Трагедия Свободы  Умопримечания | Стихи | Библиотека 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   
Застава богатырская. Илья Муромец и Сокольник
от 25.04.05
  
Сказки



92 Недалеко от Киева, да за двенадцать верст,
Стояла там застава богатырская,
Не велика, не мала - тридцать три богатыря.
Как встаёт старой да по утру рано,
Умывается старой да ключевой водой,
Утирается старой да полотеницем.
Одевает на ноги да сапоги козловые,
Пуховую шапоцку на головушку,
Отправляет да на дозор Добрынюшку.
Он садится на добра коня,
Ему коня ведут да со восьми цепей.
Отправляется старой да во чисто полё...
Тут он смотрит под западну, под восточну, под северну сторону (Кака первая сторона - не знаю)
Под западной стороной стояли горы высокие,
Под другой стороной - леса дремучие,
Под другой стороной - луга зелёные.
Видит старой: во чистом поле
Ездит на коне да добрый молодец,
Из лука-то он стрелу да выпускиват,
На лету стрелу подхватыват.
Подъезжает к нему Добрынюшка,
он с ним здоровается, он же с ним-то не здоровается. - Куда путь держишь? - Он ему тоже ничего не отвечат. Наездник, который приехал, как не наш, отвечает; выругался не по-хорошему и отвецает: Пусть, мол, сам старой едет. - Тогда он второго послал, Алёшу Поповица. Ну и вот он то же самое отвецат, опять же. Второго же он стащил со добра коня,
Бросил его да во сыру землю,
Дал ему два оттяпыша да два оладыша.
Третий сам и поехал: второму послу сказал: Пусть он вам, гавнами, не заменяется, мол, сам пусть едет. -
Обратно они едут не по-старому,
Обратно они едут не по-прежнему,
Тут и конь-то не так бежит,
Потупя да держит буйну голову.
Заревел тут старой да громким голосом:
Не успеете вы да горшка схватить -
Привезу я вам татарску буйну голову! -
Коня ему только подвели, не видели,
Как он в стремена ступил.
Только видели: во поле курева стоит...
Он видел, что татарин там, а там его сын был, родной сын. Его (старого) жена в плену была, только она вернулась - не знаю...Они (татары) селенье всё угнали (женщин, детей, стариков) к себе. И тут сын Ильи Муромца был. Увидев у него, трехлетнего, большую силу, он (татарин) стал к матери его подходить, ласкаться, а он стрелу его выхватил и защитил (мать). Татары взяли его, воспитали, против отца настроили. Они Илью Муромца не могли победить, вот они и вздумали сына натравить. Когда он сам поехал, во поле курева стоит, у коня из ноздрей пламя мечет, хвост трубой завиватся, из-под копыт земля летит. Тоже пока Илья поздоровался с ним: Куда, мол, едешь, куда путь держишь? - А тот ему отвецат: Мол, я не здороваться с вами приехал, мол, воевать с вами.
Я приехал к вам пошуметь-погрометь,
Пошуметь-погрометь в стольном Киеве.
Я святы ваши иконы на поплав спущу,
Молоду-то княгиню за себя возьму...
После этих слов начался бой. Тут уж недружелюбно у них стало. Сперва копьями бились,
И вот копья их повывихалися.
Они бросили этот бой да на сыру землю,
Схватились они за остры сабельки.
Они билися-дрались вторы сутоцки -
Сабли ихни пощербалися,
Пощербалися, поломалися.
Они бросили тот бой на сыру землю...
(Не знаю, чего у них третье было. Вообщем, они три сутоцки дрались. Этот татарин Илью уже побеждает)
Бросил его на сыру землю,
Вытащил он кинжалище булатное.
Замахнулся он во первой након
И всадил кинжалище булатное да во белу грудь.
Крест, мол, вдавился во белу грудь. Тоже поранил, а рану смертельную нанести не смог. Взмолился тогда Илья Муромец Богородице:
Мол, по что же ты меня здесь сповыдала,
Кормилица, мол, ты мати Богородица.
Молился я тебе верой-правдою -
После этого у старого вдвое-втрое силы прибыло.
Сосвистнул он со себя татарина
Да на сыру землю.
Илья Муромец обратно сел на него.
Замахнулся старой во первой након -
В плечи, мол, рука застоялася.
Замахнулся старой во второй након -
В локтю рука застоялася.
Еще замахнулся во третьёй након -
Впереди рука застоялася...
