часок,
Чтоб милый лосенок янтарь
Смежил, как в счастливую старь!
Где бабкины спицы цвели
Кибиткой в морозной пыли,
Медведем, малиной, рекой
И русской ямщицкой тоской!
Затренькал ночной колоток.
Усни, мой болотный цветок.
Лапландия кроткая спит,
Не слышно ни трав, ни ракит!
Лишь пальцы зайченком в кустах
Плутают в любимых кудрях,
Да сердце - завьюженный чум -
Тревожит таинственный шум.
То стая фрегатов морских -
Стихов острокрылых, живых,
У каждого в клюве улов -
Матросская горсть жемчугов.
У каждого в крыльях закат,
Чтоб рдян был поэзии сад.
Послушай фрегатов, дитя,
В безбрежной груди у меня!
Послушай и крепче усни.
Уж зорче по чумам огни.
С провидящих кротких ресниц
Лапландия гонит ночниц,
И дробью оленьих копыт
Судьба в колотушку стучит.

  
СТАТИСТИКА

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001 Copyright © Трагедия Свободы, 2001-2004