Тогда Илью, старого, догадка стала брать - ни тот, ни другой не может [победить]:
Чьего роду ты, чьего племени,
Да как звать тебя по имени? -
Когда был я на тебя, я не спрашивал ни роду, ни имени. - Како они спрашивали-расспрашивали? Узнал Илья Муромец, что тот - сын ему. И тогда Илья приглашат в гости к себе. - Съезди за матерью и приезжай в гости...(Или насовсем - не знаю как.) Ну вот, они по-хорошему разъехались-разошлись. Он его отпустил, Илья, в гости зовет. Когда домой приехал снова, то он матери наврал. Он матери ничего не сказал, что бой у них был, вражда. Матери наврал: Тебя, мол, ругает блядью, меня выблядком. - В это время, что трое сутки бились они, все эти слуги его убежали, считали, что старого победили, и боятся, чтоб им в плен не попасть. Ну, и когда старой приехал на заставу, где полевой шатер стоит, увидел, что никого нет. Ну, и он после не поел, лёг отдыхать. Он и спит спокойно. А этот в это время налетел на него, на сонного. Ну, и всё равно, он и спящего не смог его словить. Как-то сумел старой оборониться. Или снова в крест ему попал, или что - не смог он старика. Рассердился тут старой, закипела кровь...Так он расправился: на одну руку наступил, другую оторвал, на одну ногу наступил, другую оторвал. Снова спать лёг, уже без печали, снова отдыхать лёг. А тут конь-то его и знат хозяина, он пришёл. А что сбежали, факт-то узнали, стали обратно собираться

93 Недалеко от Киева, за двенадцать верст,
Стояла там застава да богатырская,
Стояла там не велика, не мала -
Да тридцать три богатыря.
Встает ли старой да поутру рано,
Умывается старой да ключевой водой,
Утирается старой да полотенёцём,
А Козловы сапоги да на белы ноги,
Соболину шапку да на одно ушко.
А берет старой трубу подзорную,
Выезжает ли старой да во чисто полё,
Ой да смотрит старой да сторону во северну -
Да стояли там горы ледяные.
Ой да смотрит старой во сторону во южную -
Уж и там-то стоят леса дремучие.
А смотрит ле старой в трубу подзорную,
А смотрит ле старой да сторону восточную -
Уж и там ле есть луга зеленые.
А смотрит ле старой во сторону во западну -
Во западне стороне да поле чистое,
Видит там старой богатыря.
Пишет старой да письмо-грамотку,
Отправляет ле старой да во белой шатёр.
Ездит богатырь, забавляеце:
Он стрелою на лету да выпускат стрелу,
На лету стрелу да он подхватыват.
- А послать нам не послать ле за богатырем,
А послать ле нам не послать Мишку Торопанишку?
Он сумеет ле с богатырём он съехаце,
А сумеет он да с ним разъехаце?
Мишка Торопанишка роду торопливого,
Ни за что он потеряет буйну голову.
А послать ле нам Добрынюшку Никитича?
А Добрынюшка Никитич роду вежливого,
А сумеет ле с богатырём он съехаце,
Он сумеет он да с ним разъехаце.
А послать ле не послать-то нам Алешеньку Поповица?
Алеша Попович роду справедливого,
А сумеет ле он с богатырем-то съехаце,
А сумеет ли он да с ним разъехаце? -
Собираеце в дорогу да Мишка Торопанишка.
А только видели они, как в стремена ступил,
Да увидели: во поле курева стоит,
Курева стоит, да дым столбом летит.
Подъезжает он да ко богатырю,
Поздоровалсе он во первой након,
А на это богатырь да не откликнулсе.
Поздоровалсе он во второй након,
И на это богатырь не откликнулсе.
Поздоровался Поповиц во второй након,
И на это богатырь не откликнулсе.
Торопанишка на это поворот даёт,
Собирается в дорогушку Добрынюшка,
Добрынюшка да во чисто полё.
Да не видели Добрыню, как на коня вскочил,
Только видели: во поле курева стоит,
Курева стоит, да пыль столбом летит.
Воздаёт Добрыня честь богатырю,
А на это богатырь не откликнулся.
А Добрынюшка на это поворот даёт.
Доложил Добрынюшка старому,
Собираеца в дорогу Алеша Поповиц.
Не видели они, как в стремена ступил,
Только видели: во поле курева стоит.
Подъезжает Поповиц ко богатырю,
Поздоровалсе Поповиц во первой након,
А на это богатырь не откликнулсе,
А на это богатырь отвецат ему:
Пусть он сам едёт во чисто поле.
Я приехал к вам во стольный Киев-град,
Пошуметь да погрометь во стольном Киеве.
Я святы ваши иконы на поплав спущу,
Молодую-то княгиню за себя возьму,
А самого его я во грязь втопчу,
Всю его дружину я под меч возьму. -
Отвецат ему тогда Алёшенька:
Это что же за базыкова коровушка,
Это что же за корова да поблудиласе,
По овинам корова да шаталасе,
Да свининой да объедаласе,
И свининой корова подавиласе -
Стащил Поповица он с добра коня,
Бросил он его да на сыру землю,
Дал ему да два оттяпыша,
И добавил ему да два олабыша.
- Пусть он вами-те, говнами, не заменяеца,
Да самому ему со мной будёт не справица. -
Заревел старой тут громким голосом:
Вы ведите-ко коня да со восьми цепей,
Вы уздайте-ко коня да...-
Уж не видели старого, как на коня вскочил,
И только видели: во поле как курева стоит,
Курева стоит, да пыль столбом летит,
У коня-то хвост трубой да завиваице,
У коня-то из ноздрей да пламя мечеце,
У коня из глаз да искры сыплюце.
Тут не две тут силы да сходилисе -
Два богатыря да тут съезжалисе.
Они бились-дрались да первы сутоцки -
А копья их да повихалисе,
Повихалисе да поломалисе.
Они бросили тот бой да на сыру землю.
Они билисе-дрались да вторы сутоцки -
А сабли их да пощербалисе,
Пощербалисе да поломалисе.
Они бросили тот бой да на сыру землю.
Схватились они да третьи сутоцки.
Они билисе мечом булатныим,
Они бросили тот бой да на сыру землю,
Да схватилисе они в охабоцку,
А левая нога да повихнуласе,
Повихнуласе да пошатнуласе, -
И сборол тогда малой да старого.
Замахнулсе молодой да на первой након -
В плечи рука да застояласе.
Замахнулсе он да во второй након -
А в локтю рука да застояласе.
Замахнулсе он да во третьей након -
Впереди рука да застояласе.
- Кормилица ты мать да Богородица,
Ты пошто это меня сповыдала?
Я молилсе те да верой-правдою. -
Вдвое-втрое тут да силы прибыло,
Он и сбросил молодого со белой груди,
Сбросил его да на сыру землю.
Замахнулсе старой да во первой након -
А в плечи рука да застояласе.
Замахнулсе ведь старой да во второй након -
А в локтю рука да застояласе.
Замахнулся ведь старой да во третьёй након -
Спереди рука да застояласе.
Стал старой да его спрашивать:
А чьего же ты роду-племени,
Как зовут тебя да как с-по имени? -
- Когда был я у тебя да на белых грудях,
Я не спрашивал тебя да роду-племени...

94 У Ильи Муромца был сын нажитой. Он с поляницей дрался и нажил сына. За десять лет этот сын приехал воевать. А Илья Муромец стоит, из подзорной трубы смотрит - едет богатырь,
Вынимает он бумажечку,
Скоро пишет письма-грамотки.
Ухватил старый казак это письмо: Я еду шуметь-грометь в стольный Киев-град. -Илья заскочил в белый шатёр, закричал громким голосом: Хватит нам спать, проехал нашу заставу богатырь. -
Воскочили ребята на резвы ноги,
Обтирались они ключевой водой,
Утирались они тонким полотном,
Становились они в одну шириночку:
Кого послать нам за богатырем?
Послать нам Мишку Торопанишка -
Он такого роду торопливого,
Потеряет голову, не воротится;
Послать Алешу Поповича -
Он такого роду сам невежливого,
Потеряет голову, не воротится;
А пошлём мы Добрыню -
А Добрыня роду съехатого,
Он умеет съехаться, умеет честь воздать. -
Вот садился Добрыня на добра коня,
И полетел он за этим богатырем.
Он настиг его в чистом поле,
Он стал спрашивать:
Куда ты едешь, куда путь держишь?
(Не отвечает ему)
Куда летишь, ворона пустоперая,
Куда летишь, сорока загубённая? -
И видит: он поворот даёт,
Налетел он на Добрыню
И дал ему по тяпышу
Да прибавил еще по алабышу -
Вылетел Добрыня из седелышка,
Упал на землю.
Соскочил он со добра коня,
Схватил за желты кудри
И забросил его на своего коня:
Ты поедь скажи старому казаку:
Вашим говном путь не заменяется -
Самому ему со мной не справиться. -
Едет Добрынюшка не по-старому,
Не по-старому едет, не по-прежнему,
Конь бежит - поднимается,
А Добрыня сидит еле держится.
Приехал он к белу шатру,
Старый казак стал его спрашивать,
А Добрыня ему отвечает:
Он послал низкой поклон,
Нашим говном не велел заменяться,
А самому тебе с ним не справиться. -
Рассердился старик крепко-накрепко,
Роспрямились его плечи богатырские,
Засверкали его глаза кровью,
Он заревил, засвистел крепким голосом:
Вы седлайте, уздайте коня с семи цепей! -
Тогда Илья схватил его и полетел в чисто поле.
Они бились, стегались трое суточек -
У старого нога подвернулася,
А левая рука оскользнулася.
(Упал старик на землю, а он...)
Выхватывает своё кинжалище,
Растигает у старого крючки-пряжечки.
Скоро старик взмолился Богородице:
Пресвятая мати Богородица,
Выдала меня ты на поругание,
Серым воронам на исклевание,
Серым волкам на истаскивание! -
Не ветра тут полосочка подёрнула -
У старого казака силы прибыло,
Вдвое-втрое у него силы прибыло.
Он сына содвинул со своих грудей,
Соскочил ему на черны груди,
Выхватывает своё кинжалище,
Замахнулся он на первой након -
А в плечи рука удержалася,
(он спрашивает:)
Откуда ты, какой есть? -
- А и у тебя на грудях сидел, не спрашивал. -
Замахнулся он и во второй након -
Рука в локтю у него удержалася.
(И спросил:)
Ты чьего роду-племени,
Как тебя зовут по имени? -
(Он тогда сказал:)
Роду я - поленицын сын,
А спородил меня казак Илья Муромец. -
Он тогда соскакивал со чёрных грудей,
Ухватил его за рученьку
И поставил его на резвы ноги:
Сын ты мой, только выблюдок,
А мать твоя блядочка. -
Сокольнику эти слова не понравились. Илья-то звал его в гости к себе, а он не поехал. Они сели на коней, распростились, разъехались. Сокольник приехал домой, мать вышла его встречать. Он мать разрубил на мелкие куски, заскочил на коня и поехал к старому казаку. А он спит богатырским сном. Он заскакивает в белый шатер и ударил его прямо в грудь своим кинжалищем. Золоченый крест и вогнулся. Илья тогда вскочил на резвы ноги и влепил его в каменный пол. У него тут голова отлетела. Илья вырвал его на мелкие куски и высвистел в чистое поле

95 Не далеко от города, не близко-то
Как на заставе были богатыри.
Они жили-караулили стольный Киев-град.
...
Поутру старой стават ранёшенько,
Умывался он да ключевой водой,
Вытирался он да полотёнышком.
Одеват он на ноги сапоженьки,
Кунью шубу берёт на одно плечо,
А бобров колпак на одно ухо,
Выходит он на крыльцо парадное,
Зрит он, смотрит в трубу подзорную
Под ту ли под сторонку под западну -
Там он видит грязи чёрные.
Он зрит, он смотрит в трубу подзорную
Под ту ли под сторонку под северну -
Там стоят ледяны горы.
Он зрит, он смотрит в трубу подзорную
Под ту ли под сторонку под восточную -
Он видит ли там едет богатырь.
Посылает тогда старой Алёшу узнать, что за богатырь такой неизвестный. Алёша похваляется: Я, мол, к вам его приволоку. - Вот поехал. И вот они встретились. Алёша и спрашивает незнакомца: Куда едешь, куда идёшь? - Тот молчит. Алёша в другой раз его спрашивает. Тот снова молчит. Алёша в третьё спрашивает. И снова незнакомец молчит. Разозлился тогда Алёша на незнакомца и говорит:
Ворона ты летишь, пустопёрая,
Сорока ты летишь, загуменная,
Почему, мол, на богатыря внимания не обращаешь? - Незнакомец взял его с коня. Дал по тяпошу, дал по лабошу. И говорит Алёше: Скажи Илье Муромцу, пусть вами, говнами, не заменяется, а самому ему со мной не справиться. - Идёт Алеша назад,
Повеся держит да буйну голову,
Потупя глядят да очи ясные.
Илья спросил Алёшу, что незнакомец. Алёша ему рассказал. Задрожал Илья Муромец.
Задрожали его плечи могучие.
- Приведи ко мне ты коня со семи цепей. -
Не видели, как на коня скочил,
Не видели, как в стремена ступил,
А только видели: в чистом поле
Пыль столбом стоит.
Приехал Илья к этому богатырю. Тут они и схватилися. Бились-дрались трое суточек. Незнакомец упал. Илья выхватил кинжал, замахнулся -
В плечи рука застоялася.
Спрашиват: Какого ты роду-племени?
Какого ты отцу-матери? -
А сперва-то его молодой побивал. Он снова спрашивает поваленного молодого: Какого, мол, рода-племени? - Тот молчит. Опять замахнулся Илья - в локти рука застоялася. Снова Илья у него род-племя выспрашиват. Молчит незнакомец. В третий раз замахнулся Илья - в заведи рука застоялася. Опять спрашиват Илья: Какого ты роду-племени? - Отвечат незнакомец: была у него мать сильная
поляница. С богатырями дралась. Она и с Ильей дралась. От него сына и прижила. Отпустил Илья сына. А тот к матери пришел и говорит: Мол, отец тебя хулит-бранит, тебя блядью зовет, меня выблядком

96 Как во славном-то было граде Киеве,
Управлял-княжил да Владимир-князь,
Поставил он стражу охранять град Киев -
Удалых троих да богатырей.
Во главе их был да Илья Муромец,
Были друзья его по оружию:
Добрынюшка Никитич млад да Алеша сын Поповича,
Еще были братья да Долгополые,
Лука да Матвей, дети Петровичи,
Поваром-то был Мишка да Торопанишко,
Он чашки-ложки мыл да поворёночки.
Дружно жила застава караульная,
Берегли строго стольный Киев-град,
Никто заставу мимо не прорыскивал.
Во едино утро было ранёшенько,
Проскакал заставу да злой разбойничёк,
Удалой исполин Сокольничёк.
Едет полем он да забавляется:
Из лука стреляет да в чисто небушко -
Его стрелка земли да не касается,
Подбирает он да своевременно.
На левом колене стоит чернилица,
На правом колене лежит бумажечка,
Да и пишет он да скору грамотку.
Всегда первым старой да просыпается,
Да и смотрит он в трубушку подзорную.
Видит: в поле будто как бы дым валит,
Дым валит да столбом стоит.
Старой будит всех: Да встать пора бы вам,
Вставать пора да разбужатися,
Ключевою водою да омыватися,
Полотенцем белым утиратися! -
Посылает старой Добрынюшку Никитича,
Он роду будет знатного, умеет встретиться,
Встретиться да и совет держать.
Поскакал Добрыня на коне своём,
Нагоняет в поле гордого Сокольника.
- Уж ты гой еси, да добрый молодец!
Откуда ты да к нам пожаловал?
Какого ты да роду-племени?
Чтоб достойно тебе честь воздать. -
А Сокольник ему ответ держит:
Что-де вами старой подменяется,
Самому ему со мной да делать нечего. -
Да(й) дал Добрыне тяпыша,
Да вдобавок еще олабыша,
Да(й) выпал он из седла на землю.
Едва собрался на коня сести,
С горем явился к стану да караульному.
Тут-то старому да за беду стало,
За велику досаду да показалосе.
Привести приказал да коня буйнаго,
Укрепить на нем седло казацкое.
- Не успеете вы в котле обед сварить -
Привезу голову я басурманскую. -
Видели старого, как в стремена вступил,
Но не видели его в поле, как скакал.
Нагнал в поле да зла разбойника,
Поносить начал его словами бранными:
Что ты кичишься, ворона да пустопёрая? -
И сразились они копьями булатными
А во чистом поле, да во раздольице.
Да и бились-дрались они трое суточки,
И не ранились они, не кровавились,
Поломались у них да колья острые.
Тут схватились они да врукопашную -
Одолел да Сокольник старого,
Хочет пороть да его груди белые.
Да призвал он в помощь Богородицу -
Тут у старого втрое силы прибыло,
Опрокинул под себя Сокольника,
Приступил пороть его груди белые,
Но рука старого остояласе,
Уткнуть Сокольника не дало.
И начал его старой упрашивать:
Какого ты роду будешь, племени? -
А Сокольник ему да и ответ держит:
Когда я был на твоей груди,
То не спрашивал роду-племени
Да какого ты отца-матери. -
Тут старой ему удар еще нанес,
Но опять рука его да остояласе.
И снова просит он опять Сокольника:
А скажи ты мне об отце да матери. -
Тут Сокольник слово да вымолвил:
Я родился от матери Златыгорки. -
И старой назвал его своим сыном.
На том познании они да помирилися.
Но Сокольник замыслил дело злое тут
И вернулся к матери с донесением:
Что я видел в поле коровушку базыкую
И тебя зовет блядкой, а меня выблядком. -
Да и мать ему дала такой ответ:
Не пустым-то старой да похваляется -
Была поступка да молодецкая. -
За сие он и убил тут мать свою
И решился убить еще отца старого,
Да не позволил Бог да совершить сего.
Сошлись они снова да во чистом поле,
Победил-то старой тогда Сокольника
Да сказал ему да таковы слова:
Не успел ты скопить да силу исполинскую,
Выехал дратися на седьмом годку,
А кабы выехал ты да лет семнадцати,
То бы не было тебе да поединщика. -
Но не написано было судьбою старому
Смерть принять да во чистом поле.
Да однажды ехали они, три богатыря,
Увидали гроб новый на распутии
И начали в нем да примерятися.
Добрыня, Алеша ложились впервые -
Неудобен пришелся им гроб новыи.
Последним лег да Илья Муромец -
И вдруг на гроб да крышка накрылася,
И обручи железные утвердилися,
Рассекать их стали острыма саблями,
А они с каждым ударом прибавляются.
И сказали они тогда старому:
Не можем помочь тебе, Илья Иванович. -
Так старому смерть тогда случилася

97 А уж полно вам спать, да нам пора вставать,
Нам пора вставать да розбужатися,
Ключевою водой да умыватися,
Полотенцем белым да обтиратися.
Мимо заставы да караульною
Проехал враг да и Сокольничёк.
Да и пишёт он да ярлык-грамотку,
На левой колене держит чернильницу,
На правом колене держит бумажочку
Да стреляет в небо ещё стрелку быструю.
Она, стрелка, на землю не упадает,
Подхватывает он да на лету с коня.
И скачет Сокольник на коне своем,
И не видать его по дороженьке,
А видно только: пыль стоит столбом.
Посылает Илья да Муромец Добрыню Никитича
(старый казак - вот надо тут было),
Он роду честного, умеет с богатырем стретиться,
Да и стретиться да поздороватьсе,
Да и совет держать, уж ты и совет держать.
- Уж ты гой еси, да добрый молодец!
Какого ты да роду-племени? -
А Сокольник ему да и ответ держит,
Что-де с вами старой да заменяется,
Самому-то ему да делати нечего.
Да и дал он Добрыне по тяпышу да по олабышу,
Тут и выпал из седла на землю,
И едва доехал станции караульное.
Тут и старому за беду да показалосе,
За досаду велику да показалосе.
Приказал привести да коня буйного
Да надеть седло казацкое.
Только видели, как старой в стремена вступил
([Заплакал:] Вот тут вот плачу. Нет голосу!),
А не видели, как в поле чистом старой скакал.
Нагонял он врага Сокольника,
И схватились они да во чистом поле,
Да и бились они да трои суточки,
И не ранились да не кровавились.
(Нет, я не могу так!)

98 На заставе жили богатыри.
Атаманом был Илья Муромец.
Недалеко от Киева, за двенадцать верст,
На заставе жили богатыри там.
Жили-хранили стольный Киев-град.
В атаманах был Илья Муромец,
В податаманьях - Самсон Колубанович.
(Это как помощник, верно.) А Алеша Попович был во писарях. А Василий Буслаевич...наверно, поваром и был. А Мишка Торопанишко чашки-ложки мыл - повареночек...А Добрыня Никитич вродево конюхах что ли был. (Так мне вспоминается.) Добрыня Никитич был во конюхах. Вот как-то было в одно время, може сам Илья вышел. Заметили там в чистом поле - не зверь бежит и не орел летит, а будто остров колыбается, что-то тако. Все стали рассматривать вот тут его, Добрыню Никитича, кажется, послали разведать, что там за богатырь. Добрыня Никитич ездил. Уехал, там Сокольник его, алабыш насадил ему на руку. - Пускай, говорит, вами, г<овнами>, не заменяется, самому, говорит, ему с нами не поправиться. - Вот тут и закипело у Ильи ретиво сердце: Давай, сряжайте! - Коня вот тут оседлали. Уздали коня да со семи цепей да со восьми ремней. Поехал Илья. Не видно было поездки молодецкой, только видно было: во чистом поле курева стоит, так покатил.  Ну вот, с Сокольником они тут встретились. Он спрашивает: Если русский богатырь, то поворот даю, а не русский богатырь, напуск держу. - А он с ним не разговариват. Потом все-таки Илья ругаться стал. - Ты, говорит, нас, молодцов, ничем не имеешь, ворона ты пустопёрая, сорока загумённая. - Ругать его стал, этого Сокольника. Вот они тут и схватились. (Копья взяли, кажется, что ли.) Копья издержались, не ранили друг дружку, не кровавили. Бросили тот бой на сыру землю, а саблями начали. Сабли тоже исщербались, изломались и тоже не ранили. И тот бой бросили. Тогда схватились в рукопашиий бой. (Вот, кажется, этот...) Да у Ильи одна нога поскользнулась, друга подвернулась как-то тут. Там говорится еще, что бахвальное слово его попутало, из-за этого-то он и упал. И вот Сокольник заскочил ему на белы груди и хочет пороть белы груди. А тот взмолилса ко святой Богородице: Я, говорит, стоял
за веру православную, за веру русскую. - Там вдвое-втрое у старого силы прибыло. Сбросил он Сокольника со белой груди и вскочил ему на черны груди, и хочет его пороть. А у него рука застоялась, не мог. На три раза и всё не мог. Тогда он стал его расспрашивать: Какого ты роду-племени? - Все, да. Ну и потом они разъехались. Разъехались, дак вот Сокольник отъехал, матерь убил свою. Она тоже его спрашивала. - Видал, говорит, там стару коровушку базыкову. Он, говорит, тебя бл<ядко>й зовет, а меня выблядком. - Убил её и поехал. Этого старика хотел убить. Но будто бы не мог убить. Ну это вот, копьем его шаркнул, да в крест попал...Илья спросонок вскочил, его стукнул. На одну ногу ступил, другу оторвал, на одну руку ступил, другу оторвал. Привязал за хвост коню да отправил в чисто поле (Тут, наверно, и конец у них, что ли)

99 Ай не далёко было от города, не близко же,
Не далёко, не близко - за двенадцеть вёрст,
Де стояла застава да богатырская,
Не велика, не мала - тридцать да собогатырей,
Де хранили-каравулили стольнёй Киев-град.
Залегала дорожка ровно тридцеть лет,
И не конной, ни пешой не проезживал,
Не рыскуцёй зверь да не прорыскивал,
Не ясён сокол да не пролетывал,
А был атаманом Илья Муромец.
Де вставал старой да по (й)утру ранёшёнько,
Омываитсе старой да ключевой водой,
Вытираитсе старой да полотёнышком,
А козловы сапожки на белы цюлки,
А Богу молитсе да не помножоцько,
А берёт он трубоцьку подзорную,
Он сам выходя на крылецюшко,
А ище зрит-смотрит в ту сторонушку во северну -
Де на севери стоит да морё синёё,
Море синёё да ледовитое.
А ище зрит-смотрит в ту сторонушку во встоцьную -
На востоке стоят да горы тёмные.
А ище смотрит-гледит в ту сторонушку во южную -
На юге стоят луга широкие.
А ище зрит-смотрит в ту сторонушку во западну -
Де на запади стоит да полё чистоё,
Полё чистоё да всё Куликово.
А там не славный Буян-остров там шатаитсе,
Не Саратовски там горы да взременяютсе,
А едёт богатырь - забавляитсе:
Стрелоцькой он сам постреливат,
На лету стрелу подхватыват, на пол не (й)ураниват.
Не правом колени его бумажоцька,
А на левом колени его чернилица,
А пишот он арлык да скору грамотку.
А подъезжаёт Сокольник ко белу шатру,
И подмётыват он арлык да скору грамотку.
Ай-де выбегал тут старой ведь сам скорёшенько
И брал записоцьку легошонько,
А-де отдавал цитать Добрынюшке Никитицу.
А цитат Добрыня - да усмехаитце:
Едёт богатырь да похваляитце:
Еду к вам да в стольной Киев-град,
Пошуметь я, погрометь да в стольнём Киеви!
Я божьи церкви да на дым спущу,
А древяны иконы - на поплав воды,
А медны иконы я во грезь стопцу,
А Владимера-князя да я под мець склоню,
Апраксину я княгину за себя возьму! -
А закричал старой да громким голосом:
А не времё спать - да вам пора <в>ставать,
Не от великого хмелю да просыпатися,
Ай не от крепкого сна, робята, да розбужатися!
А кого ж мы пошлём да за богатырём,
А кого ж мы пошлём да за могуциим?
Как послать да не послать нам Мишку да Торупанишка?
А Мишка Торупанишко роду он торопливаго,
Не за что он потерят дак буйну голову.
А послать-то не послать Самсона сына Колыбанова?
А Самсон сын Колыбана роду он сонливого,
Не за что он потерят дак буйну голову.
А послать дак не послать-де Дюка сына Степановиця?
А не сумеёт он с богатырём ведь съехатце,
А не сумеёт он с богатырём розъехатце,
А не сумеёт он с богатырю ведь честь воздать,
А не за что он потерят дак буйну голову.
А послать дак не послать Олешеньку Поповиця?
А Олёшенька Поповиць роду заговорливаго,
А незавид он потерят дак буйну голову.
А послать-то не послать Добрынюшку Никитиця?
А Добрынюшка Никитиць роду вежливаго,
А сумеёт он с богатырём ведь съехатце,
И сумеёт он с богатырём розъехатце,
И сумеёт он богатырю ведь честь воздать. -
А не видели побежки лошадинноей,
А не видели поездки да молодецкоей,
То<ль>ко видели: в цистом поли копать стоит.
Де догнал Добрынюшка Сокольника,
И кричал он во первой након:
Если русский богатырь - да поворот даю,
А не русский богатырь - я напус держу! -
А на ето детина не (й)ослушалсэ.
А кричал Добрыня да во второй након:
Если русский богатырь - поворот даю,
А не русский богатырь - я напус держу! -
А на его детина не (й)ослушалсэ.
Ай и стал кричать Добрыня во третьей након:
Ежли русский богатырь - да поворот даю,
А не русский богатырь - я напус держу! -
А на ето детина не (й)ослушалсе.
Ай-де стал Добрынюшка ругатися:
Едёшь, гадина ты перегадина!
Летишь, ворона пустопёрая!
Летишь, машишьсе, сорока загумённая!
Не приворачивашь к нам на заставу каравульнюю,
Ай не считашь нас, удалых добрых молодцов!
А была у нас убайна коровушка бозыкова,
По загуменьям коровина волочиласе,
Олавиной корова да подавиласе,
А верно те, собаке, то же надобно. -
Ай-де подъезжал Сокольник ко Добрынюшке,
Взял его ведь за жёлты кудри,
А бросил его ведь на сыру землю,
И дал он ему ведь тут по тяпышу,
5А прибавил еще да по олабышу:
А поезжай-ко ты назад да во белой шатёр,
А скажи-ко старику да ты низкой поклон,
Ан что он вами, говнами, заменяитце
А ему самому со мною ведь не справитце! -
Едёт Добрыня не по-старому,
А конь его бежит да не по-прежному:
Потопя дёржит Добрыня буйну голову,
Потопя его да оци ясныя.
Ай-де стал старой Добрынюшку выспрашивать,
А стал старой Добрынюшку выведывать.
- Видел в поли я богатыря,
А уж шлёт он тебе да сам низкой поклон,
И говорит: Что он вами, говнами, заменяитце
Ему самому со мною там не справитце! -
А заслышило ухо да молодецкоё,
А завидело око да богатырскоё,
А рассердилось его да ретиво сердце,
А расходились его плеча могучия,
А закричал старой да громким голосом:
Уж седлайте, <уздайте> вы добра коня,
А берите его да со семи цепей,
А восьму кладите чересхребётную,
А на шею - кольчужоцьку серебрену:
А не ради красы да молодецкоей -
Ради крепости да богатырскоей,
Щобы не оставил доброй конь да во чистом поли. -
Ай не видели, как старой да на коня <в>скоцил,
И не видели, как старой да в стремена вступил -
То<ль>ко видели, как в чистом поли копать стоит,
Из-под копыт коня да искры сыплютце,
Из ноздрей коня да пламё мечитце,
А и золотиста грива да росстилаитце,
А хвост трубой коня да завиваитце.
Ай-де говорит тут Сокольник он своим слугам,
А своим слугам, да слугам верныим:
А выбирайте вы себе хозяина поласковей,
А поласковей, да вы повежливе<й>:
А со старым-то съехатьсе - да мне не брататце,
А со старым-то съехатсе - да не с родным отцом. -
А тут не две горы ведь там столкнулися,
А два богатыря ведь <со>езжалисе,
А под има земля-мать задрожала же.
А бились они, дрались да целы сутоцьки -
Сабли их да пощербалисе.
И дрались они ведь целы сутоцьки -
Копья их да повихалисе.
И хватились они ведь там в охабоцьку,
А бились-дрались да целы сутоцьки.
А старому похвальнё слово встретилось -
Права нога да прокользнуласе,
А лева нога да подломиласе,
Упал старой да на сыру землю.
И взмолилсэ старой Богородице:
Я за вас стою, да я за вас молюсь,
Я борюсь, стою за верушку Христовую,
А выдали мня да поганым на погаленьё,
Чёрным воронам на ростарзаньё! -
Тут не ветёр полосоцькой возмахиват -
У старого силы вдвоё тут поприбыло.
Ухватил он Сокольника за подпазухи
И бросил его да на сыру землю,
Разорвал его латы железныя,
Вытащил ножичёк булатныи
И хотел его ведь резать груди белыя,
А смотреть его да ретиво серьцо.
Замахнулсэ <старой> да во первой након -
А в плеци рука его да остояласе.
Стал старой Сокольника выспрашивать,
Стал Сокольника выведывати:
А чьей ты земли, да коя матери,
И какого роду, кого племени,
И как тебя зовут ведь сам по имени? -
- Я когда на твоих грудях сидел, тебя не спрашивал,
Режь же, режь меня, и то не спрашивай! -
А замахнулсэ старой да во второй након -
А в заведи рука его да остояласе.
И опять всё стал старой Сокольника выспрашивать,
А стал старой Сокольника выведывать:
Я, - говорит, - на твоих грудях сидел - тебя не спрашивал.
А режь меня, - и то не спрашивай! -
Замахнулсэ старой да во третьей након -
А в заведи рука его ведь остояласе.
Он опять же стал Сокольника выспрашивать,
Стал Сокольника выведывать:
Кое ты земли, да коя племени,
Как зовут тебя по имени? -
- Есь поленица одинокая,
Я ей сын...

  
СТАТИСТИКА

  Веб-дизайн © Kirsoft KSNews™, 2001 Copyright © Трагедия Свободы, 2001-2004